Ведьмы не сдаются!

Бутерброд всегда падает маслом вниз.

Глава 1

УНЫЛЫЕ ИНСТИТУТСКИЕ ЭКЗАМЕНЫ

Ясо вздохом отложила книгу с таким заманчивым заклинанием общего запоминания и принялась за учебу. Шпаргалки писать не то чтобы совесть не позволяла, просто я прекрасно понимала, что, пока буду писать, все равно все выучу, так что смысла никакого. Что за несправедливость жизни? У всех студентов, как у нормальных людей, после написания «подсобного материала» и сдачи экзаменов ненужные знания исчезают сами по себе, а у меня… ох, что это я говорю!

Зимняя сессия была ужасом для всего Института прикладной магии вообще и для факультета боевой магии в частности. И не потому, что мы не знали своего предмета. Просто область магии слишком уж большая, всего выучить невозможно. Мы корпели, учили, но преподаватели все равно регулярно валили нас на экзаменах. Особенно старался, конечно, синьор Помидор – преподаватель магической химии. Вот же сварливый старик! Единственное, что утешало, так это то, что, насколько я знаю, такие же проблемы с обучением возникают у учеников обыкновенных школ с историей, хотя тут есть одно «но». У них история всего лишь один из предметов, а у нас – все, чему нас вообще учат, так что если бы не легкие поблажки со стороны более гуманных профессоров, не видать бы никому диплома как своих ушей. А без диплома магу-недоучке в этом мире делать нечего, разве что фокусы в бродячем цирке показывать.

Мне более-менее повезло. Почти все лекции я проводила в бодрствующем состоянии, чего нельзя сказать о многих из моих друзей. Все-таки бессонница бывает полезной! Да и училась я не на выпускном, шестом, курсе, где, как говорили, были действительно убойные экзамены, а всего лишь на третьем. Мой друг-пятикурсник утверждал, что там-то начинается настоящее нервомотство, а пока я могу наслаждаться жизнью. Но, естественно, ни я, ни мои однокурсники так не считали. Мы были еще не настолько старыми и мудрыми, чтобы оценивать преимущества легкой программы, и частенько поминали незлым тихим словом того, кто выдумал проводить в институтах магии экзамены. Бедняга, ему, наверно, так икалось…

В общем, я сидела и корпела над книгами перед завтрашним экзаменом по боевой магии, с удивлением осознавая, что почти все знаю (что со мной вообще-то было почти всегда, вот только удивляться каждый раз я все равно не забывала – на всякий случай). Когда в комнату ворвалась Амели, моя соседка по общежитию и по совместительству лучшая подруга, мне было не до нее. Я лишь в удивлении подняла от книги глаза – не скажу, что она уж очень спокойная, но и такой нервозности я за ней прежде не замечала. Кажется, она даже забыла подновить макияж, чего с ней не случалось со времен первого экзамена на первом курсе.

– Лиера, знаешь последние новости? – выпалила она с порога.

Я окончательно оторвалась от книги. Такое поведение было совсем не в стиле моей подруги. Она ненавидела всякие сплетни, что, сказать по правде, и было одной из причин нашей дружбы: я их тоже не переваривала и не могла нормально общаться с той же Крионой, например, которая любила пообсуждать с кем-нибудь последние сплетни. Тем более что сама часто становилась их жертвой.

– Не знаю, – спокойно ответила я, решив послужить для подруги образцом каменной невозмутимости, хотя обычно все было совершенно наоборот: я бегала, суетилась, предпринимала какие-то действия, а Амели с невозмутимым видом пыталась давать мне ценные указания и делала замечания: «Лерка, не надо так нервничать, от этого морщины появляются. И вообще, нервные клетки не восстанавливаются».

– На вампиров на практику отправят либо нас, либо Даллему и ее команду! – выпалила она одним духом.

