Пятьдесят оттенков Серого волка, или Шапка Live

Глава 1. Старые сказки на новый лад, или Сказ о том, как Матушка послала Красную Шапочку туда, куда сама идти не хотела

До чего все-таки приятно просыпаться поутру самостоятельно, а не по звонку осточертевшего за зиму будильника!

Красная Шапочка по своей натуре была совой; не в том смысле, что бесшумно летала и ела мышей, а в том, что любила лечь попозже и попозже встать. Она была свято уверена, что просыпаться раньше двенадцати утра вредно для здоровья, но жестокий и враждебный мир ее уверенности почему-то не разделял.

Все время, пока шла учеба в институте, Красной Шапочке приходилось вскакивать ни свет ни заря, кемарить в машине по дороге на учебу, зевать на парах в институте, где скучные преподаватели объясняли, что такое «специфика личностного интервью» или «социальный портрет современника», и мечтать о том, что вот сегодня-то она точно ляжет пораньше, хотя бы в девять… десять… но точно до полуночи, во всяком случае, не позже двух или, скажем, трех ночи.

Но, слава богу, на сегодня учеба осталась позади, сессия сдана, и теперь пришло время жить в свое удовольствие. Так что вчера, а если быть занудно-точным, то сегодня, после «небольшого празднования» окончания курса с сокурсниками в количестве шести самых близких друзей и подруг, с легким пивом, с танцами на танцполе, затем на столах, а после и на улице в ожидании такси, девушка легла спать в четыре утра.

Солнышко уже вовсю золотило кроны подернувшихся молодой листвой деревьев парка за окнами, а птицы, вполне комфортно чувствовавшие себя на высоте двенадцатого этажа, завели свой концерт отнюдь не по заявкам жильцов.

Проснулась Красная Шапочка аккурат к обеду и впервые за долгое время почувствовала, что выспалась. Она немного, с полчасика, повалялась в кровати, планируя, как проведет день, и пришла к выводу, что проведет его, поддавшись лени и праздности.

«Ничего делать не буду, никуда не пойду… – полусонно думала она. – Я это заслужила. Даже краситься не стану. Ну, может, немножко. А пока приму-ка ванну». Красная Шапочка обожала принимать ванну и могла провести в воде среди пены несколько приятнейших часов. Прихватив планшет, она направилась в ванную комнату.

В огромном, в половину стены зеркале отразилась молоденькая синеглазая девушка с распущенными русыми волосами до плеч, со вздернутым носиком и розовым ртом. Не самая яркая красавица, но чертовски миловидная. Среднего роста, со стройной фигурой, что стало видно, когда Красная Шапочка сняла длинную футболку и кинула ее в бельевую корзину.

Струя воды взбивала ароматную пену, и девушка с удовольствием легла в ванну. Однако мечта о дне, полном лени и праздности, была безжалостно сокрушена неумолимой реальностью. Не прошло и часа, как затрезвонил оставленный в комнате телефон, и по рингтону Красная Шапочка тут же определила, что звонит ее Матушка.

Матушка Красной Шапочки, в миру Алина Борисовна Разумовская, была человеком серьезным и для Оленьки неоспоримым авторитетом. Она работала колумнистом[1] в нескольких модных журналах, сотрудничала даже с зарубежными глянцами, регулярно светилась в телевизоре, «и ва-аще», как сказала бы сама Красная Шапочка.

Характер у Матушки был покладист, но крут. Если ее не дразнить, милее человека в мире не сыскать, но не дай вам боже встать поперек интересов мадам Разумовской! Вы когда-нибудь видели злую и голодную пантеру, которой прищемили хвост? Не видели – и не советую, а тем более не желаю вам встретиться с Матушкой нашей героини, когда она чем-то расстроена. В таком состоянии от пантеры ее отличало только то, что пантера все-таки кошка и обладает долей кошачьей мимимишности.

Круче Матушки была только Бабушка, но та жила в пансионате Творчества и переезжать в город отказывалась. Столица, как утверждала Бабушка, мешала восприятию Тонкого мира и посылов от «Общего Разума». В пансионате, больше похожем на коттеджный поселок, Бабушку ласково звали «наша ведьма», но она гордо именовала себя экстрасенсом и хвасталась наличием оксфордского диплома, подтверждающего ее квалификацию знатока тонких материй.

