Бесценное наследство

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Глава 1

– Пятьсот тысяч долларов. Полмиллиона, дамы и господа. Кто больше?

Приятный баритон с французским акцентом прокатился над шепотом возбужденной толпы в «Уэйверлизе».

Освещенный тяжелыми хрустальными люстрами зал с резными стульями с высокой спинкой и полированным паркетным полом резко отличался от привычного интерьера в Обскуре, штат Техас. Впервые за многие годы Чейза Харрингтона никто не узнавал: все внимание было сосредоточено на аукционе.

Возможность выставить на торги последнюю рукопись Дилана Дунбара стала для «Уэйверлиза» – одного из самых старых и не менее скандальных аукционов Нью-Йорка – настоящей удачей. Миллионы людей по всей планете были потрясены известием о трагической гибели в авиакатастрофе одного из самых знаменитых детских писателей Америки. Но после положенного приличием периода скорби начались разговоры о возможном появлении заключительной его книги о Чарли Джеке – подростке-ниндзя, истории о котором автор сочинял на протяжении последних тридцати лет. Бесконечные сообщения поклонников на странице Дилана Дунбара в Фейсбуке, регулярные обсуждения этой темы в Твиттере, форумы на сайтах книголюбов – везде задавался один и тот же вопрос: была ли написана четвертая книга и, если да, когда ее опубликуют?

Теперь все внимание общественности было приковано к происходящему на аукционе.

Чейз судорожно вцепился пальцами в колени, чувствуя себя подростком на первом свидании. Уолтер… Уолтер… Нет, Шелви – самовлюбленный любитель легкой наживы, который, к сожалению, прекрасно умеет играть по правилам прессы: говорить лишь часть информации, заставляя общество гадать на протяжении месяцев о том, что за этим последует. Парень уже баснословно разбогател на эксклюзивных авторских правах и доходах от продаж первых трех книг. А теперь еще остается четвертая книга, которую на прошлой неделе агент Дунбара продал за внушительную сумму. Публикация планируется в апреле.

Слишком поздно.

Чейз пробежался нетерпеливым взглядом по толпе. Судя по количеству народа в зале, публика проглотила наживку. Сюда приглашаются только самые богатые и знаменитые люди. Он уже заметил среди участников одного известного политика, а также звездного актера, который прибыл на аукцион инкогнито. Судя по слухам, его интересовали права на создание фильма по книге Дунбара.

Наверное, необычайно скромный и любивший уединение Дунбар переворачивается сейчас в гробу.

– Кто больше? – повторил аукционер, поднимая молоток в последний раз.

Чейз с легкостью сохранил невозмутимое выражение лица, но внутри торжествовал. Рукопись станет его. Он уже слышал приятный шелест бумаги под пальцами.

– Пятьсот десять тысяч долларов. Спасибо, мэм. Чейз шепотом выругался и снова поднял табличку. Ведущий кивнул в его сторону:

– Пятьсот двадцать тысяч. Изящно одетая блондинка, сидящая рядом с ним, оторвалась наконец от мобильника и шепнула Чейзу на ухо:

– Вы ведь знаете, что книга будет опубликована через шесть месяцев?

– Да.

Она немного подождала, но, не дождавшись от Чейза комментариев, пожала плечами и вернулась к звонку.

И вдруг…

– Пятьсот тридцать тысяч долларов.

О нет, это невероятно! Чейз проследил за взглядом ведущего. Его соперница стояла на другом конце комнаты, в трех рядах от него, прижавшись спиной к стене. Девушка была небольшого роста, с огромными глазами, огненными волосами, стянутыми в нелепый пучок. На ее губах играла кривая ухмылка. Чейз невольно подумал о том, что строгий черный костюм невыгодно подчеркивает бледность ее кожи.

Понятно. Судя по тому, что она снова подняла его ставку, настроена она очень решительно.

«А ведь и она, – решил Чейз, внимательно изучая ее, – умеет сохранять невозмутимое спокойствие». Судя по всему, эта женщина привыкла всегда получать то, что хочет.

И вдруг осколок прошлого пронзил его мысли, заставив губы задрожать от тысячи горьких воспоминаний.

«О нет! Тебе больше не шестнадцать, и она совсем не похожа на одну из Безупречных».