Я слегка прищурилась, с преувеличенным интересом рассматривая пейзаж за окном. Н-да… таки нашла Амели, чем меня удивить. Теперь я понимала причину ее нервозности. Правда, все еще не понимала, как помешанная на своем внешнем виде девушка могла не подкрасить губы, но Амели тут же принялась устранять это упущение, роясь в своей сумочке. Судя по всему, сообщив мне новость, она посчитала свою часть дела выполненной. А дело действительно того стоило…

Вампиры были двух типов – первого и второго. Первый был вполне безобидный и мирно сосуществовал с людьми, не многим от них отличаясь. А вот второй тип – классические кровопийцы из народных сказок и легенд: выходили только по ночам, умирали от осины в сердце (хотя от деревяшки в сердце умер бы не только вампир) и превращали людей в себе подобных. Ну и, конечно, поголовно сидели на кровавой диете.

В конце каждого семестра студентов группами по три человека отправляют на практику. Обычно это какие-то несложные задания вроде приструнения мелкой нежити. Единственным исключением были вампиры. Несмотря на то, что вампиры считались нежитью, они были очень умны и хитры, а посему на их уничтожение в качестве практики отправляли только лучших из лучших. Именно за это звание, а не столько за оценку по практике и собирались соревноваться я с моими друзьями и Даллема со своей компанией.

Вообще-то мы с Даллемой, Зариной и Арианом давно дружим. Они, как и я, помешаны на практической магии и мечтают сделать ее не только своим заработком, но и искусством. Вся наша дружба, однако, моментально сходит на нет, когда дело доходит до каких-то соревнований. Амели даже в шутку поговаривала, что наша дружба не более как перемирие с сильным и достойным конкурентом, и временами я была с ней согласна. На время соревнований мы превращаемся в самых непримиримых соперников. И на этот раз мы были полностью настроены на победу!

Даллема умела управлять человеческим сознанием и прочими возвышенными материями. Я же специализировалась по магии стихий, в особенности огня, ну и изредка воды. Ну, там, фаерболом запустить, дождик устроить… или наводнение – как придется.

Может, в общей магии Даллема и не была профи, но высшие материи, как я сказала, были ее коньком, а для работы с вампирами, особенно в компании магов других профилей, этого должно было вполне хватить. Поэтому при отборе на практику она была очень сильным соперником. Хотя какая разница? Я тоже считаюсь довольно сильной ведьмой, почему бы это задание не получить именно мне? То есть нам… Рес, к примеру, всего на пару лет старше меня, а уже два года подряд на вампиров ходит.

Я еще немного посидела на кровати, уставившись задумчивым взглядом в окно и рассматривая птичье гнездо на ветке. Потом поняла, что, сидя в своей комнате, много не высижу, и решила спуститься вниз к доске объявлений, задав такой темп, что Амели на своих шпильках еле за мной успевала.

Чуть ли не галопом я спустилась на первый этаж и протолкалась к гигантской доске объявлений. На ней на данный момент были вывешены листочки со всеми практическими заданиями и списки всех групп учеников от каждого курса, которые должны на них отправиться. Большинство заданий распределяли заранее, и только на главное и самое почетное – охоту на вампиров – проводился довольно жесткий отбор, давалось что-то вроде дополнительного задания. По двум причинам: во-первых, они были сильными и неумеха рисковал пополнить количество могилок на кладбище еще и своей, а во-вторых, за победу над вампирами повышали годовую оценку за все практические предметы. Но уже изначально, еще до отбора, выбирались лишь несколько претендентов.

Так, ищем… «Связь русалок с затерянным городом Вартлада и их роль в поисках». Бред полный. Уже десятки поколений магов пытаются узнать у русалок, где был потоплен город Вартлада, пропавший тысячи лет назад, но пока ни у кого не получилось. Заносчивые снобки, русалки считают себя избранной расой. Если бы они знали, где находится затерянный город, и подтвердили свое происхождение от древнейших, то не подпустили бы к себе магов на пушечный выстрел. Плавали, знаем… В прямом смысле плавали. Нас к ним послали на первом курсе. Это действительно был кошмар. Русалки все свое время проводили за какой-то научной литературой, читали и читали, поглощенные, кажется, исключительно теоретическими изысканиями. Даже книголюбивая Амели через час общения с ними запросила пощады, что уж говорить о нас с Бьеном. Чтобы добиться от них хоть чего-то, нам приходилось сначала забирать у них очередную энциклопедию мира, потом пережидать их праведный гнев, когда они булькали ругательства на каком-то древнем языке. Лишь после этого они соизволяли с нами разговаривать, выискивая глазами заветную энциклопедию и вцепившись в нее, как в родную маму. Да уж, зануды редкие.

