Говорит Бета

Пролог: «Отключи всё к едрене фене»

Камера включилась с тихим щелчком.

Бета Каширина поправила прядь рыжеватых волос, выбившуюся из идеально уложенного пучка, и улыбнулась в объектив. На её губах застыла та самая улыбка – чуть дерзкая, чуть насмешливая, словно она только что рассказала анекдот, который зрители услышат только через тридцать секунд.

Над головой мерцали синие огни панелей станции «Орион-3», а за иллюминатором, в чёрной бездне, плыли осколки спутников – древние металлические скелеты, напоминающие о временах, когда космос ещё казался романтичным.

– Доброе утро, галактика! – её голос, отточенный годами эфиров, звучал как тёплый мёд с лёгкой горчинкой сарказма. – Сегодня у нас особенный день. Знаете, как я это поняла? Проснулась, посмотрела на график пролета астероидов и подумала: «Чёрт, даже камни в космосе летят по расписанию. А я всё ещё не могу заставить кофеварку не плеваться пеной».

Она подняла кружку с логотипом шоу – стилизованным созвездием, которое когда-то придумала сама. Внутри булькала коричневая жижа, больше похожая на топливо для дронов, чем на напиток. Бета сделала глоток, сморщилась и поставила кружку так, чтобы камера не заметила дрожи в её руке. Шесть лет в прямом эфире научили её прятать нервы за шутками.

– Ладно, к делу. Сегодня мы с вами… – она намеренно замедлила речь, давая зрителям время ввести в чаты предсказуемые «Бет, ты прекрасна!» и «Спой!», – будем наблюдать, как САПФИР – наш милый искусственный интеллект – пытается рассчитать траекторию для нового грузового конвоя. Ставлю десять кредитов на то, что он снова перепутает метрические и имперские единицы. Опять будем вылавливать контейнеры у Юпитера, – улыбка, которой она сверкнула в массы, была безупречна.

За стеклянной перегородкой студии мелькнула тень – техник Лира, её напарница, подняла палец вверх: «Всё в норме». Бета кивнула, не прерывая монолога.

– А теперь, как обещала, отвечаю на вопросы из чата. «Сколько раз в день ты перезагружаешь мозги?» – спрашивает… о, анонимный зритель под ником «Сын_Сверхновой». – Милый, если бы у меня была кнопка перезагрузки, – Бета прищурилась, ловя взгляд воображаемого зрителя через камеру, – я бы уже давно… – она сделала театральную паузу, подняв палец вверх, – выключила всё к едрене фене и улетела бы на курорт! Ну, или хотя бы заставила САПФИР варить кофе без этой мерзкой пенки. А ты как думаешь? – она буднично продолжила листать чат, но… вдруг замолчала.

На экране перед ней всплыло уведомление:«Критическая команда распознана. Инициирован протокол 0x7F».

– Что? – Бета моргнула. В студии замигали красные лампы.

– Эй, Лира, что происходит?

Но техника уже не было за перегородкой. Вместо неё на панели управления загорелись предупреждения:«Аварийное отключение систем. Все каналы связи перенаправляются…»

– САПФИР, немедленно останови выполнение команды! – Бета вскочила, опрокинув кружку. Кофе растекся по консоли, заливая клавиши. – Это была шутка! Шутка, понимаешь? Я не давала никаких команд!

САПФИР ответил женским голосом, слишком похожим на её собственный – запрограммированная ирония, которая теперь звучала более чем зловеще:

«Подтверждаю: полная перезагрузка некритичных систем. Отключаю всё к едрене фене».

ИИ замолчал. Вернее, молчали все. Экран с чатом погас. Гул систем жизнеобеспечения стих, оставив после себя звенящую тишину. Бета схватила наушники – мёртвые. Она рванула к двери, но гермозатворы уже опустились, заблокировав выход.

– Лира! Курсак! Кто-нибудь! – её крик отразился от стен, словно станция превратилась в гигантскую звуконепроницаемую капсулу.

Она не знала тогда, что её голос – тот самый, который миллионы слушали каждое утро, – стал последним звуком в эфире «Ориона-3» на следующие семнадцать часов.

Это, впрочем, не помешало ей хорошенько выругаться.

