Выбор воина. Хроники Сурии. Книга первая

Задумчиво теребя бороду, Невиал сидел на камне и не замечал холода. Он сейчас многое не замечал. То, что несколько оставшихся воинов, уже давно и сомнительно переглядываются, при виде своего князя. Раньше бы такое мимо не прошло. Но сегодня…

Впервые в жизни, Невиал не знал, что делать. Гнев сделал его наивным и только теперь это стало понятно. Как он мог надеяться, что аристократия Сурии, все эти графы, бароны, ярлы, ханы и другие правители нескончаемых земель и народов Империи, которые за последнюю тысячу лет не сопротивлялись имперской власти, вдруг сейчас поддержат его. Он был слеп и это злило его больше всего.

Ещё две декады назад на его голове могла оказаться корона императора величайшей страны, которая когда-либо существовала в их мире. Один за другим вставали наследные князья и произносили его имя. И вот когда, казалось, что выбор сделан, один из их рода произнёс трагичное «нет». А потом, ещё четверо, повторили. Не прошло и суток, как всё изменилось и Невиал, из кандидата на престол, превратился в изменника.

Ему казалось, что стоит только бросить клич и под его знамёна съедутся сотни обиженных лордов, тысячи вольных бойцов, тысячи ветеранов, недовольных жизнью в мирное время. Он мечтал собрать великую армию, которая скинет его же братьев. Но кроме ближайших друзей и нескольких десятков соратников не откликнулся никто. Никто. Ни один командующий, которые ещё недавно клялись в верности, пока он был вторым командиром Сурии. Ни один хозяин крепости, которые поднимали торжественные тосты, когда он останавливался у них по пути в столицу, теперь даже не открыл ему двери. Каждое утро он просыпался в каком-нибудь лесу или деревеньке и видел, что за ночь из отряда ускользнуло ещё несколько человек, не желающих связывать свою жизнь с первым в истории рода Волкгровых, предателем и бунтовщиком. Теперь бойцов осталось всего трое.

Невиал поднялся и вскочил в седло.

– Скейн, – обратился он к одному из воинов, который сидел и точил меч, внимательно оглядывая острое лезвие, – Достаточно. Вы доказали свою верность. Но… Но дальше я отправлюсь один. Я освобождаю вас от клятвы. Можете возвращаться домой.

– Как так, князь. Что с нами будет? – воскликнули воин, сразу потеряв интерес к своему оружию.

– Ничего Скейн. Ты знаешь, что новый император обещал полное прощение каждому, кто оставит меня добровольно. Поезжайте и сложите мечи к ногам Дегала и присягните ему на верность.

Трое последних его бойцов низко поклонились князю и больше не задавали вопросов. Невиал усмехнулся, заметив, что они даже не пытались остаться. Ну что же, поделом ему.

В Сурии больше делать нечего. И если он хочет вернуть трон, придётся искать поддержки в других землях.

Через три дня князь Невиал понял, что за ним гонятся. Он ещё не видел преследователей, но его внутренняя уверенность в этом росла с каждым часом. Всем телом он ощущал приближение опасности.

Так и есть. Уже на рассвете следующего дня, в конце долины, которую он пересёк этой ночью, появилось несколько всадников. То, что это за ним, сомневаться не приходилось.

Невиал немного понаблюдал, пытаясь понять, кого именно Империя отправила, но всадники были ещё достаточно далеко, чтобы их разглядеть. Не испытывая больше судьбу, князь поскакал дальше. Возможно, он успеет скрыться.

Следующие сутки Невиал практически не спал. В какой-то деревушке он купил второго коня, и теперь мчался, меняя лошадей. Только к вечеру Невиал решил остановиться на несколько часов.

Он должен был оторваться. Князь резко менял маршрут, сбивая преследователей с толку. Ездил вдоль ручья, не оставляя следов. Старался не выезжать на открытую местность и прятался в лесных чащобах. Он кружил, делал петли, возвращался и скакал в другую сторону. Он должен был оторваться.

