Мошки в янтаре. У каждого своя правда. Уросс. Порванное ожерелье

Глава 1

– Ну, и что теперь будем делать?

Приставив ладонь козырьком ко лбу, Вера всматривалась в расстилающуюся перед ними равнину. Высокие, подсыхающие уже травы, заигрывающие с вольным ветром, изгибались под его невидимыми руками и отливали червонным золотом. В их шелковых дебрях, воздавая хвалу лету и жизни, на разные лады трещали, звенели и стрекотали всевозможные насекомые. Высоко над головами путников, высматривая неосторожную добычу, кружила пара птиц. Закатное солнце слепило глаза, заставляя жмуриться. Далеко впереди виднелся Каргхотай.

Прошло три недели с того дня, как они покинули дом хранителя, и сутки с того момента, как миновали Карнейское ущелье. Троди и Ори, отказавшись даже на несколько минут остановиться у подножия скал, прошли его первыми. Они дождались спутников на другой стороне гор, на безопасном расстоянии от гиблого места. Вера же и эльфы, несмотря на все предостережения, поднялись на площадку над ущельем. По спине пополз холодок, когда Вера взглянула на безмолвные груды камней, на останки нимхийских крепостей, и прикоснулась к их ледяным, несмотря на жаркое солнце, стенам, отдавая дань памяти прошлому. Поскольку близился вечер, все трое здесь не задержались, поспешив убраться до того, как сядет солнце.

И вот они почти у цели.

– Ну, и что теперь будем делать? – Вера оглянулась на эльфов.

– Как только стемнеет, проберемся в селение, – не моргнув и глазом, ответил Сарлис. – Лошадей придется оставить здесь.

– Одних? – взглянул на него огон.

– Нет. С тобой.

– Еще чего! – огон возмущенно задрал бороду. – Почему это со мной?

– Потому что ты спросил, – усмехнулся эльф.

– Раскомандовался! Я пойду вместе со всеми! – Троди набычился.

– Ты своим кряхтением разбудишь всех варнингов в селении. Мы пойдем вчетвером, и даже так нас слишком много. Все, это не обсуждается, – Сарлис отвернулся от огона.

Троди яростно засопел, намереваясь ввязаться в ожесточенный спор по поводу того, кто тут лишний. С первой их встречи многое изменилось в отношениях между огоном и эльфами, видимо, сказывалась древняя и почти неосознанная неприязнь двух народов. Если первоначально Троди смотрел на эльфов как на ожившую сказку, то постепенно его мнение о новых спутниках изменилось в другую сторону. Они стали казаться ему слишком гордыми, слишком холодными, слишком высокомерными. Те, в свою очередь, относились к Троди с легким пренебрежением, считая его приземленным, грубоватым и невоспитанным коротышкой. Все это вызывало некоторые трудности в общении в первые несколько дней пути, но постепенно сложился определенный стиль поведения каждого из участников экспедиции, позволяющий сосуществовать вместе этим до крайности разным личностям. Эльфы в основном молчали, разговаривая только в случае крайней необходимости и только с Верой. Троди всячески демонстрировал неприятие Сарлиса как предводителя, и при каждом удобном случае норовил поддеть эльфа, или затеять с ним перепалку. Сарлис уворачивался от споров с огоном с неизменной ловкостью, чем несказанно его раздражал. Анарниэлль и Ори наблюдали за ними и друг за другом – Анарниэлль с настороженностью много претерпевшей по вине людей, а Ори с ровным спокойствием, не принимая ничьей стороны. А Вера стала чем-то вроде буфера, смягчающим словесные удары, направленные её друзьями друг против друга. Вот и теперь.

– Троди, пожалуйста, – Вера умоляюще взглянула на огона.

– Ладно. Но не из-за того, что он распорядился, а потому, что ты попросила, – огон кивнул и с видом оскорбленной добродетели отошел в сторону. Эльф лишь вздохнул и повел бровями.

