Корабль отплывает в полночь

Пока Джо приходил в себя, он время от времени поглядывал на Великого Игрока. Тот слегка кивнул ему, как бы извиняясь, прежде чем отвернулся, чтобы взять длинную черную сигарету у самой соблазнительной из красоток.

«Вот они какие, эти мастера, – вежливость даже в мелочах!» – восхитился Джо.

Без сомнения, щеголеватая толпа за спиной незнакомца – свита, хотя, в очередной раз бросая кости, Джо лениво окинул ее взглядом и приметил в задних рядах лоботряса, явно не вписывающегося в компанию. Это был одетый в элегантное рванье юноша со спутанными волосами, горящим взглядом поэта и ярким чахоточным румянцем.

Струйка дыма поднималась из-под черной широкополой шляпы, и то ли свет потускнел, то ли лицо Великого Игрока стало смуглее. Вот чертовщина! Джо готов был поклясться, что кожа Великого Игрока постепенно темнеет, словно пенковая трубка, если ее курить с немыслимой скоростью. Забавно, но ведь здесь и впрямь достаточно жара (и Джо убедился в этом на собственной шкуре), чтобы заставить пенку потемнеть, хотя жар-то, похоже, остается под столом.

Но как бы ни восхищался он в душе Великим Игроком, как бы ни примерял на себя его мастерство, все это ничуть не поколебало уверенности в том, что Великий Игрок излучает смертельную угрозу. Тронь его – и точно смерть. Если у Джо и оставались хоть малейшие сомнения, тот кошмар, что случился через минуту, развеял их начисто.

Великий Игрок обнял красотку, самую смазливую и порочную из свиты, и тонкая рука с небрежной грацией заскользила по ее бедру. И тут юноша поэтической наружности не выдержал. Сам не свой от страсти, с позеленевшими от ревности глазами, он ринулся, как дикий кот, чтобы всадить в лоснящуюся черным атласом спину длинный сверкающий кинжал.

Каким чудом удар не достиг цели, Джо так и не понял. Он успел лишь заметить, что правая рука Великого Игрока продолжила свое путешествие по обтянутым плюшем округлостям, левая же взметнулась, как отпущенная стальная пружина. Для Джо так и осталось загадкой: незнакомец то ли вонзил нож в горло юноше, то ли свалил его ребром ладони или двойным марсианским ударом, а может, просто прикоснулся к нему. Но только юноша вдруг застыл, словно пораженный пулей дум-дум из бесшумного ружья или лазерным лучом из невидимого бластера, и упал навзничь. Сразу подбежали двое чернокожих и уволокли тело, причем толпа нисколько не взволновалась. Судя по всему, на такие инциденты в Зале Костей привыкли смотреть сквозь пальцы.

Все это несколько выбило Джо из колеи, и он чуть было не выбросил «Фебу» раньше времени.

Но боль в левой руке уже унялась, и нервы натянулись, как новенькие струны гитары. Так что на четвертый раз он выбросил пять и выиграл, а затем начал методично обчищать партнеров.

Он сделал девять удачных бросков, все время получая королевские комбинации – семь раз семерку и два раза по одиннадцать. Рядом с ним уже громоздилась куча фишек на четыре с лишним тысячи долларов. Ни один Большой Гриб еще не покинул поле боя, но некоторые явно занервничали, а двое, тяжело дыша, покрылись испариной. Великий Игрок пока в бой с Джо не вступал, но его глаза, притаившиеся в темных провалах, казалось, с интересом следили за игрой.

Все шло хорошо, и тут дьявольское искушение стало одолевать Джо. Конечно, этой ночью он непобедим. Но если будет и дальше выигрывать и выпотрошит партнеров полностью, то упустит шанс увидеть воочию мастерство Великого Игрока, а как же страстно этого хочется. Кроме того, надо же ответить любезностью на любезность, постаравшись тоже выглядеть джентльменом.

– Беру сорок один доллар без пятака. Ставлю пенни.

На этот раз обошлось без фырканья, и даже на луноподобной физиономии Мистера Костинса не отразилось и тени недовольства.

Но от Джо не укрылось, что Великий Игрок смотрит на него то ли разочарованно, то ли грустно, а может быть, просто задумчиво.

Тут Джо нарочно потерял ход, выкинув «вагончики», две шестерки, зато получил удовольствие лицезреть две прелестные зубастые черепушки, оскалившиеся в улыбке. Кости перешли к Большому Грибу слева.

