Код личного счастья

Пролог

О непредсказуемости петербуржской погоды сказано уже, наверное, все, что только можно. С чем ее только не сравнивают, как только не ругают… А ей до того и дела нет, как красавице с глянцевой обложки нет дела до сплетен и слухов, витающих вокруг ее имени. Что бы о ней ни говорили, красавица уверена и в своей привлекательности, и в преданности поклонников, которые простят ей любые капризы. Точно так же петербуржцы прощают любимому городу все прихоти и крайности его климата – ради его неповторимого очарования. Они знают: города, прекраснее Санкт-Петербурга, нет в целом свете. Даже в туман, в дождь и в слякоть. Что уж говорить о погожих днях…

Сейчас день подходил к концу, наступал вечер, зато какой! Настоящая рождественская сказка. Медленно кружась, снег падал крупными хлопьями и легко, с каким-то особенным, истинно петербуржским достоинством оседал на крышах, на проводах, на узорных оградах, ложился пышными сугробами, сверкая в свете фонарей и по-новогоднему украшенных витрин. Казалось, даже автомобили, полноводной рекой лившиеся в этот час по центральным улицам, сбавили скорость и притихли, чтобы не нарушить очарование вечера.

Один из автомобилей, ярко-красная «Киа», отделился от потока и затормозил около входа в метро. Сидевшая за рулем молодая женщина с короткими темно-русыми волосами чуть наклонилась, рассматривая толпящихся на тротуаре прохожих, нашла кого-то взглядом, улыбнулась, дважды нажала на клаксон и помахала рукой. Через некоторое время задняя дверь машины распахнулась, и теплый салон наполнился ароматом зимней свежести, смехом и веселыми голосами.

– Ну, Ларка, ты, как всегда, точна, минута в минуту! – воскликнула одна из пассажирок, высокая красивая девушка в красной спортивной куртке, которая очень шла к ее темным, почти черным, волосам.

– Ну так она же у нас бизнес-леди, ей положено, – со смехом откликнулась вторая, миловидная блондинка с явной склонностью к полноте.

– Мне тоже положено, – вздохнула брюнетка. – Но никак не получается не опаздывать… Не понимаю, как от меня еще клиенты не разбежались.

– Не говори ерунды, Аленка, никуда они от тебя не денутся! – заверила блондинка, пристраивая на коленях торт, а рядом, на сиденье, пузатую сумку.

– Это точно, где они еще найдут такого мастера? – согласилась Лара, наблюдавшая в зеркало возню на заднем сиденье. – Дашка, может, отправим твою сумку в багажник? Она ж вам мешает!

– Не! – Даша энергично затрясла выбившимися из-под шапки золотистыми кудряшками. – Багажникам я не доверяю. У меня банки!

– Неужели свои фирменные маринованные опята везешь? – обрадовалась Лара, трогаясь с места.

– А как же! – весело подтвердила Даша. – И грибочки, и огурцы, и лечо твое, Аленка, любимое… Надо ж побаловать дорогих подруженек! Тем более что так редко видеться стали.

– Да уж, Лара, если бы не твое новоселье, я бы в этом году точно к вам не вырвалась, – поделилась Алена. – Вы же знаете, какая у меня сейчас горячая пора. Всем хочется к Новому году быть красивыми. Так что дни расписаны не просто по часам, а даже по минутам.

– Да уж, хорошо, что я постриглась заранее, на той неделе, – Лара снова бросила взгляд в зеркало и слегка поправила асимметричную челку.

– Ну а я и так красивая! – хохотнула Даша.

– Оно конечно, – повернулась к ней Алена, – но все-таки выкроила бы время да заехала ко мне. Ты ж знаешь, ради тебя я всех клиенток подвину. Сделали бы тебе такую прическу, что ах! Ренат увидит и заново влюбится, вот увидишь.

Даша снова хихикнула, но на этот раз уже как-то не слишком весело.

– Аленка, ну что ты говоришь… Какое там «выкроить время»! Это перед Новым-то годом!.. У меня сейчас дурдом творится, не хуже, чем у тебя. Майке нужно перешить карнавальный костюм для утренника, у Руськи только позавчера температура спала, а что Тимур на днях учудил, ты и сама знаешь…

– А что такое? – заинтересовалась Лара, сворачивая с оживленного шоссе в тихий заснеженный переулок. – Я не в теме.

– Да башку побрил, – возмущенно сообщила Даша.