Для большей безопасности укрылись за небольшим взгорком. Расседлав и пустив коней пастись неподалеку, стали дожидаться темноты. Костра не разжигали, поужинали извлеченным из седельных сумок вяленым мясом с хлебом, и запили все это водой из бурдюка. Июльский вечер был долог, и ночь не спешила принимать смену у жаркого дня. Ори взглянул на темнеющий небосвод, неодобрительно качнув головой:

– На небе ни облачка. Хорошо бы попасть в дом до восхода луны. В противном случае из нас получатся отличные мишени.

– Страшно? – усмехнулся Троди.

Он развязал кисет и принялся набивать трубку смесью сушеных трав, намереваясь приятно провести ближайшие десять минут, а заодно немного досадить Сарлису. Табак у огона давно закончился, но находчивый огон запасся не менее вонючей травяной смесью. Эльфы не переносили табачного дыма, и огон, быстро взявший это на заметку, старался набивать в трубку побольше сушеного зелья, и смаковать её подольше. Сарлис, сидевший в нескольких шагах от огона, поморщился и произнес:

– Советую тебе отложить это занятие до более спокойного времени.

– Я в твоих советах не нуждаюсь.

– Иногда не мешает послушать кого-то, кто умнее тебя.

– Ты о себе? Ха! В самомнении тебе не откажешь.

– Это не самомнение, а здравый смысл. Как только ты чиркнешь огнивом, сюда примчится все население Каргхотай. Ты этого хочешь? Убери.

Огон хмыкнул, вынул изо рта трубку, и, признавая правоту эльфа, с сожалением засунул её в мешок.

Последний раз полыхнули закатные зарницы, и небо из фиолетово-красного стало темно-синим. Одна за другой появились на небе звезды.

– Пора, – поднялся Сарлис.

Вера, Анарниэлль и Ори последовали за ним.

– Ори! – негромкий окрик заставил довгара обернуться. Огон, сдвинув густые брови, серьезно смотрел им вслед. – Будь осторожен. И береги девочку.

Довгар не улыбнулся, так же серьезно кивнул товарищу головой, и исчез в темноте.

Пригибаясь и прячась в высокой траве, бегом добрались до окраины селения. В нескольких метрах от крайнего шатра упали в траву. Сарлис раздвинул высокие стебли, окидывая взглядом окрестности и оценивая обстановку. И тут же отпрянул, вжавшись в землю и прижав палец к губам в предупреждающем жесте. В их сторону направлялись трое воинов. Их громкие гортанные голоса заставили Веру сильнее прильнуть к земле, замереть и затаить дыхание. Пальцы нащупали в темноте рукоятку метательного ножа. Вера прикрыла глаза, оценивая расстояние на слух. В их планы не входило убивать кого бы то ни было, но, если дело примет такой оборот, следовало сделать это тихо. Варнинги остановились от затаившихся в траве людей и эльфов всего в четырех шагах. Послышалось журчание, и Вера брезгливо поморщилась. На нужные дела у ненужных людей ушло от силы три минуты, но они почему-то не спешили уходить, лишь переместившись немного левее. Один их воинов завел нудный монотонный бубнеж, двое время от времени вторили ему, подвывая. Время шло, ожидание затягивалось. «Молятся они, что ли?» – раздраженно думала Вера, у которой от неподвижного лежания уже начала затекать спина. Она осторожно повернула голову и встретилась взглядом с Сарлисом. Эльф, в глазах которого она прочла то же нетерпение и ожидание, указал взглядом вверх. Над спящей землей, заливая степь бледным светом, поднимался круторогий вожак звездного стада – серебряный месяц. Вера с досадой ткнулась носом в землю. А варнинги все не уходили. Вера вопрошающе подняла брови, проведя пальцем по рукояти ножа. Эльф отрицательно качнул головой, нахмурившись. Прошло еще несколько минут, и в наступившей тишине послышались удаляющиеся шаги помилованных воинов. Вся четверка с облегчением вздохнула. Подняв голову, Вера увидела три четких, прекрасно освещенных ночным светилом, удаляющихся силуэта. «Попасть – раз плюнуть», – она покосилась на эльфа, потом на Ори. Оба они были совершенно спокойны.