Безупречные… Боже, он столько сил потратил на то, чтобы не вспоминать тех троих ничтожеств и их язвительных подружек, оставшихся в его прошлом. Безупречно одетые, безупречно популярные в обществе, безупречно презрительные ко всем, кто не подходит под их стандарты жизни. Эти проклятые Безупречные превратили старшие классы его школы в ад, из которого он с трудом выбрался живым.

Он снова посмотрел на женщину, высокомерно задравшую подбородок знакомым ему надменным жестом. Та же аура высокомерия и самоконтроля, тот же презрительный взгляд поверх голов. Она осуждает его, считает недостойным. Неподходящим. Низкосортным.

«Сейчас же перестань, приятель. Ты давным-давно похоронил прошлое. Ты давно уже не беспомощный мальчик, сын бедной швали».

Но он так и не смог отвести от нее глаз. Сжав зубы так, что можно было расслышать их скрип, он громко объявил:

– Один миллион долларов.

Удивленный шепот в зале перерос в цунами восторженных восклицаний.

«Попробуй посоревноваться, принцесса».

Она моргнула один раз, другой, затем досконально изучила своего соперника, заставив его нахмуриться. И наконец, опустила руку с табличкой и кивнула ведущему.

Несколько секунд спустя все было закончено.

– Поздравляю, – сказала блондинка. – Но, с моей точки зрения, есть гораздо более приятные вещи, на которые можно потратить миллион долларов.

Чейз слегка улыбнулся ей и в последний раз посмотрел на противоположный конец зала. Она ушла.

Он обшарил глазами всю толпу: блондинка, брюнетка, блондинка. Ага…

Она говорила с высокой светловолосой женщиной в аккуратном костюме. Когда та повернулась, он сразу ее узнал.

Энн Ричардсон – исполнительный директор аукциона «Уэйверлиз» – дама с весьма неоднозначной репутацией. Эта харизматичная и талантливая женщина заставила скандальный аукцион появиться на всех таблоидах, и во многом пик популярности «Уэйверлиз» был связан с ее связью с Дэлтоном Ротшильдом. Судя по тому, как они обменивались улыбками и как Энн фамильярно положила руку на плечо рыжеволосой, собеседницы были хорошо знакомы.

В его голову закрались смутные подозрения.

С точки зрения стороннего наблюдателя, рыжеволосая выглядела безупречно. Но Чейз искал улики и вскоре их нашел. Торчащая на манжете нитка, острые отутюженные стрелки – все это указывало на то, что одежда висела в тесном шкафу. Кроме того, на ручках сумки виднелись следы потертости.

Он дольше обычного задержал взгляд на ее ногах, наслаждаясь идеальным изгибом бедер, прежде чем опуститься на туфли. Невозможно высокий каблук, блестящая кожа и, очевидно, дорогой бренд. Что-то в них показалось ему знакомым.

Точно. Модный дизайнер, с которой он встречался пару лет назад, была слегка помешана на обуви, и эта модель была у нее в нескольких цветах. Если он прав, туфлям рыжеволосой не меньше трех лет.

Она перенесла вес с одной ноги на другую и слегка скривилась, что могло означать только одно: женщина не привыкла носить дорогую модельную обувь. Он понял: она никак не могла позволить себе потратить полмиллиона долларов.

Вспышка гнева заставила его тело трястись, словно от холода. Совпадение? Не может быть. Все в этом мире имеет свое логическое объяснение – не стоит ни в чем обвинять звезды. Рыжеволосая замешана в нечестной игре. Ее самоуверенность, ее знакомство с Энн Ричардсон…

Он поморщился от презрения. Если Ричардсон наняла ее для того, чтобы, блефуя, поднимать ставки, ей это с рук не сойдет.

«Конец. Конец. Конец», – выстукивали высокие каблуки красных Ванессиных туфель от Кристиан Лабутин.

Ее проигрыш слегка подсластила встреча с Энн Ричардсон, с которой во время учебы в колледже ее сестра жила в одной комнате. И на мгновение она снова стала сестрой Джульетты, с которой можно было обменяться парой забавных воспоминаний.

Они немного поболтали об аукционе, о семье Ванессы и, наконец, об ее обратном перелете, на что Энн любезно предложила свою машину до аэропорта. Ванесса хотела отказаться. Но потом подумала, что в личном автомобиле она будет чувствовать себя более уединенно, чем в такси.

