Муж, жена, любовница

Глава 1

Квартира, которую она так долго искала, оказалась на краю города, где-то за станцией метро «Войковская», в обычном панельном доме. С торца длинной многоэтажки был пристроен отдельный вход с симпатичным новым козырьком, и, когда женщина, уже под вечер, наконец увидела его, он показался ей долгожданным, желанным пристанищем. Холодный и резкий, даже для середины ноября, ветер гнал по московским улицам снежную крупу; его порывы хлестали ее по лицу, секли ледяной крошкой, и она на минуту вдруг забыла, что делает здесь совершенно одна, в этом неуютном месте, под хмурыми небесами холодного, чужого ей теперь города… Прерывисто вздохнув и совладав наконец со своими чувствами, загнав боль и страх в глубину души, Юлия осторожно поднялась по скользким белым ступенькам и позвонила.

Сюда, к дому, у которого она теперь стояла, ее привело только упрямство, присущее ей от природы. Еще недавно вполне уверенная в себе, эта хрупкая симпатичная тридцативосьмилетняя блондинка, своим всегдашним благополучием неизменно вызывавшая скрытое раздражение у друзей, теперь ощущала себя словно замороженной – будто все ее чувства находились под анестезией, за которой последует операция, на счастливый исход которой не оставалось надежды. В этот вечер – как, впрочем, и во все предыдущие мрачные вечера этого периода ее жизни – Юлии было все равно, куда идти и с кем разговаривать. Она разыскала это место точно на автопилоте, по старой привычке, свойственной ее характеру, – что-то делать, куда-то стремиться, надеяться в любой ситуации и действовать, действовать, действовать… И тогда – кто знает? – вдруг ей повезет? Повезет, как той лягушке, попавшей в кувшин со сливками. Если шевелить лапками быстро-быстро, то из сливок собьется масло, а это уже что-то твердое – это опора. На этом можно стоять. Бог знает, сработает ли в ее случае эта древняя притча, с которой она мысленно живет вот уже полгода, или спасения нет и мир ее катится в тартарары. Но все равно она будет пытаться…

Юлия вздрогнула, услышав ворвавшийся в ее невеселые мысли мелодичный звонок. Он свидетельствовал о том, что ее услышали и ей открыли – она увидела большое помещение без прихожей, на пороге которого стояла высокая молодая женщина с приветливым лицом. «Такими раньше были пионервожатые», – пронеслось у Юлии в голове, и, стряхнув оцепенение, она смело шагнула вперед.

Внутри пахло свежим ремонтом. По левой стене располагались вешалки, середину комнаты занимали кресла, а у окна стоял большой стол. Помещение напоминало небольшую учебную аудиторию. Это и был тот самый Клуб, куда пригнали ее отчаяние и одиночество. Клуб московской общественной организации совершенно особого, пугающего рода – клуб ВИЧ-инфицированных.

Юлия оставила шубку на вешалке и, незаметно скользнув к дальней стене, села в последнем ряду. Надо было оглядеться, освоиться в незнакомой атмосфере. В комнате уже сидели какие-то люди – в основном молодежь – в свитерах и джинсах; у стены грудой лежали рюкзачки. Юная пара что-то оживленно обсуждала между собой; лица у юноши и девушки были бледные, болезненные, но, как ни странно, веселые. Дама, похожая на администратора клуба средней руки, рассказывала седому очкарику какие-то захватывающие сплетни про Министерство здравоохранения, а он слушал ее с усталой улыбкой; в руках мужчина держал старый и донельзя потертый портфель. Мгновенно окинув взглядом всю эту картину, достаточно мирную и обыденную, Юлия немного успокоилась и почувствовала, как что-то оледеневшее внутри чуть оттаяло и чуть потеплело.

Зал понемногу заполнялся, всех попросили пересесть поближе к столу, и Юлия повиновалась. В конце концов она оказалась рядом с девушками, почти подростками, которые, как ей показалось, были ровесниками ее детям. Интересно, старше или моложе моей Ксюши, мелькнуло у нее в голове. Юлия по старой и неискоренимой привычке все еще делила всех молодых людей на тех, кто был старше или моложе ее ребят.

