О Москве в стиле odinmirage. Продолжение

Редактор Елена Милиенко

Корректор Венера Ахунова

Фотограф Валерий Ротнов

© Валерий Ротнов, 2021

© Валерий Ротнов, фотографии, 2021

ISBN 978-5-0055-6637-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Уважаемые читатели, дорогие друзья, рад новой встрече с Вами, которая стала возможной, благодаря этой второй книге о Москве!

Она является продолжением предыдущей, но имеет свои существенные отличия от первой книги «О Москве в стиле odinmirage».

С точки зрения географии рассказа о городе, она как бы замыкает Бульварное кольцо Москвы и описывает Рождественский, Сретенский, Чистопрудный, Покровский и Яузский бульвары, а также Сретенку, Покровку, Ивановскую горку с Хохловкой и другие места.

С точки зрения источников информации, эта книга, как и предыдущая, является собранием постов из личного интернет-блога автора о Москве. Но в этот раз для написания постов и самой книги использовалось много новых источников информации в дополнение к тем, на которые я опирался при написании первой книги.

Главным же отличием является сочетание публицистического и художественного стилей. Описания улиц, бульваров, площадей и построек Москвы сопровождаются художественным повествованием о жизни двух вымышленных персонажей.

Это он и она – красивые, яркие, сильные и неординарные люди, влюбленные друг в друга, но не спешащие придать своим отношениям официальный статус.

Получается, что читатель перемещается по Москве вместе с нашими героями как в реальном времени, так и в прошлом, вместе с их воспоминаниями. Москва описывается, как бы глазами этих героев, образы которых являются собирательными. В каждом из них есть доля от разных людей, окружающих или окружавших автора в жизни, а в мужском образе есть доля и самого автора этой книги – Вашего покорного слуги.

Вступление 1.

Прекрасная незнакомка в Москве

«Она шла по Рождественскому бульвару легкой походкой сильной молодой женщины, во всех ее движениях и манере держаться чувствовалась уверенность в себе, в своей привлекательности и красоте. Волосы колыхались вокруг изящных плеч как-то синхронно с уверенным движением ног, элегантно укрытых почти до щиколоток какой-то то ли юбкой, то ли туникой из легкой и нежной ткани, подчеркивающей стройность фигуры и идеальные очертания бедер, безусловно волнующих мужское воображение».

Это была цитата из дальнейшего текста этой же главы этой же книги, чтобы сразу вовлечь уважаемых читателей в сюжетную линию второй книги о Москве, которая соединяет в себе художественный вымысел и исторические факты, а также реальное описание современного города.

Продолжим реальным описанием Москвы в этом месте и связанных с ним исторических фактов и легенд.

Глава 1.

Рождественский бульвар

Бульвар круто поднимается от Трубной площади вверх к Сретенке и Сретенскому бульвару. Как уже было написано в предыдущей книге, такой ландшафт достался Петровскому и Рождественскому бульварам от крутых берегов реки Неглинной, протекавшей на месте нынешней Трубной площади, к которой эти бульвары спускаются навстречу друг другу.

Интересно, как выглядел Рождественский бульвар в прошлом, например, в середине XIX века? О крутизне подъема бульвара говорило то, что вагоны когда-то ходившей здесь «конки» могли вскарабкаться к Сретенке только после того, как в работу впрягали дополнительную пару лошадей. Давайте добавим колорита и обратимся к описанию авторитетного знатока Москвы того времени Михаила Николаевича Загоскина: «Вот расхаживают по улице куры с цыплятами, индейки, гуси, а иногда вам случится увидеть жирную свинку, которая прогуливается со своими поросятами. Я, по крайней мере, не раз встречался с этими интересными животными не только на Трубе, но даже на Рождественском бульваре».