– Мы с Анарниэлль идем первыми, – тихий шепот сливался с шелестом травы. – Как только доберемся до дома, подам сигнал. Тогда следуйте за нами.

Ори кивнул, и эльфы, припадая к земле, быстро отползли в сторону. Вера, любопытствуя, высунула голову из травы. Ни один стебелек не дрогнул, ни хруста, ни шороха. Она увидела их лишь на мгновение, когда два смутных силуэта поднялись из травы у обтянутой шкурами стены, а затем, сливаясь с расплывчатыми тенями, растворились в темноте. Вера перевернулась на спину, со страхом вслушиваясь в темноту, ожидая, что вот-вот она взорвется лаем потревоженных собак и голосами выбегающих из своих хибар степняков. Как тогда. Но ночь молчала. Молчали даже собаки, уставшие за день прятаться от палящих лучей солнца, и наслаждающиеся относительной прохладой летней ночи. Где-то недалеко заплакал ребенок, но, быстро успокоенный материнским молоком и лаской, замолчал. Внезапно в тихий ансамбль звуков вплелся еще один, незаметный для постороннего уха, но такой долгожданный и прозвучавший для Веры и Ори сигналом к действию. Одинокий крик ночной птицы.

Ори дернулся было вперед, но Вера удержала его за полу куртки.

– Подожди. Встань рядом, и не отходи ни на шаг. А лучше всего, держись за меня.

– Что ты задумала?

– Стать невидимкой.

Она поднялась во весь рост, довгар тоже быстро поднялся и ухватил её за плечо. Вера очертила на земле круг, центром которого стали их с Ори ноги, и прошептала заклинание. Воздух над чертой заискрился и бледным облачком снизу вверх окутал стоящие рядом фигуры.

– Идем.

Вера вела Ори словно поводырь, а тот, в свою очередь, старался не отступать от неё ни на шаг. И хоть он был абсолютно уверен в своей проводнице, все же рефлекс, сработавший при появлении из-под полога полусонного варнинга, чуть было не разрушил хрупкую оболочку невидимости. Ори дернул рукой с намерением выхватить меч, но воин, пошатываясь и позевывая, равнодушно прошел мимо них и завернул за шатер. Довгар совладал с собой, и его рука осталась на плече Веры. Они добрались до крыльца памятного обоим дома и поднялись по тревожно поскрипывающим ступеням. Вера протянула руку и отворила дверь. Если бы кто-нибудь в этот миг взглянул на крыльцо, он бы изрядно удивился тому, как две появившиеся из воздуха фигуры, бесшумно приоткрыв дверь, скользнули внутрь. Но удивляться было некому, Каргхотай спал.

Стоя в полной темноте, Вера слышала дыхание стоящего рядом Ори.

– Сарлис! Анарниэлль! – шепотом позвала Вера, на всякий случай приготовившись защищаться.

– Мы здесь, – совсем рядом раздался тихий голос эльфа. – Все спокойно.

Вера с облегчением вздохнула, убрав руку с рукояти меча. Сложив ладони ковшиком, она произнесла заклинание, и между пальцев слабо затеплился огонек. Вера развела ладони, и светящийся белым светом шар поплыл по помещению, постепенно разгораясь и выхватывая из темноты лица друзей, казавшиеся пугающе бледными и прозрачными в его холодном свете.

– Ну и жуткий у тебя видок! – отшатнулся Ори от эльфа, взглянув на его отливающее голубизной лицо с расширившимися, чтобы лучше видеть в темноте, черными зрачками. – Встреться я с тобой в этаком виде при других обстоятельствах, убил бы не раздумывая.

