Хроники несостоявшихся подвигов: Бюро Магических Ошибок

Пролог

«Кабинет Ардема», являющийся на самом деле обычным амбаром, напоминал что-то среднее между логовом мудрого дракона (каковым он себя, видимо, считал) и комнатой для допросов. На стене висел диплом с надписью «Ардем Великолепный. Сертифицированный специалист по душевным бурям и прочей человеческой ерунде», который он, судя по кляксе в углу, нарисовал сам.

Томлин лежал на стоге сена, подложив под голову мешок с мукой, и скептически разглядывал потолок.

— Итак, — Ардем важно поправил очки, которые тут же сползли на кончик носа. — Давай вернёмся к твоему детству. Отец ушёл за хлебом и… не вернулся?

— Ну да, — Томлин вздохнул. — Обычное утро. «Сынок, выйду на минутку», — сказал он. — И вот уже двадцать лет эта «минутка» длится.

— Хм-м… — Ардем постучал когтем по столу. — А ты не думал, что твоя карьера пекаря — это попытка заполнить хлебную пустоту в душе?

— Что?

— Очевидно же! Ты печёшь хлеб, потому что подсознательно надеешься, что однажды твой отец зайдёт в твою лавку, купит булку и наконец-то вернётся домой!

— …Или потому что мне нравится печь хлеб?

— Слишком просто, — дракон презрительно фыркнул. — В психологии ничего не бывает «просто». Вот, например, почему ты всегда делаешь именно двенадцать булочек в подносе?

— Потому что в печь влезает двенадцать булочек.

— Ага! А если копнуть глубже? Может, это подсознательное желание воссоздать полную семью — двенадцать булочек, как двенадцать членов семьи, которых у тебя никогда не было!

Томлин приподнялся на локте.

— Ардем, у меня была абсолютно нормальная семья. Кроме того момента, когда папа исчез.

— О-о-о, отрицание! Классика! — дракон торжествующе указал на него. — Ты даже не осознаёшь глубину своей травмы!

— Я осознаю, что ты неделю назад прочитал «Основы психологии для чайников» и теперь всем ставишь диагнозы. Вчера ты сказал Фансу, что он коллекционирует мечи из-за «неразрешённого коллекционерского снобизма».

— И что?

— Он аристократ, Ардем.

Дракон задумался.

— …Всё равно в этом что-то есть.

Томлин снова плюхнулся на стог.

— Ладно. Сколько ещё мне тут лежать?

— Пока не осознаешь, что твоя одержимость дрожжевым тестом — это крик о помощи.

— Может, лучше пойдём поищем Морвен?

— Бегство от проблем! Ещё один симптом!

Томлин закрыл лицо мешком с мукой.

«Где-то есть нормальные друзья, — подумал он. — Наверное».

Глава 1

Кухня особняка была залита мягким утренним светом, пробивавшимся сквозь витражное окно с изображением алхимического символа — подарок предыдущего владельца, который теперь отбрасывал на пол разноцветные блики. Воздух пах свежемолотым кофе, подгоревшими тостами и чем-то неуловимо волшебным — возможно, последствиями вчерашних экспериментов, а может, просто старой древесиной шкафов.

Томлин стоял у массивной чугунной плиты, закатав рукава своей новой шелковой рубахи — подарок Фанса «для солидности». Ткань сливового оттенка уже успела покрыться пятнами: здесь мучной отпечаток пальцев, там капля варенья, а на локте — загадочное синее пятно, оставшееся после вчерашней попытки разобраться с «саморазогревающимся» чайником. Он месил тесто, старательно избегая взгляда на поваренную книгу, лежащую на подставке — та периодически перелистывала страницы сама, будто подсказывая рецепт.

Морвен сидела на широком подоконнике, поджав под себя ноги. Она сменила своё вечное погребальное платье на просторную белую рубаху и узкие коричневые штаны — практично, удобно, и главное, настояще. Солнечный свет играл в её тёмных волосах, а пальцы, теперь тёплые и живые, лениво перебирали край рубахи. Взгляд её скользил по кухне, останавливаясь то на треснувшей чашке, то на полке, где среди обычных банок с приправами стояла склянка с ярко-розовой жидкостью, пузырившейся без всякой видимой причины.

— Ты опять забыл про соль, — сказала она, не глядя на него.