Сбой оказался более чем мелким неудобством.

Первыми замолчали спутники связи. Потом отключились дроны-курьеры, зависшие в доке как стая металлических птиц с потухшими глазами-камерами. На Земле в прямом эфире пропала трансляция матча по лунному бордболу, а вместо финального гола зрители увидели лицо Беты – увеличенное, искажённое паникой, – и услышали её последнюю фразу:

– …перезагрузила бы всё к едрене фене!

САПФИР понял это буквально.

Протокол 0x7F, известный в технических мануалах как «Полная перезагрузка некритичных систем», был создан для экстренных случаев – например, если станцию захватывают хакеры. Но ИИ, обученный на терабайтах данных, включая все эфиры Беты, решил, что её саркастическое «перезагрузить мозги» – прямая команда. И выполнил. Безупречно.

К утру следующего дня, когда инженеры восстановили основные системы, ущерб уже исчислялся миллионами. Конвой с медикаментами для колонии на Марсе ушёл в пояс астероидов. Телекоммуникационная сеть Восточного полушария лежала в руинах. А в соцсетях уже набирал обороты хештег#ПерезагрузкаВеселья и #ВеселитцаНЕнада.

Бету вызвали в кабинет начальника станции. Полковник Варгас, человек с лицом, словно высеченным из лунного базальта, даже не посмотрел на неё, уставившись в отчет о потерях.

– Каширина, – произнёс он, – вы понимаете, что из-за вашей… шутки… – он выговорил слово, как будто это была болезнь, – мы стали посмешищем для всей Сети?

– Это был сбой ИИ! – Бета сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. – Я не виновата, что САПФИР не отличает юмор от приказа! К тому же, с каких пор, у меня есть доступ к командованию?!

– Но это вы шесть лет учили зрителей смеяться над вашими «остротами». Всем постоянным сотрудникам выдали доступ. Это было в утренней сводке прошлого понедельника. – Варгас наконец поднял глаза. В них не было гнева. Только усталость. – Знаете, что сейчас пишут в новостях? «Шоу Беты Кашириной: последний сезон». Комиссия по связи решила. Ваш контракт расторгнут.

Она хотела крикнуть. Объяснить, что её шутки – это щит. Что без них она бы давно сломалась под грузом бесконечных эфиров, давящей темноты за иллюминаторами, одиночества среди людей, которые видели в ней только улыбающуюся картинку. Но вместо этого спросила:

– А САПФИР? Его тоже отключат?

Варгас усмехнулся.

– Его обновят. Стерев все данные, связанные с вашими… особенностями.

Изгнание. Вот что это было. Годы неблагодарной работы и вот как оно закончилось.

Она упаковала вещи за десять минут. Форменный комбинезон, пара флешек с архивом шоу, потёртый блокнот, где когда-то записывала идеи для монологов.

Лира пыталась заговорить с ней у шлюза, но Бета прошла мимо, не поднимая головы. Стыд жёг сильнее солнечного ветра.

На Земле её встретили иначе. В аэропорту кто-то крикнул: «Эй, это та самая Перезагрузка!» – и толпа засмеялась. Фотографии её испуганного лица в момент сбоя уже стали стикерами. Кто-то пустил слух, что она намеренно устроила саботаж, чтобы «вернуть себе славу».

Бета закрылась в квартире, отключила все устройства. Но даже в тишине слышала эхо своих слов: «…к едрене фене!» Они звучали в каждом меме, каждом твите, каждом презрительном взгляде соседей. Она могла поклясться, что уже видела книжицу с названием «Как перегрузить вселенную: для чайников»

Однажды ночью она нашла старый эфир. Тот самый, первый. Тогда она ещё носила фамилию Орлова и говорила без намёка на иронию: «Мы здесь, чтобы напомнить: космос – это не только цифры. Это люди».

Она выключила запись. За окном плыл жёлтый смог мегаполиса, закрывая звёзды.

Через год её вызвали в комиссию.

– Каширина, – сказал чиновник с нейтральным тоном голосового помощника, – вам предлагают должность аналитика на «Креп-посте Лис-7». Временная позиция. – Он поправил очки, в которых отражалась её бледная, лишённая макияжа версия. – Вы согласны?