Ей надо побыть совсем одной, чтобы оплакать свой проигрыш.

Она сражалась до последнего, но денег, доставшихся в наследство от бабушки, все же не хватило. «Прости, бабуля. Я знаю, ты бы посчитала меня сумасшедшей, если бы узнала, что мне что-то нужно от этого человека. Но ты всегда говорила, что семейная ценность – самый важный подарок, который можно оставить детям».

Оказалось, что не просто снова все время держать спину прямо и сохранять знакомый отчужденный вид высокомерной особы, не позволяющий питать любопытство сторонних наблюдателей. Прошло немало времени с тех пор, когда она играла в эту игру в последний раз, и теперь ей казалось, что у нее свело все тело от напряжения. Тем не менее привычки остаются с нами навсегда, а она не знала другого способа жить с тех пор, как ей исполнилось пять.

– Вы – Пэртриджи. – Так обычно начиналась лекция их отца. – Ваши предки были среди семей – основательниц легендарного города Вашингтона. Вы не имеете права проявлять слабость или уязвимость и не должны делать ничего, что может бросить тень на благородную память знаменитых предков.

Она сделала именно это: опозорила честь семьи. Она не просто отказалась от карьеры юриста, которую готовил для нее отец, в элитной частной компании Винчестера и стала простой учительницей, но еще и забеременела, не будучи замужем. А в глазах великолепного Алена Пэртриджа это было еще худшим оскорблением, чем работа в начальной школе для одаренных детей. Его разочарование и обида заставили ее, в конце концов, покинуть родительский дом.

– Прошу прощения. – На дверь, за ручку которой она уже взялась, легла сильная мужская рука, вынуждая Ванессу отступить.

– Что вы такое себе позволяете… – Она не успела ничего добавить, встретившись взглядом с голубыми глазами собеседника, сверкающими яростным огнем.

Красивое лицо! Очень красивое. Стоп! Это же господин с миллионом долларов, выигравший то, что должно было принадлежать ей.

Казалось, враждебность источает каждая клеточка его тела, которое… просто великолепно. Идеально сидящий дорогой костюм, широкие плечи, выражение надменной холодности на мужественном лице. Загорелая кожа, волевой подбородок. Художник внутри ее замер в восхищении. Классический красавец.

– Вы кто? – рявкнул он.

– Не ваше дело. Вот вы кто?

– Я – тот, кто доставит вам неприятности. Откуда вы знаете Энн Ричардсон?

Ванесса поправила сумку на плече.

– Я повторюсь: не ваше дело. Прошу прощения, позволите пройти?

Мужчина даже не шелохнулся, продолжая пристально смотреть ей в глаза.

Она многозначительно приподняла одну бровь и медленно скрестила руки.

– Может, мне позвать охрану?

– Да, пожалуйста. Уверен, ваша история их заинтересует.

Удивление прошло, уступая место нарастающему беспокойству. Она сделала глубокий вдох:

– Послушайте, я не знаю, кто вы такой или что я…

– Хватит пудрить мне мозги. Я точно знаю, что вы делали. Вопрос в том, озвучите это вы сами или позволите сделать это мне?

– Озвучить самой? – тихо спросила она.

– Да. И я уверен, что смогу привлечь журналистов, которым ваша история покажется интересной.

Потрясение лишило ее и голоса и дыхания. «Откуда он узнал? Никто не должен был догадаться об этом». Она поднесла пальцы к шее, пытаясь ослабить внезапно ставший тесным шерстяной воротник.

Что бы сказал ее отец на ее месте?

– Вы не сможете ничего доказать, не имея прямых улик.

Определенно, юрист в семье – великое подспорье.

Через мгновение она уже заставила каждый уставший мускул своего тела напрячься и снова подтянулась, пытаясь вернуть себе уверенность.

– И что это будет за история? – спокойно спросила она, прожигая его ответным взглядом.

Его тихий ответ прозвучал для нее совершенно неожиданно.

– Подставная игра на аукционе.

– Что?

– Запланированное участие в аукционе против…

– Искусственное завышение ставки с целью поднять цену. Да, я понимаю, о чем речь. И вы… вы… – она облегченно выдохнула, – вы сошли с ума.

– Будете отрицать, что знакомы с Энн Ричардсон?

– Конечно нет. В колледже она жила в одной комнате с моей сестрой.