– Знал, когда фарт кончится, – донесся до Джо чей-то восхищенный шепот.

Игра быстро пошла по кругу. Никто особо не рисковал, и ставки были самые обыкновенные. В воздухе летало: «Ставлю пятерку», «Десятка», «Двадцатка». Джо время от времени делал ставки, выигрывая чуть больше, чем теряя. Когда очередь дошла до Великого Игрока, у Джо было семь тысяч с лишним – вполне годится, чтобы играть по-крупному.

Великий Игрок взял кости и, долго держа их на ладони, задумчиво и хладнокровно разглядывал, неподвижный как статуя. На его лбу, теперь уже почти коричневом, не было ни капельки пота.

– Ставлю две десятки, – процедил он и, дождавшись ответных ставок, слегка встряхнул кубики в кулаке.

Они загремели, будто семечки в подсушенной тыкве. Незнакомец небрежно метнул их. Такого броска Джо еще видеть не приходилось. Кости, не переворачиваясь, перелетели через стол, шлепнулись у бортика, да так и замерли. Семерка.

Джо был сбит с толку. Бросая кости, он говорил себе примерно следующее: «Сейчас тройка вверху, пятерка на север, два с половиной оборота в воздухе, падает на угол шесть-пять-три, затем три четверти оборота вперед и четверть оборота вправо, ударяется о бортик ребром один-два, пол-оборота назад и три четверти влево и двойка наверху». И это только для одной из костей, да и то если не делать особых финтов.

В сравнении с этим техника Великого Игрока была невероятно, ужасающе, на удивление примитивна. Джо запросто смог бы повторить такой бросок, это точно. Простейший вариант, все равно что закидывать выпавший кусок породы обратно в стенку шахты. Но Джо даже не приходило в голову применить такой детский трюк в казино. Это бесконечно упростило бы игру, лишив ее какой бы то ни было красоты. Да он и представить себе не мог, что такой фокус способен пройти! Ведь всегда может возникнуть сомнение, долетели ли кости до бортика. Да и вообще, разве по правилам они не должны откатиться от края, хотя бы совсем чуть-чуть?

Как ни напрягал Джо зоркие глаза, ему не удавалось различить ни малейшего зазора между костями и бортиком. Однако, похоже, это беспокоило только его одного; никто не отреагировал на нарушение, и тощая девица как ни в чем не бывало подхватила кости. А Большие Грибы, сделавшие свои ставки, безропотно расстались с денежками. Ну что ж, если никто не вспоминает о правиле отскока, значит в этом казино его понимают несколько своеобразно. И Джо решил не возникать, потому что за долгие годы общения с Матерью и Женой он накрепко усвоил заповедь: в чужой монастырь со своим уставом не ходи. И вникать в чужой устав тоже не стоит. Лучше помолчать и подождать. Да и вообще не о чем беспокоиться, ведь в этой партии он не поставил ни цента.

Голос Великого Игрока прошелестел, как ветер в кладбищенских кипарисах или марсианский сквозняк:

– Ставлю «сотню».

Это была самая крупная ставка за вечер, аж десять тысяч долларов, но прозвучало так, словно он ставил нечто еще большее. Внезапно в Зале Костей все притихло. Примолкли джазовые трубы, возгласы крупье превратились в шепот, ослабло шлепанье карт, и даже шарики рулетки старались не греметь, проваливаясь в лунки.

Толпа вокруг Главного Игрального Стола беззвучно сгустилась. Щеголеватая свита образовала для Великого Игрока двойной заслон. Объявленная сумма на три тысячи превосходила всю наличность Джо. Трое, а может, четверо Больших Грибов некоторое время переговаривались знаками, прежде чем решили, как сделать ставку.

Великий Игрок снова выкинул королевскую семерку – и снова все тем же дурацким броском. Потом опять поставил «сотню» и опять выиграл.

И еще раз.

И еще.

Джо все больше недоумевал и возмущался. Ему казалось несправедливым, что Великий Игрок загребает такие сумасшедшие деньжищи с помощью столь бездарных, механически однообразных, начисто лишенных романтики бросков. Это какая-то пародия на настоящую игру. Кости даже ни разу не прокатились по столу, не перекувырнулись в воздухе. Так мог бы играть робот, причем на редкость допотопной конструкции. Джо, разумеется, пока не рисковал своими фишками, но понимал: если это будет продолжаться, то придется ответить.

