Зови меня Лео. Том II
- -
- 100%
- +
У Козьи начинает заплетаться язык, она с трудом встает со стола, дед Акведук тут как тут – подает руку, но бабка не удерживается на ногах, и чуть было не падает, но ее подхватывает
Я, Чош и Пегий вскакиваем с мест, хватаемся за оружие. Тельга смотрит на нас с недоумением.
– Ты, ублюдок! – орет, побагровевший Чош, сжимая кинжал. – Да я тебе сейчас горло перережу, предатель!
В последний момент мы с Тельгой скручиваем Чоша, не даем случиться резне. В зале тут же воцаряется тишина.
Колбаса – да, это он и есть, тот сукин сын, отдавший меня в лапы Буна с Рейшо, – отталкивает от себя комендантшу, и пытается бежать, но далеко ему уйти не удается. Тотчас пришедшая в себя Козья сама хватает его за куртку.
– Держи вора! – не своим голосом вопит она. – Держи черта!
Толпа накидывается на Колбасу, валит его на пол и начинает пинать.
– Слыхали, чё сказала Лео? – прыгая вокруг толпы линчевателей, кричит она, потрясая саблей. – Он – предатель! Вот же шкура, так и знала, так и знала! Как жопой чуяла, а у меня жопа такая – сразу всю гниль выявляет! Нашу голубку предал, чертило! Я так и знала – гнилой кирюха, гнилой! Вздернем его, тащите веревку! Тащите веревку, братцы!
– Нет, нет, пожалуйста! – причитает, закрываясь от ударов, Колбаса.
Куча пьяных и еле держащихся на ногах молодцев пытается зацепить веревку за свисающее с потолка тележное колесо со свечами, но оно падает прямо им на головы. Свечи рассыпаются, бандиты давят их сапогами, поскальзываются, падают друг на друга – куча-мала, проклятия, смех.
В конце концов один ретивый парень, забравшись на спины товарищей, перекидывает веревку через крюк, к которому колесо было прикреплено.
– Вот-вот – вешаем! – орет Козья. – Сейчас вздернем подлеца! Так его! Ну-ка все вместе! Навалились! Тянем-потянем!
Народ тянет веревку, удавка на шее Колбасы стягивается
Я выхватываю у ближайшего бандита пистолет и выстреливаю прямо в крюк. Связанный по рукам и ногам Колбаса шлепается. Все оборачиваются и глядят на нас с удивлением.
– Ты чего это, милая моя? – недоумевает Козья.
– Оставьте его, – говорю я.
– Да он же предатель, ты сама сказала!
– Да, Лео, – хмурится Чош. – Из-за него ты чуть
– Он меня предал, а не вас, – отрезаю я. – А значит, мне решать, будет он жить, или нет. И я решила – пусть живет.
– Почему? – спрашивает Козья. – Предателю и собачья смерть
– Не ваше дело. Это мое решение. И точка. Развяжите его. Ну, чего встали? Развяжите, я сказала!
– Нет, Лео, – качает головой Козья, – ты не права. Так дела не делаются
– Не тебе судить, что так или не так! – окончательно выхожу я из себя. – Мы пришли вам на помощь, а вы что устроили? Бедлам! Весь вечер мы просим – дайте нам поспать, дайте нам отдохнуть! Это что, уважение? Пошли вон отсюда! Все – пошли вон, пока я вас не поубивала! Спросите Колбасу – он вам скажет, как я умею!
Козья пару секунд осоловело смотрит на меня, а затем падает. Всё, готова бабка. Не меньше литра местного пойла всосала, паскудница старая. Слуга, всё время пребывавший в тени, подходит к ней, берет под мышки и уносит. Народ начинает потихоньку расходиться.
Колбаса подползает ко мне, хватается за сапог, и, проливая крокодильи слезы, причитает:
– Спасибо, Лео! Спасибо, спасибо!.. Век буду благодарен, век! Спасибо, спасибо
– Отвали, падаль! – пинаю его и бедолага, хватаясь за бока, плача, кланяясь и моля о прощении, уходит прочь.
Через несколько минут заведение пустеет.
– Наконец-то, – говорю я и плюхаюсь на лавку. – Прости, Чош, я и правда привела вас фиг знает куда
– Да ладно тебе, – говорит он, искоса поглядывая на Васальгу, хмуро убиравшую со стола. – Почему ты помиловала Колбасу?
– Как тебе объяснить Не могу я так. Просто не могу.
– Если один раз предал, предаст еще раз.
– Если уж на то пошло, он мне на верность не присягал. Да и вообще, может оставим этот разговор? Я не хочу лишней крови на руках, вот и всё. Если есть возможность оставить кого-нибудь в живых, даже такого мудака, как этот Колбаса, я буду это делать. Это дарит мне какую-никакую надежду. Вот так.
– Понятно, – соглашается Чош, не сводя глаз с внучки Козьи. Она замечает его пристальный взгляд и смущается.
– Присядь, Васальга, – прошу ее я. – Присядь, пожалуйста. Не бойся, твоя бабка спит, и нескоро проснется, походу.
Васальга устало садится рядом с Чошем. А я гляжу на них обоих, и не пойму – не то искорка меж ними пробежала, не то мне просто мерещится. От усталости и отвращения. До сих пор в голове крутится отборнейшая похабщина безумной атаманши.
Мы переглядываемся с Тельгой и она незаметно кивает. Тоже просекла. Пегий усмехается, смакуя во рту полоску мяса.
– Скажи, Васальга, – спрашиваю я. – Как получилось, что вами заправляет эта старушка?
Васальга вздыхает.
– Она друг Бунды Горелого.
– Кто такой Бунда Горелый?
– Он из ближайших сподвижников Хораца Черного.
Мы снова переглядываемся. Давненько о нем ничего не слышно. Когда поняла, что местный Горацио не имеет ничего общего с демиургом, что водворил меня в эту всеми богами забытую дыру, я к нему полностью охладела. Оказывается, разбойник жив. Жив, курилка!
– Кем тебе приходится Бунда?
– Никем. Был отчимом, пока пока мать не умерла.
– Я так полагаю, она умерла от
– От песты, три года назад.
– А, понятно. Сочувствую. С тех пор ты мыкаешься с ними?
– Ну, – теребя передник, отвечает Васальга, – Бунда еще ничего. Я для него как бы не существую, а вот бабка
– Родная бабка?
– Нет, она тетка Бунды. Мне она вообще никто. Чтобы она сдохла поскорее, ведьма проклятая!
– Не ругайся, Василиса, не надо. Так, теперь о том, что здесь произошло. Куда подался Бунда и почему? Зимовка вроде не самая худшая, учитывая сегодняшние реалии.
– Он ушел. Хорац его призвал. Хорац вроде как объединяет под своими знаменами всех, кого только можно. На борьбу со злом, как говорят. Горелый сомневался, ему здесь нравилось, и он уж больно деловой – не любит ни от кого зависеть, но, с тех пор как здесь завелся мохнач, он принял решение уйти.
– Мохнач? – переспрашивает Пегий.
– Тот, кто портит нам жизнь.
– Я так понимаю, – интересуюсь я, – с Горелым ушли лучшие?
– Да.
– Остались одни дураки, пьяницы и прочий подобный народ?
– Да.
– Поэтому Козья и верховодит? Больше некому? – Васальга кивает. – Хорошо. А почему тогда оставшиеся не ушли?
– Не знаю. Большинству плевать – они люди опустившиеся, хоть мы и теряем по паре, а то и больше, человек каждый день. Но потом этот которого хотели повесить
– Ты о Колбасе что ли? – хмурится Чош.
– Да, – робко взглянув на него, отвечает девушка. – Он рассказал о вас. О Лео. И все – особенно Козья – загорелись идеей позвать вас на помощь.
– Вот оно как? – удивляется здоровяк.
– Только зря вы пришли, – торопливо говорит Васальга, подняв голову и посмотрев мне в глаза. – Мохнача вам не одолеть. Лучше уходите, не рискуйте. Идите к Хорацу, я слышала, он вас ищет. Хочет познакомиться. Хорац странный человек, но в душе он хороший. Извините, мне пора, боюсь Козья проснется, она может. Ваши комнаты наверху – по коридору налево, первые две, найдете. Я их приготовила. Спокойной ночи!
– Спокойной ночи, Василиса, спокойной
У входа на кухню Васальга оборачивается и повторяет, глядя прямо в глаза Чошу:
– Послушайте моего совета – уходите. Рано утром, не думая. Этого монстра вам не одолеть. Многие пытались, поверьте.
С этими словами бедняжка скрывается.
Глава 7. Проруха у Рыбарки
Нет нужды говорить, что предостережения доброй Васальги возымели обратное действие – я, да и не только я, но и Тельга с Чошем загорелись испытать себя в неравном бою с самым настоящим боссом локации. Первым серьезным противником, судя по всему.
Но не только это занимает мои мысли. Всё время, пока мы наблюдали за шабашем, я размышляла – есть ли смысл в наших деяниях? Я повела за собой людей, которые мне верят, а в результате нам придется спасать от смерти тех, кто этого совсем не желает. Иначе зачем они здесь? И самое главное – меня удивляет и в какой-то степени оскорбляет их легкомысленное отношение к смерти. Отсоса вышвырнули за дверь, как сломанную игрушку, Колбасу чуть не было не повесили, даже не удосужившись поинтересоваться – что, да как.
Может, мохнач – это их кара? За годы, потраченные впустую.
Выполнять заказ ради этого сброда, какие бы после плюшки нам за это ни перепали Ну, не знаю. Сейчас, в этот самый момент, мне кажется, что всё это зря. Что мы просто существуем. Копошимся.
Ведьмачество превращается в рутину. Ведь убивая чудовищ, мы не лечим болезнь, мы устраняем симптомы. Тогда какой во всем этом смысл? Может, прав был Дантеро, и ответ надо искать в другом месте?
Эх, Дантеро, Дантеро, бедный мой братишка Где же ты сейчас? Жив? Здоров? Куда ты понесся так опрометчиво? Вернись, я тебя простила, вернись, мой единственный, хоть и такой корявый друг. Все мы ошибаемся, и, как следствие, все мы с упоением ненавидим, но ведь надо уметь прощать. Вот, как Колбасу. Не потому ли я так поступила – напомнило о предательстве Дантеро?
Так, ладно, хватит хандрить, ни к чему хорошему это не приведет. Надо вздремнуть хоть чуток, только бы научиться не обращать внимания на молодецкий храп проклятущей старушки Козьи.
Да, заснешь тут. Лежу, ворочаюсь, вынужденно возвращаясь к вечеру в одном из самых идиотских обществ, какие только могут быть. Вспоминаю, какие взгляды бросали друг на друга Чош и Васальга.
– Ты не спишь, Теля? – тихо спрашиваю я, приподнимаясь и опираясь на локоть. Дриада лежит, заложив руки за голову, глядит в потолок.
– Нет, – отвечает она.
– О чем думаешь?
– Да так, ни о чем.
– Скажи, ты веришь в любовь с первого взгляда?
Тельга чуть удивленно смотрит на меня и, подумав, отвечает:
– Да, несомненно.
– Вот как? – удивляюсь я. – А я вот нет, не верю. Да и есть ли она – любовь? И что это такое? Ты знаешь ответ?
– Никто не знает, – отвечает она. – До тех пор, пока она не придет. Но и тогда влюбленные вряд ли смогут объяснить, что это такое.
– Понятно. Надо только подождать, верно? А сколько ждать, всю жизнь?
– И ради часа любви не жалко всей жизни.
– Да ты, оказывается, романтик, Теля! А по тебе не скажешь. Ладно, пойду, попью, а то что-то в горле пересохло.
На кухне я чуть не сталкиваюсь с влюбленной парочкой – в последний момент скрываюсь за стеной. Стоят, голубки, переговариваются. Чош улыбается, ласково глядя на Васальгу, а она что-то увлеченно рассказывает ему, видимо байки из жизни комендантши.
«Вот же она – любовь с первого взгляда! – словно кто-то шепчет мне. – Гляди, гляди – как еще назвать это?»
Как изменился Чош! С тех времен, когда я разбила ему рожу, прошла, кажется, вечность. Как он серьезен сейчас, как заботливо держит ее за руку, с каким участием выслушивает девушку, с которой знаком всего-то несколько часов. Он уже не Дурной, это прозвище как-то само собой забылось.
Вздохнув, я возвращаюсь. Не стану им мешать.
Утром нас будит звон посуды. Козья судорожно шарит на кухне.
– Что, трубы горят? – спрашиваю я, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку.