– Ты бы не успел, – без тени иронии взглянув на Ори, спокойно, словно объясняя само собой разумеющуюся истину, ответил эльф.

Довгар хотел было скептически улыбнуться, но передумал, и отвел глаза от невозмутимого лица.

Вера тем временем пересекла небольшую прихожую, освещенную слабыми лучами плавающего под потолком светоча, и остановилась у двери. Порывшись в висящем на поясе кошеле, извлекла из него Общий ключ, и замялась, не решаясь вставить его в замочную скважину. За спиной, затаив дыхание, замерли её спутники.

– Ну?.. – голос Сарлиса придал ей уверенности, и стержень с тихим щелчком вошел в замок.

Несколько минут напряженного ожидания. Ключ, насмешливо поблескивая полированными гранями, неподвижно торчал в замке. «Что не так? Код? Настройка? Или что там бывает у таких дверей?». У Веры взмокли ладони, она виновато и недоуменно оглянулась на спутников.

– Не понимаю, – она пожала плечами.

– Может, какое-то заклинание? – попыталась помочь Анарниэлль.

– Да нет. В прошлый раз эта дверь просто открылась, а за ней была замковая зала. И когда уходила я оттуда, тоже никакого заклинания не было. Ключ сам нашел то место, куда я хотела попасть.

Прошло полчаса. Два раза приходилось зажигать новые светящиеся шары, когда, истощив запас энергии, тускнели старые. Вера несколько раз вынимала и снова вставляла ключ в замок, то быстро, то медленно, то пыталась сама его повернуть, но безрезультатно. Анарниэлль, прислонившись к стене и опустив голову, о чем-то думала. Ори сидел на полу, принимая затянувшееся ожидание как данность, и используя его для отдыха. Сарлис расхаживал из угла в угол, временами бросая задумчивые взгляды то на замок, то на Веру. А она стояла, прислонившись лбом к шершавой деревянной двери, закрыв глаза и вспоминая.

Эркель хотел показать ей свой замок. Потом продемонстрировал ей незнакомое побережье, и сказал, что портал может выбросить её куда угодно. Когда она убегала, Олса убедила её в том, что портал откроется именно в том месте, куда Вера хотела попасть. Почему? Потому что он её запомнил? Вряд ли. Эркель наверняка пользовался этим переходом в разных направлениях, так кто должен помнить все посещаемые с помощью портала места? Наверное, тот, кто через него проходит. Путешественник должен знать, куда он хочет попасть. И она точно знала, куда отправлялась, когда воспользовалась предложенным Олсой ключом. Она знала. Она помнила то место, куда хотела…. Ну конечно!

Вера дернулась, осененная догадкой. Эксперимент? Вот Тар-Хаирэ удивиться! Нет, сейчас не до шуток. Она отодвинулась от двери на один шаг, и попыталась как можно подробнее представить себе убранство старинного замка.

В памяти всплыл большой полупустой зал, в котором гулким эхом отдаются шаги, мраморные колонны, поддерживающие сводчатый потолок, высокие узкие окна с цветными стеклами. Проникающий сквозь них солнечные свет оживляет мозаичные картины на стенах, играет радужными пятнами на статуях и отполированном до зеркального блеска полу. Но это днем. Ночью зал освещен скупым красноватым огнем светильников на колоннах, колышущимся в потоках потревоженного воздуха. Их лучи кровавыми отблесками пляшут на стенах, выхватывая из мрачной древней темноты мраморные лица изваяний и фрагменты безмолвных битв, придавая им жуткий и до дрожи реальный вид.