Уже двое Больших Грибов признали поражение и, отдуваясь, отошли от стола. Никто не занял их места. Очень скоро наступит момент, когда оставшиеся несколько Грибов не смогут даже вместе уравнять ставку, и тогда Джо придется рискнуть своими денежками или же выйти из игры. Но в этот вечер, когда в его руке пульсирует небывалая энергия, он просто не может смириться.

Джо все еще надеялся, что кто-нибудь вот-вот выскажет недовольство этой странной манерой игры. Напрасные ожидания. Как ни старался он сохранять хладнокровие и невозмутимость, у него уже горели щеки.

Легким движением левой руки Великий Игрок остановил собравшуюся подхватить кости девицу. Глаза, подобные черным колодцам, вперились в Джо, и тот, сделав над собой усилие, встретил этот потусторонний взгляд. В глазах незнакомца по-прежнему ничего не отражалось, и у Джо по спине поползли мурашки. Сейчас должно случиться что-то ужасное!

С изысканной светскостью и дружелюбием Великий Игрок прошелестел:

– Я вижу, что великолепный мастер напротив меня сомневается в правильности моего последнего броска. Но он слишком хорошо воспитан, чтобы заявить об этом во всеуслышание. Лотта, подайте карту.

Высокая, желтовато-бледная, как призрак, девица в белых перчатках вынула из-под стола игральную карту и, блеснув в ядовитой усмешке белоснежными зубками, кинула ее через стол. Джо поймал карту, кружившуюся, словно осенний лист, и взглянул на нее. Такой тонкой, жесткой и блестящей игральной карты ему еще не случалось держать в руках. Это был джокер. Неясное предзнаменование, но чего? Он небрежно кинул обратно, и девица, приложив карту к бортику над костями, отпустила. Карта так и застыла в ложбинке между черным сукном бортика и закругленными ребрами кубиков. Чтобы развеять последние сомнения, девица слегка пошевелила картой, демонстрируя, что кости лежат вплотную к краю.

– Вы удовлетворены? – спросил Великий Игрок.

Джо заставил себя кивнуть. Великий Игрок слегка поклонился. Девица усмехнулась тонкими губками и выпрямилась, гордо выпятив лимончики грудей.

Как бы между прочим, с отсутствующим видом, Великий Игрок вновь раз за разом ставил «сотню» и выбрасывал свою унылую королевскую семерку. Большие Грибы один за другим скисали и семенили прочь от стола. Запыхавшийся слуга принес наличность одному особо раскрасневшемуся Мухомору, и тот вмиг проиграл еще один «месяц». К этому времени башенки белых и черных фишек рядом с Великим Игроком превратились в небоскребы.

Ярость и страх все сильнее охватывали Джо. Словно сокол или звездный разведчик, он пристально следил за костями, которые раз за разом уютно, будто в гнездышке, пристраивались у бортика. Но у него не хватало духу потребовать еще одной проверки, а просить, чтобы принесли правила казино, было уже поздно.

Он прямо-таки с ума сходил; его лихорадило при мысли о том, как бы он мог покуражиться над этим черным истуканом, попади кости еще раз к нему в руки. Как только не проклинал он себя за этот идиотский, самоуверенный, более того, самоубийственный порыв, за дурацкое любопытство, которое заставило его передать ход и упустить свое счастье. А Великий Игрок, как назло, не спускал с Джо черных, будто угольные шахты, глаз. И при этом трижды не глядя бросил кости.

Джо все это безумно раздражало – черт побери, точно как Жена с Мамашей, которые вечно следят за каждым его шагом!

Неотрывный взгляд этих глаз (да и глаза ли это были?) наводил на Джо почти панический страх. Прежний испуг смешался с чувством суеверного ужаса.

«Так кто же, в конце концов, передо мной?» – спрашивал себя Джо вновь и вновь, и в этом вопросе было и смятение, и любопытство, ничуть не меньшее, чем желание завладеть костями и выиграть. У него волосы шевелились на голове, по телу бегали мурашки, но энергия продолжала пульсировать в руке, как в ракете, замершей на старте, или в локомотиве, остановленном стоп-краном.

А Великий Игрок был все так же элегантен в своем черном атласном плаще и широкополой шляпе, обходителен, вежлив и смертоносен. Джо буквально выворачивало при мысли о том, что необходимо отбросить щепетильность и во что бы то ни стало подловить Великого Игрока на какой-нибудь ошибке. Он так восхищался весь вечер безукоризненным спортивным поведением незнакомца, а теперь придется-таки стряхнуть его чары.

Безжалостная расправа над Большими Грибами продолжалась. Лишь темнота занимала место выбывших. Вскоре за столом осталось трое игроков.

