Праздник, который всегда со мной

Как уже отметил, из состоявшихся 18 чемпионатов мира по волейболу среди мужчин мне посчастливилось работать на восьми последних, начиная с 1986 года. Если же учесть, что волейбольные первенства, как и футбольные, проводятся раз в четыре года, то с момента моего первого гранд-турнира прошло ровно 30 лет. Так что остаюсь единственным среди коллег, причем не только российских, кому удалось стать свидетелем уникальных и незабываемых волейбольных праздников трёх последних десятилетий. О них и хочу рассказать.

Начало сентября 1986 года. Вечерний рейс в Мадрид оказался полупустым, и двухметровые колоссы расположились комфортно по всему огромному салону отечественного аэробуса: кто спал, кто читал книжку или просматривал популярный журнал «Огонек», а кто углубился в решение кроссвордов, заранее аккуратно вырезанных Юрием Фураевым, вторым тренером сборной СССР, из «Московской правды» и «Московского комсомольца» – в середине восьмидесятых не было такого изобилия развлекаловки для ума, каковой завалены сегодня все газетные киоски.

Нет-нет, ничего не путаю: советская волейбольная сборная летела не во Францию, где должен был пройти чемпионат мира, а именно в Испанию, точнее, в Вальядолид на крупный турнир с участием сильнейших команд – своеобразная «проверка боем» перед предстоящим мировым первенством. Я оказался в этой компании случайно – кто-то из переводчиков не смог поехать, и отправиться во Францию предложили мне. Да я об этом даже и мечтать не мог! Ещё за пару месяцев во время московских Игр Доброй воли познакомился с коллегой из французской спортивной газеты l`Equipe Жилем Пети, который как раз возглавлял пресс-центр чемпионата мира, он приглашал приехать, обещал помочь с аккредитацией, хотя она уже давно закончилась. Но кто мог послать во Францию корреспондента на волейбол, пусть и на мировое первенство? Только «Советский спорт» да ТВ, но уж точно не журнал «Олимпийская панорама», в котором я работал. Тем более что мой главный редактор, мягко говоря, не приветствовал (из ревности, что ли?) выезды за рубеж сотрудников. Так что пришлось проглотить образовавшиеся было слюнки и продолжать мечтать в очередной раз о несбывшейся возможности наяву увидеть Эйфелеву башню.

Зато на Играх Доброй воли стал свидетелем выдающегося волейбольного матча СССР – США. Дело в том, что две сборные не играли между собой более двух лет. Если помните, Советский Союз бойкотировал Олимпийские игры в Лос-Анджелесе в 84-м, а весть об этом позже признанном ошибочным решении пришла в начале мая того же года, как раз в момент когда команды СССР и США встречались между собой в товарищеском матче в Харькове. Очевидцы рассказывали позже, что, прознав про бойкот, наши совсем не сентиментальные ребята вовсе не скрывали слёз…

Американцы, ведомые замечательным тренером Дагом Билом, стали олимпийскими чемпионами, советская команда Вячеслава Платонова победила в труднейшей борьбе с хозяевами в том же 1984-м на альтернативных играх «Дружба» на Кубе. Поэтому новая встреча двух ведущих сборных, к сожалению, ведомых уже другими тренерами, ожидалась с большим нетерпением: Бил предпочёл административную работу в своей национальной федерации, а Платонову после перенесённой операции вернуться на «электрический» стулу площадки не позволили спортивные чиновники.