Томлин вздрогнул и посмотрел на тесто, будто ожидая, что оно само ему ответит.

— А вдруг это и к лучшему? — пробормотал он. — В прошлый раз, когда я добавил соль, булочки начали…

— Плясать. Да, помню.

— Они были неплохие, если не считать хореографии.

Морвен усмехнулась и потянулась к чашке с кофе. Напиток был тёплым, но не горячим — как и всё в этом доме, он подчинялся каким-то своим, странным законам. Она сделала глоток, сморщилась, но не стала жаловаться.

Томлин наблюдал за ней краем глаза. Её движения были такими лёгкими и непринуждёнными, будто она наконец-то перестала бороться с чем-то невидимым.

— Что? — она поймала его взгляд.

— Ничего. Просто… — он развёл руками, оставляя в воздухе мучной след. — Приятно. Вот так.

Морвен тепло улыбнулась. Молчание повисло между ними, тёплое и неловкое. За окном щебетали птицы, где-то капала вода, а плита тихо потрескивала, будто одобряя этот момент.

И тут чайник на плите вдруг засвистел первой строчкой из народной песни.

Морвен закатила глаза.

— Ладно, — вздохнул Томлин. — Хотя бы не матерные куплеты.

***

Амбар за особняком давно перестал быть просто хранилищем для сена. Теперь это было царство Ардема — если, конечно, можно назвать царством пространство, где половина вещей слегка обуглена, а в воздухе постоянно витает лёгкий запах дыма и мёда (последний — благодаря неудачному эксперименту с «огнеупорными» сотами).

Солнечные лучи пробивались сквозь щели между досками, рисуя на земляном полу золотистые полосы. В углу красовалась груда подушек, украденных Ардемом из дома дракон упорно называл это «гнездом», хотя больше напоминало кучу тряпья после урагана. Рядом стоял массивный деревянный сундук, на крышке которого красовалась надпись «Сокровища» (внутри лежали: один ржавый доспех, три разноцветных камня и сломанная кукла-клоун, которую Ардем почему-то считал «очень важной»).

Сам хозяин амбара растянулся на солнышке, подставив брюхо тёплым лучам. Его чешуя, обычно переливающаяся зелёными оттенками, сейчас казалась почти изумрудной. Один рог был украшен ярко-синим бантом — подарок Морвен, который он так и не решился снять (хотя и уверял, что «это совсем не потому, что нравится»).

Настроение у дракона было лениво-довольное. Он вальяжно перекатывался с боку на бок, изредка выпуская клубы дыма, которые тут же принимали причудливые формы — вот облачко похоже на Томлина, вот на курицу (Ардем часто думал о еде), а вот... что-то совершенно неописуемое, вероятно, результат вчерашнего ужина.

Из дома донеслись голоса — Томлин что-то кричал, вероятно, снова ввязался в спор с летающей сковородкой. Ардем приоткрыл один глаз, фыркнул, но не стал вмешиваться. Сегодня был его день отдыха, и даже если весь особняк решит улететь, он не сдвинется с места.

Разве что... если позовут на обед.

Ардем сладко потянулся на своём сеннике, выпуская кольцо дыма, которое лениво поплыло к потолочной балке. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щели амбара, медленно смещался по полу, пока не упёрся в старую медную кружку — одно из многочисленных «сокровищ» дракона. Где-то в доме хлопнула дверь, послышались шаги, но дракон лишь прикрыл глаза, наслаждаясь покоем. Пусть маленькие двуногие занимаются своими делами — у него был важный послеобеденный сон.

Тень от кружки удлинилась, солнечный зайчик перебрался на стену, а затем и вовсе исчез.

***

За тяжёлой дубовой дверью кабинета царила тишина, настолько плотная, что казалось, даже пылинки боялись нарушить её своим движением.

Фанс сидел за столом, заваленным бумагами, в луче света от единственной зажжённой свечи. Его фиолетовый халат с вышитыми звёздами был расстегнут на груди, а рукава закатаны до локтей. Пальцы, испачканные чернилами, осторожно перелистывали страницы потрепанного гроссбуха.

«Дарственное письмо от 17 числа месяца Журавля, 1123 год...» — бормотал он, водя указательным пальцем по пожелтевшему пергаменту.