С 1840 года на Трубной площади раз в две недели по воскресным дням открывался птичий рынок. Это было гигантское скопление продавцов самых разных птиц и животных и их покупателей. Евгений Иванов в своей книге «Меткое московское слово» описал это следующим образом: «Продавцы птиц отличались оригинальной манерой говорить с покупателями, причем часто вводили в свою речь элементы острословного характера. …Привожу все же мой опыт такой записи с говора знакомого «ловца пернатых» – Игната Егоровича Егорова, относящейся к 1912 г.:

– Тисковый зяблик… Три рубля прошу… Поет, сударь, цви… цви… цви, а в конце натуральное коленце – «Федя». Жаворонки их пение принимают. Если есть жаворонок, чего лучше – в два голоса отрабатывают. Другой только жаворонок подметки чистить зяблику не годится – на какого попасть! С таким тисковый зяблик сидеть, честное слово, рядом не станет, а сядет – от зла своим калом подавится.…

Почем свежее муравьиное яйцо? Полтинник фунт! Что рыло воротишь – вчера брал, видишь – с живой муравьей. Молочник, возьми на зуб! Не тычь пальцем, не столько купишь, сколько передавишь! Зачем мураша убил? Самое мураш жалостливое насекомое. Иного в лесу ногой раздавишь, другие подберут его, мертвого, и тащат. Тридцать копеек? Чего? У своей бабы спроси на тридцать… Не ругаюсь вовсе, а ты не говори чего не надо! Подыхать мне? Все подохнем – дай сроку! Не отказываюсь от жизни и смерти! Отойди, дай покупателю место!.. Соловей – продаю с голосу. В натаску сам брал, сеть на кусты набрасываешь и гонишь. Птица, обратите внимание, отборная и в яри. Взгляните через бумажку… Солдат, а не птица, голову как держит вверх».

Вот такая энергичная и творческая атмосфера бытовала здесь. Не случайно впоследствии именно в этом месте появился еще во времена СССР Центральный рынок, где торговали овощами, фруктами и мясомолочными продуктами. С 1961 года этот рынок становится главным рынком страны. В годы перестройки он переживал далеко не лучшие времена, в 1994 году был полностью закрыт и снесен за исключением главного здания, которое в скором времени было разорено и запустело.

Сейчас Рождественский бульвар выглядит совсем иначе – уютным и благоустроенным. В его начале расположен обновленный Центральный рынок с многочисленными ресторанами, кафе и фудкортом. Реконструкция рынка была проведена с 2014 по 2017 года, он был стилизован под старину и вписан в ландшафт начала Рождественского бульвара. Если зайти в здание рынка со стороны Трубной площади и пройти вперед насквозь, а затем подняться на три этажа вверх в ресторан, то выйти из него можно прямо на аллею бульвара, что лишний раз подчеркивает перепад высот в этом месте. Аллея благоустроенная и уютная, вымощена плиткой, украшена кленами, а также декоративными кустарниками и цветниками. Здесь установлены, как, впрочем, и на всех остальных бульварах Кольца, лавочки для отдыха прохожих и фонари с эффектной системой подсветки.

Бульвар также опрятен и образцово-показателен, как и остальные части Бульварного Кольца Москвы, ничем на первый взгляд не отличаясь от них, но все же какая-то неосязаемо иная, особая аура здесь витает, непохожая на атмосферу ни одного другого бульвара кольца. Давайте попробуем передать эту специфическую ауру через фантазийную историю, якобы происходящую в наши дни.

Она шла по бульвару легкой походкой сильной молодой женщины, во всех ее движениях и манере держаться чувствовалась уверенность в себе, в своей привлекательности и красоте. Волосы колыхались вокруг изящных плеч как-то синхронно с уверенным движением ног, элегантно укрытых почти до щиколоток какой-то то ли юбкой, то ли туникой из легкой и нежной ткани, подчеркивающей стройность фигуры и идеальные очертания бедер, безусловно волнующих мужское воображение. Тонкую талию и высокую грудь подчеркивал туго облегающий место соединения юбки и блузки элегантный пояс из шелковой материи. Все вместе – сочетание цветов и предметов одежды, прическа, легкий и искусный макияж, живое и уверенное выражение лица, разрез и блеск глаз – было органично, как единое совершенное произведение искусства.