Началась лекция о новых лекарственных препаратах. Все, о чем говорила лектор, полная пожилая женщина, профессор медицинского института, практически было уже известно Юлии от ее старинного друга доктора Гены, как она его называла. Именно он в свое время и сообщил ей о диагнозе – и слава богу, что это был он, потому что Гена помог ей справиться с тем ужасом и безысходностью, которые охватили ее. С тех самых пор Юлия, оглушенная и самим диагнозом, и тем, что случилось позже, находилась в странном состоянии заторможенности, приглушенности всех чувств, которое сама она мысленно с горькой иронией называла анабиозом. Может быть, поэтому доктор Гена и настоял на визите своей пациентки в Клуб – визите, который он гордо именовал «новым выходом в люди».

У женщины-лектора была грамотная речь и прекрасно поставленный голос, и Юлия, не особенно вникая в смысл слов, стала все больше успокаиваться от одного звука ее речи, и доброжелательной и энергичной, бесстрастно освещающей проблему, ставшую в последние полгода для Юлии главным в жизни. До этого она, как и все, разумеется, слышала о СПИДе и о жертвах «чумы двадцатого века», но все эти «ужастики» существовали как бы параллельно ее собственной жизни и никакого отношения лично к ней не имели. Уж она-то, коренная москвичка, счастливая жена и мать семейства, никак не могла отнести себя к группе риска…

Вдруг Юлия поймала себя на том, что не в состоянии ни что-либо записывать, ни сосредоточиться на том, что говорит лектор. Внутренний холод делал ее внимание рассеянным, а мозг – вялым, и она не могла удержать нить мысли. Чтобы хоть чем-то заняться, она исподволь стала разглядывать зал. Вот напряженно, приоткрыв рты в сосредоточенном внимании, слушают профессора девушки рядом с ней. Наивные, усмехнулась Юлия, еще на что-то надеются… Вот что-то сосредоточенно строчит в блокноте пожилой мужчина. А вот и сама лектор – профессор Анкудинова; ну, с ней все ясно: специалист, медик, инфекционист, опыт, знание языков… Она в курсе всех новинок фармацевтики, всех современных разработок; она применяет эти новинки на практике и видит результаты. Солидный научный авторитет. Но даже она смотрит на проблему без особого оптимизма. Случаи. Статистика. Возможности ремиссии. Слова умные и ученые. А за ними скрывается страшная истина, точнее, только одно – выхода нет. Нет его, понимаете?!

У Юлии сжалось сердце от безумной тоски. В мгновение ока она лишилась с таким трудом достигнутого равновесия. Боль и отчаяние снова охватили ее, и в который раз за эти месяцы она подумала: а может быть, легче просто закрыть на все глаза и прекратить борьбу?

«Господи, помоги мне», – прошептала она про себя, вспомнив, сколько сил потратил доктор Гена, уговаривая ее посетить Клуб. А сколько сил отняло у нее самой намерение собраться с духом и все-таки прийти в это место. И вот, пожалуйста, опять расстроилась, потеряла весь свой былой природный оптимизм и мысленно хнычет над своей судьбой… – Смилуйся надо мной, господи, не дай мне сдаться. Ничего исправить уже нельзя. Можно только успокоиться и ждать…

Юлия знала, что теперь до конца жизни – до которого, вероятно, совсем недолго – она будет в постоянной борьбе с ВИЧ-инфекцией в своем теле. Хуже было то, что ей уже казалось, будто ужасная болезнь поселилась не только в ее плоти, но и в душе, в мозгу, в само́м ее сознании… «Прекрати немедленно, – мысленно одернула она себя. – Нельзя же замыкаться, сосредоточиваться только на себе. Посмотри: тут сидят люди, такие же, как ты, с той же самой проблемой и еще гораздо моложе тебя – им бы только жить да жить!» А гадкий внутренний голос эгоистично нашептывал: это их счастье, что они моложе; лекарство от СПИДа вряд ли найдут в ближайшее время, и даже если найдут лет через пять, то молодые, быть может, дождутся. А вот ты, если и доживешь, будешь уже такой развалиной, что вряд ли сможешь выдержать тяжелый курс лечения…

«Черт подери, неужели действительно все? – уже в который раз подумала Юлия. – Пожила, повеселилась на этом свете, сходила замуж, родила двоих детей, построила два дома. И все?»