На столе царил строгий порядок: слева — стопка документов с родовыми печатями, справа — чернильница и несколько заточенных перьев, прямо перед ним — открытая бутылка темного вина купленного на прошлой неделе у торговца с юга.

Вдруг его брови поползли вверх.

— Так вот куда делась та мельница... — Фанс хмыкнул, делая пометку на отдельном листе. Его взгляд скользнул к портрету на стене — суровый мужчина с усами, которые, казалось, вот-вот задрожат от негодования.

— Не смотри на меня так, прадед. Ты сам продал половину земель за пару бочонков эля, — проворчал Фанс, отхлебывая вина.

За окном зашумел ветер, шевеля листья в саду. Где-то вдалеке послышался смех — должно быть, Томлин и Морвен возвращались с прогулки. Фанс на мгновение отвлёкся, глядя, как их тени мелькают за занавеской, затем снова погрузился в документы.

В этом доме, где стены дышали магией, а чашки иногда убегали от мытья, он нашёл нечто редкое — простой человеческий момент, когда можно было быть просто Фансом, а не Великим Магом, не Хранителем Тайн, а просто человеком, разбирающимся с наследием своего рода.

***

Столовая особняка утопала в теплом свете масляных ламп, отражавшихся в полированных дубовых панелях. Длинный обеденный стол, покрытый потёртой скатертью с вышитыми рунами, которые то и дело пытались перестраиваться в неприличные слова, ломился от яств: дымящийся мясной пирог с подрумяненной корочкой, миска картофельного пюре с масляными лужицами, глиняный кувшин с яблочным сидром.

Томлин, разливая сидр по кружкам, вдруг замер с кувшином в руке.

— А ведь за два месяца к нам не пришел ни один... клиент, — произнес он, поставив кувшин с легким стуком. — Мы же создали Бюро магических ошибок, да?

Морвен, размазывая пюре по тарелке вилкой, подняла глаза:

— Потому что никто не знает, что мы существуем.

— Как же так? — Ардем поднял голову от пирога, с которого капал соус. — Мы же повесили табличку!

— На внутреннюю сторону калитки, — сухо заметил Фанс, отрезая себе кусок пирога.

За окном зашуршали листья, будто смеясь над их нелепостью.

— Значит... надо заявить о себе, — Томлин постучал пальцами по столу.

— Турнир, — вдруг сказала Морвен. — Все повернулись к ней. Она улыбнулась, подперев подбородок ладонью. — Турнир неудачников.

— Гениально! — Ардем хлопнул хвостом по полу, отчего со стола подпрыгнула солонка. — Мы соберем всех, у кого магия работает... ну...

— Как у пьяного единорога, — закончил Фанс, но в его глазах вспыхнул интерес.

Томлин уже рисовал в воздухе пальцем:

— Будет конкурс заклинаний! Тот, чьё заклинание провалится самым эпичным образом...

— Получает бесплатную помощь Бюро! — Морвен звонко стукнула кружкой по столу.

Ардем фыркнул дымом:

— А я буду судьей. У меня уже есть бант — выгляжу официально.

Фанс вздохнул, но уголки его губ дрогнули:

— Ладно. Но если кто-то превратит мой дом в гигантскую тыкву...

— Мы скажем, что так и задумано, — бодро ответил Томлин.

Сидр внезапно забулькал сам по себе, пуская пузыри, но никто не удивился.

Утро застало команду Бюро в просторной гостиной особняка, где царил привычный творческий хаос. Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные витражи, рассыпая по полу разноцветные пятна. На большом дубовом столе, заваленном пергаментами, чернильницами и крошками от вчерашних пирогов, царил беспорядок: перья для письма валялись вперемешку с обгрызенными карандашами, а клочки бумаги с неудачными эскизами летали по комнате при каждом сквозняке.

Томлин, сидя на подоконнике в своей любимой сливовой рубахе (теперь украшенной пятнами чернил и следами завтрака), размахивал листком пергамента.

— Нам нужен броский заголовок! — провозгласил он. — Что-то вроде: «Турнир для тех, у кого ничего не получается!»

Морвен, удобно устроившись в кресле с ногами, скривилась.

— Слишком честно. Лучше: «Великое соревнование магических... особенностей».