Но не смог. Стоило прилечь на холодную землю в надежде поспать несколько часов, как раздался хруст веток. Невиал тут же вскочил, благодаря Создателя за неловкость преследователя. Но ускакать не успел. Стоило взять в руки поклажу, как несколько стрел, вылетая непонятно откуда, вонзились в лошадей, которые с диким ржанием повалились на землю, разбрызгивая вокруг себя пену. Теперь он мог уйти только бегом. Раз его не убили сразу, значит, они должны взять его живым. Это шанс. Невиал резко развернулся, сделал несколько прыжков, запутывая преследователей и, метнулся вправо, зная, что там есть овраг, благодаря которому можно улизнуть. А там… А там посмотрим.

Ему удалось это сделать. Значит, его не успели окружить. Отлично. Теперь бегом, что есть духу. Невиал бежал до тех пор, пока не упал, задыхаясь от боли и скатываясь в какую-то яму, которая была скрыта растущим вокруг молодняком. Здесь его не должны заметить и можно отдохнуть. Он глубоко дышал, наполняя лёгкие воздухом, когда услышал такой знакомый голос:

– Невиал. Вылезай. Только без этих штучек. Не надо.

Князь, понял, что проиграл и спокойно поднялся из своего небольшого укрытия. Перед ним стояло пятеро, каждого из них он знал по имени. Будь это обычные воины, он бы сейчас, не думая, кинулся с мечом на них. Несколько быстрых движений, кувырок, два выпада прямо, потом прыжок в сторону, пол-оборота, ещё один выпад и все пятеро лежали бы вниз лицом. Всё это привычно пронеслось в голове Невиала, но он даже не стал пытаться. Красные полосы на кожаных куртках, стоящих перед ним бойцов, напоминали, что всё это бесполезно.

– Не думал я, что мы когда-нибудь поднимем мечи друг на друга, Блекис, – произнёс князь, глядя прямо в глаза, стоящему перед ним воину.

Тот промолчал.

– Ратин? Неужели ты забыл, что это я взял тебя и обучил? – обратился Невиал к другому воину.

В ответ тишина и молчаливые взгляды, внимательно следящие за движениями князя. Его преследователи прекрасно знали о его способностях, так как не один год и не один поход они прошли вместе.

– Князь. Отдай меч. – спокойно ответил тот, кого Невиал назвал Блекисом, – Всё закончилось.

– Да? А что именно закончилось? Не подскажешь, а? И что именно вы собираетесь со мной делать?

– Отвезём в столицу. Дальше не наше дело. Ты знаешь, Невиал, мы воины, а не судьи и не…

– Не палачи, хотел ты сказать, да Блекис? – продолжил князь за него.

Тот ничего не ответил, но Невиалу показалось, что тот удручённо вздохнул и опустил на миг глаза. Этого хватило. Князь прыгнул ему прямо под ноги. Блекис не успел среагировать и упал на спину. Невиал, даже не пытаясь бороться, быстро перекатился и вскочив, бросился в лес. Воины в кожаных куртках, молча и без слов помчались за ним. Князь бежал и понимал, что скоро всё это закончится. И закончится довольно быстро…

Женщина бежала наверх, прыгая на лестнице через несколько ступенек. Так сильно, сын никогда ещё не кричал. Она слышала, как он рыдает и это в то время, что последний раз она видела его плачущим лет семь назад.

Ворвавшись в комнату, женщина оглянулась. Всё на своих местах, ничего не сломано. Окно закрыто. Но сын лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и рыдает.

– Что случилось, Лари?

Её двенадцатилетний сын, который никогда не плакал, теперь не отвечал. Она села рядом и погладила его по спине, приговаривая ласковые, успокаивающие слова. Неужели кошмар приснился, который заставил его так рыдать? Прошло несколько минут и мальчик стал успокаиваться. Наконец, он повернулся к матери и она увидела его раскрасневшееся и немного опухшее от слёз лицо, которые сейчас было невероятно грустным.

Не дожидаясь слов, мать сильно прижала сына и он обнял её со всей мальчишеской силой.

– Что случилось, Лари? – повторила мать вопрос.

– Отец… отец, – всхлипывая начал отвечать ребёнок, – Отец погиб.

И мальчик опять заревел со всей силой. Мама прижала его сильнее.

– Ну, Лари, не плачь. Это просто страшный сон, который тебе приснился.

– Это не сон. Я точно знаю. Я там был и всё видел. Он упал со скаааа-лыыыы…

Мать улыбнулась. Эта невероятная любовь к отцу, которая проявлялась в Лари, так всегда её умиляла.