В Зале Костей воцарилась тишина, как на Кипарисовом Кладбище или в лунной пустыне. Затих и оркестр, и шарканье ног, и женский визг, и звон бокалов да монет. Казалось, все присутствующие молчаливыми рядами сомкнулись вокруг Главного Игрального Стола.

Джо был измучен. Отвратительное чувство, когда с тебя не сводят глаз, ощущение несправедливости, презрение к себе самому, сумасбродные надежды, любопытство и ужас… Особенно его терзали последние два.

Лицо Великого Игрока продолжало темнеть. В какой-то момент у Джо даже возникла безумная мысль: уж не черномазый ли перед ним? Может, какой-то раскрашенный африканский шаман, с которого теперь слезает «штукатурка»?

Наконец последние двое игроков не смогли ответить на ставку, и Джо оказался перед выбором: либо выложить десятку из своей жалкой пирамидки, либо выйти из игры. Еще секунда мучительных колебаний – и он сделал ставку.

И проиграл.

Двое Больших Грибов, пошатываясь, скрылись в молчаливой толпе.

Черные, словно ямы, глаза впились в Джо. И прошелестело:

– Играю на весь ваш банк.

Первым порывом было схватить свои денежки и позорно бежать домой. По крайней мере, те шесть кусков, что у Джо еще оставались, сразили бы Жену с Мамашей наповал.

Но мысль о том, что вся эта толпа будет потешаться над ним, была невыносима. А еще невыносимее жить с сознанием того, что ты имел шанс, пусть даже ничтожный, одолеть Великого Игрока и упустил его.

Джо кивнул.

Великий Игрок кинул кости. Забыв о том, что может закружиться голова, Джо низко склонился над столом; он следил за полетом костей, как сокол за добычей или телескоп за далекой звездой.

– Вы удовлетворены?

Джо знал, что нужно ответить «да» и уйти с гордо поднятой головой. Вот это было бы по-джентльменски. Но разве он джентльмен? Просто грязный работяга из шахты, которому Бог дал талант ловко швырять все, что под руку попадется.

Конечно, было бы величайшей неосторожностью сказать «нет» – ведь он среди людей незнакомых и враждебных. Но тут вдруг подумалось: а чего, собственно, бояться жалкому неудачнику, обреченному на унылое существование в ветхой хибаре? Ведь смерть все равно неизбежна, так какой смысл осторожничать?

К тому же Джо показалось, что одна кость, оскалившаяся в рубиновой ухмылке, всего на волосок, но все же не долетела до бортика.

Джо судорожно сглотнул и выдавил с величайшим трудом:

– Нет. Лотта, подайте карту.

Девица зашипела и слегка откинулась назад, словно собираясь плюнуть ему в глаза, и захотелось зажмуриться, чтобы не ослепнуть от ее змеиного яда. Но Великий Игрок укоризненно погрозил ей пальцем, и она злобно швырнула карту. Да так низко, что та, прежде чем попасть в руки Джо, на мгновение нырнула под черное сукно.

Карта разогрелась и немного потемнела, но осталась целой. Джо сглотнул и бросил ее обратно.

Вонзая в него отравленные кинжалы своих улыбок, Лотта прислонила карту к бортику и отпустила. Застыв на мгновение, словно в раздумье, карта провалилась, как Джо и надеялся.

– О, у вас очень острый глаз, сэр, – прошуршал Великий Игрок, кивнув. – Без сомнения, эта кость не долетела до края стола. Приношу свои искренние извинения. А теперь ваш ход, сэр.

Кости легли на черный бортик перед Джо. И тут кровь вскипела в его жилах, а любопытство и ужас, казалось, дошли до нечеловеческого предела. Его буквально затрясло от возбуждения. Достало еще сил сказать: «Ставлю все», но когда Джо услышал тихое «Отвечаю», самообладание покинуло его и он швырнул кости прямо в тусклые полуночные глаза.

Кубики стремительно влетели в череп и заметались там, грохоча, словно гигантские зерна в недосушенной тыкве.

Движением руки Великий Игрок осадил готовую кинуться на Джо свору. Кости загрохотали у него в горле, и он выплюнул их на середину стола. Одна, стоя на ребре, приклонилась к другой.

– Кость на ребре, сэр, – прошелестел Великий Игрок с неизменной учтивостью. – Извольте метнуть еще раз.

Джо задумчиво встряхнул кости, постепенно приходя в себя.