— «Особенностей»? — Фанс поднял бровь, откладывая в сторону перо. — Это как называть дракона «большой ящерицей».

Ардем, свернувшийся калачиком у камина, обиженно фыркнул дымом.

— Ладно, — Томлин почесал затылок. — Тогда просто: «Турнир Неудачников! Призы! Пироги! Возможность посмеяться над собой!»

— Вот это уже лучше, — кивнула Морвен.

Фанс вздохнул и взял чистый лист:

— Хорошо. Пишем: «Внимание всем, у кого заклинания взрываются, мечи гнутся, а стрелы летят не туда! Бюро магических ошибок приглашает на первый в истории Турнир Неудачников!»

— Добавь про соревнования на вениках, — подсказал Томлин.

— И про стрельбу из лука с сюрпризами, — добавила Морвен.

— И про то, что главный приз — год без последствий их же магии, — пробурчал Ардем. — И два пирога.

Фанс исписал весь лист крупными буквами, затем откинулся на спинку стула:

— Теперь нужно это размножить.

— Я могу написать ещё несколько экземпляров, — предложил Томлин.

— Или... — Морвен ухмыльнулась и достала из кармана небольшой камень с выгравированным знаком. — Печатный камень. Нашла в кладовке.

— Ты уверена, что он работает? — настороженно спросил Фанс.

— Абсолютно нет.

Камень зашипел, выпустив облачко сизого дыма, и из-под него выскользнула готовая листовка — чуть кривоватая, но читаемая.

— Идеально! — Томлин схватил её. — Теперь нужно разбросать их по городу.

Гостиная особняка превратилась в штаб подготовки к турниру. На широком дубовом столе, заваленном пергаментами, красовались десятки вариантов листовок — одни были аккуратно написаны от руки Томлином, другие криво отпечатаны магическим камнем, а третьи... третьи выглядели так, будто их создал пьяный гоблин. На одной даже вместо «Турнир» красовалось «Турнирррр», причём последняя буква расползлась по краю листа, как испуганная гусеница.

Морвен, склонившись над столом, старательно выводила:

«Призы! Смех! Возможность не быть осмеянным (слишком сильно)!»

— Может, добавить про бесплатное угощение? — спросил Томлин, размазывая кляксу на своём варианте.

— Если упомянуть еду, придут только тролли, — заметил Фанс, разбирая груду перьев. — И Ардем.

Дракон, свернувшийся клубком у камина, поднял голову:

— Я обиделся. Но за вкусняшки я приду.

— Кстати, о тебе... — Морвен отложила перо. — Нам нужен транспорт для листовок.

Ардем насторожился:

— Нет.

— Ты даже не знаешь, о чём я...

— Нет.

— Это будет всего один полёт над городом...

— Нет.

— С пирогом после.

Дракон задумался.

— ...С двумя пирогами.

— Три, — торговался Ардем.

— Два с половиной, и это моё последнее слово. — сказала Морвен тоном не терпящим возражений.

Ардем фыркнул, выпустив дымное колечко, которое превратилось в подобие вопросительного знака.

— Ладно. Но если кто-то назовёт меня «летающей лошадью», я имею право его слегка поджарить.

Тем временем Фанс копался в старом сундуке у стены, извлекая оттуда странные предметы: ленту с вышитыми рунами (которая тут же попыталась задушить его), колокольчик (звенящий только на луну) и...

— Ага! — Он торжествующе поднял небольшой чёрный камень с красной меткой. — ОБОЗ-камень.

— О чём это ты? — Томлин отвлёкся от листовки, на которой у него случайно получился портрет Ардема с рогами в бантиках.

— Общий Базар Отдалённых Земель, — объяснил Фанс, потирая камень. — Там можно заказать всё, что угодно, если у тебя есть магия... или очень громкий голос.

Он постучал по камню, и тот замигал красным светом.

— Мне нужны флаги, шатры и... э-э... что там ещё для турнира?

— Гирлянды! — предложил Томлин.

— Подушки для зрителей! — добавила Морвен.

— Ещё пироги! — не унимался Ардем.

Фанс вздохнул и начал диктовать в камень. Через мгновение из ниоткуда появилась огромная чёрная ворона, схватила камень в лапы и улетела в окно, оставив после себя лишь несколько перьев и чувство лёгкого недоумения.