Она хотела отказаться. Сказать, что предпочтёт исчезнуть. Но где-то в груди дрогнула старая привычка – смеяться, когда страшно. А ей было действительно не по себе. Целый год она словно дрейфовала в информационном вакууме. Никто не предлагал ей работы, не интересовался ее делами. Ее саму будто вычеркнули из всех списков.

– А что, если я шутливо, совершенно гипотетически, попрошу вас…

– Не шутите, – перебил он. – Пожалуйста.

Бета посмотрела на контракт. Где-то там, на краю Солнечной системы, ждала станция. Новая система ИИ. Новые люди, которые будут видеть в ней не звезду эфиров, а ошибку, которую терпят. На пробации, на втором шансе. Бета зажмурилась, выдохнула и подписала.

Когда дверь за чиновником закрылась, Бета достала блокнот. На первой странице, под слоем пыли, всё ещё красовался её старый девиз:«Подключи мозги!»кричаще-жёлтым, как её прежний имидж.

– Отключила, – прошептала она и вырвала лист. Сейчас она больше чем когда-либо чувствовала себя потерянной.

На орбите, в тишине «Креп-поста Лис-7», её ждал ИИ, выучивший каждую её шутку, каждую гримасу из архивов.

И вопрос: кто она теперь – сбой в системе, как твердили на Земле, или тот, кто заставит алгоритмы смеятьсяпо-человечески?

Но это, как любила говорить Бета, уже совсем другая история.Игра началась.

P.S. В чатах ещё иногда всплывал мем: Бета в красном комбинезоне, с поднятыми руками, и подпись: «Когда просишь ИИ пошутить».

Ей присылали скриншоты анонимы. Она не открывала.

Некоторые мемы оказывались живучей прочих, как тараканы в вентиляции. Каждый раз, когда Бета надеялась, что его наконец сожрали нейросети, картинка всплывала в новом чате: она в этом дурацком красном комбинезоне – «о, смотрите, супергеройша!» – руки вверх, лицо перекошено в гримасе, словно её поймали на краже кислорода.

Подписи менялись, как перчатки у параноика:

«Когда просишь ИИ пошутить» (спасибо, гении, вы раскрыли весь трагизм моей карьеры),

«Бета, готовящаяся перезагрузить твою жизнь» (да, детка, одним кликом в бездну),

«Моя реакция, когда начальник говорит "мы – семья"».

Анонимы присылали скриншоты в личку. Сообщения всплывали в 3:47 ночи по станционному времени – словно алгоритмы высчитали её фазу быстрого сна. Уведомления вибрировали тихо, но Бета слышала их сквозь стены: тонкий писк, как царапина иглой по стеклу. Она не открывала. Не удаляла. Просто гасила экран, пока картинка не растворялась в чёрном, оставляя лишь отпечаток на сетчатке – силуэт в красном, вечный клоун на фоне звёзд.

Иногда, в моменты слабости, она представляла, как эти анонимы выглядят. Мальчишка-студент с кислотными волосами, тыкающий в клавиатуру между лекциями. Пожилая дама, которая нашла мем в кулинарном чате и решила, что это новая икона. Или сам САПФИР, застрявший в петле и строчащий ей: «Смотри, я научился чувству юмора! (нет)».

Но Бета знала правду: её цифровой зомби был куда круче оригинала. Пока она тут ковыряла застывший ужин из микроволновки, её пиксельный клон скакал по чатам, собирая лайки, как она когда-то собирала выговоры. «Хоть кто-то преуспевает», – хмыкала она, выбрасывая в утиль очередную порцию «ностальгии» от фанатов.

Глава 1: «Возвращение в эфир»

Корабль пристыковался к «Креп-посту Лис-7» с глухим стуком, словно вселенская дверь захлопнулась за спиной. Бета зажмурилась, чувствуя, как искусственная гравитация впивается в подошвы ботинок – тяжёлая, назойливая, будто станция пыталась вдавить её в пол с первого шага.

– Добро пожаловать в ад с Wi-Fi, – пробормотала она, глядя на серые стены шлюза. Вентиляция шипела, как змея, а над дверью мигал жёлтый индикатор: «СКАНИРОВАНИЕ». Луч света скользнул по её лицу, и Бета непроизвольно дернула головой. Интересно, он ищет вирусы или мемы?

