Ведьмы не сдаются!

– Ой, цветет калина в поле у ручья! – выводили мы.

Дальше слова этой песенки мы не знали, а потому перешли к другой, сменив репертуар на заставки из иномирных сериалов и фильмов. С нашей легкой руки их по зеркалу мировидения смотрел весь Институт: пару лет назад мы случайно обнаружили, что кроме общения и осмотра территории по нему вполне можно смотреть «кино» из другого мира. Потом мы приступили к другим песням, перепев весь репертуар наших любимых исполнителей. Когда песни закончились, мы решили поразвлечься мытьем посуды. Посуду мыть никто не любит, и мы не исключение, но на то мы и пьяные, чтобы превратить в веселое занятие даже это!

После первой же разбитой тарелки Амели поняла, что такими темпами ее сервизу очень скоро придет конец, и мы устроили конкурс. Тому, кто разобьет меньше всего посуды, полагался новый шарф Амели. Мы с Амели принялись с сосредоточенностью, достойной урока по истории, перемывать посуду, но выиграл все-таки Бьен, поскольку ее не мыл вообще. Однако условиями конкурса Амели почему-то забыла оговорить этот пункт, так что все было по-честному, и шарф достался Бьену. Он был ярко-красного цвета и выглядел слишком длинным даже на отнюдь не низеньком Бьене. Я поинтересовалась, как он выглядел на Амели, поскольку шарф она купила только неделю назад и надеть еще не успела. Девушка, кажется, этого и сама не знала, а посему захотела примерить, но Бьен вцепился в шарф, отказываясь его отдавать, и гордо ходил с ним на шее весь оставшийся вечер. Побузив еще пару часов, за которые мы успели несколько вывести алкоголь из организма методом частого хождения в туалет, мы утихомирились, в смысле – пошли спать.

О том, что у Амели три комнаты, мы, естественно, не вспомнили и завалились спать в одной, разложив диван. Я ложилась последней и выключила свет. Покачиваясь, как осинка на ветру, я с трудом дошла до дивана и легла. Было жестко и холодно, под рукой было что-то твердое и, кажется, храпело. Я стукнула его, ушибив локоть, а потом, устроив поудобнее подушку, с горем пополам заснула – по голове что-то хлопало, а по спине гулял сквозняк, что не способствовало здоровому сну.

Проснулась. Открывать глаза не хочу. Ну и не буду. Все, больше не пью. Вообще никогда. Ох, голова болит. Что мы вчера отмечали? Кажется, мои поминки. А когда я успела умереть? Не помню. Надо будет опросить у кого-нибудь умного и желательно трезвого. Зато я помню, когда успела воскреснуть. Что ж, и это достижение. Я уже говорила, как сильно голова болела?

Я осторожно пошевелилась, боясь, что неприятными ощущениями в голове дело не ограничится. Потом пошевелилась еще раз. Кажется, с тем, что у меня болит голова, я сильно преувеличила. Чувствовала я себя, как ни странно, вполне сносно (что было действительно странно, если учесть, что вчера я: а) ожила и б) напилась как свинка, дополнив этим свинячью же грязь после вылезания из могилы). Вот только голоса из кухни уж очень сильно резали уши, а запахи – нос. Впрочем, запахи были весьма приятными… наверное, Амели готовила – у нее это довольно неплохо получается, чего нельзя сказать обо мне. Что-то элементарное вроде яичницы или жареного мяса я приготовить могу и с голоду сама не умираю, но еда в моем исполнении получается именно съедобной, а не вкусной. Потом я вспомнила, что обострение чувств – это благоприобретенные способности моего вампирьего организма, а не следствие переизбытка алкоголя в крови. Вспомнив, как я их обрела, я тихо накрыла голову подушкой. Мама дорогая! Я же теперь вампир! И что мне теперь делать? Кажется, я собиралась повторить вчерашнюю истерику. Взяв себя в руки, я сдвинула подушку с лица и открыла глаза. Темные шторы были заботливо задернуты. Н-да, понятно, почему мне так неудобно спалось! Я умудрилась пристроиться не на диване, а между диваном и тумбочкой, в неприятной близости от балкона и балконной двери, всю ночь хлопавшей меня по голове. Храпевшим предметом, о который я вчера отбила локоть, оказалась тумбочка, а не Бьен, на которого я вчера грешила.