Вместе с тем увиденное обескураживало встречных прохожих совершенно разнонаправленными впечатлениями. В этой незнакомке виделась одновременно и романтичная тургеневская барышня, и светская львица, и утонченная дама, и неприступная красавица, и не отягощенная скромностью соблазнительная обольстительница, и хищница – женщина-вамп.

Несмотря на крутизну подъема Рождественского бульвара, движения ее были невесомыми и плавными. Возникало ощущение, что это чудо природы переносят какие-то неведомые силы. Вместе с солнцем, летним теплом и буйством зеленых красок бульвара картина этого движения была способна унести романтичных молодых людей, да и мужчин постарше, в иное измерение, потустороннее пространство, оторвав на мгновение или больше от вечной московской суеты.

На плече, гармонично вписываясь в романтичный и элегантный наряд нашей героини, покачивалась на длинном ремне изящная и одновременно довольно вместительная дамская сумочка. Незнакомка легко и изящно повернула на Рождественку, качнув синхронно бедрами и сумочкой, из-за чего водитель одной из проезжающих машин чуть было не потерял управление. Очнувшись в последний момент, он вовремя вывернул руль и избежал, казалось бы, неминуемого столкновения с припаркованным у обочины автомобилем.

Если бы он в этот момент остановился, вышел из машины и вернулся чуть назад, то стал бы свидетелем удивительной метаморфозы, произошедшей с нашей прелестницей. Находясь на Рождественке недалеко от поворота с бульвара, не доходя нескольких шагов до прохода под колокольней к церквям Богородице-Рождественского женского монастыря, она быстрыми и ловкими движениями сняла с талии шелковый пояс, оказавшийся сложенным аккуратно платком, который тут же накинула на голову, убрав красивые волосы. При этом блузка расправилась, убрав и тонкость талии, и крутой изгиб бедер, и вызывающую высоту груди. Сочетание этой трансформации с длинной в пол юбкой и изменившееся выражение глаз и лица практически мгновенно превратили «светскую львицу» в «смиренную скромницу». Став немного похожей на монашку, она прошла в церковь, взяла три простые свечки, помолилась, вспомнила ушедших в иной мир родных, пожелала здоровья близким и попросила о счастье себе, поставила зажженные свечки перед иконами.

Предлагаю в этом месте прервать наш полет фантазии ненадолго и перенестись в прошлое.

Богородице-Рождественский монастырь, известный также как Рождественский монастырь, был основан в 1386 году супругой князя Андрея Серпуховского и матерью князя Владимира Храброго – княгиней Марией Константиновной, которая постриглась здесь в монахини перед смертью в 1389 году под именем Марфы.

Первое время он находился на территории Московского кремля и носил имя монастырь Рождества Богородицы на Рву. Существует также версия, что монастырь с момента основания располагался на берегу реки Неглинной, у Кучкова поля, во владениях князя Владимира Андреевича Серпуховского.

Кроме княгини Марии Константиновны в монастыре также приняла постриг под именем Евпраксия в 1430-х годах княгиня Елена Ольгердовна, супруга князя Владимира Храброго. Она похоронена на монастырском кладбище в 1452 году.

Но это были не насильственные или, по меньшей мере, добровольные действия со стороны княгинь, принявших в силу традиций и обстоятельств постриг и монашеский образ жизни до конца своих дней.

В последующем, а именно 25 ноября 1525 года, в Рождественском монастыре была насильно пострижена в монахини под именем София жена Василия Третьего Соломония Сабурова.

Произошло это следующим образом. Сын и преемник Ивана III, великий князь Василий III прожил с Соломонией более 20 лет, но так и не имел наследника. Престол мог перейти к его братьям, удельным князьям, которые грозили устроить междоусобные войны за московский великий престол, чего Василий III не хотел допустить.