«Привидения и их роль в образовательной системе страны». Вообще-то роль, по моему мнению, сильно преувеличена. О загробной жизни они ничего не знают, а так – что с них возьмешь? Об обыкновенной жизни у них тоже представление весьма относительное: они помнят практически только хорошее и могут рассказать лишь о том, что потеряли из-за безвременной кончины, а об этом нам рассказывать не надо – мы все расписываемые ими прелести жизни и так имеем.

Я вчитывалась в бесконечные ряды практических заданий, пока наконец не нашла то, что мне надо – «Вампиры второго типа. Их уничтожение». Возле графы с вампирами, взволнованно перешептываясь, стояли мои многочисленные однокурсники и друзья из параллельных курсов. Криона о чем-то вдохновенно разглагольствовала в компании неизменных подружек, и, судя по тому, как они замолчали при нашем приближении, это была очередная сплетня о нас. На Криону я внимания уже не обращала, хотя на втором курсе она распустила слух, будто я незаконнорожденная дочь нашего короля и он сослал меня в Институт, чтобы глаза не мозолила. На дураков не обижаются, им наколдовывают заячьи уши. В общем, перед доской столпилась половина Института. Растолкав эту самую половину, я пробилась к доске. Там уже стояли Ресент – мой друг с поразительными способностями к магии и полным отсутствием чувства юмора, Эврила – коллега по группе Реса, яркая блондинка с невинным личиком и острым язычком, и Даллема с Зариной. Рес выглядел, как всегда, задумчивым и еще более недовольным жизнью и собой. Судя по всему, ему тоже сильный соперник достался. Зато Зарина просто сияла от радости. Наверное, уже представляла, как будет охотиться на вампиров. А вот и нет, дорогуша, я тебе такого удовольствия не доставлю. Если с Даллемой у нас были довольно теплые отношения, то Зарину я несколько недолюбливала по причине ее мстительности. Нет, я почти уверена, что Даллема тоже не лишена этого качества, но умеет держать себя в руках, в отличие от своей подруги.

– Привет, Лиера, – сказала Даллема, приветливо улыбнувшись.

Да, уж чему я всегда завидовала, так это ее умению контролировать эмоции. Холодная, как камень. Но ничего, и на камень найдется коса. А ведь действительно хороша, я же вижу, она еле удерживается, чтобы не сказать что-то торжественно-высокопарное: мол, победит сильнейший, то есть она.

– Ты уже видела? В этом году мы снова соревнуемся с тобой и твоей командой. Надеюсь, вы достойно выступите.

– Она хотела сказать – проиграете, – невинно улыбнулась Зарина и, поправив темные волосы, поспешила следом за Даллемой.

Мне оставалось только зашипеть сквозь зубы. Еще один минус Зарины – это то, что она бегает хвостиком за своими подругами.

– Почему она меня так достает, а? – раздраженно спросила я у Ресента, наконец добравшись до него.

Да знает, что не она сильная соперница для тебя, а Даллема. Срывать злость на подруге у нее все-таки не хватает совести, и на этом спасибо, но собачиться с тобой ей никто не запрещал, – рассудительно ответил он. – Просто не обращай внимания. Ладно, мне пора, еще надо готовить превращения.

Ну да, ну да, конечно… готовиться к экзаменам ему надо. У него же память фотографическая, прочитал книгу один раз – и готово, может сыпать точными цитатами. Мне бы так… Наверняка пошел читать какую-то дополнительную литературу, знаю я его. Зануда он, конечно, редкостный, но хороший друг.

Я насмешливо показала ему вслед язык, предварительно наведя иллюзию – мой язык показался стоящим поблизости длинным, раздвоенным и зеленым. Благодарная публика заржала, Криона опять что-то отчаянно зашептала на ухо подружке, на этот раз наверняка, что я дочка морского короля, а я театрально раскланялась и удалилась вверх по лестнице, таща за собой недовольную Амели. Такая уж у меня слабость – я просто обожаю работать на публику. Хотя если я выделываюсь со своей магией, то Амели – с яркой одеждой. Эффект в общем-то тот же.

Наина Краса отложила личное дело Даллемы и со вздохом притянула к себе пухленькую папку Лиеры Полуночной.