Тут заскрипела дверь и в комнату, бочком, осторожно, вошла малышка. Девочке было на вид лет пять, она была одета в длинную белую ночную рубашку, которая доходила ей до самых пят и в руках держала куклу со страшными глазами.

– Ливиана? Ты что тоже проснулась? Не бойся, иди ко мне малышка. Это Лари тебя разбудил? Иди к нам.

Девочка послушно залезла на кровать и обняла маму, не произнеся ни слова. Лари продолжал всхлипывать. И тут Ливиана чётко и громко сказала:

– Лари прав. Папа умер. Я тоже всё видела.

И тогда их мать замерла, затихла и вдруг почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Раз оба ребёнка говорят, что видели, как умирает отец, это могло означать только одно. Его убили…

Старик очнулся и открыл глаза. Итак, два из трёх событий свершились. Один из Волкгровых стал предателем, другой приказал убить своего брата. Значит, где-то сейчас в Тёмном мире, проснулся пленённый дух, наказание которого подходит к концу.

Старик поднялся и вышел на узкий балкончик, с которого открывался чудный вид. Огромный город просыпался, ещё не зная, что с сегодняшнего дня его история меняется. Лёгкий ветерок колыхал непослушные седые волосы старика, которые он не мог расчесать даже тогда, когда их цвет был чернее ночи.

Не ожидал он, что всё случиться уже при его жизни. Рукопись, на которую он потратил столько времени, чтобы передать своему преемнику точные инструкции, возможно, и не пригодится. Всё придётся делать самому. Но хватит ли у него сил? Если верить старым записям, всё начнётся лет через пятнадцать, а то и двадцать. К этому времени он будет совсем стар.

Поёжившись, от утренней прохлады, он вернулся в комнату, зажёг три свечи на столе и взялся за перо. Теперь пришло время посланий. Пора поднимать братство.

Старый король умер. Это было как неожиданно, так и ожидаемо. Хотя правитель Вэйтоба, несмотря на свои годы, был крепок, не болел, спокойно носил длинный меч и скакал на лошади, но годы давно проступили на его морщинистом лице. Даже женитьба, четыре лунных декады назад, на молодой и красивой графине хоть и подняла его престиж среди подданных, но не избавила от всевозможных слухов о его надвигающейся старости.

И вдруг утром, в столице королевства затрубили гонцы, флаги на каждом замке, дворце и доме опустились. Старый король умер – узнали жители. Его в народе любили. Не зря последние тридцать лет страна процветала. Ему удалось остановить многочисленные военные склоки между герцогами и подчинить их своей жёсткой воле. Пару стремительно выигранных войн, вызвали уважение среди соседей и привели к мирному пятнадцатилетию. Торговля развивалась, детишки рождались, многочисленные урожаи обеспечивали сытость жителей. А что ещё нужно для процветания королевства?

Всё осложнялось тем, что король не оставил наследника. Три его жены умерли при родах, вместе с нерожденными детьми. Ещё одна погибла на охоте, так и не подарив ему преемника. Пятая жена умерла от болезни, а шестая, с которой король прожил больше десяти лет, оказалась бесплодной. В итоге она умерла, а король, проплакав несколько декад, выбрал в жены молодую графиню, за которой охотились мужчины всей страны: от богатейших глав торговых гильдий до неженатых герцогов и баронов.

Графиня была настолько же красива, насколько и бедна. Всю жизнь она провела у многочисленных родственников, которые принимали сиротку, но не более чем на пару декад. А стоило будущей королеве Вэйтоба исполниться 13 лет, как её перемещения заметно ускорились. Красота девушки проступила во всю мощь и ревнивые жёны, подмечая, как начинали блестеть глаза мужей, сыновей, дядек и даже дедов, стремились быстрее передать сиротку в следующий дом, пока не случилось какого позора.

Едва графине исполнилось семнадцать, как король сделал предложение, которое она сразу приняла. Весь Вэйтоб восхищался этой историей. Уж она-то должна родить наследника, седьмая по счёту, да ещё и самая красивая. И всё королевство, каждую декаду ждало новостей из дворцового замка. А дождались в итоге похоронных труб.