Почему-то именно этой ночью, перед самым походом в Клуб, она поняла, что больна серьезно и безнадежно. Что жизнь уже никогда не будет прежней, веселой и праздничной, по-человечески естественной и понятной, а впереди – больницы, мучения, отчуждение окружающих, всеобщий остракизм и вечная жалость к самой себе – не жизнь, а пытка, сплошные потери. И главная утрата – потеря свободы. Свободы всего – выбора, передвижения. Она – человек с ограниченными жизненными возможностями. А внешне такая же, как и вчера, – все еще красивая, еще легкая, еще живая. К этой мысли привыкнуть невозможно…

Она снова погрузилась в свои горести, уже привычно отчитывая себя за эгоизм: «Какая мешанина, какие глупости у меня в голове и какая я плохая. Грешная, непоследовательная, трусливая… Ну ладно, пусть я действительно такая. А как же все остальные? Они тоже плохие – все до единого? И эти юные создания тоже совершили смертные грехи? И заразились потому, что любили кого-то? Если я наказана за свою неосмотрительность, то эти дети – за что?»

Лекция заканчивалась. Слушателям раздали листочки с расписанием заседаний Клуба, с рекомендациями по новой диете, с адресами новых фондов, которые они могут посетить. А Юлия, вынырнув из мысленной беседы с самой собой, продолжала разглядывать публику. В ответ на нее, кареглазую, хрупкую, обаятельную блондинку со стрижкой каре, тоже посыпались неприкрыто заинтересованные взоры, но она решила пока не вступать ни в общий разговор, ни знакомиться.

От природы Юлия была человеком веселым и энергичным. Однако глубокая депрессия последних месяцев привнесла в ее характер и поведение черты, ранее ей несвойственные, – настороженность, замкнутость, стремление уединиться, спрятаться, как улитка в своей раковине, и теперь она не торопилась обрести новых знакомых. Быть может, она опасалась того, что, бросившись сейчас от одиночества на первую попавшуюся приманку дружбы, она будет вынуждена потом долго тянуть лямку, в общем-то, ненужных ей отношений. А впрочем, почему вынуждена? В этом-то, в выборе друзей и знакомых, она, слава богу, все еще свободна, сказала сама себе Юлия. Может выбрать наперсника, а может встать, повернуться и уйти.

В другой комнате, куда их пригласили пройти, горел мягкий нижний свет, зеленел экзотическими водными растениями большой аквариум, удобные диваны манили в свои объятия, а на журнальных столиках стояли чашки ароматного чая с печеньем. Во всем чувствовалось стремление хозяев создать приятную обстановку и поддержать пришедших сюда людей. Но уже одно это стремление, так явно бросающееся в глаза, невольно напоминало всем о той проблеме, которая свела вместе таких разных мужчин и женщин. Конечно, это не казенные стены больницы, но все же – увы, подумалось Юлии – вполне служебное помещение, хоть и нового типа. Общая атмосфера, невзирая на все старания организаторов, казалась ей безнадежно унылой, и женщина тихонько вздохнула, невольно вспомнив о том, каким бывает настоящий уют.

Не торопясь садиться за столик, Юлия огляделась. Она так давно не выходила из дома и не видела новых людей, что сегодня чувствовала себя путешественницей по опасным джунглям. Однако же ничего по-настоящему опасного вокруг пока не наблюдалось. Девушки, которых она приметила еще на лекции в зале, сидели в дальнем углу и оживленно болтали с двумя зрелыми дамами и мужчиной средних лет. Юная пара по-прежнему кротко выясняла отношения… Какие они все милые, с чуть преувеличенной восторженностью отметила про себя Юлия. Неужели это будет своего рода семья – сообщество ее новых друзей? На всякий случай она решила сесть поближе к двери, чтобы в любое время можно было уйти – удрать, если ей этого захочется.

Пришла ведущая, собранная и строгая девушка в очках – психолог, работающий в Клубе. Объявила, что будет проводить групповое занятие, которое продлится не менее двух часов. Юлия отпила глоток душистого фруктового чая и, мельком взглянув на часы, подумала: не смыться ли? Она – и групповое занятие?! Да это же просто смешно. С давних, еще студенческих времен она не участвовала ни в каких групповых мероприятиях. А впрочем, что ей еще остается делать? Времени полно. Обязанностей никаких. Да и замечательный доктор Гена советовал ей побыть в Клубе подольше. Юлия взяла себя в руки и осталась на месте, хотя невольно проверила взглядом, не заперта ли дверь и свободен ли путь к отступлению.

Все происходящее казалось ей случайным и нелепым эпизодом, таким же, как все последние месяцы ее существования. Но случилось так, что Юлия запомнила этот обучающий семинар по СПИДу на всю жизнь.

Когда девушка-психолог заговорила, стало ясно, как она еще молода. Однако плавная речь, грамотно построенные фразы и умение держаться перед аудиторией выдавали в ней человека духовно зрелого и вполне опытного.

– Давайте познакомимся, – приветливо начала она. – Сегодня наше первое занятие в этом сезоне.

– Да мы уже знакомы, – раздался шутливый молодой голос.

– Знакомы, но не со всеми. Некоторые здесь впервые. Итак, начинаем?

– А чай допить можно?

– Хорошо, еще десять минут на чай.

Если эта тягомотина продлится и дальше, домой я никогда не попаду, промелькнуло у Юлии в голове. Она и сама не знала, куда торопилась, но раздражение и беспокойство в последнее время стали для нее едва ли не основными эмоциями.

Зазвенели чашки, люди стали быстро убирать посуду со столиков, освобождая их для бумаг и карандашей. Чувствуя радостную готовность и настрой окружающих, Юлия решила высидеть до конца занятий. Кто знает, а вдруг?..

– У нас сегодня будет ролевая игра, тренинг на психологическую выносливость и умение работать в команде. Сначала – несколько вводных слов, объяснение для новичков, установка. Я понимаю, что вы сейчас чувствуете. Ведь все вы потеряли очень многое – семью, друзей, профессию. И, как вы уже успели узнать, государство почти ничего не делает для вас, хотя существует закон, в идеале обязывающий общество оказывать вам помощь. Однако, к сожалению, от вас отмахнулись все. Поэтому ваша задача – выстоять самостоятельно, в одиночку выдержать борьбу за себя, за свое здоровье. И вот благодаря Клубу у нас есть возможность проводить эти занятия. Сегодня – как и каждую среду в течение вот уже двух лет…

– Довольно, Жанночка, довольно рекламы! – раздался из угла комнаты смеющийся, нетерпеливый молодой голос. – Не томи, расскажи быстрее про игру.

– Я уже сказала, у нас сегодня ролевая игра. Для удобства мы сейчас разделимся на группы по пять-семь человек. В игре несколько этапов. Первый – приключение на Луне.

Юлия плохо поняла правила игры. Нужно было взять с собой на Луну вещи, чтобы идти пешком семьдесят пять километров по солнечной стороне и столько же по теневой. Какие именно предметы необходимо взять в дорогу? Каждый должен оценить нужность выбранных вещей в баллах… На Юлию нашла тупость, какое-то интеллектуальное одеревенение. Она, всегда такая практичная и сообразительная, не могла произвести никаких расчетов и выкладок в воображаемой ситуации. «Что ж я так переживаю, ведь это не более чем игра, – уговаривала она себя. – Может, я от природы тупая? Вот пусть психолог со мной и поработает…»

– Начинаем второй этап, – продолжала тем временем взрослая девочка-психолог. – Согласуйте со всей командой, что именно вам надо взять с собой в дорогу. Решение выносите коллективно. Если хоть один из команды будет не согласен, то баллы за этот предмет себе не засчитывайте.

Юлия оглядела команду. Семь человек, сплошь случайные люди. Три молодых парня, две юные девушки, какой-то тип лет сорока пяти и она. Господи, ну и команда! Однако все, кроме нее, явно уже были знакомы между собой.

– Сначала надо выбросить спички, – авторитетно заявил самый старший. – На Луне ведь нет кислорода.

– А зачем тогда кислородный баллон? – спросила черненькая девушка с густой челкой.

– Затем, чтобы тоже выбросить. У нас есть скафандр с полным обеспечением. – Голос старшего звучал уверенно, и Юлии пришлось взглянуть на этого человека хотя бы из вежливости.

Он как будто только и дожидался ее взгляда.

– Представьтесь, пожалуйста, – услышала она низкий голос, почти бас. – Мы все уже бывали здесь и играем не первый раз. А вот вы у нас – лицо новое. Как вас зовут?

– Меня зовут Юлия. Я, честно говоря, плохо разобралась в игре, поэтому не обращайте, пожалуйста, на меня внимания. – Она чувствовала себя почти смущенной, но почему-то это смущение не было для нее обременительным или неприятным.

