Гидрометцентр

Часть первая. Станция

– Я, конечно, все понимаю, Тош, но почему ты не убираешься на своем столе?

– Ну мне так удобнее, понимаешь?

– А в чем заключается удобство, когда на рабочем месте бардак?

– Это не бардак, а творческий порядок.

– Это, скорее, беспорядок и ничего творческого в этом нет. Если это какое-то современное искусство, то твоему столу место в музее, а не на станции.

– Да ладно тебе, Риш, что ты ворчишь? Я приберусь сейчас, но не рассчитывай, что все будет так же, как у тебя, листик к листику.

– Как у меня и не надо, ты сделай, как у себя. И я не ворчу, я просто хочу, чтобы у нас на станции был порядок. Ты же понимаешь, как важно, чтобы мы могли все делать оперативно? А если мне нужно будет что-то найти, как я вот тут разберусь во всем этом “творчестве”?

– А ты меня попроси, я тебе сразу все найду.

– Да что ты говоришь… а если тебя не будет рядом?

– Куда я денусь, я всегда рядом.

– Да кто тебя знает, может куда и денешься. И что я буду делать?

*писк от включения приемника и звук радиопомех*

– Антон, Ирина. Прием.

– Громов на связи. Прием.

– Здр…вуй, Антон. Вы уже …чили новые данн… с Азимута-4? Прием.

– Здравствуй. Еще не проверяли сводку, но данные всегда приходят в намеченное время. Есть необходимость выслать расчеты раньше? Прием.

– У нас есть основания для того, чтобы сделать верт… на месяц. …б…рите данные за …од и приш… до шести …ра. Прием.

– На волне снова помехи, повторите, как слышно? Прием.

– Повторяю. У нас есть …нования для того, …ать вертушку на …яц. – Соберите …ные за пери… шлите …вечера. Как слышно? Прием.

– Связь все еще метелистая, но я понял, что вы просите. Сделать вертушку за месяц, верно? Прием.

– …ерно, Антон. До ше… в…ра. Конец связи.

*радио ушло в продолжительное шипение*

– Вертушку? Зачем им вертушка? Что за основания у них?

– Риш, я не знаю, ты же то же самое слышала, что и я. Выяснять явно не вариант, мы бы с такими помехами до шести и просидели бы.

– Ну да, слышала. Чего они там, все семнадцатую не перепроложут? Уже сколько лет она помехи создает.

– Ты же знаешь их, пока что-то не случиться, они не станут лишний раз бригаду вызывать. После “Самсона” они сейчас на наш сектор не щедрядся выделять силы.

– Ну не могут же они после того урагана вечность разгребаться? Уже третий месяц идет, пора бы уже закончить. У нас в регионе куда чаще образуются.

– Так он от нас и пришел к ним. А по показателям у нас пока такого не ожидается. Скорее всего, они там уже заканчивают и для отчета хотят собрать вертушку с соседних регионов данные за месяц. Ты же помнишь, как пять лет назад у Радуги-7 также всех поднимали.

– Ой, давай не вспоминать это. Хоть и прошло уже много времени, но мне все равно дурно от этого. Я думала, что скинусь со скалы от всего этого бюрократизма. Давай лучше вертушкой займемся, чтобы быстрее отправить все.

– А как же стол? Ты же сама сказала, чтобы я прибрался тут.

– Твой стол никуда не денется, а одна я с этим разбираться не собираюсь. А то ты будешь тут свой бардак с места на место перекладывать, а я там буду одна тонуть в расчетах.

– Но, а как же твое “вдруг тебе надо будет что-то найти”?

– А ты что уже решил меня одну оставить?

– Тебя? Да ни за что на свете! Я с тобой и в огонь, и в воду!

– Ну тогда надевай халат и пошли уже и в огонь, и в воду.

– Так точно, приказ принят!

– Дурила.

Часть вторая. Вертушка

– Сто один, реакция. Сто пять, точка. Сто семь, реакция. Сто…

– Я сейчас свихнусь. Давай хотя бы на немного прервемся? Это же невозможно уже. Целый месяц расписывать. Почему они не подготовились, а мы теперь должны все это… я не могу уже

– Риш.

– Да я понимаю, это все очень важно. Просто я устала. Мне очень нравится все то, что мы делаем, правда. Я хочу немного передохнуть. Давай я хотя бы дверь открою?

– Да, давай. Ты можешь пока передохнуть, я добью неделю сам.

– Не перевелись рыцари еще, да?

– Ради вас, миледи, хоть вертушку, хоть на вышку.

– А стол ради меня разберешь?

– Риш, ну у всего же есть границы, давай не перегибать.

– Вот дурила. Вот тебе свежего воздуха.

– Да ты не переживай, я уже адаптировался и могу дышать только твоими духами.

– Так, а что тебя не устраивает в моих духах?

– Я разве сказал, что не устраивает? Я же, наоборот, хочу подметить, что – это потрясающий аромат.

– Ну-ну, так и подумала сразу. Девушка должна хорошо пахнуть.

– Звучит, как камень в мой огород, да? Я ей комплименты делаю, а она вон как поступает. Что ты улыбаешься?

– Ничего, погода хорошая на улице.

– Ты что? Забыла чему тебя учили? У метеорологов не бывает хорошей погоды…

– У метеорологов бывает наличие осадков или выходной. До сих пор не понимаю этого высказывания. Сколько мне не объясняли, постоянно после этого куча вопросов.

– Ну что взять с человека, который учит погодным явлениям в четырех стенах. А так тут уже, наверное, каждый свое в этом понимает.

– А ты когда понял?

– Ты о чем?

– Ну когда ты решил, что хочешь всего этого? Когда случилось это “дзынь”, когда ты понял, что будешь работать где-то в глуши, обслуживать станцию, собирать показатели с допплеров и собирать вертушки?

“Дзынь”? Как интересно ты описала это.

– Не, Тош, я серьезно. Когда ты это понял, что ты хочешь этим заниматься?

– А с чего ты взяла, что я хочу этим заниматься?

– Может на столе у тебя и бардак, но вот в глазах все читается идеально.

– Да что ты говоришь? И что же ты там читаешь?

– Что тебе нравится тут находиться, что ты там, где ты хочешь быть.

– Ничего себе, какая ты наблюдательная.

– Ну работа у меня такая, следить за тем, что творится вокруг. Я же вижу, с каким рвением ты постоянно ходишь на наладки, с каким интересом рассказываешь о всех явлениях и приборах. Это явно твоя страсть. Но когда ты это понял?

– Я в детстве, вместо мультиков, с бабушкой смотрел новости. Сами вот новостные выпуски мне были неинтересны, потому что я их не понимал, вот и ждал всегда конца, где показывали погоду. Там еще всегда графика какая-то нарисованная была. Где дедуля или молодая тетя рукой проводит и над городом сразу солнышко.

– Тош, я вообще-то серьезно спрашиваю

– Я тогда правда думал, что они управляют погодой и меняют ее специально. Бабуля еще всегда ругалась на них, когда они говорили про погоду, которую она не хотела.

– И потом разочаровался в университете, да?

– Нет, совсем нет.

– Чего ты на меня так смотришь? Я опять испачкалась, да?

– Нет, ты отлично выглядишь.

– Ой, ну тебя. Я его серьезно спрашиваю, а он шутит снова.

– Ну хорошо, А ты когда поняла это? Твой “дзынь” когда случился?

– У меня отец экспедитором был. Он постоянно пропадал в командировках и я с ним не виделась никогда. Подумала, что, если пойду по его стопам, то сможем вместе ездить куда-то и будем видеться. Он возвращался и столько историй рассказывал о своих поездках. И из каждой поездки привозил какой-нибудь сувенир. То камушек старинный, то игрушку из селенья. Всегда так пищала при виде его на пороге… ох, мурашки пробежались по телу.

– Но кто же знал, что будет недобор в группе и ты переведешься на другое направление, да?

– Да. Такая глупая причина же.

– Ну почему глупая? Самая обычная.

– Ну как же? Я хотела мир исследовать, а не поехала, потому что в группе просто был недобор. Ты можешь себе такое представить, чтобы какой-то первооткрыватель решил не ехать куда-то, по такой причине?

– Думаю их было вполне достаточно.

– В каком смысле?

– Ну каких первооткрывателей ты знаешь? А скольких из них, убили, сожгли, съели и потеряли? А теперь представь в данном примере аналогию с айсбергом. Как много исследователей просто прошло мимо тебя. В любое время ценилась зрелищность и скандальность, какой век или год не возьми. Если тебя после твоего открытие на тебя не сбросили твой же корабль, то кому интересно вообще, что ты там открыл?

– Ох, ну ты вспомнил, конечно.

– А что? Очень даже неплохая история.

– Да, неплохая… для любителей бестолкового насилия.

– Ну может быть человек и был кровожадным и безумным, но его открытие позволило потом спасти миллионы жизней, так что все весьма поучительно.

– Ага, нет худа без добра.

– Вот именно!

– Ну я лично ничего поучительного не вижу тут. У него не было цели открывать спасительный проток для людей из будущего. Его целью было открыть укромный путь для его контрабанды, только и всего.

– Ну да, а один некий Роберт хотел просто дешевую энергию в массы пустить. Пустил так, что до сих пор некоторые страны разгребаются.

– Ну это ты вообще сравнил руку с попой.

– Ну а ты вспомни, как твой научник говорил.

– Сравнения как люди, работают только тогда, когда приносят кому-то пользу. Еще одно высказывание в копилку бестолковых изречений. Вообще очень меня грустит тот факт, что в университетах сидят столько людей, у которых куча теоретических знаний, а применения им в практике нет никакого. Они так и остаются у них в головах, как какая-то… я даже не знаю.

– Мечта. Кладбище несбывшихся мечт.

– Чего-чего?

– Есть такая книга, в которой описывается история группы ученых. Они в юности мечтали совершить множество открытий, но стали преподавателями. Там рассказываются их жизненные пути, как каждый из них пришел к такой профессии, предав свои мечты.

– Кто-то рассказал тебе?

– Нет, я сам читал.

– Ну да, в свободное время решил заскочить в книжный магазин.

– Смейся-смейся, я читаю куда больше тебя. И работаю тоже.

– В смысле?

– Ты надышалась? Может присоединишься ко мне? А то я работаю, а ты просто красиво стоишь в дверном проеме. Это, конечно, без сомнения, очень помогает мне работать лучше, но зарплату ты получаешь за другое.

– Да иду я, не ворчи. Даже красиво постоять не даешь. Если ты устал, то можешь тоже сходить и постоять в проходе.

– Нет, я лучше схожу нам за кофе.

– Ох, это, кстати, очень хорошая мысль. Мне с…

– Молоком, я помню. Риш, ну мы с тобой уже сколько вместе?

– …

– Работаем, Риш, работаем.

– Где ты остановился?

– На двух нулях. Я правда, пока с тобой болтал, перечитывал строчку два раза и каждый раз сбивался.

– Ну простите, что я тебя отвлекала. Ноль, ноль, три, пять?

– Да, на этой. А куда ты сахар ставила?

– На место.

– Риш.

– Полка, что над тобой.

– Спасибо большое. Если это еще один камень в мой огород за беспорядки, то я же сказал, что уберусь. Как закончим с вертушкой, то сразу все уберу.

– Антон.

– Да честно. Ты мне не веришь?

– Нет, Тош, подойди сюда скорее.

– Да сейчас, я же разолью все, снова до краев налил. Чего у тебя там такое? – Кофе так сильно хочется? Если скажешь, что пом не соскучилась, то я тебе…

– Посмотри сюда.

– Перебивать не хорошо.

– Да посмотри вот на эту строчку.

– Смотрю-смотрю, не нервничай ты так. Ну и чего тут? Показатель низкий, коэффициент в стабильном положении, удвоение окончания. Что такое?

– А тебя ничего не смущает?

– А что меня должно смущать?

– Внимательнее посмотри на удвоение. И прочитай до конца.

– Так… удвоение… стоп. Это не удвоение окончания.

– Нет. Это дубликат. Данные с прибора разнятся с теми, что у нас шифруются.

– Данные нарушены и приходят лишь частично, а шифратор заменяет их дубликатом.

– Вот-вот. Нельзя такие данные отправлять. Нужно… идти к антенне.

Часть третья. Антон

– Прием-прием, Синица, я Сокол, как слышно, прием?

– Иди уже, дурила. Все взял?

– Все взял, хотя вот кое-что забыл.

– Что ты еще забыл?

– Колкость от тебя в напутствие.

– Вот дурила же. Давай уже иди, а то мы с тобой не успеем обработать новые данные. И не засоряй эфир, только по делу. Понял?

– Слышу вас хорошо, синица, конец связи.

– Вот же дурила.

Я, конечно, очень люблю прогуливаться до объектов, но всегда так грустно уходить от нее. Сколько же всего мы уже пережили под крышей этой станции, не счесть. Хочется, конечно, чтобы мы не только вахтами этими виделись, но и… да нет, нужно отгонять эти мысли. Зачем ей такой бездельник, как я. Я вон беспорядки навожу, все теряю и вообще… ей бы какого-нибудь статного мужика, чтобы ее вытащил из этой глуши. Я уж точно ей не смогу дать шикарной жизни, вот уж нет. На штаны с карабинами месяц копил, о каких там ресторанах и отелях может речь идти. А Ришка достойна действительно самого лучшего, а я так, ниже среднего.

– Прием, Синица, это Сокол, прием.

– Ты что, уже так быстро добежал? Прием.

– Нет еще, хотел тебя попросить, посмотреть, от какой даты пошел сбой, прием.

– Больше месяца смотреть? Прием.

– Да, давай охват на два возьмем, прием.

– Ну, конечно, ты гуляешь, а я тут буду под завалом данных, здорово. Прием.

– Ладно тебе, Синица, я одной ногой туда, другой обратно. Кофе остыть не успеет, уже вернусь, прием.

– Он уже остыл, конец связи.

Достойна то достойна, но куда деться от всех этих мыслей. Каждый раз, когда она смеется, внутри шторм самый настоящий. Да какой там, даже от того, как она хмурится, уже все клокочет. Да какая разница, раз мне все равно духу не хватит ей признаться в этом. Да и что изменится, если я скажу? Только отношение с ней испорчу. Она, скорее всего, после таких откровений попросит о переводе. Одно дело с товарищем по работе вместе сезон торчать, а другое с парнем, который в тебя втюрился. И работе будет мешать, и совсем потеряю с ней нормальное общение. Наверное, глупо просто вот так рассуждать и ничего не делать, но лучше пусть так, чем никак.

– Что-то небо хмуриться, минут через двадцать закапает. Надо и правда поспешить, а то в самый ливень попаду.

Часть четвертая. Ирина

– С этими вертушками можно с ума сойти просто. Вот они там проглядели, а нам теперь все это распутывать. Хотя, если в данных и правда сбой, то мы не сильно лучше их. Надеюсь, Тошка быстро справится и вернется, а то я тут с ума сойду. Сейчас сама с собой разговариваю, а потом вообще взвою. Он, конечно, еще тот дурила, но без него было бы очень тяжело. Повезло мне с напарником, он хороший.

– Прием, Синица, это Сокол, как слышно? Прием.

– Слышно хорошо, что случилось? Ты дошел? Прием.

– Еще в пути. Небо сильно хмуриться, минут через пятнадцать может сильно полить. Я буду реже на связи, чтобы быстрее справиться. Прием.

– Понял тебя, вижу черноту. Будь аккуратен. Конец связи.

Еще и дождь, этого не хватало. Стоп, дождь? Утром же ничего не показывало. Кажется, поломка и впрямь серьезная, потому что он задублировал совсем неверный вчерашний прогноз. Как же мы так проглядели это? Ох, надо было вчера раньше ложиться, а не зачитываться допоздна. Как теперь понять продолжительность осадков? Надо найти установку.

– Прием… Сокол, это Синица, как слышно? Прием.

– Сокол на связи! Уже соскучилась? Прием.

– Это что у тебя там? Такой ветер сильный? Прием.

– Да, думаю, что шестерка по Бофорту. Но крепкая, уже к четырнадцати метрам близится. Будет точно сильнее, я задержусь. Прием.

– Поняла тебя. Где Бартон? Прием.

– Что? Я тебя плохо слышу, где кто? Прием.

– Где установка Бартона? Прием.

– Синица, плохо слышу, я на открытой местности, сильно по ушам задувает. Давай до антенны дойду и выйду на связь, как слышно, прием?

Принято. Конец связи.

Уже семь балов… это не хорошо. Нужно передать данные срочно.

– Да где же эта установка? На Антона ругаюсь, а сам не лучше, в четырех стенах установку не могу найти. Так спокойно, когда последний раз ей мы пользовались? Недели две назад, когда сеть отрубили. Но куда мы ее потом положили? Так, Ирин, давай соберись, вспоминай, куда вы дели установку? Не могла же она просто испарит… теплица, точно!

Как я могла забыть, что мы часть походных вещей убрали в теплицу? Вот я тоже балда, о чем я только думаю? Да ясно о чем… а точнее, о ком.

– Так, Ирина, ты же знаешь, что так нельзя. Вы коллеги, вы на работе, и очень важной работе. Нужно думать о своих задачах и выполнять их, а не плавать в розовых облаках с коллегой под ручку.

Да у него и, скорее всего, уже кто-то есть. Он же пишет письма кому-то, каждую неделю ходит до города, чтобы отправить. Сколько я не спрашивала, он не рассказывает кому, что родственникам. Но я то его знаю с первого курса, он из детдома. Если он умает, что я все забыла и не слушаю его, то это не так. Кому же он тогда все пишет?

– А вот и Бартон. Нужно быстро сделать измерения и передать их, чтобы понять, куда вообще все это направляется. А то пока я тут буду думать о всяком, напортачу.

Ну она уже километра три идет. Прошла только по нашим зонам, поэтому никто и не сообщил нам. Мы проглядели и должны были доложить. Вот же зараза. Ох и влетит же нам за это.

– Урал-Центр, это Родник-1, как слышно? Прием.