Он посмотрел на нее с ухмылкой:

– Ну, конечно.

Волна беспокойства снова приблизилась к ней, заставляя холодные мурашки бежать по позвоночнику.

– Это правда. И легко проверить.

– Даже не сомневаюсь.

– Послушайте, мистер…

– Харрингтон. Чейз Харрингтон.

– Мистер Харрингтон, вы выиграли аукцион. Теперь вы – счастливый обладатель редкой, бесценной рукописи последней книги Дилана Дунбара. – Ее голос практически сорвался до хрипа, но она сглотнула и продолжила: – Идите оплачивайте приобретение и наслаждайтесь вашим трофеем. А теперь я…

– Так зачем вы участвовали в торгах?

Она покопалась в сумке в поисках солнцезащитных очков.

– А зачем это делали другие?

– Речь не о них.

С поддельным безразличием она повела плечами и надела солнечные очки.

– Ненавижу ждать. Особенно произведения Дунбара.

– То есть вы не могли подождать полгода? – Он скрестил руки на груди со смешанным выражением скептицизма и презрения.

– Именно.

– Чушь.

Стресс последних нескольких лет, напряжение аукциона, тоска по детям и бешеный ритм Нью-Йорка сделали свое дело: она, наконец, потеряла самообладание. Кровь забурлила в ее венах, жар ударил в лицо. Распрямив плечи, она сняла очки, вскинула подбородок и посмотрела на него своим убийственно высокомерным взглядом:

– А знаете что? Вы меня поймали. Хотите знать, кто я? – Когда она сделала решительный шаг ему навстречу, на его лице отразилось немалое удивление. – Я была тайной подругой Дунбара. Он не оставил мне ничего, и я сражалась за рукопись, чтобы подождать пару месяцев, а потом выставить ее на продажу по более высокой цене, когда выйдет книга. Такая версия подходит?

Каждое слово она произносила, акцентируя вытянутым указательным пальцем правой руки, и под конец фразы ее палец практически уперся ему в грудь.

Его глаза были ослепительно-голубого оттенка, которым могут похвастаться разве что киноактеры и рок-звезды. Как ни странно, они напомнили ей тихую зиму в Колорадо, утро после первого снегопада.

Наверное, он носит контактные линзы. Всем своим видом он подчеркивает свою обеспеченность, очевидно, он очень высокого мнения о собственной персоне. И когда она замолчала, опустив кулаки на бедра и чувствуя, как волнение пульсирует у нее в груди, его взгляд соскользнул вниз на ее губы.

Время застыло, когда Ванесса почувствовала, что не может сделать вдох. Вся ее ярость мгновенно испарилась, наполняя ее мысли бесконечными возможностями и волнующим ожиданием, пока воздух рассекали искры электрических разрядов.

Чейз не мог отвести взгляд от ее широко распахнутых зеленых глаз, которые он посчитал бы невинными, если бы двадцать секунд назад она не выплеснула ему в лицо столь нелепый сценарий.

Черт, женщина с такими губами просто не может быть невинной!

Он сделал глубокий вдох и почувствовал, как ее присутствие наполняет его изнутри. Она пахнет ванилью и чем-то еще… мягким и легким, знакомым и в то же время неуловимым.

Принцесса была окутана потрясающим ароматом, и это вывело его из себя окончательно, потому что его магически тянуло к ней. Он не мог. И не хотел этого. Он достаточно уже наигрался с Безупречными.

– Мисс Пэртридж? – Прозвучавший голос заставил их обоих повернуться. – Мисс Ричардсон просила передать, что машина ждет вас. Куда поедете?

– В аэропорт Кеннеди, спасибо. – Не говоря больше ни слова, она развернулась на своих высоченных каблуках и пошла за водителем по длинному коридору.

Даже ее походка не выдерживала никакого сравнения. Он понял это, глядя на мерное покачивание бедер под узкой черной юбкой и наблюдая, как ее каблуки выстукивают четкий уверенный ритм. Словно загипнотизированный и одновременно взбешенный откликом, которым отреагировало на нее его тело, он подумал, что она прекрасно знает, куда именно в этот момент направлен его взгляд. Он готов был поспорить на что угодно: на ее красивом лице играет противная насмешка.

Подбоченясь, он наблюдал за ней до тех пор, пока она не исчезла за углом.