– Не имела ведьма забот, так леший принес, – проворчала она себе под нос и открыла папку.

Наина, как и многие другие преподаватели Магического института, прожила долгую жизнь. О-о-очень долгую. В Институте она работала, наверно, уже лет тридцать, и ей пока не надоело. Вот только в очередной раз в преддверии экзаменов, изучая личные дела учеников и выясняя, кто из них какую практику «потянет», она с ностальгией вспоминала старые добрые времена, когда ей не приходилось заниматься всей этой ерундой.

Наина снова издала тяжкий вздох – на этот раз наигранный – и сосредоточилась на исписанных мелкой черной вязью листах. Вверху был магический портрет Лиеры. В общем-то обычная девушка, отличающаяся от многих других только рыжими или, скорее, красными волосами и выразительными глазами. Почему-то, рассматривая Лиеру, а особенно ее изображение, Наина всегда вспоминала одно из своих неудачных замужеств. Было у нее их всего девять, но ни одного из своих мужей в таракана она не превратила, а посему охотников до руки ректора хватало и до сих пор. Тем мужем, которого она вспоминала, был правитель демонического мира Цхакг. Симпатичный он был лет двести назад… да и сейчас, наверное, ничего. У него, кажется, есть сын, значит, еще раз женился. Гад. Не мог, что ли, безутешную любовь поизображать хоть пару столетий? Ладно, что у нас тут про Полуночную? Иногда бесконтрольно выбрасывает силу, часто даже самые крошечные заклинания превращает в настоящую катастрофу, но вместе с тем не теряется в сложных ситуациях и принимает командование на себя… Что ж, неплохо.

Пожалуй, лучше послать ее на практику против вампиров – там она хотя бы особого вреда не натворит, а вот если ее куда-то в другое место послать… кладбище и так старое, если она разгромит что-нибудь еще, Институту платить придется.

Наина удовлетворенно кивнула, что-то черкнула в списке фамилий перед собой, отложила папку Лиеры, хлебнула кофе и принялась за следующего третьекурсника.

В экзаменационное помещение нас пока не впускали, и мы толпились в коридоре, старательно вспоминая заклинания и ритуалы. Амели зачитывала по книге тринадцать степеней мощности огненных сгустков. Бьен, кажется, решил пользоваться достижениями магической техники и с невообразимой быстротой начитывал что-то на маленькое звукозаписывающее зеркальце, причем читал с книги Амели, приподнимая страницы и мешая ей. Криона с умным выражением лица, столь ей несвойственным, вслушивалась в объяснения Кранела, нашего любимого «ботаника». Я лихорадочно пролистывала учебник в поисках какой-либо информации про обезвреживание оборотней и кикимор. Боевая магия была одним из моих любимых предметов, но одновременно и одним из самых сложных: в нее входят и элементарные сгустки силы и стихий, которыми маги могли швыряться через два шага на третий, и опасные существа, с которыми, собственно, и надлежало бороться этими методами. Сделав шаг назад в надежде опереться на стену, я наткнулась на Алекса. Он почему-то ничего не повторял, а только в который раз за эти годы разглядывал любопытную мозаику на стене – на ней были изображены престарелый маг с мученическим выражением лица и лозунг «Любите литературу». Если представить, что после чтения книг у нас у всех будут такие бороды и выражение лица, я предпочла бы вообще не подходить к книгам. Алекс приветственно махнул мне рукой. Я слегка улыбнулась и опять углубилась в «Виды нечисти и их обезвреживание». Склерозом я не страдала, но на уровне Реса заучивать материал пока не могла.

Найдя наконец нужную статью и убедившись, что вот уже на протяжении двух тысяч лет оборотней обезвреживают серебром, а кикимор не обезвреживают никак по причине их безвредности, я захлопнула книгу. Положив на нее руку, я прошептала заклинание, и в серебристом сиянии книга исчезла. Я применила телепортационное заклинание, очень надеясь, что книга окажется у меня в комнате на кровати, а не в профессорском туалете, как получилось в прошлый раз. Вздохнув с облегчением, я еще раз оглядела прискорбные результаты умственного перенапряжения моих «товарищей по несчастью».