– А я – Владимир. Молодые люди, прошу и вас тоже представиться.

Все быстро назвали свои имена, которые Юлия, разумеется, тут же забыла. Но Владимира она запомнила. Что-то в нем было, в этом «типе за сорок», как она его окрестила, с внешностью бывалого, много повидавшего человека. Бритая наголо голова, шкиперская бородка. «Не хватает только короткой трубки», – подумала Юлия и принялась мысленно гадать, кем бы он мог быть в прошлой жизни. Инженером оборонки? Физиком в НИИ, электронщиком, короче – сухим технарем? А может быть, военным?..

Игра быстро набирала обороты. Оказалось, что у Юлии самый высокий процент ошибочных решений в группе. Она ничего не поняла из всех этих лунных штучек. Однако все кругом горячо спорили, азартно выкрикивали очки, и Юлия, чувствовавшая себя лишней, решила помолчать, ничем не выказывая своего интереса к происходящему. Суть игры заключалась в том, что игроки должны переубедить друг друга и выработать общее командное мнение; позже подсчитывалось, способны ли люди работать в команде в принципе. Оказалось, что Юлия сама правильно сориентироваться не смогла (у нее были весьма низкие баллы), но зато она легко поддавалась влиянию и уговорам команды. «Вот такой я русский общинный человек», – пошутила она про себя, а вслух безразличным тоном произнесла:

– Я ничего не понимаю в этой игре, поэтому просто присоединяюсь к большинству.

Владимир взглянул на Юлию поверх листа бумаги. Он, естественно, был лидером этой команды. Взгляд его не был испытующим, но Юлии все равно показалось, что он пронзил ее насквозь, высветил и открыл для всех присутствующих ту холодную пустоту, что воцарилась в когда-то пылкой душе.

– Не понимаю, какое отношение все это имеет к моей проблеме? Это лунное приключение как-то не для меня. Вернее, я не для этого, – попыталась оправдать свое равнодушие Юлия. И тут же одернула себя: с какой стати она должна перед ним оправдываться?

– Вот когда вам будут навязывать мнение где-нибудь в другом месте, тогда и вспомните эту игру, – сказал Владимир.

– Если оно еще будет, другое место, – отозвалась она. – Да и это все ненастоящее… Неужели вам не странно играть в бирюльки, когда настоящая жизнь так сурова?

Он ничего не успел ей ответить – голос ведущей Жанны предложил игрокам сделать перерыв и подсчитать очки.

– Группа, в которой оказался самый сильный лидер, стала ведущей. Ее не смогли остановить никакие препятствия, она прошла сто пятьдесят километров по Луне с наименьшими потерями. После перерыва мы проанализируем результаты всех групп! А пока – десять минут на чай…

– Вы знаете, мне пора, – как-то виновато обратилась Юлия к своей команде. – Было очень интересно, спасибо за игру…

Произнося ничего не значащие, протокольно-вежливые слова и откланиваясь, она думала про себя: «Все, довольно, прочь отсюда! Хватит заниматься глупостями. Я уже сыта ими по горло».

– Во второй части обычно бывают более сложные игры и, уверяю вас, более увлекательные, – попытался было остановить ее Владимир. Но она, наверное, выглядела такой измученной, что он осекся на полуфразе и спросил: – Может быть, вас проводить? Уверен, ваши близкие вас ждут и встречают, но все же… Вы далеко живете?

– Это не имеет значения. Благодарю вас. Провожать меня не надо. – Она сама удивлялась своим холодным фразам, но сейчас ей хотелось только одного: немедленно уйти.

У выхода к Юлии подошла администратор – та самая, которая встречала всех у дверей.

– Вы уже уходите? Возьмите эту брошюрку. Следующая встреча через неделю. Вам у нас понравилось?

– Да, и лекция, и игра, это все очень… интересно.

– А как насчет команды? Она вам тоже понравилась? – Владимир догнал ее у дверей, и неожиданно выяснилось, что ей приходится смотреть на него снизу вверх. Только теперь Юлия заметила, насколько он высок, этот крутолобый, крепкого сложения мужчина. Бритая голова и аккуратно подстриженная короткая бородка придавали ему какой-то уютный, сказочный вид. Как ни странно, если не считать первых и самых последних минут, когда Юлия опять ощутила леденящую тоску, она и в самом деле неплохо чувствовала себя здесь… Юлия не поверила бы, скажи ей сейчас, что несколько минут назад она стремилась во что бы то ни стало покинуть этот дом, как не поверила бы также, если бы кто-то сказал, что именно присутствие стоящего рядом Владимира вдруг смягчило и ослабило ее бесконечную напряженность.