Из кухни доносились то повышающиеся, то затихающие голоса Бьена и Амели – кажется, они боялись меня разбудить, но временами забывались и заговаривали слишком громко.

– Она вампир! – почти крикнула Амели и снова перешла на трагический шепот: – Она вампир. А ты понимаешь, что это значит? Она будет охотиться и пить кровь. Удивительно, как она не напала на нас вчера.

Ну спасибо, подруга. Обласкала, как могла. Я это еще припомню и если вдруг проголодаюсь, то обещаю, что ты будешь моей первой и последней жертвой!

– Но, может, она не плохой вампир? – с надеждой спросил Бьен.

Да… он всегда был простоват, но друзьям предан безмерно. Идеалист несчастный.

– Ты что, с ума сошел? – Снова повышение тона и шепот: – Ты когда-нибудь видел хорошего вампира?

– Ну, в сериале. Вы с Лиерой еще долго кричали, что он симпатичный, – подумав, ответил Бьен. – Нет, ну действительно, может, она хорошая, может, она еще сама не осознает, что с ней происходит?

Все это было сказано с такими возвышенно-трагическими интонациями, что я обзавидовалась.

– Тогда мы должны ей помочь, – подытожила Амели.

Я услышала шаги и почувствовала приближение Бьена и Амели. Я быстро прикрыла глаза.

– Лиера, – осторожно позвала Амели. – Лиера, как ты? Пообещай, что не будешь обедать нами, по крайней мере до того, как мы поговорим.

Я уже не притворялась и села. Бьен с Амели переглянулись, парень протянул руку и помог мне подняться.

– Ты не очень удобно устроилась, – сказал он с усмешкой и снова посерьезнел.

Я мрачно покосилась на Амели и приготовилась ждать, что же она мне скажет.

– Лиера, ты знаешь, что ты вампир? – все так же осторожно, словно разговаривала с ребенком, спросила Амели.

Я кивнула.

И тогда Амели с неподдельным любопытством спросила: – Ну и как ты себя чувствуешь?

– Как мертвец, – хмуро сказала я и хихикнула. Амели тоже улыбнулась и повела меня пить чай. Во время чаепития я в нескольких словах описала подруге происшедшее на кладбище, не поскупившись на нелестные эпитеты в адрес обладателя черного плаща и вампира, превратившего меня. Вспомнив об этих двоих, а особенно о черном плаще, я ощутила острое желание что-нибудь разгромить… Сейчас-то не буду, но, если еще раз встречусь с кем-то из них, им не поздоровится! В смысле, догоню – убью!

– Итак, что мы имеем? – начала Амели импровизированное заседание. – А имеем мы вампиршу в количестве одной штуки со сверхъестественными способностями, в которых она еще сама не очень разбирается, и необходимость ее чем-то кормить. Последний вопрос лично меня волнует больше всего, как-то не хочется стать обедом вампира. А из этого следует вывод, что нам надо сделать так, чтобы Лиера не была вампиром, а снова стала человеком.