В общем, Красная Шапочка решила Матушку не дразнить лишний раз и, словно Венера, вызванная настойчивыми молитвами какого-то древнегреческого шалопая, без особого удовольствия выбралась из приятно пахнувшей и, кажется, напрочь не желавшей отпускать ее пены, и пошлепала босиком в комнату, одновременно придерживая планшет и не запахнутый махровый халат радикально белого цвета.

К счастью, Матушка оказалась в состоянии даже более благодушном, чем обычно. Такое порой случалось, когда на ее горизонте появлялся очередной объект извечной охоты. В жизни Алины Борисовны была одна большая любовь – звезды экрана. К сожалению, Матушкино постоянство оказалось сродни апрельской погоде в Москве. Или, возможно, она находила особое услаждение в том, чтобы первой уходить от мужчин успешных и красивых. Потому Алина Борисовна, подобно ирландскому сеттеру, находилась в состоянии, как пишут в соцсетях, «активного поиска» круглый год без выходных и праздников, и настроение ее, кстати, очень зависело от хода этой самой охоты.

Кстати, своего отца Оленька не знала – в графе «отец» стоял строгий многозначительный прочерк. Ни Матушка, ни Бабушка, несмотря на все попытки задавать вопросы на данную тему, молчали в лучших традициях наших партизан. Красная Шапочка подозревала, что к ее рождению может быть причастна какая-нибудь особенно важная персона, например, английский принц или знаменитый испанский певец, посетивший нашу страну с гастролями… Но неумолимая логика подсказывала, что в данном случае Матушка обязательно бы похвасталась добытым трофеем и прибила бы его голову или хотя бы фотографию над диваном в гостиной, поэтому соображения оставались не слишком оптимистичными, и девушка всерьез побаивалась, что поиски отца выведут ее на какого-нибудь бухгалтера или менеджера низшего звена, а потому вскоре оставила расспросы. Меньше знаешь – крепче спишь, вот уж правда.

И Матушку эта позиция вполне устраивала. В конце концов, у нее была своя жизнь и свои, уже упомянутые, интересы.

Сейчас, по некоторым обертонам голоса Матушки, Красная Шапочка определила, что та взяла след и рвала шлейку в предвкушении новой добычи. Это было хорошо; на данной стадии Алина Борисовна не обращала внимания на мелкие провинности дочери, коих всегда хватало, и без вопросов удовлетворяла капризы… в смысле, насущные потребности Красной Шапочки, как правило, заключавшиеся в приобретении чего-то ультрамодного из одежды и гаджетов (прости меня читатель за это слово), а поэтому, конечно, жизненно необходимого.

– Привет, маленькая, – слишком сладко проговорила в трубку Матушка. – Все еще почиваешь?

– Встала уже, – вздохнула Красная Шапочка, снимая с головы накрученное полотенце. – И давно.

– Поела? – дежурно поинтересовалась Матушка. – Я тебе там в холодильнике оставила салатик с рукколой и котлетку из кулинарии с первого этажа. Они у нас приличные…

«Много есть вредно, а мало – скучно», – процитировал один из внутренних голосов Красной Шапочки, но она тут же его пресекла:

– Чего-то не хочется котлетки, – ответила Красная Шапочка, размышляя над тем, с какого перепугу Матушка сегодня такая заботливая. Кем точно не была Алина Борисовна, так это клушей, сдувающей с дочери пылинки. – Ты, мамочка, там как?

– В работе по у-у-ушки, – томно сказала Матушка. – Собственно, я чего тебе звоню: ты должна мне помочь, а то я тут совсем зашилась.

Настроение Красной Шапочки моментально поползло вниз.

– Ну? – обреченно уточнила она.

– Я тебя, между прочим, не вагоны разгружать зову и даже не убираться в том бардаке, который ты, как ни странно, гордо именуешь своей комнатой. Задание как раз по твоему профилю, для издания твоей очередной статьи, – с «тихим» нажимом заметила Алина Борисовна.

– Но я никогда не писала для твоего журнала, – забеспокоилась Оленька.

– Короче, у меня тут такая накладка вышла, – пояснила Матушка тягучим тоном довольной пантеры. – Надо взять интервью у одного прикольного персонажа. Я сама не могу, я занята, о-очень занята, и, как назло, как раз в это время.

«Ну-ну, – ехидно прокомментировала Внутренняя Богиня – одна из сущностей, которую выявила в себе Красная Шапочка, благодаря книгам и журналам осознав тот факт, что девушка должна быть сложной, как курс органической химии, и многогранной, как светоотражающий шар на дискотеке. – Знаем мы эти ваши занятия».