Он уже догадывался, кто на самом деле его противник. Но почти сразу же решил: да кто бы ни был, нужно сражаться с ним на равных.

Но любопытство все еще билось в уголке сознания: а почему живой скелет не рассыпается? То ли полуистлевшие хрящи и мясо связывают кости вместе, то ли проволока, то ли их удерживает какое-то силовое поле, то ли каждая кость намагничена, и тогда понятно, почему изжелта-белая кожа прямо-таки сочится электричеством.

Гробовое безмолвие Зала Костей неожиданно прорезал истерический смех какой-то шлюхи, кто-то закашлялся, золотая монета, упав с подноса голой девицы, с мелодичным позвякиванием покатилась по полу.

– Тихо! – приказал Великий Игрок и, молниеносно выхватив из-под полы короткоствольный серебряный револьвер, положил его на бортик стола перед собой. – Любой, от последней черной девки до… вас, Мистер Костинс, – повторяю: любой, кто осмелится нарушить тишину, пока мой достойный противник бросает кости, немедленно получит пулю в лоб.

Джо учтиво поклонился: все это было даже забавно. Для начала он решил выкинуть королевскую семерку из шестерки и единицы. Он сделал бросок, и на этот раз Великий Игрок внимательно следил за полетом костей своими пустыми глазницами (о чем можно было догадаться лишь по движению его головы).

Кости ударились о стол, покатились и замерли. Невероятно, но впервые в жизни Джо потерпел неудачу. Или во взгляде Великого Игрока была заключена более мощная энергия, чем в правой руке бросавшего? Одну-то кость Джо метнул как надо – шестерка. Зато вторая сделала лишние пол-оборота, и вместо единицы выпала еще одна шестерка!

– Игра окончена, – мрачно пророкотал Мистер Костинс.

Великий Игрок поднял смуглую костлявую руку.

– Не совсем, – прошептал он, и черные глазницы нацелились на Джо, словно жерла осадных пушек. – Джо Слатермилл, у вас еще осталось кое-что ценное, что можно поставить на кон. Если пожелаете, разумеется. Это ваша жизнь.

При этих словах Зал Костей взорвался истерическим смехом, визгом, гоготом, хихиканьем и глумливыми воплями. И Мистер Костинс выразил общие чувства, когда, перекрывая весь этот гам, взревел:

– Да кому нужна жизнь такого ничтожества, как Джо Слатермилл? Она и гроша ломаного не стоит.

Великий Игрок положил руку на поблескивающий револьвер, и хохот мигом оборвался.

– Она нужна мне, – прошептал Великий Игрок. – Джо Слатермилл, со своей стороны я ставлю все, что выиграл сегодня вечером, а в придачу весь мир и все, что в нем есть. Вы же поставите свою жизнь и душу в придачу. Вам бросать кости. Что скажете?

У Джо в глазах потемнело от страха, но его уже охватил азарт. Нет, он ни за что не откажется от главной роли в этом спектакле! А иначе что? Тащиться домой, без гроша в кармане, в обшарпанную конуру, к Жене с Мамашей да к понурому Мистеру Гатсу?

А может быть, подбадривал он себя, и нет во взгляде Великого Игрока никакой волшебной силы, а просто собственная верная рука в первый и последний раз подвела? Что же до ценности его жизни, то Джо, пожалуй, был согласен с Мистером Костинсом.

– Ставка недурна, – пробормотал он.

– Лотта, дайте ему кости.

Джо сосредоточился, как никогда прежде. В руке победно вскипела энергия, и он сделал бросок.

Но костям не суждено было достичь стола. Не успев упасть, они вдруг взмыли и по какой-то безумной кривой понеслись в глубину зала. Затем, описав гигантскую дугу, вернулись и крошечными алыми метеоритами устремились прямо в лицо Великому Игроку – и вдруг замерли в пустых черных глазницах.

Один-один.

Глаза змеи.

Джо скорчился под этим насмешливым неестественным взглядом, и до него донесся шепот:

– Джо Слатермилл, вы проиграли.

Великий Игрок аккуратно вынул большим и средним пальцами (а вернее, костяшками) кубики из глазниц и опустил в услужливо подставленную белую ладонь Лотты.

– Да, Джо Слатермилл, вы проиграли, – безмятежно повторил он. – А теперь за вами право выбора: или застрелиться, – и он коснулся серебряного револьвера, – или перерезать себе горло, – и он выхватил из-за пазухи длинный охотничий нож с золотой рукояткой и положил его рядом, – или отравиться. – И к лежащим на столе предметам присоединился черный флакончик с белым черепом и скрещенными костями. – А хотите – мисс Флосси зацелует вас до смерти. – И он вытолкнул вперед самую злобную и смазливую из своих девок.