По преданию, однажды на охоте князь увидел на дереве большое гнездо с птенцами как символ деторождения и наследников и расплакался. Это событие подтолкнуло его к большому совету с боярами по вопросу о наследстве и власти. Бояре отвечали ему, что «неплодную смоковницу посекают и удаляют из винограда».

Пойти на такой шаг сразу государь не решился и попросил совета у инока Симоновой обители Вассиана Патрикеева, но тот объявил второй брак прелюбодеянием. Против был и преподобный Максим Грек. Тогда правитель обратился за благословением на развод к восточным патриархам и тоже получил отказ, а Иерусалимский патриарх Марк будто бы предсказал великому князю: «Если женишься вторично, то будешь иметь злое чадо: царство твое наполнится ужасом и печалью, кровь польется рекою, падут главы вельмож, грады запылают». Великого князя поддержал только Московский митрополит Даниил, и эту поддержку Василий III счел достаточной.

Соломонии сначала предложили добровольно принять постриг, но она наотрез отказалась. Тогда ее оговорили в волхвовании – будто она при помощи ворожеи хотела приворотить к себе мужа. После этого ее насильно постригли в Рождественском монастыре, присвоив имя София. Поскольку Соломония изо всех сил сопротивлялась, присутствовавший боярин ударил ее, вскричав: «Смеешь ли ты противиться воле государя?» И тогда Соломония смирилась с постригом, но предрекла: «Бог отомстит моему гонителю!»

Добавим к этим уже древним историям о Рождественском монастыре еще одну – более современную, рассказанную исследователем московских храмов Петром Паламарчуком:

«После закрытия монастыря определенное число послушниц продолжало жить в его келиях. К 1978 г. в живых оставались двое – Варвара и Викторина. В этот год сосед Варвары, по профессии переплетчик, задушил ее, украл несколько малоценных икон и попытался скрыться, но вскоре был пойман и осужден на тюремное заключение сроком около 10 лет. Викторину в 1979 г. взяли к себе жить в другой район города сердобольные люди – ей тогда было уже за 90 лет, и она почти совсем ослепла.

Год или два спустя на таможне попался пытавшийся провезти за границу церковные ценности спекулянт. Оказалось, что среди этих ценностей находится множество вещей из ризницы Рождественского монастыря. После этого к расследованию обстоятельств убийства Варвары вернулись снова, и тогда при помощи москвоведов и старожилов выяснилось, что она была не простою послушницей, а казначейшей обители и ближайшей подругой последней настоятельницы, которая ей перед смертью передала на сохранение наиболее чтимые святыни. Сосед-переплетчик был лишь подставным лицом большой компании профессиональных христопродавцев, каким-то образом разузнавших эту тайну; «сел» он нарочно и с малоценными вещами, чтобы отвести подозрения от главарей.

После вскрытия новых обстоятельств он был переведен в Москву на доследование и оказался вынужден подтвердить все рассказанное выше».

Вот такие образы и события создают исторический окрас этого красивого монастыря, который со своими храмами является в наши дни одним из достойных украшений города.

Самое время вернуться к нашим фантазиям и нашей героине в современность. Выполнив все свои молитвы и просьбы к Богу, одухотворенная и смиренная, она вышла на улицу, прошла немного назад по улице Рождественка и, не доходя до поворота на бульвар, совершила вторую, не менее потрясающую трансформацию своей внешности. Она скинула с бедер юбку в пол (это был широкий палантин, обернутый вокруг талии), быстро свернула ее и убрала в сумочку. Под палантином была мини-юбка, смело открывающая красивые и стройные ноги на достойную их смелую высоту. Наша незнакомка сняла с головы шелковый платок, свернула его в виде узкого пояса и обернула вокруг талии, блузка приподнялась, а юбка стала заметней, но одновременно стала заметней и талия, и крутые бедра, и высокая грудь. Это не женщина, а какой-то Дэвид Копперфильд в юбке – покорительница мужских сердец.