Она не доказала свою непричастность к афере и не ответила на его вопросы. Теперь он знает ее фамилию – Пэртридж. И это значит, что игра только началась.

Глава 2

Чейз посмотрел на наручные часы уже в пятый раз за последние несколько минут. Он сидел на мягком кожаном сиденье взятого напрокат автомобиля, вглядываясь в многоквартирный трехэтажный дом, стоящий на зеленой пригородной улице. Итак, здесь живет Ванесса Пэртридж.

Сначала он решил, что рукопись содержит какую-то личную информацию о ней, которую она должна узнать первой. Но в пачке листов, исписанных беглым убористым почерком, он не обнаружил ничего криминального. Он так долго смотрел на кипу бумаги, лежащую перед ним на письменном столе, что чуть не поджег ее взглядом. В результате он вернулся к первоначальному предположению – она играла роль подсадной утки на аукционе.

Он застегнул пальто и, широко распахнув дверь машины, вышел в прохладный октябрьский вечер. Тысячи вопросов вертелись в его голове, лишая покоя. Он переговорил с персоналом «Уэйверлиз», почитал информацию в Интернете и в конечном итоге понял, что недостающие звенья в цепи он сможет найти только благодаря самой рыжеволосой участнице аукциона. Да, история с сестрой оказалась правдой, но все остальное было слишком запутанно… А он терпеть не мог неопределенности.

Почему Ванесса Пэртридж живет в этом обшарпанном здании? И как получилось, что дочка именитых вашингтонских юристов согласилась преступить закон?

Чейз опустил руки в карманы. Если она невиновна, как могла она участвовать в торгах, учитывая свой статус матери-одиночки и ничтожную учительскую зарплату? На деньги отца? Но почему она тогда не купит себе дом или дорогую машину или не оплатит услуги няни и домработницы?

Все эти вопросы возникли у него в голове после того, как он наблюдал, как она выходит из яслей, одетая в джинсы и поношенную спортивную куртку, с волосами, собранными в хвост. Словно зачарованный, он проследил за тем, как она привычным жестом берет переноску с двумя малышами, пристегивает их на заднем сиденье своего старого БМВ, закидывает сумки в багажник и едет в течение пятнадцати минут к дому, расположенному на самой обычной улице отдаленного района Сильвер-Спринг, штат Мэриленд.

Все, что касалось Ванессы Пэртридж, имело окраску аристократичности: ее богатые родители-юристы, многовековая принадлежность ее семьи к высшим кругам общества. И при этом она жульничала на аукционе. Что должно заставить человека отказаться от перспективной работы юристом, к которой она могла приступить сразу после получения диплома о высшем образовании? Ее биография была полной противоположностью его истории. Сам он начинал рядовым служащим в «Рашфорд инвестментс» и через несколько лет стал одним из самых высокооплачиваемых менеджеров «Мак-Кой Джеймсонс». Теперь он работает на себя с избранным кругом инвесторов. У него талант делать деньги, который он проявил в полной мере, заработав в последние годы немалую сумму, несмотря на экономический кризис. Он может позволить себе делать то, что ему нравится. И на данный момент единственное, что мешает ему наслаждаться жизнью, – это желание разгадать загадку Ванессы Пэртридж.

Если окажется, что он не прав, он перед ней извинится. Чейз Харрингтон привык брать на себя ответственность за свои ошибки. Однако, не встретившись с ней вновь, он не выяснит правды.

В Нью-Йорке она повела себя так уверенно и смело, что он растерялся и неожиданно почувствовал непреодолимое желание… поцеловать ее.

Шумный выдох наполнил теплым паром прохладу ночного воздуха. Она безупречна во всех смыслах этого слова, несравнимо далека от глупых стандартов его родного городка. У нее есть воспитание, деньги, образование… внешность. Кожа, волосы. Губы – самые красивые из всех, что ему доводилось видеть, и огромные зеленые глаза.

Он отчаянно выругался. Он так долго сражался с самим собой, пытаясь забыть прошлое, которое было так далеко от того, кем стал он сейчас, забыть людей, подобных Ванессе Пэртридж.

Она просто зацепила его любопытство, и это заставило его фантазию разгуляться. Если она – аферистка, он должен сдать ее полиции.

А если нет?