– Налысо? – удивилась Лара.

– Если б налысо, еще ничего… А то взял и выбрил себе половину волос. Придурок! Так и ходил два дня – половина головы лохматая, половина лысая. Красота! Еле загнала его к Аленке, та его, как смогла, в порядок привела, хоть какое-то подобие прически сделала.

– Это что ж, Ален, у них теперь, у молодежи, мода такая? – недоумевала Лариса.

– Ну, сейчас действительно в тренде экстравагантные стрижки… – признала Алена. – Но мне Тимур сказал, что выбрил часть волос, потому что держал пари и проиграл.

– И о чем только думал… – ворчала Даша. – Здоровый лоб, тринадцать лет, ростом почти с отца, а ума меньше, чем у Майки. А ведь уже влюблен…

– Правда, он с тобой и такими вещами делится? – заинтересовалась Алена. – И ты знаешь, кто ему нравится?

– Конечно, знаю, как же иначе. Из параллельного класса, хорошая девочка, из интеллигентной семьи. Мы с ее бабушкой знакомы, она тоже в родительском комитете.

– Не устаю тебе поражаться, Дашка! – покачала головой Алена. – И как ты с ними тремя управляешься? Я и с одним-то скоро с ума сойду. Совершенно неуправляемый стал. Дома ничего делать не хочет, дерзит, слово скажешь – обижается… Раньше все сидел, как пришитый, у компьютера, зависал в играх да в соцсетях, спать не загонишь. А теперь дома почти и не бывает. Пропадать стал подолгу, куда ходит, с кем – не рассказывает. Когда по телефону говорит, закрывается в своей комнате. Сплошные тайны.

– А ты давно с ним разговаривала? – поинтересовалась Даша. – Не в смысле «Когда придешь? Хлеба купи! Посуду помой!», а так, чтобы по душам, спокойно, не торопясь?

– Да когда же мне? – Алена только вздохнула. – Целыми днями как белка в колесе, с раннего утра до поздней ночи, без выходных и проходных. Либо сама к клиентам, либо они ко мне… А их ведь не просто стричь, красить и укладывать надо, с каждой же поговорить требуется! Каждая норовит что-то рассказать, чем-то поделиться, что-то обсудить… За день так наболтаешься, столько жалоб и негативной энергии наберешь, что после работы и рот открывать не хочется. Лечь бы да уткнуться в телевизор…

– Ну вот видишь! – мягко укорила Даша. – А Никита, конечно же, страдает, что тебе все время не до него. Вспомни себя в этом возрасте.

– Отлично помню! – с чувством воскликнула Алена. – На мне в пятнадцать лет уже весь дом был. И продукты покупала, и убирала, и стирала, и готовила. Да еще газеты по утрам, до школы, разносила, чтобы купить ткань и сшить себе что-нибудь – иначе ходить было бы вообще не в чем. Да что я вам рассказываю, вы моих расчудесных маменьку с папенькой прекрасно знали… А у Ника все есть, чего душа пожелает – и смартфон хороший, и ноутбук, вот даже гироскутер купила ему на день рождения… И вообще – можно подумать, я ради своего удовольствия гроблюсь на работе с утра до ночи!.. Для него же стараюсь! Чтоб не чувствовал себя хуже других!..

– Аленка, ну это понятно… Тебе тяжело, кто же спорит, – Даша положила руку на плечо подруги. – Ты одна растишь сына, снимаешь квартиру и все такое… Но тебе все равно легче, чем Никите. Ты взрослая, сильная. И умная. А он – пока еще нет. Ему ж всего пятнадцать. И если ты сейчас потеряешь с ним контакт, он может натворить глупостей…

– Вот этого-то я и боюсь! – мрачно кивнула Алена. – Так все время ему и говорю: если узнаю, что он выпивает, наркотой балуется или еще что-то в этом духе, три шкуры с него спущу!

Даша хотела что-то ответить, но не успела. Автомобиль сбавил скорость, и Лара громко возвестила:

– Приехали.

– А ничего себе домик, – заметила Алена, окидывая взглядом современную многоэтажку.

– И не говори! – довольно улыбнулась Лара, ведя машину во двор через автоматически раскрывшиеся ворота. – В кои веки мне по всем статьям повезло с квартирой. Вы же помните мою эпопею: что ни снимала, все было с каким-то изъяном. То хозяйка не в меру любопытная, могла нагрянуть без пре-дупреждения даже среди ночи, то соседи шумные, то батарею постоянно прорывало… В последней квартире, на Савушкина, все было хорошо, но очень уж от работы далеко, пока доберешься через все мосты… А тут – и дом новый, и хозяева вменяемые, и район хороший, до офиса за двадцать минут долетаю, если больших пробок нет. Не жилье, а счастье!

Припарковав машину на закрепленном за Лариной квартирой месте, подруги подхватили торт, сумки и сумочки и направились через запорошенный свежим снегом двор к парадному.

– И на каком же оно этаже, твое счастье? – осведомилась Даша, поднимаясь на крыльцо.

– На тринадцатом, разумеется, – Лара набрала код, но входная дверь не открылась, раздался звуковой сигнал об ошибке.

– Что за фигня? – возмутилась новоселка. – Я ж все правильно нажала! Восемь-два-три-шесть… Хотя, может, не три-шесть, а шесть-три?

– Эх ты! – усмехнулась Алена. – Забыла код от собственного счастья.

– Ничего я не забыла! – обиженно возразила Лара, но на всякий случай сверилась с айфоном. – Ну да, все правильно, три-шесть… Видимо, просто глюк.

И снова набрала комбинацию цифр. На этот раз электроника повела себя как надо. Дверь отворилась, впуская подруг в ярко освещенное теплое парадное.

– А ты хорошо сказала, Аленка, – «код от счастья», – мечтательно проговорила Даша, прислоняясь к стенке зеркального лифта. – Вот если бы у каждого человека был такой код…

– В каком смысле? – не поняли подруги.

– Ну, в таком… – пустилась в объяснения Даша. – Если бы человек мог просто отгадать некое число или слово, и это давало бы ему ключи от его счастья. Каждый получил бы то, что ему больше всего нужно, о чем он мечтает…

– Тогда бы Лара оказалась самой счастливой на свете! – засмеялась Алена. – Она же у нас математик, коды и цифры как орешки щелкает.

– Ради счастья и я напряглась бы, – заверила Даша. – Хотя всегда ненавидела математику.

– Но разве ты не счастлива, Дашка? – удивилась Лара. – Ты? У тебя же чудесная семья, любящий муж и целых трое детей. Чего тебе еще желать?

Даша смущенно потупилась и ничего не ответила.

Двери лифта с тихим шумом раскрылись, выпуская подруг на лестничную площадку, заставленную комнатными цветами. Алена и Даша понимающе переглянулись.

– Что, вся твоя оранжерея не вместилась в квартиру? – с улыбкой спросила Дашка.

– Здесь южная сторона, – объяснила Лара, открывая дверь квартиры. – А у меня окна на запад, и некоторым цветам мало света. Алоказия, вот, вообще не может без солнца. А драцена…

– Хватит, хватит, только не садись на своего любимого конька! – со смехом перебила Алена. – Лучше похвастайся, как ты устроилась, я умираю от любопытства.

Похвастаться действительно было чем – такой изящной и со вкусом обставленной оказалась квартира, вся выдержанная в мягких бежевых и коричневых тонах. Высокие потолки и минимум мебели создавали ощущение простора, а детали интерьера, каждая из которых чудесным образом расположилась именно на своем месте, придавали новому жилью Ларисы неповторимый уют. Завершала картину стоявшая у одной из стен живая канадская сосна, украшенная матовыми белыми шарами, натуральными шишками и золотисто-коричневыми лентами.

– Как красиво! А елка! Так и просится на фотку в глянцевый журнал, – оценила Алена. А Даша сплеснула руками:

– Ларка, как же у тебя свободно, сколько места! Хоть на велике гоняй!

– На самом деле квартира не такая уж большая, всего пятьдесят четыре метра, – Лариса с удовольствием стащила сапоги и переобулась в изящные домашние туфельки на низком каблуке. – Но мне вполне хватает… Давайте, девочки, мойте руки и перекусим. Есть хочу – просто умираю! Пообедать не успела…

– Не дрейфь, сейчас все будет! – Даша уже поднялась на небольшое возвышение, отделявшее кухонную зону от гостиной, и разбирала пузатую сумку, вынимая из нее банки с соленьями, разнокалиберные пластиковые контейнеры с цветными крышками, какие-то аппетитно промасленные свертки…

– Ларка, доставай тарелки и бокалы, – командовала она, повязывая на ходу фартук. – Аленка, ты вот это все раскладывай, а я пока курицу с грибами разогрею. И пирожки… Ларка, где тут у тебя сковородки? Мне бы самую глубокую…

Вскоре комната наполнилась головокружительными ароматами домашней еды.

– Дашка, ну куда ж ты столько натащила! – ахала Лариса, открывая бутылку вина, которое привезла летом из Италии и специально берегла для встречи с подругами. – Тут на целую роту голодных студентов хватит!

– Ну так мы же праздновать твое новоселье приехали! – смеялась Даша, склонившись над плитой и орудуя лопаткой. – А то я тебя знаю, у тебя небось в холодильнике только сыр и фрукты.

– И хлеб, – напомнила Алена. – Ларка же у нас все с хлебом ест, даже макароны.

– Вот мне бы так, как Лара, – есть булки и не толстеть… – мечтательно закатила глаза Даша. – А то такое чувство, что последнее время меня разносит от одной только мысли о еде. Аленка, ты салат заправишь? Вон там в баночке майонез домашний…

Когда Лариса наконец положила вилку и откинулась на спинку стула, она только и могла охнуть.

– И не говори! – поддакнула Алена. – Уж не помню, когда последний раз так наедалась. Наверное, на твоем, Дашка, дне рождения…

– Ну что ж вы даже салат не доели? – огорчилась Даша. – Не понравился, что ли?

– Ну что ты, очень вкусно! – возразила Алена. – Просто его так много…

– Уже не лезет! – поддержала ее Лара. – Я, наверное, теперь дня три есть не смогу.

– Тогда давайте выпьем! – предложила Даша. – Не оставлять же такое классное вино…

– А за что будем пить? – уточнила Алена, пока хозяйка дома разливала остатки уже второй бутылки по бокалам. – За новоселье пили, старый год проводили, а за новый пить еще рано.

– Уже можно! – радостно воскликнула Даша. Она заметно раскраснелась, глаза ее сияли. – У меня предложение – давайте выпьем за то, чтобы в новом году исполнились наши заветные желания! Вот что прямо сейчас попросим у судьбы, то пусть и сбудется. Пусть судьба подарит каждой из нас именно то, чего ей не хватает для счастья.

– И чего же тебе не хватает для счастья? – Лара протянула подруге наполненный бокал.

– Мне-е-е… – Даша мечтательно уставилась в потолок. – Вы, девочки, наверное, будете смеяться, но я хочу работать. Со стороны, наверное, может показаться, что у меня все есть – счастливая семья, надежный муж, чудесные дети… Но я устала быть домохозяйкой. Я ведь способна на что-то большее, понимаете! Не просто быть женой хорошего мужа и матерью прекрасных детей, а самой что-то делать… Быть личностью! Хочу, чтобы меня ценили, чтоб мной дорожили. Не только за пирожки и борщ, а как тебя, Лара, ценят на работе, как тобой, Аленка, дорожат твои клиенты…

– Ну так найди работу, – пожала плечами Алена. – Сейчас это не такая уж большая проблема.

Даша погрустнела и покачала головой.

– Слишком много «но»… Ренат, скорее всего, будет против. Он привык приходить домой, где убрано, постирано и готов ужин. Если я стану пропадать на работе, кто же домом займется? Дети еще маленькие, Майке только пять… И потом, самое главное, кто меня возьмет-то на работу – без образования, практически без опыта? Официанткой разве что или продавщицей куда-нибудь в супермаркет. Но там график насыщенный, буду домой еле живая приползать… В общем, тупик, девочки.

– Значит, надо выпить за выход из тупика, – Лара потянулась к бокалу, но Даша ее остановила.

– Нет, погоди. Это только мое желание, а как же ваши? Вот ты, Лара, хочешь ребенка, я знаю. Ты об этом не говоришь, но ведь и так ясно…

– Дашка! – Алена строго посмотрела на подругу, которая, по ее мнению, проявила бестактность. – Тебе, похоже, сегодня больше не наливаем!

– Нет, почему же, – пожала плечами Лара. – Даша права. Я действительно больше всего на свете хочу ребенка. Да, я сделала хорошую карьеру, я востребованный специалист и прилично зарабатываю… Может быть, даже через некоторое время смогу купить свою квартиру, а не мотаться по съемным. Но мне этого мало. Признаюсь, девочки, я вам обеим немного завидую… По-хорошему, конечно, – торопливо уточнила она. – Но ведь дети – это такое счастье…

– Да уж, счастье! – фыркнула Алена. – Ну, раз уж на то пошло, я загадаю, чтобы у моего «счастья» поскорее закончился переходный возраст. А то сил с ним больше никаких нет!