– Урал…нтр на связи. Родник-1, что с…ось? Прием.

– У нас возможна случилась поломка на секторе Г7. Громов пошел проверять. Я сейчас вышлю данные с Бартона. Прием.

– Хоро…о, ожидаю передачи. В какое нап…ение надвигается циклон? Прием.

– Строго на запад, прием.

– Вас п…ял, …жите после того, как Громов …изведет осмотр антенн. Конец …язи.

Связь просто отвратительная, почти ничего толком не разберешь. Хорошо, что Антон меня приучил вести запись всех радио сеансов. А то так бы и ломала голову, что мне они там говорят. Так ну Бартон мне сейчас сильно много полезной информации не даст. Остается только ожидать, что там с антенной случилось.

Часть пятая. Искра

– Игнат!

– Шо?

– Чего ты у этого окна торчишь? Он до утра лить будет.

– А чего еще делать-то? Пробки вышибло, телевизор не посмотришь, книжку не почитаешь.

– Да вот помог бы мне.

– А что ты с треской сама не справишься? Для этого шо, деревню все собрать надо?

– Тьфу на тебя! Всяко полезнее бы сделал дело, чем у на грозу таращиться.

– Ничего ты, не понимаешь.

– Да уж конечно! Пади университетов не кончала, грамоте не обучена, куда мне до вас философов.

– Смейся-смейся, как калитку снова заклинит, меня не зови.

– Да дюже ты мне нужен будешь, сама управлюсь.

– Как и с треской?

– Щас как шандарахну тебя ею по твоей репе.

– Охо! Видала?

– Что там? Дождь кверху покапал?

– Неа, сверкнуло как… прям рядом где-то.

– Ох, тыж батюшки! И прям рядом, громыхнуло так. У меня сейчас сердце выпрыгнет в миску.

– А ты искру видала?

– Да какую искру? Я тут кости обираю.

– Похоже в антенну шибануло.

– Которую?

– Да погодную, которую в том году ставили за оврагом.

– Ааа, помню. К нам еще те ребята заходили… как их звали?

– Антошка и Ира.

– Точно! Славные ребятишки они. Дюже давно не захаживали они. Как они там в ливень такой на своей ентой станции?

– Худо небось. А это чтож получается?

– Чегось?

– Если в антенну шибануло, то может Антошке помощь понадобиться какая?

– И какая помощь?

– Ну я ж электрик, может чего намудрю ему.

– Ты на пенсии, сиди дома, уж намудрился за свою жизнь. Свет бы нам намудрил, мудрила.

– А чем тебе керосинка не свет? Треску плохо видать? А про электричество я тебе уже сказал, до нашего распределителя я буду полдня шлепать, тамошняя бригада ближе будет.

– И что ты, попрешься к молодым?

– Да хоть глянуть, как они там. Может их к нам пригласить? Всяко теплее у печки будет, чем в их хибаре.

– Ну, наверное, да, можно ребят позвать к нам. Чаю может им захвати в дорогу и мой плащ для Иры возьми.

– Ну добро, тогда пойду туда.

Часть шестая. Игнат

Льет, конечно, как за лето все отдувается кто-то. До оврагу еще не дошлепал, а уж трусы хоть выжимай. Молодые небось там вообще ковшом черпают воду. Буду надеяться, что Антошка не пошел к антенне, но одним глазком все равно заскочу туда, одно по пути мне. Надо было еще им сапог взять, а то в своих крософках не дойдут. Ну хотя они же эти гидрометцентры, должны же к погодам разным быть готовы.

– Едрить тебя без мыла! Прям чуть не башку мне прилетело! Если уж у оврага так сверкает, в их антенну точно залепило. Надо шагу прибавить, а то зальет молодых синоптиков.

Ну на обратную дорогу точно надо искать обход. Мы обратно по такому бучалу не пройдем. А бревна искать, это уж проще в пруд нырять, одна польза. Интересно, чего у них со светом? Мы к одному трансформатору подключены или нет? Хотя на таких то станциях у них свой генератор должен быть. А там уж поди знает, чего у них есть, разок всего был у них, когда они нам тачку одалживали.

– Ну антенна вот она. Ох, чтоб мне ломом по башке, как ее бабахнуло! Она аж вся свалилась! А енто шо… Антошка! Ты что ли? Родной, бегу, потерпи, родненький, бегу уже. Куда ж ты полез, сынок! Ох, батюшки…

*шипение рации, лежащей в луже рядом с заваленным телом*

– Антон! Ответь! Антон, я прошу тебя! Что случилось! У тебя все в порядке?! Я уже бегу к тебе! Ответь, я тебя умоляю!