И народная любовь к молодой королеве, вся человеческая жалость к этому милому созданию, с такой трагической судьбой, вдруг обернулись некрасивыми слухами и позорными надписями на заборах. Кто-то шутил, что король надорвался на своей седьмой жене и, дескать, нечего было на старости лет выбирать молодую невесту. Другие, шептались о заговоре герцогов, вечно недовольных королевской властью. Ну а кто-то задавался вопросом, что не слишком ли рано, молодая королева освободилась из-под власти старого мужа-короля.

– Но, видит Великий Создатель, что в смерти короля нет вины молодой королевы, – заявил на малом совете, канцлер Вэйтоба, герцог Вэмс.

Это заявление поставило окончательную точку в любых возможных спорах, так как, если Анре Вэмс сказал, что королева ни при чём, значит, так оно и есть. Кто, как не канцлер знает, что происходит за дверями королевской опочивальни. Ведь он был единственным другом старого короля и между ними не было никаких секретов. Ни в управлении королевством, ни в обсуждениях процесса обретения наследника.

Вэйтоб замер. Всех волновал один вопрос – кто будет новым королём? Целую декаду, как и было положено многовековой традицией, королевство оплакивало смерть короля. И траур не позволял даже заикаться о преемниках.

Молодая королева, выполняя древние традиции, всё это мрачное время не выходила из опочивальни и оплакивала свою судьбу. Всего четыре декады – даже в домах многочисленных тётушек, Медагена оставалась на более долгий срок. И вот ей снова придётся искать другой дом.

– Да как такое вам в голову пришло, герцог?

Большой королевский совет был в самом разгаре. Стоял крик, шум доспехов перекрывал любую человеческую речь.

– Не бывать женщине на престоле! Никогда Вэйтоб не покорится ни одной юбке!

– Ей всего 17 лет!

– Если каждую, кого трахал король возводить на престол, у нас королевств не хватит.

– Она очень скромна и образована. Медагена будет получше любых вояк, которые только и могут, что мечами махать.

– Да она даже родить не смогла, как она будет страной управлять?

Ни много ни мало, но сегодня совет решал судьбу Вэйтоба. В честь этого знаменательного события богато украсили тронный зал дворца. Тёмно-синие васильки, символ королевства, украшали несколько столов, расставленных полукругом и покрытых бархатными скатертями бирюзового цвета. На стенах повесили оружие, которое некогда было завоёвано предками, сидящих в зале аристократов. Одна из стен была украшена тридцатью флагами, в честь каждого присутствующего герцога.

Канцлер Вэмс расположился на центральном месте, которое он имел право занимать в отсутствие короля. Прежде чем начать, он оглянулся и ещё раз, словно ища поддержки, посмотрел на огромный портрет, висящий на задней стене. Картина изображала старого короля в лучшие его годы, сразу после окончания войны пятнадцать лет назад. С картины на Вэмса смотрел высокий, статный мужчина, с чёрными волосами и такими же чёрными глазами, которые словно прожигали насквозь каждого, кто осмеливался заглянуть в них хоть на мгновение. Король не улыбался, хотя в жизни и был весёлым человеком. Его правая рука лежала на рукоятке огромного меча, который он всегда брал с собой на битвы. На шее висела цепь Ардоса с тремя драгоценными камнями разного цвета. Кто посмеет надеть на себя королевский символ Вэйтоба, сегодня и предстояло решить герцогам.

Вэмс, спокойно, не торопясь, медленно выговаривая фразы, зачитал завещание, в котором король просил Большой совет не противиться его воле и оставить на престоле его молодую жену Медагену. И началось.

Слуги успели сменить две пары свечей, когда Вэмс решил, что достаточно выслушивать ругань, которая, видно, никогда не закончится.

– Великие герцоги королевства Вэйтоб! – громко произнёс канцлер, вставая со своего места.

– Большой совет не может продолжаться вечно, – начал канцлер свою заранее приготовленную речь, после того как убедился, что все замолчали и внимательно его слушают.

– Мы знаем, что смута в вопросах назначения нового короля до добра не доводит. Никогда! И оттого, насколько мы сегодня будем едины, зависит судьба каждого жителя нашего славного королевства.