В свои сорок два года Матушка выглядела не только старшей сестрой своей дочери, но и весьма стильной сестрой. Диеты, кремы, подтяжки лица и груди, иногда оздоровительные голодовки и ванные с молоком и шоколадом, принимаемые в спа-салонах на последние деньги, делали свое дело, и Матушка уже подумывала сменить в паспорте фотографию, ведь она стала выглядеть моложе собственной фотокарточки.

– Ты думаешь, мне необходимо сделать еще одно интервью? – спросила Оленька и, скинув с себя халат, оставшись голенькой, огляделась в поисках одной из своих длинных домашних футболок.

Фигура девушки могла радовать глаз любого из мужчин и вызывать раздражение у всех женщин старше пятнадцати лет, кроме близких родственниц.

– Ничего, что у меня еще нет диплома?

– Кому он нужен, тот диплом, – отмахнулась Матушка. – К тому же вопросы я уже написала и сбросила на твой смартфон. Тебе только и надо будет, что подъехать в нужное время в нужное место, сделать восхищенные глаза перед очередным «звездуном», зачитать смазливому выскочке вопросы по порядку, записать ответы – и дело в шляпе. Вопросы привычны, ответы банальны, а я их затем подкорректирую. Неужто не сможешь?

«Конечно, смогу!» – возмутилась в Оленьке Внутренняя Богиня, а другая часть подсознания, прозванной Красной Шапочкой Разумеем Занудовичем, только укоризненно покачала головой и отвернулась.

– Куда нужно подъехать? – Найдя среди сбившегося постельного белья на диване стопку чистых футболок, Красная Шапочка натянула верхнюю из них. – И когда?

– На киностудию, конечно же, – с интонацией «какая ты у меня все-таки дурочка» ответила Матушка. – В четыре.

– Ночи? – зевнула Красная Шапочка, складывая халат.

– Утра… то есть дня, – пояснила Матушка. – Доча, ты что, после сессии вообще мозг отключаешь?

Красная Шапочка мельком взглянула на часы, стоящие на полке ультрамодной мебели, состоящей из ящиков ярко-желтого и темно-синего цветов:

– Сегодня? – Теперь девушка шевелила пальчиками на ногах, решая – подкрашивать ногти, или вчерашний педикюр пока идеален.

– Нет, на Новый год! – возмутилась Матушка, но потом решила, что дочка может понять ее слишком буквально. – Конечно, сегодня.

– Мам, но ведь уже без двадцати двенадцать! – возмутилась Красная Шапочка. – Как же я успею…

– А ты хорошо постарайся, – отрезала Матушка и вздохнула. – Тебе что, трех часов не хватит, чтобы собраться?

– Мне, между прочим, до киностудии через весь город ехать, а город у нас не маленький, – закапризничала девушка.

– Тьфу, я тебе машину заказала, – пояснила Матушка. – Водитель тебе на мобильник позвонит, как подъедет.

– Мам, ты серьезно думаешь, что на такси будет быстрее? – с сарказмом спросила Красная Шапочка.

– А это не такси, это наш водитель, из редакции, – объяснила Матушка. – Ездит быстро, в пробках и прочих порочащих честь автомобилиста ситуациях не замечен. Очень симпатичный, хоть и не знаменитость, – с сожалением добавила она. – Обещал довезти за полчаса.

И что оставалось делать? Только готовится к неизбежному.

Красная Шапочка скачала список вопросов к себе на планшет и занялась приготовлением к выходу в свет. В процессе подготовки Разумей Занудович подбросил ей одну здравую идею…

«Одно из очарований моды в том, что она ничему не служит», – сказала Франсуаза Жиро, писательница начала двадцатого века, – назидательно процитировал он.

Тут, очевидно, пора объяснить сущность слегка упомянутых выше персонажей, являющихся неотъемлемыми спутниками нашей героини.

Они будут появляться по ходу повествования столь часто, что наверняка набьют оскомину у читателя. Красная Шапочка, как вы уже поняли, всегда была в тренде, а потому, с эпохального момента выхода на экраны культового фильма про полсотни оттенков самого унылого серого цвета, немедленно обнаружила у себя в подсознании наличие нескольких компонентов личностей.

Первой из них была так называемая Внутренняя Богиня, гламурная, стрекозиной легкости, с прозрачными крылышками, олицетворяющая собойЭго девушки.

Вторая сущность подсознания, получившая имя Разумей Занудович, представляла собой квинтэссенцию здравого смысла и трезвого суждения о жизни. Он был невысоким, но крепеньким, с неизменной проплешинкой на голове. В детстве Бабушка читала Оленьке на ночь не только «Красную Шапочку» и «Колобка», но и «Большую Книгу Афоризмов» на тысячу пятьдесят три страницы. Читала раз пять от начала до конца, и афоризмы иногда всплывали в подсознании Оленьки в самые подходящие и не очень моменты – и всегда голосом Разумея Занудовича, он такие вещи просто обожал!

Присутствовала в Красной Шапочке так же личность, которую остальные пренебрежительно называли Девочка-девочка – маленькая, с курносым носом, усеянным веснушками, а к тому же ужасно застенчивая. Большую часть времени Девочка-девочка смотрела вокруг удивленными и наивными глазами, отчего, действуй у нас магические законы, вокруг непременно расцветали бы нежные колокольчики и яркие озорные одуванчики. Ее интересовали всякие пустяки типа красивого деревца, бегущих по небу облачков или вечер, проведенный в саду, на травке, чем действительно важные вещи вроде нового лака для волос, распродажи тапочек для собак или даже визита в косметический салон.

К сожалению, в фаворитах у Красной Шапочки ходила Внутренняя Богиня; с ней было весело и беззаботно. Разумей Занудович раздражал педантичностью и самокритичностью, хотя именно с его помощью Красная Шапочка смогла худо-бедно учиться в своем вузе и изредка писать интересные статьи об интересных людях и событиях. А Девочку-девочку даже сама Оленька не воспринимала всерьез.

И все-таки Красная Шапочка свою Внутреннюю Богиню холила и лелеяла, а Разумея Занудовича и Девочку скорее терпела как необходимое зло, типа тертого яблока с постным творогом.

Так вот Разумей Занудович опять всплыл откуда-то из глубин подсознания и заявил, что вообще-то недурственно было бы что-то узнать про этого, как его там… Красная Шапочка сверилась с Матушкиным письмом – актера Серова-Залесского.

Владимир Михайлович Серов-Залесский, восходящая звезда российского голубого экрана, так пафосно написала Матушка.

Красная Шапочка отечественным голубым экраном не интересовалась, считая, что это не комильфо для ее Внутренней Богини, у которой российский кинематограф вызывал мигрень, изжогу и негативное настроение. Впрочем, для комедий было сделано исключение.

У Красной Шапочки было два варианта поиска информации – сайт Кинопоиск. Ру и подружка Плотва.

– В компьютер лезь, – настаивал Разумей Занудович. – Плотва – девушка хорошая, но не слишком умная.

Но на Кинопоиске может оказаться слишком слабый «телескоп для обзора», и на фоне звезд вполне себе взошедших, восходящие «звездуны» терялись, а информация давалась сухо и по крупицам, потому Оленька выбрала Плотву.

Плотва, в миру Эльвира Плотвина, была институтской подругой Красной Шапочки и, по совместительству, знатоком всего, что связано с модным мировым кино. Она следила за карьерами всех кинозвезд, включая восходящие, падающие и превратившиеся в черные дыры.

И, хотя интеллект Плотвы вполне соответствовал ее тезке из ихтиофауны, чего-чего, а знаний в сфере киноискусства у нее имелось, пожалуй что, поболее, нежели у вышеупомянутого сайта, да простят меня его отцы-основатели.

Мечтой Плотвы было вести свою колонку о кино хоть на каком-нибудь киносайте, и даже в желтой газетке, хотя как выглядят газеты, современная молодежь вспоминала, только натыкаясь на рекламу в почтовом ящике.

Большую часть своей жизни, если не было занятий в институте или если она не смогла пробраться на очередную светскую тусовку, Плотва проводила в ванной-джакузи, где запросто отращивала свойственный ей рыбий хвост и наслаждалась в бурлящей воде. По стенам ванной комнаты висели три водонепроницаемые плазмы, и Плотва смотрела сразу по фильма одновременно, в режиме нон-стоп. Как она отслеживала сюжет фильмов – было непонятно, но она точно их помнила и, хотя не всегда могла точно пересказать, никогда не ошибалась в перспективности актеров.

Вот и сейчас Плотва включила мобильник в ванной, и в трубке слышался шум пузырящейся воды.

Поговорив с подругой с полчаса о прошедшей сессии и вчерашнем ее отмечании, параллельно приводя при этом свой внешний вид к такому, какой можно было не краснея размещать на обложке глянцевого журнала, Красная Шапочка наконец-то перешла к главному:

– Эллочка, милая, ты меня не просветишь в одном вопросе?