– Умничка, Хезер. Скушала весь ужин! – Ванесса аккуратно вытерла салфеткой рот своей полуторагодовалой дочки и затем повернулась к ее сестре-близнецу: – А ты, Эрин? Все еще рисуешь?

Малышка с шоколадными локонами подняла улыбающийся взгляд от подноса, испачканного тыквенном пюре, и, хитро прищурившись, запустила в рот ярко-оранжевые пальцы.

Ванесса рассмеялась, снимая крошку с ее волос:

– Ты не на шутку разошлась сегодня. Создала настоящий шедевр в духе авангарда.

Ванесса вернулась домой два дня назад. Вернулась к обычной жизни, к детям, к работе, но горький привкус поражения в Нью-Йорке не спешил ее покидать.

«Ты очень разочаровала меня, Ванесса», – гулко звучал в ее голове голос отца.

Да, у нее есть друзья, дочки, любимая работа. Все это помогло ей выжить в течение последних двух лет. Пару раз она была уже готова позвонить родителям, даже извиниться, но она быстро прогоняла эту абсурдную идею. Она ни в чем не провинилась перед ними.

Потом она узнала об аукционе, и в ее жизни появилась новая цель. Участие стало ее навязчивой идеей, наполнившей смыслом каждый ее день и каждую ночь. Она все обдумала и проанализировала каждую деталь, прежде чем позволила себе надеяться, планировать и решиться на поездку. И хотя Дилан не оставил после себя память для них – ни для нее, ни для их детей, – она собиралась исправить эту несправедливость.

Она проиграла.

Так много воспоминаний, так много совершено ошибок.

Хотя были и положительные моменты. Она посмотрела на Эрин и Хезер, играющих со своей едой, и ее грудь заныла от боли. Она пережила оскорбления от родного отца, отчуждение обоих родителей, собственное яростное бессилие. Но все теряло свой смысл по сравнению с ослепительным материнским счастьем. Малышки были ее. Только ее.

– Думаю, пришло время купания.

– Нянья! – повторила любимые звуки Эрин, радостно ерзая на детском стуле.

Ванесса вытерла пластиковые подставки и отстегнула дочек. Посадив каждую на бедро, она направилась из кухни через гостиную в небольшой коридор.

Сейчас квартира идеальна для них, но подросшие девчонки явно составят ей конкуренцию в пользовании единственной в доме ванной. В конце концов им придется искать жилье просторнее, желательно квартиру с тремя спальнями и двумя ванными.

Возможно, судьба пытается намекнуть ей, что стоит потратить деньги на что-то более необходимое.

Пытаясь избавиться от грустных мыслей об аукционе, она погрузилась в привычную рутину: вымыла дочек, вытерла их и начала читать книгу перед сном, сидя между их кроватками. Как обычно, Эрин заснула первая. Хезер всегда долго крутится и никак не может успокоиться, пока Ванесса не споет ей тихую колыбельную, положив руку ей на спину.

Наконец дыхание Хезер стало спокойнее. Ванесса тихонько убрала руку и направилась на кухню. И тут зазвонил телефон.

– Добрый вечер, Ванесса. Это Коннор Джарвис из пятнадцатой квартиры.

Она вздохнула. Пожилой сосед взял на себя роль блюстителя порядка и защитника женской чести в их доме.

– Здравствуйте, мистер Джарвис. Чем могу быть вам полезна?

– Ну, я знаю, что ваши соседи снизу уехали на месяц и… Помните, я говорил вам, что кто-то наблюдает за седьмой квартирой?

– И?..

– Ну, не хотелось бы пугать вас, но, кажется, он опять у вас под окнами.

– Что?

Она стремительно подошла к окну и вгляделась в темноту, тускло освещенную единственным фонарем перед входом.

– На улице? Где?

– Пару минут назад он стоял на тротуаре и смотрел на ваше окно. Но сейчас я его не вижу. – Джарвис сильно закашлялся.

– Уверены, что это был мужчина?

– Я бы не ошибся. Высокий, широкоплечий. Одет в костюм, довольно дорогой. А какие преступники ходят в костюмах?

– Те, кто хорошо делает свою работу.

Джарвис смеялся так долго, что заставил Ванессу пожалеть о шутке.

– Хотите, я позвоню в полицию?

Прежде чем Ванесса ответила, она уловила какое-то движение в саду, и внезапно зажегся еще один фонарь, выхватив из темноты знакомый силуэт потенциального преступника.