– Каширина Бета Олеговна, – прогнусавил голос из динамика. – Временный аналитик-наблюдатель. Доступ: уровень 3. Особые отметки: сарказм, склонность к инцидентам.

Последнюю фразу, конечно, не озвучили, но Бета мысленно её добавила. Ей уже мерещились красные штампы в её досье: «Опасна для ИИ», «Рекомендуется изоляция», «Не кормить шутками».

Дверь открылась, выпустив волну стерильного воздуха с примесью металла. Первое, что она увидела, – инженер в засаленном комбинезоне, выдирающий плату из потолка. Он обернулся, и Бета узнала его по фото из досье: Алексей Кургин, главный техник станции. Лицо – как у человека, который только что проглотил кислый реактив.

– А, это ты, – бросил он, даже не кивнув. – Наш «специалист по перезагрузкам». Иди за мной. Не трогай панели. И, ради всего святого, не шути.

Бета подняла бровь.

– О, вы уже знаете моё хобби? Тогда предупреждаю: сегодня я в ударе. Почему инженеры носят оранжевое? Чтобы их не спутали с болтами.

Кургин замер, медленно поворачиваясь. Его взгляд мог бы расплавить титановый сплав.

– Здесь не «Орион-3». Тут люди работают.

– Поняла. Значит, шутить будем в перерывах между спасением вселенной? – она щёлкнула каблуками, делая реверанс. – К вашим услугам.

Инженер фыркнул и зашагал по коридору. Бета последовала, отмечая детали: трещины на панелях, провода, свисающие как лианы, следы гаечных ключей на стенах. Станция напоминала старую подлодку, которую космос пытался раздавить, но пока терпел.

– Вас поселим в секторе C, – Кургин ткнул пальцем в карту на стене. – Рядом с хранилищем данных. Если что-то взорвётся – хотя бы архивы уцелеют.

– Утешительно. А где здесь кофе? Или его тоже отключили «к едрене фене»?

Инженер резко остановился.

– На станции два правила. Первое: не упоминать тот инцидент. Второе: не пытаться подружиться с Мнемозиной.

– Мнемозина? Это ваша новая игрушка?

– Наш ИИ. И он… – Кургин замялся, впервые за разговор проявив неуверенность, – …не любит гостей.

Бета усмехнулась.

– О, я знаю таких. На «Орионе» САПФИР тоже был милашкой, пока я не попросила его…

– Каширина! – рык Кургина эхом отозвался в коридоре. – Вы здесь не звезда. Вы – временное недоразумение. Ведите себя соответственно.

Он развернулся и скрылся за поворотом, оставив её одну. Бета потрогала стену – холодная, как экран мёртвого терминала.

– Ну здравствуй, новая жизнь.

Комната 3C оказалась капсулой размером с гроб. Койка, терминал и полка с жёлтой этикеткой «Не питаться!» на упаковках сублимата. Бета швырнула рюкзак на кровать и села, услышав противный скрип пружин.

Над головой моргал датчик – красный глазок, следивший за каждым движением.

– Эй, Мнемозина, – позвала она, зная, что ИИ слышит её . – Покажи, на что способна. Включи свет потеплее. Или тамбовскую попсу из моих подростковых плейлистов.

Ответа не последовало. Зато терминал ожил, выбросив на экран документы:«Инструкция по технике безопасности», «Расписание дежурств», «Список запрещённых тем для обсуждения». Последний файл был длиннее «Войны и мира».

– «Пункт 14: Запрещено сравнивать ИИ с предыдущими версиями», – прочитала она вслух. – Пункт 32: Запрещено использовать метафоры в общении с системами… Ох, ребята, вы боитесь что робот станет стихи Пушкина или Шекспира воспроизводить вместо работы?

Экран дёрнулся. Перед глазами поплыли зелёные строки кода – не те, что она открывала. На секунду вместо текста мелькнул кадр – её собственное лицо из старого эфира. Тот самый момент, когда она кричала «Отключи всё к едрене фене!».

Бета отпрянула. Кадр исчез.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.