Я усмехнулась. Я уже успела несколько смириться с тем, что стала вампиром. В общем-то особых неудобств это мне пока не доставляло, после завтрака я даже обнаружила, что могу обходиться без крови, а случайно приоткрыв штору – что солнце мне не очень мешает. Странно это в общем-то… что-то я не похожа на классического вампира! Конечно, мне было жутковато от сознания того, что я теперь не человек, что по ночам могу гулять по кладбищам и пить кровь, что при желании смогу превращаться в летучую мышь, или волка, или просто в туман… Но ведь один раз в детстве я уже сделала выбор между обычной жизнью и жизнью мага, я сделала его без раздумий, хотя знала, что это может быть опасно и что спокойной жизни пришел конец… но я сделала этот выбор без колебаний потому, что всю жизнь мечтала о сказке, хотела быть не такой, как все… Я стала не такой, как все люди, а теперь стану не такой, как все маги. Да и как вампиры. Так что жизнь продолжается! А точнее, посмертие.

– Гениальный вывод. И как это сделать? – ехидно спросила я, теребя край занавески.

– Интересный вопрос, – жизнерадостно ответила Амели. – Надо подумать.

Я страдальчески закатила глаза. У Амели был один небольшой недостаток – она любую даже самую мерзкую работу могла превратить в личный праздник, а своим энтузиазмом в таких случаях часто бесила окружающих. Меня, например. Я вообще-то обычно довольно спокойная, но в такие моменты подруга и святого может вывести из себя. Амели же, не обращая внимания на мою перекошенную физиономию, погрузилась в размышления, совершенно игнорируя нас с Бьеном.

– Слушай, а может, тебе не надо становиться человеком? – спросил он. – Обостренные чувства, физическая сила… единственное, что плохо, – так это то, где мы кровь брать будем.

А Амели жаловалась, что у нее соседи доставучие, вот с них и начнем, – сказала я, демонстративно улыбнувшись во все зубы и четыре клыка. От утренней мрачности и плохого настроения уже не осталось и следа, напротив, я была бодра, как вампир в полночь, и готова за один день перечитать всю библиотеку Института, шокировав библиотекаря. – А когда кончатся соседи, возьмемся за учителей, а в первую очередь – за Пасидона. Но вообще-то я загорать люблю и не позволю лишить себя этого священного права.

Но вампиры не загорают, – резонно возразил Бьен.

А они, наверное, и при жизни были блондинчиками, не переносящими солнца, а блондинка из меня – как из Амели тяжеловес.

Бьен оценивающе посмотрел сначала на мои волосы, потом на Амели, все еще шепчущую что-то себе под нос. Наверное, в этот момент она не мне одной напомнила бормочущий дымом паровозик, Я не поленилась и пустила в ход пятиминутное заклинание окрашивания волос. А что, мне так даже идет! Надо будет запомнить… к следующему экзамену, когда я захочу выставить себя идиоткой. Будет в противовес «Блондинке в законе» блондинка в магии – авось мне сделают поблажечку? Хотя ладно, шучу, шучу… мне это не надо.

Через полчаса мы с Бьеном уже откровенно скучали и перебрасывались в карты. Я-то надеялась, что с превращением в вампира что-что, а скучно мне уж точно не будет, но, выходит, ошибалась.

Ты опять дурак, – лениво сказала я, выбрасывая последний козырь.

Кто бы сомневался, – проворчал Бьен, раздавая карты.

Дураком он был уже пятый раз подряд. Я, конечно, и не подумала играть честно, а пользовалась новоприобретенными способностями – оказалось, в моем распоряжении что-то вроде частичной телепатии. Я могла слышать мысли только по одному выбранному предмету, и сейчас я выбрала этой темой карты. Интересно, какие еще новые способности теперь есть у меня, а я о них даже не подозреваю? Превращение в вампира может открыть мне новые возможности, я могу стать самой могущественной ведьмой… Честолюбие и мания величия всегда были среди моих недостатков.

Мы раздали карты по новой. Я попробовала не читать мысли Бьена и тут же продула. Бьен заметно повеселел. Не, ну я так не играю! Я уже вошла во вкус, начала выигрывать… все, пора завязывать с честностью. Долой совесть, даешь победу!