– Что горит? – спрашивает она, заглядывая во все емкости.
– Душа твоя нечестивая! Говори, кого нам надо порешить, чтобы даровать вашему безмозглому сообществу спокойствие, и самое главное – какова будет награда?
Козья оборачивается и смотрит на меня. Рожа распухла, руки трясутся. И как она еще не померла с таким-то образом жизни?
– Где Отсос? – интересуется она.
– Отсос помер.
– Как это помер?
Я пожимаю плечами.
– Так, так а что вчера было-то?
– Ты говорила нам всякие гадости, а потом вырубилась. И всё.
– Да?
– Еще дед Акведук лапал тебя, если тебе это интересно.
– Неинтересно. Так, пойду надаю по харе этой ленивой скотине Васальге, пущай за спиртным сбегает в погребок
Но я перегораживаю ей дорогу.
– Нет, бабуля, – говорю я не терпящим возражений тоном. – Мне уже осточертели твои выкрутасы. Сначала дело. Покажешь, чем будешь награждать, а только потом в погреб заглянешь. Сама заглянешь – хватит девку кошмарить.
– А что ей будет? Кошмарить ее, видите ли, нельзя. Дай пройти! Дай я врежу негоднице как следоват!
Но я стою не шелохнувшись.
– Не дашь пройти? – спрашивает она, глядя на меня исподлобья. – Не разрешишь, значит, надавать толстозадой сучке по губищам?
– Нет. Либо ты, старая сволочь, начнешь говорить о деле, либо мы уйдем. Но сначала подвернем тебя экзекуции в качестве штрафа за ложный вызов. Поняла?
– Экзекуция – это что? Порка такая?
– Да. И поверь – тебе не понравится. Я буду лупить тебя по роже кулаком. Прямо по твоим поганым губищам. Посмотрим, как тебе понравится глотать собственную кровь. Понимаешь меня? Губищи – у тебя, безобразной! А у Васи – губки. Итак? Я жду! Сразу скажу – не советую испытывать мое терпение. Я вашу шайку всю отправлю на тот свет, и у меня уйдет на это максимум часок.
– Ладно, уговорила, пошли. Сейчас, только тулупчик накину, а то на улице холодно.
Позади ратуши стоит кривой амбар с дырявой крышей. Внутри свалено в кучу оружие и доспехи. Тут же – погребок, прикрытый деревянной заслонкой. Кроме того, тут оборудована примитивная кузница – горн с мехами, наковальня, клещи, молоты, точильный круг.
– Выбирайте, что хотите, а я нырну-ка в священные недра наши, – говорит нам Козья, а сама оттаскивает заслонку в сторону, берет со стены факел и лезет внутрь.
Чош скептически осматривает груду железа.
– Не впечатляет, – говорит он.
– Выбора нет, довольствуемся тем, что есть, – отвечаю я. – Давайте поищем, может, что-нибудь, да найдем.
Пока мы роемся в куче, из погреба выбирается Козья, тащит здоровенную пыльную бутыль. Откупоривает пробку, принюхивается и, недолго думая, опрокидывает прямо себе в глотку. Сделав добрый глоток, морщится, нюхает свой замусоленный рукав.
– Винчишко однако! – говорит она. – Крепленное! Доброе! Ух! А кровь-то заиграла! Еще не всё внутри протухло! А ежели кому-нить по заду надавать плеточкой, совсем будет хорошо! Так, сделаю-ка я еще глоточек и хорош пока.
С трудом подняв увесистую емкость, Козья проглатывает еще. Ставит на бутыль на землю, рыгает.
Я с интересом разглядываю мини-кузницу. Судя по всему, она периодически используется по назначению – заметны следы деятельности, кроме того, у стены сложены заготовки, наточенные мечи и так далее.
– Смотрю, у вас даже кузнец есть, – говорю я. – Неплохо бы попросить его наточить то, что у нас есть, а то в окрестностях с этим туго.
– Ленивая жирная жопа, а не кузнец! – отвечает Козья. – Лишь бы бока отлёживат!
– Да?
– Ей бы по харе надавать!
– Не поняла, ты о ком?
– Не поняла она, видишь ли А я о том, курва ты рыжая, что ей надо по харе надавать, чтобы поменьше дрыхла, падла тупая!..
– Кому по харе надавать?