Она делала все быстро и естественно, на автомате, как бы равнодушно, но явно осознанно, руководствуясь врожденным женским искусством перевоплощения ровно такой силы, чтобы создать притяжение к себе – достаточное для вечной, великой и неизменной женской победы, во имя продолжения жизни и рода человеческого.

Самое время сделать очередной экскурс в прошлое, чтобы представить, как одевались и вели себя московские дамы в прошлых веках и какие нравы бытовали у московских кавалеров-ухажеров.

Русская мода коренным образом и очень быстро поменялась на заре XVIII столетия по инициативе царя Петра, который распорядился о смене национальной одежды на европейскую. 4 января 1700 года был издан указ, предписывающий придворным мужского пола носить «венгерский» кафтан вместо «московитского».

Через год последовало еще одно, более радикальное новшество, имевшее силу закона. Всем, кроме священников и дьяконов, а также пашенных крестьян, следовало «носить платье Немецкое верхния, Саксонския и Французския, а исподнее, камзолы, и штаны, и сапоги с башмаками, и шапки – Немецкия; а женскому полу всех чинов носить платье, и шапки, и кунтыши, а исподния, бостроги, и юпки, и башмаки – Немецкия ж, а Русского (платья) и Черкесских кафтанов, и тулупов, и штанов, и сапогов никому не носить».

За появление в русском платье в Москве штрафовали, а за изготовление – наказывали.

Платья изготавливались с высокой талией и с глубоким вырезом на груди из полупрозрачных муслиновых тканей, надеваемых на обнаженное тело. А тончайшие индийские шали завершали создание прекрасного женского образа. При этом всем своим внешним обликом женщина должна была напоминать собой античную мраморную скульптуру.

Женщины не высшего, но и не низшего сословия, к которому относили купчих и мещанок, носили скромные платья до замужества, а после использовали уже одежду из более дорогой материи (плотного шелка, шелка с шерстью) и обязательно – головные уборы.

Не кажется ли вам, уважаемые читатели, что Петр I тем самым, с одной стороны, старался ускорить развитие страны и интеграцию с Европой, но, с другой стороны, заложил в обществе мощную мину замедленного действия, разрушающую и по сей день самосознание россиян, пытающихся во многом, если не во всем, подражать Западу и испытывающих некий комплекс неполноценности?

Чтобы оценить, какие были нравы в высшем обществе в части отношений между кавалерами и дамами, а также тенденции по их развитию, обратимся к последующим за Петровскими, временам Екатерининским, с помощью Михаила Пыляева и его книги «Старая Москва»:

«Вот как, по свидетельству сатирических листков, проводил свое время модный молодой человек, носивший в екатерининское время названия щеголя, вертопраха и петиметра. «Проснувшись он в полдень или немного позже, первое – мажет лицо свое парижскою мазью, натирается разными соками и кропит себя пахучими водами, потом набрасывает пудреман и по нескольку часов проводит за туалетом, румяня губы, чистя зубы, подсурмливая брови и налепливая мушки, смотря по погоде петиметрского горизонта. По окончании туалета он садится в маленькую манерную карету, на которой часто изображаются купидоны со стрелами, и едет вскачь, давя прохожих, из дома в дом».

В беседе с щеголихами он волен до наглости, смел до бесстыдства, жив до дерзости; его за это называют «резвым ребенком». Признание в любви он делает всегда быстро; например, рассказывая красавице о каком ни на есть любовном приключении, он вдруг прерывает разговор: «Э! Кстати, сударыня, сказать ли вам новость? Ведь я влюблен в вас до дурачества», – и бросает на нее «гнилой взгляд». Щеголиха потупляется, будто ей стыдно, петиметр продолжает говорить ей похвалы.

После этого разговора щеголиха и петиметр бывают несколько дней безумно друг в друга влюблены. Они располагают дни свои так, чтобы всегда быть вместе: в «серинькой» ездим в английскую комедию, в «пестринькой» бываем во французской, в «колетца» – в маскараде, в «медный таз» – в концерте, в «сайку» – смотрим русский спектакль, в «умойся» – дома, а в «красное» – ездим прогуливаться за город. Таким образом петиметр держит ее «болванчиком» до того времени, как встретится другая».