И вот за два месяца до парижского финала (а сомнений, что в решающем матче чемпионата мира сыграют команды СССР и США, не было никаких) двум сборным пришлось встретиться в Москве. И матч этот стал апофеозом всей соревновательной программы спортивной придумки американского миллиардера Теда Тёрнера. Повидав с тех пор несколько тысяч волейбольных встреч разного уровня, ту, на Малой лужниковской арене, выделяю особо. Это был потрясающий по красоте и драматизму пятиактовый спектакль, в котором каждый эпизод – сплошная импровизация, каждое действие – мини-представление. А исполнители – все на загляденье, ярчайшие звезды: Вячеслав Зайцев и Дасти Дворак, Павел Селиванов и Карч Кирай, Александр Савин и Стив Тиммонс, Грэг Бак и Владимир Шкурихин, Боб Ствртлик и Александр Сороколет, Ярослав Антонов и Скотт Форчун. Встреча затянулась за полночь, но ни один из более семи тысяч зрителей не покинул своего места до финального свистка судьи. Наши тогда победили.

И теперь все ждали нового противостояния тех же команд. Причём по регламенту две сборные, скорее всего, должны были встретиться дважды, что в конце концов и произошло. Но до Франции ещё надо было добраться, а перед этим сыграть на турнире в Вальядолиде в том числе и с одним из наших ближайших соперников – кубинцами.

Всерьёз в Испании никто не играл, да и зрителей волейбол волновал не очень – не коррида же, в конце концов. Заходили в игровой зал больше из любопытства: что, мол, за диковина такая – летающий мяч. Пришёл к выводу: у испанцев на уме только две вещи – фиеста и сиеста. Нас же больше взволновали сообщения о взрывах в Париже – несколько бомб были подложены в контейнеры для мусора рядом с популярными у местных малоимущих магазинами «Тати». Организаторы чемпионата мира, правда, заверяли, что предпримут все необходимые меры безопасности.

И уже в аэропорту Орли наша команда попала в плотное кольцо вооружённых ажанов. А по пути в Туркуэн, что на севере страны, неподалеку от Лилля, где советским волейболистам предстояло провести первый групповой турнир, из окна автобуса наблюдал любопытную картинку. Сопровождающие нас полицейские на мотоциклах с включёнными сиренами и фарами-мигалками продирались сквозь запруженный до предела легковыми авто и здоровенными фурами «периферию) – окружную дорогу вокруг французской столицы. Испуганные звуковыми и световыми сигналами водители шарахались в сторону от несущейся на приличной скорости кавалькады. Вдруг водитель одного совсем не новенького «Рено» несколько замешкался – и тут же получил кованным полицейским ботинком в переднюю дверь: вмятина образовалась солидная, но сам виноват – не мешайся под «ногами», подчиняйся призывам стражей порядка…

Всех участников чемпионата селили за городом в «Новотелях», которые опять-таки круглосуточно охраняли не только полицейские, но и крепыши из местного спецназа. Поодиночке из отеля не выпускали никого – только группами и большей частью с сопровождающими в соответствующей форме и при оружии: газеты писали, что террористы, чьи фотороботы были развешаны повсеместно, бежали в Бельгию, до которой от Туркуэна рукой подать.

Первое групповое испытание прошли без эксцессов, команда, похоже, прибавляла от игры к игре. Тех же кубинцев, которым перед этим проиграли в Испании, на сей раз убрали «в одну калитку». И в Нант, где проходил второй, полуфинальный этап, советская сборная прибыла в хорошем настроении. Тут нам никто не мог оказать сколь-либо серьёзного сопротивления – у японцев и аргентинцев выиграли в трёх партиях, с американцами пришлось чуть-чуть поцепляться, но всё равно преимущество наших игроков было очевидным. Впрочем, позже приходилось слышать, что американцы специально «затемнились», что решили до финала не раскрывать свои козыри. Возможно, доля правды в этом была. Однако к тому моменту команды настолько хорошо знали друг друга, что придумать что-то новое в таком консервативном виде спорта, как волейбол, было просто невозможно.

Короче, в новеньком парижском зале «Берси» финальная игра складывалась для нас совсем по-иному сценарию, чем в Нанте. Наблюдал за происходящим на площадке из ложи прессы вместе с Платоновым. Известный специалист был аккредитован от «Ленинградской правды». По мнению бывшего руководителя, его преемник Геннадий Паршин в решающем матче наделал массу ошибок – со стартовым составом, с заменами. Так, во втором сете на скамейке оказался основной пасующий Зайцев. У него, правда, ещё утром поднялась температура, но знающие люди уверяли, что подобное случается постоянно, когда речь заходила о решающих событиях, что эта болезнь имела психологический рецидив, а вовсе не простудный или вирусный. Но Паршин то ли не знал о подобной специфике организма основного пасующего, то ли посчитал, что Зайцев и впрямь не справляется со своими обязанностями…

Сидевший рядом Платонов переживал, сокрушался, что не может повлиять на ситуацию, а потом попытался перекричать многоголосый 18-тысячный зал, взывая: «Слава! Слава!» И, как ни странно, туговатый на ухо пасующий услышал призывный возглас своего клубного тренера. Тот принялся на пальцах что-то изображать ученику, с которым они в те годы понимали друг друга без лишних слов: «Я показывал на пальцах, что надо… прокрутить… быстрые комбинации… и тогда бы американский блок задергался». Подсказка не помогла – Зайцев так больше на арене и не появился.

Концовку финала мы с Платоновым досматривали по монитору в пресс-баре. Несмотря на 8:8 в четвёртом сете, было совершенно очевидно, что американцы всё равно дожмут. Так и произошло.

На следующий день едва ли не все спортивные полосы французских изданий вышли с разными интерпретациями заголовков, в которых непременно упоминались «король Чарльз» (читай: Карч Кирай) и «царь Александр» (Александр Савин). Именно так в волейбольном мире называли лидеров двух сильнейших команд планеты…

Настроение после неудачи было соответствующим, и домой возвращались хмурые. Все. Паршин кое-как пытался взбодрить расстроенных парней. Куда там! Просто за почти десять лет все привыкли, что советские волейболисты непременно побеждали на всех соревнованиях. А тут серебро. «Да если бы знал, что едем во Францию за вторым местом – отказался бы играть», – признавался позже Савин. Он действительно больше за сборную не выступал, хотя в родном ЦСКА продолжал выходить на площадку. А ведь мог бы поехать и на следующий мировой чемпионат.

Удивительное дело: на восьми «моих» чемпионатах мира отечественной волейбольной сборной руководили семь разных специалистов. Столь частая смена руководства – свидетельство неудовлетворенности результатами, не иначе. Действительно, после серебра Парижа-1986 сборная под руководством Геннадия Паршина красиво выиграла европейский чемпионат-1987, побеждала всех соперников из Европы и с других континентов, но вот с американцами справиться никак не могла. И ведь нисколько не слабее были наши. Но стоило на противоположной стороне площадки оказаться Карчу Кираю со товарищи, советских игроков будто вирус какой поражал. Причём не важно, товарищеский матч это был или официальный. Проигрывали мы чаще, а в турнирах – постоянно.

Оптимист по натуре, я всё равно верил, что в главном сражении четырёхлетия между чемпионатами – на Олимпийских играх в Сеуле – нашим удастся перебороть себя и американцев. Не вышло… Между тем очередное второе место было воспринято спортивным руководством спокойно, а на фоне триумфа женской сборной СССР мужское серебро вовсе не казалось тусклым обрамлением девичьего олимпийского золота.

С некоторым недоумением – не более того – было воспринято даже четвёртое место на очередном континентальном первенстве в Швеции.

И до поры никаких радикальных действий свыше не последовало: ждали победы на другом турнире, который игрался через два месяца после фиаско в Стокгольме – победитель Кубка мира без специального отбора попадал на чемпионат мира 1990-го в Бразилию. Именно победа в Японии была еще в начале сезона определена главным мерилом выступления советской сборной в 1989 году. Вот когда и на этом турнире оказались только третьими, было решено поиграть в демократию (тогда это было очень модно) и не назначить, а выбрать нового главного тренера. Так у руля команды вновь оказался Вячеслав Платонов, успевший несколько лет поработать с иностранным клубом в соседней, но в то время совсем не волейбольной Финляндии. Начал он с перестройки состава и игры. И с фиаско: первый же официальный матч в рамках нового турнира Мировая лига был проигран голландцам вчистую. Второй – тоже. По его окончании Платонов заявил в микрофон тысячам болельщиков на Малой арене Лужников: «Мы будем играть лучше».

И советская сборная действительно заиграла. Причём те же голландцы были обыграны на собственной площадке всего через несколько дней после московского триумфа. Достойно смотрелись платоновские выученики и на других соревнованиях – в финальном турнире той же Мировой лиги в Японии, на Играх Доброй воли в Сиэтле. Так что к чемпионату мира в Бразилии советская сборная была готова поспорить за медали, а, может, и за золото.

В Южную Америку я отправился уже в качестве официального лица, как представитель Международной федерации: к этому моменту стал членом пресс-комиссии ФИВБ и в Бразилии курировал организацию пресс-службы во всех городах, где соревновались участники. Базировались официальные лица в шикарном «Шератоне» в Рио-де-Жанейро в непосредственной близости от знаменитого пляжа Копакабана. Вот только увидеть матчи в других городах, хотя бы по ТВ, было нереально: технические возможности организаторов не позволяли наладить трансляции из всех залов, где игрались матчи чемпионата. Тогда я обратился к руководству ФИВБ с предложением проехаться по всем аренам, чтобы провести инспекцию работы пресс-центров на местах. Идея была принята. Правда, «проехать» – глагол не совсем правильный: железных дорог в огромной Бразилии отродясь не бывало, и до той же Куритибы, в которой играла советская команда, пришлось провести в воздухе около двух часов, а потом от Куритибы до столицы страны – Бразилиа, где соревновались ещё восемь сборных, и того больше.

Первым делом отправился в тихую провинциальную Куритибу, главной достопримечательностью которой было небольшое поселение русских староверов, неизвестно каким образом очутившихся на другом краю света. Здесь, понятно, меня интересовал самый первый матч, в котором сборная Платонова встречалась с французами, которые, по традиции скорее, считались самым серьёзным соперником за выход в следующий круг – Японию и Венесуэлу в расчёт не принимали. Но и французы, как выяснилось, оказались не готовы к соперничеству с нашей сборной – за три партии (в те годы, напомню, потолком очков в сете была цифра 15) «трёхцветные» тогда смогли набрать всего 22 очка, а наши, как говорят в таких случаях, «даже не вспотели». Так что судить о силе (или слабости) нашей сборной можно было только по матчам следующего этапа.

Но ещё до его начала перебрался в чопорный столичный Бразилиа, где в одной из групп сошлись главные фавориты турнира – сборные Италии и Кубы, да ещё вовсе не слабые болгары, а в другой – доставившие нам неприятности в начале сезона голландцы с всегда готовыми встать на пути у кого угодно аргентинцами.

Здесь же были и американцы, которых теперь, после того как сборную покинули сильнейшие игроки, никто всерьёз не воспринимал. Они и выступили соответствующе: 13-е место после парижского золота четырёхлетней давности. Да, чуть не забыл – в группе D, где собрались главные силы из Италии, Кубы и Болгарии, выступала еще сборная Камеруна, которую привез в Бразилию советский специалист Василий Нечай. И к чести африканцев, они в итоге заняли предпоследнее, 15-е место, победив венесуэльцев и совсем немного отстав от американцев, у которых даже выиграли партию.

Между тем, система розыгрыша была таковой, что победители групп сразу оказывались в четвертьфинале и разыгрывали между собой лишь места в восьмерке. А вот команды, оказавшиеся на двух следующих позициях в своих квартетах, должны были подтвердить своё право на выход в восьмёрку. И самое удивительное, что среди этих неудачников оказались… итальянцы, новоиспечённые чемпионы Европы, победители первой Мировой лиги и Игр Доброй воли, уступившие в принципиальном поединке в группе кубинцам в трех (!) партиях.