Сознание услужливо рисовало все новые и новые подробности обстановки Эркелева замка. За спиной шумно вздохнул Ори, увидев, как самопроизвольно повернулся в замке ключ, щелкнув гранью. Один, три, девять, четырнадцать. А после пятнадцатого щелчка перед затаившей дыхание четверкой медленно распахнулись тяжелые дверные створки, открывая их изумленному взору просторный зал, тускло освещенный несколькими, уже догорающими, светильниками. Плотный ночной сумрак, который не могли развеять боязливо трепыхающиеся в плошках огоньки, напирал из-за колонн, стараясь смутить непрошеных гостей.

Первой порог перешагнула Вера. Звук её шагов заставил ночной мрак всколыхнуться в возмущении, а красные язычки пламени взметнулись вверх, словно хотели предупредить, предостеречь, но тут же снова утихли, испуганно спрятавшись за закопченными краями наполненных маслом чаш.

Она оглянулась на друзей с победоносной улыбкой.

– Прошу!

Сарлис и Анарниэлль последовали за ней без долгих раздумий, хоть и с некоторым трепетом, а вот Ори в нерешительно остановился на пороге. В серых глазах довгара мелькнуло сомнение, но тут же, устыдившись нечаянной слабости, он широким шагом преодолел отделяющее его от других расстояние.

Вера выдернула ключ из замка, и двери медленно закрылись, не удерживаемые больше её волей. Огоньки светильников, потревоженные сквозняком, возбужденно перемигивались между собой, разглядывая пришельцев.

Когда первое волнение от удачного перехода немного улеглось, Анарниэлль, широко открытыми глазами рассматривающая обстановку зала, приглушенным голосом произнесла:

– Целая вечность. Здесь многое изменилось. Ты помнишь, Сарлис?

– Нет. Я не был здесь столь частым гостем, как ты, Анэль, – эльф смотрел на сестру полными печали и понимания глазами.

Анарниэлль отступила в темноту за колоннами, чтобы лучше разглядеть украшающую стены мозаику. Остальные, стараясь все же не слишком разбредаться и попутно продвигаясь вперед, рассматривали украшающие зал произведения искусства. Внезапно громкий то ли всхлип, то ли смешок нарушил настороженную тишину. Он донесся с той стороны, где скрылась Ананрниэлль.

– Вайра, свет! – Сарлис первым бросился в ту сторону, откуда донесся звук.

На ходу наколдовывая светящиеся шары, Вера устремилась за ним. Два светоча, послушно плывущие за ней, осветили темное пространство у стены, и одновременно подбежавшие туда Вера и Ори увидели Анарниэлль. Она стояла под картиной, изображавшей битву у Семи холмов. Её глаза влажно блестели, а губы кривились в странной усмешке. Она повернулась к брату, нервно рассмеялась и срывающимся голосом, указывая на стену, произнесла:

– Смотри, они одели тебя в голубую рубашку! А я точно помню, что тогда на тебе была белая.

Сарлис, разглядывая с недобрым удивлением полотно, освещенное бледным светом висящих над их головами крошечных лун, положил руку ей на плечо.

– Да, конечно. Конечно, белая. Это я помню. На голубой ткани пятна крови не были бы такими яркими.

Его огромные глаза, всегда такие холодные и спокойные, полыхнули мрачным пламенем. Брат и сестра молча стояли перед огромной фреской, узнавая изображенных на ней друзей и близких, давно покинувших этот мир, и заново переживая прошедший кошмар, наложивший на их души печать не проходящей печали. Вера, осторожно приблизившись, вгляделась в изображения эльфов. Те, кто раньше были для неё лишь нарисованными безликими фигурами, внезапно обрели имена. У самого подножья камня, на вершине которого застыла в вечном падении фигура короля Менэлгила, она разглядела знакомые лица. Анарниэлль в ряду таких же лучниц с сосредоточенно сведенными бровями. Нарэмор с поднятой в замахе рукой, рядом с ним Халнор, прикрывающий его со спины. Минелас в закрытом, в отличие от остальных, шлеме, сквозь прорези которого яростно сверкают светлые глаза. Чуть дальше, в самой гуще наседающих людей, бледное, перепачканное чужой кровью лицо Сарлиса. Черные волосы, взметнувшиеся смерчем в полуобороте, и открытый в безмолвном крике отрицания и гнева рот принца-воина, прорывающегося на помощь к поверженному королю. К отцу.