Взбив волосы и кокетливо одернув юбку, она вонзила в Джо голодный взгляд и, приподняв верхнюю губу, обнажила длинные белоснежные клыки.

– А может, – добавил Великий Игрок, многозначительно кивнув на черный стол, – вы предпочитаете Большой Прыжок?

– Я выбираю Большой Прыжок, – спокойно ответил Джо и поставил правую ногу на пустой столик для фишек.

Затем, встав левой ногой на край игорного стола, он подался вперед и…

Ну нет! Он так просто не сдастся. Либо доберется до горла этого типа, либо… Будь что будет. Ведь лохматый поэт, похоже, недолго мучился…

Оттолкнувшись от края стола, Джо распластался, как тигр, в исполинском прыжке. Проносясь над столом, он наконец-то увидел, что скрывалось под черным сукном. Картина запечатлелась в мозгу, как фотография, сделанная в свете магниевой вспышки. Но проявить ее сознание не успело, ибо в следующее мгновение Джо обрушился на фигуру в черном плаще.

Рука Великого Игрока взвилась, неуловимая, как молния, и ребро ладони нанесло Джо мощный удар в висок. Но коричневые пальцы, а вернее, косточки брызнули при этом в разные стороны, словно кусочки печенья.

Левая рука Джо, не встретив никакого сопротивления, по локоть вошла в грудь Великого Игрока, а правая прямым ударом разнесла вдребезги спрятанный под широкополой шляпой череп. Запутавшись в черном плаще, Джо рухнул на пол и неуклюже забарахтался среди коричневых обломков.

Но секундой позже он уже вновь оказался на ногах и кинулся к лежащим на столике Великого Игрока сокровищам.

Удивительно, но там не было ни черных фишек, ни золотых и серебряных монет.

Скорее уносить ноги! Он успел только схватить левой рукой пригоршню светлых фишек, сунул их в карман и что было духу бросился к выходу.

Словно по команде все обитатели Зала Костей устремились вдогонку. Засверкали кинжалы, зубы и кастеты. Его молотили, дубасили, царапали, пинали, сбивали подножками и пронзали каблуками-шпильками. На его голову обрушилась сверкающая позолотой труба, а за ней мелькнула черная морда с налитыми кровью глазами. Впереди замаячила белая фигура кассирши, и Джо хотел было сцапать ее, но она куда-то исчезла. Кто-то пытался ткнуть зажженной сигарой ему в глаз. Лотта извивалась как удав, явно намереваясь его задушить и одновременно растерзать. Флосси, рыча, как бешеная сука, плеснула ему в лицо едко пахнущей жидкостью из пузатой банки. Сзади семенил Мистер Костинс, постреливая из серебряного револьверчика. В Джо тыкали ножами, его били кулаками в живот и затылок; его тузили, душили, бодали, щипали, кусали; ему разрывали рот и оттаптывали ноги.

Но как ни странно, Джо совершенно не чувствовал боли. Происходящее напоминало схватку с призраками. Все обитатели Зала Костей, вместе взятые, оказались едва ли сильнее Джо. Наконец он почувствовал, как множество рук подхватили его, понесли к выходу и выкинули вон через вращающиеся двери. Он с размаху шлепнулся задницей на тротуар. Но даже падение не причинило боли, а показалось чем-то вроде ободряющего шлепка.

Отдышавшись, Джо ощупал себя и обнаружил, что переломов нет. Он встал и осмотрелся.

В Зале Костей было темно и тихо, как в заброшенном склепе, или на Плутоне, или на улицах спящего Айронмайна. Когда глаза привыкли к темноте, нарушаемой лишь звездами да отблесками пролетающих космических кораблей, он увидел на месте ярко освещенного входа в казино обитую железом массивную дверь с висячими замками.

И тут Джо обнаружил, что жует нечто хрустящее, откусывая от зажатого в правой руке ломтя, как видно пронесенного через все побоище. И это нечто таяло во рту, а вкус был как у хлеба, что Жена пекла для самых состоятельных клиентов. В этот самый миг в мозгу как бы проявилась фотография, запечатленная его мимолетным взглядом, когда он проносился над игорным столом. Там был ковер из пляшущих языков пламени, а за ним крайне изумленные физиономии Жены, Матери и Мистера Гатса.