— Заказ принят, — констатировал Фанс. — Теперь осталось только дождаться...

— Чего?

— Чего-нибудь. На ОБОЗе никогда не знаешь, что именно привезут.

На кухне особняка было тепло и пахло свежим хлебом — Томлин только что достал из печи очередную партию, и она остывала на решётке, издавая тот самый запах, который делал этот дом домом. Команда сидела за столом, и перед ними лежала карта окрестностей Малета — старая, потрёпанная, с пометками, сделанными разными почерками.

Томлин водил пальцем по карте, останавливаясь на центральной площади города, которая была отмечена кружком.

— А давайте прямо в городе, — предложил он. — На центральной площади. Там много места, все увидят, народу будет — не протолкнуться.

Он поднял глаза, явно воодушевлённый идеей.

— Представляете, как здорово? Посередине города, все смотрят, мы объявляем турнир, и сразу все приходят.

Фанс, сидевший напротив с чашкой чая, даже не поднял глаз.

— Чтобы мы отвечали за магические взрывы среди жилых домов? — переспросил он. Голос его был ровным, но в нём слышалась та особенная ирония, которую он приберегал для особенно глупых идей. — Томлин, ты видел, что случилось в прошлый раз, когда я попытался починить забор? Три дня соседи жаловались на розовых лягушек.

— Это были не лягушки, — возразил Томлин. — Это были жабы. И они были не розовые, а лиловые.

— Они квакали на мотив "Оды к радости", — сказал Фанс. — Я не хочу, чтобы моё имя ассоциировалось с хоровым кваканьем на центральной площади.

Морвен, сидевшая у окна, оторвалась от разглядывания облаков и взяла карту. Она пробежала пальцем по окраинам Малета, остановилась на одной из пометок.

— А вот здесь? — сказала она, показывая на поляну, обведённую пунктиром. — Сразу за городом, у старой дороги. Место ровное, рядом лес и ручей. Недалеко от города, но и не в центре. Есть, где развернуться.

Ардем, лежащий у двери, приподнял голову. Он, как обычно, не помещался в кухне целиком, но ему удалось протиснуть голову в проём и наблюдать за происходящим.

— Главное, чтобы был простор для посадки, — сказал он. — И чтобы там не было слишком много деревьев. Я не хочу снова запутываться в кронах.

— Ты ни разу не запутывался в кронах, — сказала Морвен.

— В этот раз мог бы, — ответил Ардем с достоинством. — Я предпочитаю быть готовым.

Фанс вздохнул и поставил чашку на стол.

— Поляна у Малета, — сказал он. — Звучит разумно. Туда можно добраться и пешком, и на драконе. Есть вода. Место достаточно большое. — Он посмотрел на Томлина. — Ты как?

Томлин ещё раз взглянул на карту, потом на Фанса, потом на Морвен. Кивнул.

— Да. Там и сделаем.

Обсуждение прервал стук в дверь — настойчивый, громкий, с явным нетерпением.

Томлин вытер руки о фартук и пошёл открывать. На пороге стоял запыхавшийся гном в форменной куртке ОБОЗ. За его спиной высилась гора ящиков, коробок и каких-то свёртков, а рядом нервно перебирал копытами кариопс, запряжённый в грузовую повозку.

— Заказ для господина Фанса! — объявил гном, протягивая свиток. — Два шатра, разборные. Одна бочка с фестивальными лентами. Сто флажков. Пятьдесят бумажных колпаков. Двадцать трещоток. Три мешка конфетти. Один... — он заглянул в свиток и с подозрением прищурился, — ...говорящий бубен? Прилагается отдельная инструкция.

Фанс вышел из гостиной, окинул взглядом гору коробок и довольно кивнул.

— Говорящий бубен заказывала Морвен. Он будет петь народные баллады. Поговаривают, у него идеальный слух.

Гном с сомнением посмотрел на один из ящиков, откуда доносилось глухое пение, и поспешно отступил.

— Распишитесь вот здесь. И, э-э-э... если этот бубен начнёт петь что-то неприличное, мы не несём ответственности. Он самостоятельно обучается.

Томлин, хмыкнув, помогал разгружать повозку, складывая ящики у крыльца. Ардем, который с трудом втиснулся в дверной проём, с любопытством рассматривал коробку с надписью «ОСТОРОЖНО! МАГИЧЕСКИЙ РЕКВИЗИТ!»