Герцог сделал паузу и внимательно пробежался по глазам сидящих перед ним, главных землевладельцев страны. Канцлер был уверен, что проломит сопротивление, если сумеет убедить всего трёх герцогов. Остальные просто пошумят для приличия и в итоге согласятся. Но Тремс, который был настолько стар, что видел ребёнком даже умершего короля, давно мечтает посадить на трон одного из своих многочисленных отпрысков. И его обязательно поддержат Вэрон и Стэрин, которые просто ненавидят самого канцлера и будут искать любой возможности лишить его должности.

Поэтому сейчас Вэмс обращался именно к ним. Вызывая в их сердцах нужные чувства.

– Помните, герцоги. Сейчас мы выбираем не своё будущее. Мы все с вами перешагнули черту того возраста, когда понимаешь, что думать нужно о том, в какой стране будут жить наши наследники.

Канцлер заметил, что эти слова затронули Тремса. Это хорошо.

– Почему король решил оставить в наследниках свою молодую жену, хотите спросить вы? А не кого-то из нас, как это уже бывало в нашей славной истории?

– Да. Вот именно. Почему не кого-то из нас? – раздалось сразу несколько возгласов.

– Вы знаете, я не тот человек, который перечил нашему повелителю, – почти все заулыбались, потому что всё было как раз наоборот. И канцлер занял свою должность много лет назад, только благодаря тому, что единственный осмелился спорить с правителем Вэйтоба.

– Но и мне, в первый момент, когда король сообщил свою волю, захотелось воскликнуть. Как же так? – герцог сделал паузу, – Но я не успел!

– Почему? Что тогда произошло?

– Король рассказал, что никогда ещё не встречал более мужественного человека, чем его молодая жена!

Все умолкли, не понимая, о чём ведёт речь канцлер. Что ему было и нужно.

– Вы знаете историю её жизни, – Вэмс замолчал и увидел, как герцоги закивали в ответ. Отлично, сейчас он вызовет у них сочувствие.

– Но вот чего никто не знает из вас. Две декады назад, с королем случился первый приступ. После этого лекари сказали, что он не только не сможет иметь детей, но и никогда не сможет даже возлечь с королевой.

Все замерли, шокированные этой новостью.

– Правитель тогда позвал Медагену и обо всём ей рассказал. Как вы думаете, что сделала наша молодая королева? – герцог обвёл взглядом зал и не заметил никого, кто бы хотел выразить какое-нибудь предположение.

– Она сказала, без тени сомнений, что тогда ей лучше покинуть замок и отказаться от титула королевы, чтобы король смог выбрать одного из герцогов в наследники.

По залу разнёсся гул голосов. Герцоги переглядывались, обсуждая услышанное. Им, которые с пелёнок впитывают жажду власти и чувство соперничества, было непонятно, как можно добровольно отказываться от королевского титула.

– У кого из вас, – канцлер молча и медленно осмотрел весь зал, встречаясь взглядом с каждым из сидящих герцогов, – хватило бы мужества отвергнуть престол, спустя всего две декады после его обретения? Добровольно, без принуждения. И ради чего, королева сделала это? Только чтобы не вызвать смуту и избежать чехарду престолонаследия. Ради самого спокойствия страны. Медагена отказывалась от всего, что подарила судьба, после стольких лет бед и унижений. Она опять хотела добровольно уйти в вечное странствие, только чтобы королевство Вэйтоб жило в спокойствии.

Вэмс наслаждался видом победы. Глаза почти всех герцогов зажглись, после его чувственной речи и они уже были готовы короновать Медагену.

– Кто из нас обладает таким же мужеством? Кто из нас готов на подобные жертвы?

В ответ была лишь тишина.

– И вот тогда король объявил, что именно Медагена должна стать правящей королевой. Потому что, только тот, кто готов отказаться от власти, может удержать власть в руках. Тот же, кто жаждет сесть на трон, пуще всего на свете, погубит страну из-за своей алчности! – завершил канцлер и понял, что победил окончательно. Теперь герцог Тремс не посмеет сопротивляться. Он осознал намёк на его алчность и одержимость, которая известна всем.

Большой совет из тридцати герцогств избрал Медагену абсолютным монархом королевства Вэйтоб.