– Они все здесь! – выдохнула Анарниэлль, и, повернувшись, уткнулась лицом в плечо брата. – Линдир, Таэрас, Лучинэль. Они все еще сражаются. Они…. О, если бы мы могли тогда предвидеть!

Её плечи беззвучно вздрагивали. Сарлис обнял её, не отводя глаз от картины.

– Не нужно, Анэль, не плачь. Нет смысла скорбеть о том, чего уже не исправить.

– Я и не плачу, – эльфийка подняла действительно сухие глаза. – Но, все же, больно вот так вдруг увидеть лица тех, о ком знаешь, что уже никогда их не встретишь.

Её взгляд украдкой скользнул по одной из одетых в серые балахоны фигур. Вера, уже довольно хорошо знакомая с историей эльфийского народа, созерцала развернутое перед ними полотно с совершенно другими чувствами, нежели в первый раз. Тогда она видела на нем просто батальную сцену с участием двух воинств. Но каждая армия состоит из конкретных солдат, со своей собственной судьбой. И события, пересказанные устами тех, кто в них участвовал, перестают быть лишь историческими фактами, и становятся чьей-то трагедией, поражением или победой. Так они и стояли, трое, глядя на озаряемую холодным светом магических шаров, фреску, пока их не окликнул Ори. Ему порядком надоело бесцельно торчать, прислонившись к одной из колонн, и дожидаясь своих спутников. Бесспорно, картина была захватывающа по сюжету, и красива, но ведь они пришли сюда не за тем, чтобы рассматривать разрисованные стены. Они пришли сюда по делу. И Ори это помнил. Бесцеремонно нарушив благоговейную тишину, довгар негромко произнес:

– По-моему, мы здесь по другому поводу. Не заняться ли нам тем, зачем мы сюда явились, а?

Эльфы одновременно повернули головы, и посмотрели на него взглядом, означавшим примерно следующее: «бездушный чурбан». Но Вера, встрепенувшись, кивнула головой.

– Да, надо попытаться выяснить хоть что-то, имеющее отношение к лорелантам.

– У кого? – вопросительно поднял брови Ори.

– Ну-у, не знаю. Можно расспросить слуг, можно просто обыскать замок.

При этих словах Анарниэлль невольно улыбнулась.

– Обыскать? Ты хоть представляешь себе, сколько времени у тебя на это уйдет? Здесь множество потайных комнат, и я больше, чем уверена, что за прошедшее время их стало еще больше. Я, например, вряд ли отважусь путешествовать по замку одна. Кто знает, какие сюрпризы появились в нем за последние девятьсот лет?

– Да, вот именно, – обеспокоился Ори. – Что и где мы будем искать?

– Потрясающе! – хмыкнул эльф, с легким раздражением и насмешкой глядя на Веру. – Выходит, ты и сама не знаешь, зачем сюда пришла? А сколько было уверенности!

– А ты мог предложить что-то другое? – огрызнулась уязвленная его тоном Вера. – Так можешь вернуться, я открою тебе портал. Не забывай, я была здесь всего один раз, и передвигалась по замку в сопровождении…

Она внезапно замолчала на полуслове, приоткрыв рот, а потом расплылась в улыбке.

– Как считаете, откуда лучше всего начать поиски?

– Смотря, что искать, – отозвался Ори.

– Предположим, что камни сейчас в замке. Где Эркель, – (Анарниэлль слегка дрогнула при этом имени), – мог их спрятать? Или не спрятать? Ну, какие будут версии?

– В кабинете, – пожала плечами Анарниэлль.