Из прихожей донеслась электронная музыка, и Лара вопросительно взглянула на подруг:

– Девочки, чей телефон звонит?

– Мой, – со вздохом ответила Даша. – Только это не телефон, а будильник. Поставила его на девять. Пора домой, детей спать укладывать. Так что хочешь не хочешь – а надо выдвигаться.

– И я с тобой, – поддержала Алена. – Никиты, конечно, наверняка дома нет… Но все равно поеду, мне завтра вставать в половине шестого. Первая клиентка записалась на восемь, а она живет у черта на рогах…

Лара тоже вздохнула. Как же ей хотелось посидеть подольше, поболтать о том о сем с подругами детства, а не оставаться снова одной в квартире, где из домочадцев только телевизор, а собеседники исключительно виртуальные. Пытаясь компенсировать нехватку реального общения, Лариса много времени проводила в Интернете, регулярно вела дневник и часто зависала в соцсетях, но это, конечно, не шло ни в какое сравнение с такими вот посиделками. Увы, Лара понимала, что уговаривать девчонок остаться подольше бесполезно – они и сами хотели бы, да не могут… И поэтому не сказала ни слова, только вызвала подругам такси. После чего снова протянула им бокалы и подняла свой:

– Ну что, девчонки, на посошок! За то, чтобы в будущем году каждая из нас наконец подобрала бы свой код счастья!

Глава 1

Лариса. Хмурое утро

Выглянув на следующее утро в окно, Лара с грустью убедилась, что от вчерашней рождественской сказки не осталось и следа. Еще не рассвело, но и в рассеянном свете фонарей было прекрасно видно, что роскошный снегопад превратился в мелкий противный дождь. Пышные сугробы сдулись и заметно просели, ветви деревьев, вчера так красиво одетые инеем, оголились и промокли, а градусник сообщил, что температура поднялась на несколько делений выше нуля. В такую погоду остаться бы дома, налить свежезаваренного чаю в любимую большую кружку с Эйфелевой башней, забраться с ногами на диван, завернуться в теплый плед и смотреть целый день какой-нибудь уютный сериал про красивую любовь… Но работающий человек не может позволить себе подобной роскоши в будний день. Хочешь не хочешь, – а нужно одеваться, причесываться, накладывать макияж и выдвигаться в офис. И лучше бы пораньше, потому что на дорогах наверняка будут пробки.

Лара лениво поплелась в ванную, чувствуя себя усталой, разбитой и несчастной. Отчего это так бывает – чем лучше проведешь время накануне, тем паршивее становится на другой день? И дело совсем не в похмелье, нет у нее никакого похмелья, они и выпили-то вчера с девчонками всего ничего, пару бутылок легкого сухого вина на троих. А вот муторно на душе, тошно, и отчего-то так жаль себя…

Насчет пробок Лариса как в воду глядела. Сегодня всемогущий Невский проспект оказался бессилен перед сотнями, а может, и тысячами машин, которые словно затеяли игру «в паровозик» и замерли в бесконечно длинном хвосте. Вереница автомобилей тянулась от Гостиного Двора до самой Невы.

Стоять в пробке – удовольствие ниже среднего. Тем более в такую погоду, когда не покидает чувство, что на дворе не конец декабря, а ноябрь. На фоне дождя и слякоти новогоднее убранство улиц и витрин казалось какой-то насмешкой – не то что вчера…

Утро уже вступило в свои права, но на улице все еще было темно. Ветер усиливался, свинцовые тучи опустились до самых крыш, а стилизованные под старину фонари склонили матово-золотистые головы над тротуарами, словно понимая, что все равно бессильны перед туманом и непогодой. Наступавший день явно не сулил ничего хорошего…

«Ладно, что это я расклеилась?» – отчитала сама себя Лариса. В конце концов, ей не хуже, а даже во многом лучше, чем другим. По крайней мере, она не должна топать по лужам, кутаясь в пальто и пытаясь хоть как-то спрятаться от мокрого снега и ветра, а может сидеть в сухой и теплой машине. Она молода и здорова, она едет на работу, и не просто на работу, а на работу любимую, интересную и хорошо оплачиваемую. У нее есть чудесные подруги, с которыми она вчера все-таки сумела повидаться, несмотря на то что все они очень заняты. К тому же скоро Новый год и длинные каникулы, которые она проведет не где-нибудь, а в Доминикане. Обычно Лара ездила на зимние праздники в Европу, но в этом году ее посетила идея встретить Новый год на пляже под пальмами. Это наверняка будет здорово, даже несмотря на то, что компанию для поездки найти так и не удалось. Ну ничего, компания наверняка отыщется на месте, за этим дело не станет. Путешествие уже не за горами, самолет вылетает послезавтра, тридцатого декабря, в восемь вечера. Завтра последний рабочий день, а вечером корпоратив в шикарном ресторане на Большой Морской. Правда, Лара еще не решила, пойдет туда или нет. Последнее время тусовки и вечеринки, которые она раньше так любила, стали казаться однообразными и все более унылыми. Праздники чудесны в детстве и радостны в юности, но когда становишься взрослым, они только добавляют забот, которых и в будни более чем хватает.

Плотный поток машин по-прежнему едва-едва двигался. От скуки Лара включила радио и тут же пожалела об этом: на трех волнах подряд ведущие бодрыми голосами вещали, что Новый год – семейный праздник, и встречать его надо в кругу родных и близких. Ларисе на это оставалось только горько вздохнуть. Что греха таить, она просто мечтала бы провести рождественские каникулы в кругу семьи. Вот только семьи, увы, никакой не имелось…

Родилась и выросла Лариса в Луге, маленьком городе Ленинградской области, в семье, как это называется, «матери-одиночки» – хотя это словосочетание и звучит до крайности нелепо. Какое же это одиночество, когда у тебя есть ребенок? Отца своего Лара знала только по единственной фотографии – выцветшему от времени групповому черно-белому снимку, запечатлевшему большую компанию у костра на лесной поляне. Мама говорила, что Ларисин отец был инженером на местном заводе и еще до рождения дочери они развелись, и муж навсегда уехал из города, не оставив адреса, и больше не появлялся в ее жизни, так что даже не знал, что у него есть ребенок. И как, наверное, все дети, волею судьбы оказавшиеся в подобной ситуации, маленькая Лара мечтала, что однажды папа все-таки вернется к ним, они станут жить втроем и будут очень счастливы. Но годы шли, а отец все не возвращался. И у Ларисы появилась другая мечта – разыскать его. Начиная осваивать Интернет, она первым делом вбивала в строки поисковиков и соцсетей отцовские имя и фамилию – но безрезультатно. Только после маминой смерти, разбирая семейные архивы, Лара узнала, что ее родители не были женаты. Никаких свидетельств, ни о браке, ни о разводе в документах не обнаружилось. И фамилия, которую Лара носила и всю жизнь считала отцовской, оказалась маминой девичьей. Так что никакого Дьяконова Вячеслава Михайловича и не существовало на свете. Того, кто стал ее отцом, скорее всего, даже звали по-другому. Но как – Ларисе уже не узнать. Эту тайну, как выражались в старинных романах, ее мама унесла с собой в могилу.

Зато мама у Ларисы была чудесная. Как ни странно это может прозвучать, но детство выросшей в неполной семье Лары было гораздо счастливее, чем детство многих ее сверстников, у которых имелись и мама, и папа. Никаких ссор, скандалов, ругани. И все время вместе, либо вдвоем, либо с мамиными учениками – та была учительницей физики в средней школе. Лариса росла послушным и спокойным ребенком, она с раннего детства могла подолгу сидеть молча, не требуя внимания, тихонько рисуя или играя где-нибудь в уголке или на последней парте, пока у мамы шел педсовет или классный час. А уж когда девочка выучилась читать (на тот момент Ларе было всего четыре года), Елена Владимировна навсегда забыла о вопросе, чем бы занять дочку. Читала Лариса запоем и практически все подряд, не деля книги по принципу «это мне интересно, а это нет». Были, конечно, и фавориты, но и то, что не попадало в их число, все равно дочитывалось до последней страницы, и только после этого девочка решала, понравилась ей книга или нет.

Вся жизнь маленькой семьи вращалась вокруг школы, и первые пятнадцать лет своей жизни Лара не сомневалась, что тоже станет учительницей, как мама. Лишь в десятом классе она осмелилась признаться самой себе, что математика и физика ей действительно нравятся, а вот работать с детьми не тянет. Детей Лариса любила, но не настолько, чтобы посвятить им жизнь. Во всяком случае, чужим. Своим-то другое дело…