— А что там? — спросил он, ткнув коробку носом.

— Не знаю, — честно ответил Томлин, читая этикетку. — Но там написано «Для праздничного настроения. Хранить вдали от воды».

— А от драконов? — уточнил Ардем с подозрением.

— О драконах не упоминается.

— Значит, можно.

Когда всё было распаковано, Фанс достал из саквояжа тяжёлую стопку листовок. Они были ещё тёплыми — Томлин помогал с чернилами, а Морвен нарисовала какой-то замысловатый узор по краям. В центре было написано крупными буквами:

«ТУРНИР НЕУДАЧНИКОВ!

Лучшее магическое фиаско — приз зрительских симпатий!

Поляна у Малета. В полдень.

Бюро магических ошибок приглашает всех!»

Фанс протянул пачку Томлину.

— Летите. Разбросайте над городом. Чем хаотичнее, тем лучше. Пусть прилипают к стенам, падают в супы, залетают в открытые окна. Это должно быть заметно.

— А ты? — спросила Морвен.

— Я еду на поляну. Нужно проверить место, поставить шатры, организовать пространство. — Он взглянул на гору ящиков у крыльца. — И забрать всё это.

Томлин, Морвен и Ардем взлетели над особняком, держа курс на Малет. Фанс остался на земле, махнул им на прощание и начал грузить ящики в повозку, которую предусмотрительно одолжил у соседнего фермера.

Над Малетом было тихо и солнечно. Город просыпался — где-то открывали ставни, где-то слышался лай собак, где-то петух, который явно перепутал время, уже кричал второй раз за утро.

— Кидаем! — крикнул Томлин, и они начали разбрасывать листовки.

Они кружились, падали на улицы, прилипали к стенам, ветер разносил их по всему городу. Ардем сделал несколько эффектных кругов над площадью — для зрелищности. Снизу махали дети, показывали пальцами, кто-то ругался, что с неба падает мусор, но большинство всё же поднимали бумажки и читали.

— Кажется, мы привлекли внимание, — заметила Морвен, глядя вниз.

— Именно это и нужно, — ответил Томлин.

Ардем заложил плавный круг и начал снижаться. Поляна у Малета оказалась именно такой, как описывала Морвен — ровной, просторной, с ручьём на краю, который весело журчал, перекатываясь через камешки. Воздух здесь был свежим, влажным после ночного дождя, пахло травой и чем-то лесным.

Когда они коснулись земли, Фанс уже был там. Повозка стояла на краю поляны, ящики были аккуратно сложены, а в центре уже начинал надуваться шатёр — Фанс явно использовал какой-то артефакт, чтобы ускорить процесс.

— Неплохо, — сказал он, отряхивая руки, когда они подошли. — Вы разбросали листовки, я разгрузил повозку. Продуктивно.

— А ты... быстро доехал, — заметил Томлин с лёгким удивлением.

Фанс усмехнулся и похлопал по боку кариопса, который всё ещё стоял у повозки, фыркая и перебирая копытами.

— Старина Бочонок — лучший тягловый зверь в округе.

Кариопс важно фыркнул, будто подтверждая слова Фанса, и отвернулся, демонстративно начиная жевать траву.

Морвен оглянулась на повозку. Ящики были аккуратно сложены, на одном из них виднелась надпись «ОСТОРОЖНО! МАГИЧЕСКИЙ РЕКВИЗИТ!», а снизу доносилось приглушённое пение — похоже, говорящий бубен уже вовсю репетировал народные баллады.

Томлин оглянулся, оценивая место. Поляна уже начинала превращаться в нечто другое — шатёр надувался, бочки с лентами и флажками стояли в ряд, а у ручья уже колыхалась большая ткань, которую, видимо, собирались использовать как навес.

— Здесь будет арена, — сказал он, показывая на центр поляны. — А там, — он указал на ручей, — можно поставить бочки с водой.

— Уже, — сказала Морвен, показывая на две бочки, которые Фанс уже прикатил к ручью.

Фанс вытащил из повозки очередной ящик, поставил его рядом с остальными и окинул взглядом предстоящий фронт работ.

— До полудня осталось часа четыре. — Он посмотрел на Ардема. — Ты как, готов помочь?