– В спальне, под матрасом, – ухмыльнулся Ори.

– В собственном склепе, – мрачно пошутил Сарлис.

– Чувство юмора у всех превосходное, – качнула головой Вера. – Однако, пожалуй, третий вариант слишком уж неправдоподобный. Остановимся пока на первых двух. Осмотрим для начала личные апартаменты хозяина замка.

В этот миг за окнами, озарив зал, короткой вспышкой ударила молния, а через несколько секунд раздался отдаленный рокот грома. Все настороженно прислушались. Вскоре сверкнуло и прогремело еще раз, и Ори успокоенно махнул рукой:

– Гроза начинается. Так что там насчет апартаментов?

– Что? – Вера отвлеклась, прислушиваясь к постепенно нарастающему звону капель по стеклам. – А, да. Ну, Сарлис и Анарниэлль осмотрят спальню, а мы с Ори наведаемся в кабинет.

– И где же его спальня? – Сарлис, прищурив глаза, взглянул на Веру. За окном грохнуло уже сильнее.

– Не знаю, – спокойно отозвалась она, пропустив мимом ушей его тон, и не заметив, как дрогнули ресницы Анарниэлль при его словах.

– И?

– Вызовем Проводника, – лучезарно улыбнулась Вера.

Все смотрели на неё, молча, непонимающими глазами.

– Как оно там? Эр…, Эйр…. А! Эйерхелмас!

За окнами сверкнуло и долбануло так, что зазвенели стекла. Воздух дрогнул, овеяв лица грозовой свежестью, светящиеся шары в панике заметались над головами, и перед изумленной и в какой-то степени испуганной троицей, колыхаясь, повисла темная тень. Реакция Ори была молниеносной, но меч лишь со свистом вспорол воздух, когда довгар попытался отразить воображаемую атаку. Висящая в нескольких сантиметрах над полом фигура даже не дрогнула, когда сталь клинка прошла сквозь неё. Ори хрипло выругался, Вера тихонько рассмеялась, а Сарлис, тоже уже обнаживший меч, глядя на её реакцию и переведя дыхание, неодобрительно глянул на неё:

– Предупреждать надо.

Клинки с легким звоном вернулись обратно в ножны, и Анарниэлль выглянула из-за плеча брата.

– Кто это? – шепотом спросила она, глядя широко открытыми глазами на безмолвную фигуру.

– Проводник. Он показывает дорогу. Незаменим при путешествиях по незнакомым замкам. Одно ваше слово, и он отведет нас хоть в саму преисподнюю, которая, возможно, имеется в этом замке, исходя из наличия этого красавца. Так что, мы идем?

Все молчали, еще не вполне пришедшие в себя после такой демонстрации.

– Ну, так как все молчат, командовать придется мне. Отведи нас в кабинет хозяина.

Зыбкая фигура развернулась, и плавно поплыла к выходу из зала. Вся четверка двинулась за ней.

Наколдованные Верой светочи погасли, исчерпав себя, через несколько минут после того, как они покинули зал. Вера не стала создавать новые, и воспользовалась более простым способом – сняла со стены и зажгла четыре факела. Теперь они шли, освещая себе путь ярко пылающими факелами. Анарниэлль то и дело ахала и возбужденно тянула за рукав то её, то брата, узнавая знакомые места. Или удивлялась, разглядывая изменившийся за века облик и интерьер замка. Путь оказался неблизким. В течение примерно четверти часа они следовали за их весьма неторопливым гидом. И хоть Ори и жаловался на скорость, все же в этом неспешном продвижении было и свое преимущество – они запоминали дорогу обратно. За окнами пылали грозовые зарницы, гремел, нисколько не утихая и, словно бы угрожая непрошеным гостям, гром, и потоки воды неслись вниз по стенам замка. Лесенки, ступеньки, пороги, двери, арки, снова лестницы. Ори, приблизившись к Вере, прошептал ей на ухо: