Сейф безумия: Дневник доктора Орлова

Когда Алексей молча встал и взял лампу, Игорь вздрогнул, как от удара. Его глаза, полные немой мольбы, метнулись к спящему Петрову, будто тот мог быть защитой.

– «Не надо», – прошептали его бледные губы, но звука не издали. Он боялся пошевелиться, боялся даже дыханием выдать свой страх, словно любое движение привлечёт внимание того, что притаилось в конце коридора, в той сгущающейся тьме, что казалась осязаемой, живой и голодной…

***

Первый же обход стал для Игоря пыткой. Длинный коридор утопал в полумраке. Только у дальней стены тускло горела одна-единственная лампа, отбрасывая сгущающиеся к концам коридора шапки мрака. Он шёл, прижимаясь к стене, а Алексей, стиснув зубы, заглядывал в глазки.

За одним из них – тишина и мрак…

За другим – чьё-то тяжёлое, хриплое дыхание…

Алексей замер, затаив собственное дыхание. Но это был не просто звук. Это был влажный, клокочущий хрип, будто кто-то пытался вдохнуть сквозь лёгкие, полные жидкости. В нём слышались отчаяние и боль. Игорь, стоя сзади, судорожно вцепился ему в локоть, пальцы его дрожали, сжимая мыщцы до боли. Ему почудилось, что из-под двери тянется слабый, тёплый сквозняк этого дыхания, несущий с собой запах медного привкуса страха и чего-то сладковато-гнилостного. Он отпрянул, зажав рот ладонью, чтобы не застонать…

***

За третьим глазком кто-то монотонно, без остановки, стучал по стеклу костяшками пальцев… Тук. Тук. Тук…

– Лёха, давай назад, – прошептал Игорь, его лицо было бледным и осунувшимся. – Я не могу.

– Молчи, – сквозь зубы процедил Алексей, заглядывая в следующий глазок.

В палате №7 сидел на кровати худой, как скелет, мужчина. Он не двигался, уставившись в стену. Но не это заставило Алексея отпрянуть. На стене, прямо перед пациентом, расползалось огромное пятно сырости. И в свете уличного фонаря, падавшего из решетчатого окна, это пятно было идеально похоже на скорченную, кричащую фигуру…

***

По спине Алексея пробежали ледяные мурашки. Он моргнул, но видение не исчезало. Более того, ему показалось, что очертания пятна на секунду дрогнули, стали чётче. В ушах зазвенело, а желудок сжался в комок. Он чувствовал на себе пристальный взгляд пациента, хотя тот смотрел в стену – взгляд его был пустым, но от этого не менее пронзительным, будто мужчина видел не пятно, а саму суть того, что оно изображало. И это зрелище выжгло в нём всё человеческое... Алексей отшатнулся от двери, почувствовав внезапный, иррациональный страх, что пятно повернёт голову и посмотрит на него…

***

Внезапно из палаты №12 раздался душераздирающий вопль. Нечеловеческий, полный такого ужаса, что у Игоря подкосились ноги. Он прислонился к стене, закрыв лицо руками…

Звук ударил по ним физически, словно волной. Игорь ахнул и съехал по стене на пол, поджав колени к груди. Его трясло мелкой дрожью, зубы выбивали дробь. Вопль не стихал, он висел в коридоре, наполняя его до краёв, впиваясь в мозг зазубренными крючьями. Это был не крик боли, а звук абсолютного, всепоглощающего ужаса, звук души, которую рвут на части.

У Алексея перехватило дыхание, сердце заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Инстинкт кричал бежать, спрятаться, но ноги были парализованы этой леденящей душу акустической атакой…

***

– Будить Петрова? – задыхаясь, выдохнул он.

Алексей уже бежал к двери №12. Он прильнул к глазку.

Палата была погружена во тьму, но лунный свет выхватывал кровать. На ней металась фигура, закутанная в простыню. Она билась в конвульсиях, и из её горла вырывались те самые вопли. И вдруг... движения стали резко меняться. Они стали неестественно резкими и угловатыми, будто кукольными. Тело пациента выгнулось в дугу, застыло на секунду, а затем его голова повернулась к двери. Прямо на Алексея. В кромешной тьме глазниц он увидел две крошечные, горящие красным огнём точки...

***

– Что там? – испуганно спросил Игорь, подбегая к нему.

Алексей отшатнулся от двери, налетев на него.

– Ничего. Бредит… Иди на пост.

Но его собственный голос дрожал. Это было не похоже на бред. Это было похоже на одержимость...

В три часа ночи их спасением стал звонок телефона на посту. Петров, чертыхаясь, поднялся, взял трубку, пробурчал «слушаю» и бросил на них взгляд.

– Вас… К Орлову. Немедленно… Бегом.

Сердце Алексея упало. Они шли по тёмному коридору, и каждая тень казалась живой. Орлов ждал их в своём кабинете. На столе перед ним стоял странный аппарат с двумя рубильниками и парой проводов с металлическими наконечниками.

– Пациент из двенадцатой палаты. Приступ агрессии во время ночного обхода, – его голос был ровным, как скальпель. – Вам выпала честь ассистировать при процедуре. Это прекрасный практический опыт…

В дверь вошли два санитара, вводя того самого, худого мужчину. Теперь он был спокоен, апатичен, и смотрел в пустоту. Но когда его взгляд упал на аппарат, по его лицу пробежала судорога чистого, животного ужаса…

***

Когда санитары грубо поволокли его к креслу, по грубым щекам пациента покатились слёзы, но он не сопротивлялся, его сопротивление было сломлено ещё до начала. Его тело обмякло, стало тяжёлым и непослушным, а глаза, полные слёз, с немой мольбой обводили всех присутствующих, ища хоть каплю жалости...

– «Они увидят... они войдут...» – его шёпот был едва слышен, но от него кровь стыла в жилах. Он смотрел не на людей, а куда-то в пустоту за их спинами, и по его взгляду было видно, что он уже там, в том ужасе, который ждёт его, и этот ужас реальнее, чем стены кабинета и лица мучителей…

– Нет... – простонал он. – Только не это... Они не любят...

– Фиксация, – скомандовал Орлов, не обращая на него внимания.

Санитары с привычной жестокостью привязали пациента к креслу. Орлов подошёл с проводами.

– Наблюдайте… Электрический разряд определенной силы и частоты не причиняет вреда тканям, но производит шоковый эффект на нервную систему. Это выжигает патологические идеи и очищает разум…

***

Он приложил наконечники к вискам пациента. Тот зажмурился и слёзы ручьями потекли по его щекам.

– Пожалуйста... они сейчас выйдут... они увидят вас...

Орлов щёлкнул рубильником.

Аппарат взвыл. Тело пациента затряслось в судорогах. И вдруг – лампа на столе доктора мёртво моргнула. На стене позади кресла, на секунду, гигантской и искажённой тенью отразилась не фигура пациента, а нечто бесформенное, рогатое, бьющееся в ярости. В воздухе запахло грозой и медью…

***

Игорь, стоявший сзади, тихо ахнул и, пошатнувшись, рухнул на пол без сознания.

Орлов выключил аппарат. В наступившей тишине было слышно только шипение лампы и тяжёлое дыхание пациента. Доктор обернулся и посмотрел на Алексея, который замер, не в силах отвести взгляд от стены, где уже не было тени.

– Слабые нервы у вашего напарника, – констатировал Орлов без тени удивления. – Уберите его. А вы... – его взгляд упёрся в Алексея, – останетесь. Процедура ещё не завершена. Надо доводить начатое до конца…

КОНЕЦ ГЛАВЫ 3.