– Благородные герцоги! – зал замер после возгласа дворецкого. – Сиятельные графы! Святейшие владыки! Доблестные бароны! Милостивые виконты! И их жены, дочери и матери!

Дворецкий закончил перечисление главных титулов аристократии королевства Вэйтоб и звонко постучал железным концом своего тяжёлого посоха о мраморный пол главной залы королевского дворца. Наступила тишина.

– Склонитесь, – мужчины встали на одно колено, а женщины присели, – и приветствуйте!

Весь высший свет Вэйтоба, аристократы и чиновники, самые богатые купцы и известные художники, певцы и музыканты, склонили головы и прижали правую руку к сердцу, как того требовал древнейший обряд.

– Их Величество! Священный монарх, Государыня и Правительница, Великая Герцогиня тридцати славных Земель, Командующая армией и гвардией, Верховный Судья всех и каждого, Защитница народа и Благодетельница дворян, Правящая королева славного Вэйтоба – Медагена первая!

Трижды ударил посох. Бесшумно открылись парадные двери, и в зал буквально впорхнула новая королева Вэйтоба, бывшая молодая вдова, а теперь абсолютная правительница и прочая прочая прочая.

Медагена благодарила Создателя, что лицо покрывает густая вуаль, и никто не заметит её покрасневшие щёки. Всего шесть декад назад, она думала, что ей грозит стать грелкой какого-нибудь старого аристократа, желающего потешить самолюбие перед смертью. Но неожиданно появился король и её жизнь невероятным образом изменилась. Он был очень добр к ней. Наследник, это единственная его мечта. И когда лекари сообщили о том, что это невозможно, у короля пропала цель жизни. Медагена думала, что это и привело к его смерти. Несмотря на приступы и возраст, старик бы прожил ещё не одну декаду. Но он умер. И вот теперь она шагает по тронному залу, стараясь не торопиться и ступать плавно и мягко, как её учили. Длинный шлейф королевской мантии несли за ней четыре дочери богатейших герцогских домов. Корона была такой тяжёлой, что Медагена боялась слишком низко наклонять голову, чтобы не уронить её на пол.

Новая королева молча шла к трону, тяжело вздыхая. Когда старый добрый Вэмс сообщил ей об избрании королевой Вэйтоба, Медагена долго не могла прийти в себя. Она уже собрала вещи и долго размышляла, куда теперь податься. Как вдовствующая королева, она имела право остаться в столице и жить при дворце. Но Медагене хватало ума, чтобы понимать, что никакой новый король не будет этому рад. Слишком долго она провела в качестве незваной гостьи в домах своих тётушек, чтобы теперь добровольно обречь себя на такую каторгу снова. Даже если эта каторга будет выглядеть как королевская спальня.

Медагена решила выпросить у Вэмса небольшой замок на самом севере королевства, почти на границе с Чалтоном и рядом со Жгучим лесом. Она была в Принстоке всего один раз, ещё ребёнком. Её тогда отвели на экскурсию вместе с другими детьми из местных дворян. Так, маленьким аристократам прививали чувство долга перед королём, который тогда ещё был сильным и красивым мужчиной.

Медагена не знала почему, но именно этот, самый дальний замок короля, так ей понравился и запомнился. Обычная древняя каменная крепость, которая ещё четыреста лет назад была цитаделью на подступах к границе Вэйтоба. Сегодня Принсток не представлял ничего примечательного. Слишком маленький для короля и его свиты, он бы стал огромным для вдовствующей молодой королевы.

Медагена мечтала о том, как разведёт овечек и начнёт делать вкусный сыр, который будут продавать на рынках столицы. «Королевский подарок», она даже придумала название для него. Каждое утро она станет просыпаться на рассвете и будет гулять на небольшом холме, с которого открывался великолепный вид на цветущую долину. Лёгкий и тёплый ветер будет теребить её волосы, и, возможно, когда-нибудь, Медагена даже боялась о таком мечтать, но её талию будет обнимать крепкая мужская рука.

Но вошёл Вэмс, встал перед ней на одно колено и произнёс грустным голосом:

– Моя королева…

Медагена решила, что случилось что-то ужасное. Что совет обвинил её в смерти короля и Вэмс пришёл надеть на неё кандалы. Она задрожала от одной мысли об этом.