Когда карты надоели окончательно, мы принялись обсуждать поголовно всех наших знакомых, начав с однокурсников и кончая учителями. Кто говорит, что мужчины никогда не сплетничают? Ха! Нашей сестре до них еще идти и идти! Когда все темы для разговоров были исчерпаны, я уже сидела как на иголках по вполне понятной причине. Вставать было лень, но что поделаешь, если количество жидкости в мочевом пузыре зашкаливало за допустимую норму. К сожалению, оказалось, что с превращением в ходячего мертвеца надобность ходить в туалет у меня не отпала. А жаль. Этому я, наверное, была бы рада даже больше, чем более сильной магии. Зато хотя бы комары меня теперь кусать не должны. И то дело. Несколько минут я гак и просидела – уже не потому, что лень было вставать, а потому, что не могла решить, куда сначала идти: налить себе еще чая или в туалет. Мочевой пузырь победил, я выбрала туалет. Покосилась на Бьена, по его глазам было видно, что он решает тот же вопрос.

– Я первая! – крикнула я одновременно с Бьеном и рванулась к туалету.

К моему позору, он успел первым. Зато я налила себе чаю – слабая замена. Очень слабая.

К тому времени, когда мы оба вернулись в гостиную, поздравив друг друга с облегчением, Амели уже нетерпеливо ждала нас.

– Кажется, я вспомнила, – мрачно сказала она. – Единственный экземпляр заклинания хранится у Атрона, президента вампирьей страны Ливании. И вряд ли он захочет поделиться своими знаниями.

Я слегка понурила голову. Да, действительно. Что же, плакало мое возвращение, наверное.

– Ничего (тук-тук) мы поищем (тук-тук) другой способ (тук-тук), – выдала Амели, только выражение лица у нее при этом было странное. Ну да… откуда это «тук-тук»?

Мы дружно вскочили на ноги. Поиски непрекращающегося «тук-тука» заняли каких-то несколько секунд, приведя нас всех к окну. В него всеми конечностями отчаянно долбила замерзшая летучая мышь. Я открыла окно, впустив посланницу, а это, несомненно, был почтальон. Такой способ общения иногда используется среди нечисти, хотя есть куда более современные варианты. Мышка сделала круг почета по комнате, дождалась, пока мы отцепим от нее письмо, и улетела. На салатном с гербом конверте стояло мое имя. Я развернула письмо и зачитала вслух:

– «Уважаемая Лиера Полуночная, мы рады сообщить вам, что вы официально зачислены в категорию вампиров. Вам присвоен второй класс, упыревидный, и теперь вы являетесь официальной гражданкой Ливании со всеми правами, сопутствующими вашему положению. Вам присваивается имя Реехеана, которое в дальнейшем будет использовано во всех документах вампирьего общества. К письму прилагается ваш вампирий паспорт. Атрон, президент независимой вампирьей республики Ливании». И подпись.

Я растерянно свернула бумажку и потрясла конверт, доставая паспорт. Некоторое время я тупо смотрела на него, решая, что делать – возмутиться или просто расхохотаться.

– И у них законодательство! – восхитился непонятно чему Бьен. – Покажи паспорт.

Я перекинула ему тонкую книжицу черного цвета с кроваво-красными буквами. Бьен внимательно изучил ее и вернул мне, прокомментировав происшедшее глубокомысленным хмыканьем. Весело, что и говорить. Реехеана… брр… надо ж было такое придумать! Изверги какие-то. Мне свое имя специально зубрить придется.

Рес, а точнее его пегас, плавно приземлился на окраине столицы Ливании. На теплый прием он не надеялся хотя бы потому, что у всех жителей этой милой страны температура тела равна температуре окружающей среды, а зима была в самом разгаре. О чем собственно, и подумал Рес, когда под порывами ураганного ветра его пегас сел на заснеженную площадку, с трудом удерживаясь на одном месте. Летун всхрапнул и брезгливо затряс головой, пытаясь стряхнуть снег с гривы. Тот припорошил его, как седина, и Рес неосознанным движением стряхнул снежинки, «вернув молодость» своему пегасу.

– Потерпи немного, – подбодрил Рес верного летуна, похлопал его по шее и, символически привязав к ближайшему деревцу, пошел в город.

Он бы ни за что в здравом уме не прилетел сюда, но кто здесь говорил про здравый ум? Скорее про дружбу. Услышав о том, что его сон оказался вещим и Лиера превратилась в вампиршу, маг преисполнился решимости помочь подруге, пусть даже она и не считает его больше своим другом. За последние пару дней Рес успел довольно много прочитать по интересующей его теме и знал, что единственный экземпляр нужного заклинания хранится в сейфе у Атрона, вампирьего президента. А также то, что заклинание это не стоит применять раньше,– чем ровно через полгода после превращения, иначе это может иметь негативные (читай: летальные) последствия для подопытного кролика, то бишь вампира. Ну что ж, он добудет эти бумажки, расскажет про них Лиере, и через полгода она сможет стать человеком. Если захочет к тому времени, мрачно подумал Рес. Заклинание это могло не подействовать против воли, а шесть месяцев были как раз испытанием для новоявленного кровопийцы. Испытанием на человечность, что ли?

Поплотнее укутавшись в плащ, который защищал как от холода, так и от чрезмерно пристального любопытства аборигенов, Рес направился к центру города, где и располагалась, по его данным, резиденция Атрона вместе с искомым сейфом. На его счастье, как он успел выяснить по дороге из развешенных объявлений, сегодня у Атрона проходил ежегодный зимний бал, посвященный джинн знает какому вампирьему празднику. А значит, кроме как в бальном зале народу будет немного. Это хорошо… это – очень и очень хорошо, потому что отбиваться от оравы озлобленных вампиров не очень хотелось.

К резиденции стекались многочисленные гости, а посему не составило особого труда затеряться среди них. Недалеко от самого входа Рес скользнул в сторону и обошел здание вокруг, осматривая на предмет открытых окон-дверей. Закрыто, закрыто, закрыто… выломать, что ли? Хотя нет, вот вроде открытое окно… на третьем этаже, правда, но что это для мага? Левитацию изучают еще на первом курсе, и к своему пятому он не успел забыть, как надо летать. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что любопытных вампирьих физиономий не наблюдается, Рес слегка приподнял руки вверх и, покачавшись в воздухе, легко и непринужденно влетел в окно. Это оказалась чья-то спальня, причем судя по многочисленным побрякушкам и тряпкам, раскиданным в художественном беспорядке, – женская. Вспомнив план дворца, найденный в архивах, Рес понял, что искомая комната с сейфом помешается этажом выше и немного левее. Задерживаться в спальне больше он не стал. Осторожно выглянув и убедившись, что в коридоре пусто, Рес вышел за дверь и, изображая непринужденную прогулочную походку, отправился на верхний этаж.

Четвертый, последний этаж встретил его куда как неприветливее предыдущего: Большинство дверей были если не железными, то из дерева очень крепкого даже на первый взгляд, а замки на них впечатляли своими размерами. Впрочем, размеры – не всегда признак качества. Еще одной проблемой дверей было то, что они были практически одинаковыми. Порывшись снова в закоулках памяти и воспроизведя план четвертого этажа, он почти уверенно направился к одной из дверей, мысленно моля все высшие силы, чтобы это была именно она. Иначе получится совсем весело – потратить полчаса на вскрытие двери и потом выяснить, что она ведет не туда, куда надо. Может, легче стену проломить?

«Разве что своей головой продолбить», – мрачно подумал Рес, прикинув толщину стен, и принялся за обработку нужной двери.

Как и предполагал маг, раскупорка двери заняла довольно много времени. С замком и самой дверью, рассчитанными на обычные способы взлома, при помощи магии он справился бы шутя, но они были защищены также многочисленными заклятиями, с которыми пришлось повозиться. Пусть Рес и неплохой маг, но его профиль все-таки предсказания, а не кража со взломом. А ведь ему еще предстояло сейф ломать! Если на дверь наложены такие заклинания, то что же должно охранять сейф? Злобный оголодавший дракон, не меньше.

Но его опасения не оправдались. Встроенный в стену темной комнаты сейф почти не охранялся. Достаточно было взломать обычный код, никаких магических неприятностей не предвиделось. Рес мог вздохнуть с облегчением. Взяв черную кожаную папку, которая, собственно, и лежала в сейфе, он открыл ее. Внутри был один единственный листок, но, пробежав его глазами, Рес убедился, что никакого подвоха нет. Это действительно было то, что нужно. Захлопнув папку и сунув ее в бездонный карман на внутренней стороне плаща, Рес обернулся и чуть не подпрыгнул от неожиданности. Вот он, главный подвох!

Позади него с далеко не человеколюбивыми лицами стояли с десяток вампиров во главе, судя по всему, с самим Атроном, в котором Рес без особого труда опознал вампира, обернувшего Лиеру. Сейчас он смотрел на парня исподлобья и, по всему было видно, не собирался хлопать его по плечу и говорить: «Верным путем идешь, товарищ».

– Похвально, мальчик, – все-таки заговорил Атрон, сразу взяв быка за рога. – Мало кто добирался так далеко. Поэтому я сделаю тебе скидку. Ты отдаешь папку и исполняешь некоторые мои поручения в мире людей, а мы сохраняем тебе жизнь. Ну, как тебе предложение?

Он говорил спокойным, уверенным тоном. Таким уверенным, что Реса пробрала дрожь. В чем он так уверен, интересно? В том, что молодой маг согласится, или в том, что откажется и его убьют? Как бы то ни было… какое-то из этих ожиданий я точно не оправдаю, подумал Рес.

– Никогда! – гордо ответил он, мысленно ища путь к отступлению.

Не в окно же сигать вместе с решеткой! И не с вампирами драться, видно же, что это элита стражи. Рес вряд ли справился бы даже с десятью обычными вампирами, что уж говорить о самом Атроне. Да и отдавать папку не хочется. Впрочем, есть один способ…

– Жаль, – совершенно безучастным тоном произнес Атрон. – Ничего не поделаешь, тогда тебя придется убить.

Он коротко кивнул страже и отошел в сторонку, чтобы не мешать. Что ж… другого выхода действительно нет. Рес скороговоркой выпалил сложнейшее заклинание, его и, соответственно, папку окутало традиционное свечение. Через несколько секунд свечения не стало. Мага и папки тоже.

На их месте осталась сиротливо стоять небольшая статуэтка из черного дерева, схематически изображающая человека с протянутыми вперед руками. На крошечных ручках с трудом можно было угадать еще более крошечную папку.

– Ах ты, маг джиннов! – в сердцах выругался Атрон и, подумав, добавил еще несколько более крепких выражений, заставив стражу заинтересованно прислушаться.

Такой пакости глава вампиров никак не ожидал. Маг, вместо того чтобы оказывать какое-то сопротивление или умереть с честью, просто-напросто превратил и себя, и папку в эту самую статуэтку. Из серии «ни вашим ни нашим». И ведь действительно никому, так как снять это заклинание практически невозможно. Снимется оно либо само собой по истечении некоторого срока, на который заклинание было рассчитано проклятым магом, либо если (или когда) маг сам решит освободиться. Засел прочнее, чем черепаха в панцире… чтоб его!

Все еще нецензурно поминая мага (на сей раз мысленно), Атрон принял решение, что с ним теперь делать. Все очень просто. Нельзя позволить, чтобы о похищении ценной бумаги пошли слухи, а значит, в этой комнате все останется по-прежнему. А вот в музее какого-нибудь провинциального городка, где есть служащие Атрона, появится новая, очень интересная статуэтка из черного дерева…