– Команда мне тоже понравилась, – справившись с неожиданным спазмом в горле, призналась она.

– Я провожу вас до такси.

Его голос вновь был решителен и тверд, и она не стала возражать, понимая, что в данном случае это бессмысленно. Попрощавшись со всеми и выйдя за двери Клуба на улицу, почти по-зимнему холодную, Юлия почувствовала, как Владимир властным жестом взял ее под руку.

Какое счастье – выпал снег!

Юлия застыла на высоком крыльце. Погруженные в свои разговоры, за плотными шторами посетители Клуба не видели, что ветер успокоился и начался тихий снегопад. Теперь она с восхищением взирала на белизну первого, нетронутого снега под ногами, на круговерть снежных хлопьев, сверкающих в мягком свете уличных фонарей. Голос Владимира вернул ее к действительности.

– Вам в какую сторону?

– К центру. И как можно быстрее, – мягко освобождаясь от его руки и давая понять, что она торопится и ей не до разговоров, сказала Юлия.

– Я могу позвонить вам, чтобы узнать, как вы доехали?

– Вряд ли это необходимо, – почти скороговоркой произнесла Юлия.

Она посмотрела на Владимира и, сама не понимая своих действий, негромко назвала свой номер телефона. «Что за «тип», – пронеслось у нее в голове, – и зачем я дала ему номер телефона?» И, стараясь справиться с сумятицей чувств, как можно тверже и вежливее произнесла:

– Спасибо за беспокойство, – и повторила: – Вряд ли это необходимо.

Она думала, что Владимир станет возражать ей, но он только улыбнулся и промолвил:

– Тогда до следующей среды. Вы придете еще раз?..

– Не знаю, – честно ответила Юлия.

– Приходите, я буду вас ждать. Нам есть о чем поговорить.

– Постараюсь, – и это снова было совершенно честно с ее стороны. Она вдруг поняла, что действительно постарается прийти сюда на следующей неделе. Вслух тем не менее осторожно пояснила: – Вы ведь знаете, ничего нельзя загадывать заранее…

Рядом притормозила машина, и Юлия нырнула в ее мягкую теплоту, даже не кивнув своему провожатому на прощание.

– Пожалуйста, до Кутузовского, улица Дунаевского.

– За сотню, идет? – весело отозвался шофер.

– Идет, только не гоните. Дорога скользкая.

– Довезу как по воздуху, не сомневайтесь.

Юлия забилась в уголок на заднем сиденье. Она давно уже, с тех самых пор как узнала про свой статус ВИЧ-инфицированной, играла в такую игру: а что будет, если… Если, например, вот этот милый, добрый, как все толстяки, дядька узнает про ее диагноз? Как он поведет себя? Остановится и выгонит из машины, а сам поедет в ближайшую ночную мойку, чтобы продезинфицировать свою тачку? Или, стиснув зубы, все же заработает обговоренную законную сотню, трясясь от страха заразиться?.. А если бы он был ее знакомым, соседом или сантехником, работал бы у нее в доме – что, перестал бы с ней здороваться, общаться? Проклял и заклеймил бы ее как исчадие ада, как сделали некоторые ее знакомые?

Да, с ней бывало уже всякое. Умненькая девочка-психолог, которая так виртуозно сегодня проводила в Клубе игру, наверное, сказала бы, что это тоже положительный опыт. Во всяком случае, теперь Юлия сто раз подумает, прежде чем сообщить человеку о своем диагнозе. Надо будет обсудить это в Клубе в следующий раз. Ага, усмехнулась она своим собственным мыслям, в следующий раз?! Давненько она не планировала ничего даже на неделю вперед…

Шофер лихо зарулил во двор и высадил ее у подъезда. Юлия порадовалась, что не пришлось идти через темную арку, которой она так боялась. Хотя, впрочем, что ей теперь могло угрожать, если она сама носила в себе яд и проклятие!

Подъехал старенький дребезжащий лифт. Поднимаясь в свою квартиру, расположенную на одиннадцатом этаже, Юлия устало откинулась, прислонилась к стенке и прикрыла глаза.