Какое жизненное описание! Вполне можно примерить к современности. И какое меткое определение к даме, используемой в качестве временной утехи – «болванчик»!

Мы же возвращаемся к нашей современной фантазийной истории.

Незнакомка повернула на бульвар и двинулась уверенно и легко в горку, так же, как и в начале своего пути, как будто перемещаясь в пространстве, как в невесомости, вопреки всем законам физики.

А шла она вверх к концу бульвара на встречу с тем человеком, благодаря которому чувствовала себя любимой и обожаемой. Здесь, на пересечении Рождественского бульвара со Сретенкой, был отель с почасовой оплатой, а у нее свидание. То самое свидание, когда ничего не загадываешь, не строишь долгосрочные планы, не пытаешься взять своего возлюбленного в плен на всю оставшуюся жизнь, а наслаждаешься взаимным чувством здесь и сейчас.

Нет, не пытайтесь провести ассоциации с приведенным выше историческим описанием щеголя. Наш мужской персонаж не подходит к категории современного «петиметра». Это не повеса, а нормальный человек, к более подробному описанию которого мы еще вернемся позже. Он, разумеется, помогал нашей героине материально, но это было далеко не самым главным условием взаимного притяжения – это было то, что они как бы не замечали и что находилось на заднем плане как неотъемлемая часть непростой и бурной жизни, которая их окружала.

Здесь было удобное место для обоих, хотя особенности отеля использовались и посетителями другого рода, из-за чего соседние номера иногда, судя по звукам, напоминали дешевый бордель. Но им вдвоем было все равно, окружающий мир исчезал в момент встречи, вернее, он оставался и даже расширялся в бесконечность, но только для двоих.

С этого момента мы в книге пойдем по Москве вместе с этими двумя героями и их фантазийной историей жизни, связанной с Москвой. Оба образа собирательные, в каждом из них смешаны черты сразу нескольких реальных людей, встречавшихся автору – вашему покорному слуге – в жизни. Поэтому сначала наши герои оставались безымянными, как бы подчеркивая этим свой собирательный вымышленный характер. Но все же лучше дать им имена, так дальше будет легче переходить от истории и архитектуры к нашим вымышленным героям и обратно. Такие имена, которые подчеркивают наиболее яркие черты каждого из наших героев. Долго думал, и оказалось, что им подходят больше всего одинаковые имена – Евгений и Евгения. Евгений от слова «гений» или от слова «гены» – хорошие гены, доставшиеся в наследство от родителей и дальних предков. Он человек талантливый и «породистый» в хорошем смысле этого слова. Родители заложили в него и хорошую физическую силу, и удаль, и интеллект в сочетании с любовью к инженерному делу и изобретательству. Евгения – Женя, от слова женственная, жена, женщина – умница, красавица, удивительно нежная, чувственная и одновременно сильная, а если надо, то решительная и твердая.

К слову сказать, гостиница у Сретенских ворот, где они встречались, была построена очень давно, согласно указу Павла I, по проекту архитектора В. П. Стасова. Постройка сохранилась до наших дней, но облик ее уже не имеет ничего общего с прежним зданием, которое многократно перестраивалось. В частности, в 1892 году оно было радикально реконструировано под руководством архитектора П. А. Ушакова.

В прошлом на стыках бульваров в местах прохождения дорог из Москвы в другие города (Тверь, Дмитров, Ярославль, Владимир) через Бульварное кольцо, а ранее через ворота стен Белого города, у площадей, содержащих в своих названиях одно общее слово «ворота» (Петровские ворота, Сретенские ворота, Мясницкие, Покровские, Никитские, Арбатские, Пречистенские) были построены такие же гостиницы для постояльцев, прибывающих в столицу из других мест обширной Российской империи. Часть из них со временем оказалась утерянной, а часть сохранилась и даже по-прежнему используется в том же качестве, как в нашем случае.