– Как кому? Известно кому – кузничихе! А больше нет никого, кто умеет так молотом по наковальне дубасить, что у меня тут же башка начинает гудеть, прямо как городской колокол, возвещающий об очередном сожжении ведьм. Краем уха слыхала, ты чуть было не стала одной главных героинь таковского представления!
– Даже так? – изумляюсь я, решив не комментировать последние слова Козьи. – И кто же ваша кузничиха, если не секрет?
– Кто-кто А та, кого ты так защищаешь! Сраная толстая задница! Никакого уважения к старости, только и делает, что бока отлёживат, да шуметь тогда, когда тишины хочется! А, к дьяволу ее – выпью-ка ишо!
– Ты о Васальге что ли?
– О ней, о ней! Ох, как же хорошо, – вытирая подбородок, заключает она и только после этого обращает внимание на наши потуги найти что-либо стоящее. – Э, да вы так до скончания времен будете рыться! Так, отойдите, дайте мне! Сейчас я вам подберу чё-нить!
Очень быстро Козья выуживает из этой никчемной, на первый взгляд груды, несколько годных вещичек: кольчугу, несколько сабель, арбалет и два пистолета.
– Забирайте, – говорит она, вываливая всё это перед нами. – Но ежели ишо что, то поищите сами – были здесь и морионы – вон лосю-то не помешает на бошку морион. Вот этот морион, кстати, – во, гляньте-ка! – ленивая толстая жопа выпрямляла! Был помятый и ржавый – а сейчас, погляди-ка, аж сияет весь! Умеет ведь, когда хочет! Поправлюсь – когда хочет, сука такая, досадить бедной старушке звоном и бабаханием! Берите, берите, не стесняйтесь, я не жадная! Так, лось, стой, не вертись, дай-ка я тебе Васальгов шлемик примерю! А? Ну-ка, ну-ка! – Не спросив разрешения, Козья одевает морион на голову здоровяку. Правда ей пришлось для этого залезть на кучу гнутых кирас, отчего она чуть было не свалилась. – От и подошло! Гляди-ка, а лось-то ужо на человека стал похож! Носи, касатик, на здоровье! А я пока войско соберу.
Увлекшись рассматриванием оружия и доспехов, мы не замечаем, как она уходит. И на последние ее слова я тоже пропускаю мимо ушей.
Однако! Неплохие подарочки, особенно кольчуга – тонкая, легкая и как будто сотканная специально под девичий стан. Отдаю ее Тельге.
– Бери, бери! – настаиваю я, видя ее нерешительность. – Тебе бы экипироваться получше, так что даже не сомневайся. Кольчужка знатная!
Не зря приперлись сюда! Одну из сабель, подлиннее и получше, оставляю себе, Фнуфтов меч отдаю Чошу – всё-таки великоват бастард для меня, ручной арбалет с пистолетом достается Пегому. Второй ствол оставляю себе.
– Ну, если кто еще что хочет, – говорю я, – берите сразу, а то пора уже и в разведку. Как закончим, попросим Васю поточить наши ножички, она профи, у нее лучше нас получится.
Вооружившись как следует, выходим довольные и видим пеструю разбойничью рать. С мушкетами, пистолетами, мечами, секирами. Даже пушку приволокли.
Козья водрузила на голову стальной шишак, напялила на себя кирасу не по росту, рука в латной рукавице сжимает вчерашнюю саблю. Если она хотела придать себе грозный вид, то вышло наоборот. Бабка выглядит как огородное пугало.
А вот дед Акведук с двуручником и в начищенных до блеска латах производит впечатление бывалого воина.
– Это еще зачем? – недовольно спрашиваю я.
– Как зачем? – недоумевает Козья. – Ты что ж думала, мы бросим вас в пекло одних? Не бывать таковскому, не будь я атаман! Щас спроводим вас на место, подстрахуем! Вместе изведем чудище! Правильно я говорю? Правильно! Айда, мужики! Айда к Рыбарке!
Замечу – стоит довольно теплая и ясная, для середины зимы, погода. Как говорится, ничего не предвещает беды.
Рыбарка – это бывшее рыбачье поселение. Две избы, одна из которых полностью сгорела, другая обмазана глиной; пристань с привязанной к ней полузатопленной лодкой в низине, у замерзшего озера, среди хвойных деревьев и скал; и куча больших камней, бревен и веток у самой воды. К Рыбарке ведет крутая тропа.