– Ну? – лексикон Плотвы был, конечно, богаче, чем у одноименной рыбы, но, если верить антропологам, неандертальцы являлись чуть более красноречивыми.

– Тебе фамилия Серов-Залесский о чем-то говорит? – спросила Красная Шапочка даже с некоторым трепетом. От реакции Плотвы зависело многое, благо эмоциональная палитра Эллочки включала в себя немного цветов, зато уж очень насыщенных, буквально кислотных.

– Серов-Зале-есский, – протянула с пришептыванием Плотва. – О-о-о…

Понимающему человеку это «о-о-о» говорило многое. Восходящая звезда по имени Серов-Залесский, по мнению эксперта Эльвиры Плотвиной, была действительно звездой, обреченной ярко сиять на отечественном и зарубежном небосклоне. Из последующего общения Красная Шапочка получила этому факту некоторые дополнительные подтверждения.

Итак, Владимир Михайлович Серов-Залесский, двадцати семи лет отроду, девять лет назад приехал из далекого (по крайней мере, в понимании Красной Шапочки, у которой с географией было точно так же, как и со всей остальной школьной программой, то бишь никак) Тамбова в Москву и поступил во ВГИК на актерский факультет.

Проучившись в институте кинематографии два года, он перевелся на заочку и перебрался аж в Голливуд, где исполнил роль в культовом фентезийном фильме Бекмамбетова «Полночь» и нескольких его не менее культовых продолжениях. Однако, по каким-то причинам в Голливуде не остался, а вернулся в Москву доучиваться во ВГИКе.

Последнее Красной Шапочке было непонятно: раз человек состоялся, засветился в хорошей роли, зачем ему еще доучиваться? Чтобы красная корочка в кармане лежала? Во ВГИКе, как говорят, учат актерскому искусству не самые большие актеры…

«Хороший учитель может научить других даже тому, чего сам не умеет. Сказал Тадеуш Кабрильский», – мрачно встрял в мысли Красной Шапочки Разумей Занудович. И Оленька с ним согласилась, тем более что прочие достоинства Владимира на весах ее Внутренней Богини значительно перевешивало непонятный каприз актера.

Перламутровыми прозрачные крылышки Внутренней Богини быстро затрепетали при словах Разумей Занудовича и она моментально упорхнула в страну, наполненную аляповатыми фантазиями Внутренних Богинь. А Девочка-девочка засмотрелась на что-то или, может быть, спала, посапывая и посасывая во сне младенчески пухлый пальчик.

Внутренняя Богиня уже порхала в чудной стране над полями маков и асфоделей, а Красная Шапочка, соответственно, погрузилась в пучины мечтаний.

– А еще этот Седов-Залеский необыкновенно красивый, брутальный, и денег у него, как у дурака фантиков, – продолжал бубнить в трубку серый голос Плотвы, перебиваемый бурлящей водой.

– А как у него с женщинами? – наконец-то по-настоящему заинтересовалась Красная Шапочка. – Женат?

Мужчины вообще, по мнению Шапочки, делились на две категории: стоящие внимания и не стоящие. Однако и эти категории, в свою очередь подразумевали варианты: женатый или нет. Не то, чтобы у Оленьки имелись твердые моральные принципы, однако женатых она инстинктивно признавала негодной добычей.

– Нет, – как отрезала Эльвира, плеснув по воде, очевидно, рыбьим хвостом. – И о его связях мало кто и что знает. Я тут была недавно на тусовке, посвященной съемкам нового фильма, хотела к нему подъехать с интервью…

Представив в мыслях Плотву, плоскую в одноименную рыбу что спереди, что сзади, но с декольте в переливающейся блузке до пупа и в обтянувшей костлявые бедра латексной юбке, Красная Шапочка посочувствовала неведомому пока артисту.

– …Так он сначала ноздрями дернул, а потом как отскочит от меня, – все так же невзрачно рассказывала Плотва. – Пришлось идти беседовать с Мишиным, у него в фильме роль второго, а если честно, то третьего плана, но он никогда не отказывается поговорить…

«Духи смени! – встрепенулась Девочка. – А то нальешь на голову «Кензо», а под мышки «Шанель» и несет от тебя как от целого деревенского автобуса с праздничными бабами по случаю поездки в город…»

Но тут неожиданно Плотва проявила эмоции в рассказе.