Впрочем, на второй стадии чемпионата неожиданностей не произошло – восьмерку составили действительно сильнейшие на тот момент сборные. И в полуфиналах оказались все, кто, наверное, и должен был там быть: с трудом прошли очередной этап все те же кубинцы – им пришлось затратить пять партий, чтобы одолеть строптивых голландцев. Три другие встречи завершились в трех партиях: наши взяли верх над болгарами, бразильцы над французами, а итальянцы над аргентинцами.

Мы очень надеялись, что, измотанные накануне голландцами, игроки с острова Свободы не смогут сыграть в полуфинале в полную силу. Но двужильные кубинцы Орландо Самуэлса во главе с их лидером Жоэлем Деспайном вовсе не собирались уступать. Это был их шестой матч на этом турнире и шестая подряд победа. Нашей команде удалось выиграть лишь одну партию, первую, в остальных соперник оказался не по зубам.

Теперь за 3-е место нас ждали хозяева арены, уступившие накануне в пяти партиях итальянцам, и 25-тысячный заглушающий все и вся фальцет желто-зеленой торсиды, который многократно усиливали толстенные бетонные своды «Мараканазиньо». Впрочем, для подопечных Бебето, придерживавшихся принципа «всё или ничего», проигрыш накануне итальянцам означал крушение надежд. И выплеснув все свои эмоции на синтетику «тарафлекса» в субботу 27 октября, в воскресенье 28-го они без сопротивления уступили советской сборной -0:3 (8:15,8:15,4:15).

Зато финал выдался на загляденье. На сей раз итальянские подопечные аргентинского специалиста Хулио Веласко, похоже, более серьёзно отнеслись к сопернику. И хотя первая партия была европейцами проиграна -12:15, в двух других они не оставили сомнений в своем превосходстве -15:11 и 15:6. Четвертый, казалось, завершится опять-таки в пользу парней Веласко, которые лидировали – 10:5. Но кубинские замены и амбициозность резервистов Мануэля Торреса вместо казалось бы бессменного пасующего Рауля Диаго и Рикардо Вантеса вместо Абеля Сармиенто, а еще появление на блоке совсем юного тогда Иосвани Эрнандеса свели все усилия Андреа Дзордзи и его партнеров на нет. Концовка матча вообще не оставила зал равнодушным: вначале два сетбола заработали кубинцы, затем последовали аж восемь матчболов итальянцев, пока, наконец, их капитан Андреа Луккетта оставил в игре казалось не берущийся мяч, а Лоренцо Бернарди пронзил им, словно шпагой, блок соперников…

Могли бы наши выступить лучше? Не думаю. Платонов только-только начал строить новую команду с прицелом на Барселону-92. И проигрыш кубинцам выглядел вполне закономерным. Да и набравших ход итальянцев нам в течение сезона побеждать не удавалось. Так что первый итог второго пришествия в сборную прежнего тренера сочли вполне приемлемым. А вот максималист Платонов был не очень доволен, хотя и понимал, что за столь короткий срок создать коллектив, способный вновь выигрывать все соревнования, как это происходило на рубеже 70–80-х, нереально.

Прошёл всего год после бронзового для советских волейболистов ЧМ-90 в Бразилии, и почти та же команда доказала, что способна на многое – обыграла новых чемпионов мира и Европы итальянцев в финале очередного чемпионата континента. И на Олимпийских играх в Барселоне в 1992-м сборную, правда, уже под аббревиатурой СНГ (Содружество независимых государств – для тех, кто подзабыл недавнюю историю) считали в числе главных претендентов на награды. Но наши оказались в Испании только седьмыми. Сегодня, по прошествии четверти века, можно винить в неудаче и того же Платонова, и самих игроков, да и руководителей отечественного волейбола, вовремя не остановивших главного тренера от резких и, как показал олимпийский турнир, опрометчивых шагов.