Метров за сто до Рыбарки поднимаю руку, призывая всех остановиться. Приказ дублирует Козья:
– Стоять, недоумки! – вырывается из ее луженой глотки. – Стоять, говорю!
– Чего ты орешь, как резаная? – рычу я на нее.
– А что?
– Ничего! Сначала нужна разведка, а разведку проводят в тишине. Должны же мы понять, с кем имеем дело.
– Та чего там понимать! Здоровенная такая уродина, мохнатая, мокрая, с лапищами – во какими! Сидит по большей части в норе, но также и в избушке. Пытались сжечь – да вот не получается – пушка сломана, кидать – то недолет, то перелет, то тухнет, а добежать с факелом не получается – начеку падла такая! Разрывает на раз-два. Вот и боятся все – а страх поднимается такой, что народ чуть не ссытся в штаны! Умельцев схлестнуться один на один – таковских нет, увы! Та и попробуй улови ее! Ишо тварь невидимая.
– Невидимая?
– Кажется так. Может прямо на ходу исчезнуть – поди лови ее потом! Короче – трудная вражина, трудная.
– Если пушка сломана, зачем же вы ее притащили?
– На всякий случай. Попужаем.
– Кого, безмозглого монстра? Пугать кучей металлолома?
– Ну, какие-то крохи ума у ее есть, оно же видно – вон какое гнездо себе выстроило! – Козья указывает на кучу веток и камней.
– Ты понимаешь, Козья, – говорю я ей, – что ты – дура набитая?
– Это ишо почему?
– Потому! Надо было вчера об этом рассказывать, а не ханку жрать! И потом, вы зачем тут? Чтобы наверняка предупредить монстра о том, что мы идем? Зная о его особенностях, ты еще и орешь, как ненормальная! Так, бабушка, иди отсюда, и воинство свое нетрезвое отведи подальше. Сидите тихо, и пока я не подам знак – не вздумайте вмешиваться! Всё понятно?
Козья выпрямляется и громко, как солдат на плацу, отвечает:
– Понятно! – оборачивается и снова орет во всю мощь, на которую только способна: – Отходим, братцы! Сейчас знатоки будут разбираться, а мы, типа, тихаримся и наблюдаем! Как Лео, значит, свистнет, или чего она там сделает, может, пукнет, гусём загогочет, покряхтит, помычит там, так подскакиваем, наваливаемся и херачим тупую тварь! Главное – прохиндеи, глядите внимательно и не зевайте! Довольно ему кровушку нашу пить! Пора бы самому пустить кровь! Верно я говорю? Верно!
Нет, ну что за ненормальная! Похоже, Козья просто не умеет говорить тихо.
Бандиты отходят, я пытаюсь сосредоточиться, но сделать это непросто из-за кучи людей. Козья так и шумит, покрикивает, кто-то смеется, кто-то с кем-то ругается. Бестолковая ватага, а не войско. И предводительница под стать. В таких условиях ни о каких сверхспособностях не идет и речи. Значит, придется действовать по-старинке – как былинный богатырь против змея Горыныча – с мечом наперевес. Заодно испытаю обновку – я о сабельке – в деле.
– Не могу, – вздыхаю я. – Слишком много лишних.
– Что предлагаешь? – спрашивает Чош.
– Единственное, что приходит в голову: мы с тобой, Чош, вниз, Тельга с Пегим будут нас страховать. Разделитесь – ты, Тельга, со своим луком с той стороны; Пегий, ты с другой. Будешь арбалет испытывать?
– Конечно.
– Хорошо. Я иду вперед, Чош чуть позади. Будьте предельно внимательны, если увидите что подозрительное – стреляйте. Только нас не подстрелите.
Но операция с самого начала не задается. И всё из-за Чоша. Эх, каким бы хорошим он не стал, ума у него не прибавилось ни на грош. Или память о предыдущем позоре в Волчьей Глотке здоровячку не дает покоя, или это влюбленность так действует, но Чош сразу кидается вперед, не обратив внимания на мой предостерегающий возглас.
Далеко продвинутся он не сумел – не удерживается на покрытом льдом спуске и с воплем скатывается и стукается морионом об избушку. В досаде я хло
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.