Бьен закончил диктовать и теперь рассматривал себя, пытаясь найти, куда засунуть зеркальце, что при его довольно тесной одежде было не так легко. У Крионы клочок бумаги, на который она конспектировала выступление Кранела, разросся, кажется, в целый научный трактат, а у Велеоны, отличавшейся обычно неестественно ярким румянцем, был такой нездорово зеленоватый цвет лица, что сразу становилось ясно: она наложила на себя все заклинания запоминания, какие только знала.

Наконец в конце коридора появился наш профессор боевой магии Орин, а за ним – Авес и Наина.

Орин зашел в кабинет, щелкнул пальцами, зажигая свет, и впустил нас. На столе лежали билеты. На этот раз экзаменационная комиссия, состоявшая из Наины, Орина и Авеса, преподавателя боевых искусств, не дала нам времени пошуметь и поизображать аристократические обмороки на нервной почве, а сразу заставила тянуть. Я со злорадной улыбочкой выхватила билет из-под носа Зарины и, сказав его номер, отправилась к столу.

Как и большинство здравомыслящих людей, отправилась я в последний ряд, где с трудом отвоевала себе местечко между Амели и Вилесом. В конце концов получилось так, что на первых трех рядах вообще никто не сидел, кроме Алекса и Кранела. А вот за места подальше разгорелась настоящая война. Хорошо, что я на курсе пользовалась авторитетом и меня никто не пытался согнать с места, потому что остальные однокурсники блуждали по кабинету, первое время совершенно не обращая внимания на недовольных преподавателей и ища себе свободный стол подальше от их бдительного ока.

Честно говоря, я была не очень трудолюбивой девушкой, но память у меня хорошая и магией я занимаюсь с удовольствием. Так что занять место за последним столом было скорее делом престижа, чем необходимости. Тем более что шпаргалки я так и не написала. Но сессия была действительно важна, ведь по большей части именно оценка за нее играла решающую роль при распределении на практику.

Я прочитала билет и только тогда вздохнула с облегчением. Из четырех вопросов я знала три, а еще один великолепно знала Амели. То есть, если я очень постараюсь, могу получить ответ на вопрос телепатически. Все простое гениально! Или, может, наоборот…

Когда я наконец решилась (точнее, просто наскучило сидеть) и подошла к столу учителя, с Амели насчет помощи уже было договорено. Первый вопрос я отбарабанила без труда, отвлеченно рассматривая стилизованное изображение щита на одежде Орина. Вторым оказались основы охраны дома, которые я не знала напрочь. Мне гораздо интереснее было гоняться по лесам за оборотнями или еще кем-то, чем заговаривать помещение от нечисти. Я мысленно возопила о помощи. Амели начала медленно говорить. Вот только вопрос она знала не так хорошо, как я надеялась, поэтому думала с запинками, А я говорила с запинками. К счастью, преподы списали сосредоточенное лицо Амели на то, что она думает. Ну, по сути, так и было. Почти. Не могли же они знать, что она думает для меня?

Следующие вопросы я знала и сама, поэтому отпустила Амели в свободное мышление. Рядом со мной экзамен сдавал Тео, отличавшийся совершенной неспособностью к теоретической магии. Он мог без труда швыряться фаерболами, он мог простеньким заклинанием устроить ураган, но у него был один очень большой недостаток – он не то чтобы делал что-то случайно, он знал, что делает, только объяснить, что именно он знает, было для него карой небесной. Орин, принимавший мой ответ, в очередной раз отвлекся на него, пораженный неспособностью внятно ответить на элементарный вопрос, и повернулся ко мне спиной. Я не замедлила этим воспользоваться и из-за спины Орина начала отчаянно гримасничать, пытаясь помочь Тео. Он сдавал вопрос о замораживающем заклинании, и сейчас ему надо было показать, какие ощущения вызывает у жертвы сам процесс. Этот вопрос я помнила замечательно, поскольку на практическом занятии выступала показательной жертвой этого заклинания. Скажу сразу – ощущения не из приятных, такое не забывается. Я схватилась за щеку, пытаясь изобразить зубную боль. Тео недоуменно таращился на меня, но потом до него дошло, что я имела в виду. Ответив, он снова посмотрел на меня. Я схватилась за живот. Это он понял с первого раза. Потом я попыталась изобразить, что немеют руки. И с этим у меня возникла проблема. Скорее это было похоже на классическое изображение неразмышляющего зомби с вытянутыми вперед руками.

– Если вы сейчас признаетесь, что вам пытается подсказать Лиера, мы поставим вам троечку, – миролюбиво сказал Орин, даже не поворачиваясь.

Я подавилась смешком и продолжила свои актерские потуги. Конечно, актриса из меня как из страуса тягловая сила, но свою тройку Тео заработал. А мне, кажется, даже прибавили балл за активные усилия. Повезло – могли бы обоим двояк поставить. Все-таки Орин святой человек!

На следующий день мы сдавали магическую химию. Я была отличницей (обычно), но химию не знала. Более того, химию не знал никто. Вообще. Даже Кранел и Алекс, хотя первый отличался просто титаническим трудолюбием, а второй – памятью. Преподавал нам ее Пасидон, сварливый человек с синюшным лицом, что заставляло думать о неудачных химических экспериментах. Когда-то он наставлял знаменитых алхимиков, наверняка внеся лепту в то, что почти все они были психами. Теперь пришла наша очередь мучиться. Если остальные учителя на многое смотрели сквозь пальцы, то Пасидону, кажется, доставляло удовольствие заваливать студентов на экзаменах. Или просто мы все ему так нравились, что хотелось пообщаться с нами еще годик. Вот почему сдавать экзамены именно у Пасидона не желал никто. До такой степени не желал, что мы за определенное вознаграждение клятвенно умоляли его секретаршу сообщить нам, придет ли синьор Помидор, как мы его называли, на вторую часть экзамена или на первую. Вообще-то «ритуальное заклинание» его секретарши мы проводили со второго семестра первого курса, причем с моей подачи – я тогда пожаловалась Ресу на «Помидора», который на зимней сессии меня чуть не завалил, и он присоветовал метод, которым успешно пользовались вот уже несколько поколений.

Сегодня по нашим достоверным данным он должен был прийти на вторую часть экзамена, чем несказанно огорчил наши души, льнувшие к подушкам. Но делать было нечего, и мы в полном составе пришли на экзамен с утра.

Когда явились мы с Беном, в комнате подготовки дым стоял коромыслом. Амели при поддержке Кранела что-то втолковывала Лео и Авену, двум товарищам-неудачникам. Они смотрели на нее, как смотрят очень грязные ботинки на мокрую тряпку. То есть таращились и пытались понять, что же от них требуется. Большинство наших однокурсников спешно листали учебники, пытаясь действовать по принципу «не поем, так понадкусываю». Мои знания в области пословиц казались гораздо более фундаментальными, чем в химии. У моих однокурсников были тоже более чем прискорбные результаты обучения, так что в случае чего на помощь можно было не рассчитывать.

Мы махнули Амели рукой в знак приветствия. Она кивнула и снова принялась за обработку парней.

– Эта формула относится не к заклинанию памяти, а к заклинанию общего знания, – донесся до нас обрывок их разговора.

Я вздохнула, лишившись последней надежды: если уж Амели рассказывает двоечникам не урок, а заклинания для лучшего запоминания, то это конец.

Мы с Бьеном устроились за единственным свободным столом – последним – и несколько секунд с легким злорадством наблюдали за умственными потугами однокашников, что для большинства из них было делом непривычным, а потом открыли книгу и жадно вцепились в нее, как два коршуна.

Конечно, не наелся, так не налижешься, но мы упорно не хотели признавать эту прописную истину по очень важной причине – пересдачи принимал только сам синьор Помидор.

Через двадцать минут подготовки должен был появиться преподаватель, и мы с Бьеном еще отчаяннее уцепились за учебник, как будто надеясь, что нас не смогут от него отцепить и позволят сдавать экзамен в его компании. Мечты! Хотя было бы неплохо…

Когда из коридора донесся панический вопль кого-то из наших: «Синьор Помидор идет!» – до нас не сразу дошел смысл этих слов. А когда мы поняли…

В дверях образовалась давка, достойная полотна, живописующего Великую битву нечисти с людьми. Все спешили поскорее покинуть кабинет, чтобы не попадаться на глаза Пасидону и все-таки не сдавать экзамены ему.