Истинная для шестерых. Продолжение следует...

Глава 1. Они настоящие

Я лежала в больнице и беспрерывно смотрела на белый потолок. Этот тошнотворный, стерильный цвет – визитная карточка любой палаты. Абсолютно ровный, без изъянов, без индивидуальности.

Я смотрела на него уже бог знает сколько времени.

Веки тяжелели, но сон не шел. Вместо него в голове крутились обрывки — корабль, клетка, серебряные глаза Шейда, рык Вульфа, тепло рук Даркса. Метки. Гон. А потом — белая вспышка, и вот я здесь.

Сердце колотилось где-то в горле, но где-то там, в районе солнечного сплетения было совершенно пусто. Там, где еще недавно горело, пульсировало, тянуло шесть разноцветных нитей теперь зияла холодная тишина.

Я провела здоровой, незагипсованной рукой по одеялу, нащупала край и сжала его так, что побелели костяшки. Не осталось никаких меток, никакой магии. Только бинты, пластырь и тупая боль в ребрах, которая напоминала о себе при каждом вдохе.

Да, черт возьми, это был сон.

Я почти убедила себя в этом. Почти.

«Сны в коме бывают очень яркими», — сказала медсестра Ирина. Добрая, усталая женщина с седеющими волосами и теплыми ладонями. Она говорила это трижды за сегодня, каждый раз с разной степенью мягкости, будто я была ребенком, который не хочет признавать, что Санта-Клауса не существует.

Может, она была права.

Может, никакого космоса не было. Ни работорговцев, ни синекожих существ в клетках, ни корабля с дурацким названием «Темный Клык». Может, все это — галлюцинации моего бедного мозга, который отчаянно пытался развлечь себя, пока тело валялось в отключке.

А что, логично. Шестеро идеальных мужиков, которые хотят одну женщину? Космос, магия и нерушимая связь? Это же классика жанра. Мыльный пузырь для девочки, которая слишком много работала и слишком мало трахалась.

Я горько усмехнулась своим мыслям и повернула голову к окну.

Ноябрьское московское небо серело вдалеке. Голые ветки деревьев за стеклом, где-то внизу — мокрый асфальт и сигналы машин. Родное, знакомое до зубовного скрежета убожество.

«Добро пожаловать в реальность, Саша, — подумала я. — Здесь тебя никто не ждет. Здесь ты просто тридцатилетняя тренерша, которую сбил какой-то мудак на джипе. Здесь нет никаких альф, которые будут спасать тебя от работорговцев. Здесь только ты, больничная койка и долгий-долгий путь восстановления».

Я закрыла глаза.

И сразу же увидела их.

Кейрон — высокий и мускулистый, с длинными черными волосами и янтарными глазами, в которых горела решимость. Даркс — рыжий, молчаливый, с руками, которые могли сломать хребет, но при этом так нежно гладили мою щеку. Грей — в очках, с ироничной усмешкой и вечно взлохмаченными волосами. Вульф — светловолосый ураган, который смеялся громче всех и любил так, будто завтра не наступит. Шейд — почти призрачный, с глазами, которые видели сквозь время. Блэйд — молчаливый, но от этого не менее чувственный Блэйд, который боялся прикоснуться ко мне, а потом держал так, будто я была единственным, что у него есть.

«Сон, — мысленно приказала я себе. — Просто сон. Открой глаза, Саша. Открой глаза и забудь».

Я открыла глаза.

И увидела их.

Шесть теней в коридоре.

Сначала я подумала, что это галлюцинация. После комы — обычное дело, говорила Ирина. Мозг перезагружается, может выдавать картинки. Но сердце уже забилось быстрее, а в груди — там, где было пусто, — вдруг что-то дрогнуло.

Я замерла.

Коридор за стеклянной стеной палаты был залит холодным больничным светом. Пустые белые стены, кафельный пол, стойка медсестры вдалеке. И в самом конце, у выхода в другую секцию, — они.

Шесть фигур.

Я не видела лиц — они стояли слишком далеко, в полумраке, который начинался там, где заканчивались лампы. Но я узнала их без лиц. По силуэтам. По тому, как они стояли — напряженные, огромные, чужие в этом стерильном пространстве.

По тому, как горели их глаза в темноте.

Золотые. Янтарные. Серебряные.

Они смотрели на меня. Все шестеро.

«Это невозможно, — пронеслось в голове. — Это сон. Это опять сон. Сейчас они растворятся, и я проснусь в своей койке, и Ирина принесет укол, и никто никогда не...»

Тепло в груди стало сильнее.

Не то чтобы я его «почувствовала» — это не было физическим ощущением в привычном смысле. Это было как эхо. Как будто где-то глубоко-глубоко внутри меня замерла струна, и сейчас кто-то очень осторожно провел по ней пальцами.

Струна загудела.

И этот гул отозвался в каждой клетке моего тела.

«Они настоящие».

Я не сказала это вслух. Я вообще не могла говорить — горло пересохло, язык прилип к небу, воздух застрял где-то в груди. Но губы шевельнулись сами собой, беззвучно выдыхая:

— Вы настоящие...

В коридоре что-то изменилось.

Фигуры зашевелились. Они не приближались, но словно подтверждали: да, мы здесь, мы слышим, мы смотрим на тебя.

А потом они начали исчезать.

Глава 2. Симуляция

В какой-то момент в коридоре остались только двое.

Я узнала их даже в полумраке.

Первая фигура была особенно крупной с широкими плечами и длинными волосами, собранными в хвост. Он стоял, чуть скрестив руки на груди, и его янтарные глаза горели сквозь стекло, как два угля.

Кейрон.

Второй стоял чуть позади, в тени. Молчаливый, неподвижный, с повязкой на левом глазу и шрамом, который я помнила на ощупь.

Блэйд.

Они не растворились. Они стояли и смотрели так, будто от меня зависела их жизнь.

Я попыталась встать.

Тело не слушалось. Гипс на правой руке тянул вниз, ребра болели при малейшем движении, голова закружилась сразу, как только я приподнялась на локте. Я ругнулась сквозь зубы — нецензурно, зло, с ненавистью к собственной беспомощности — и снова упала на подушку.

— Черт, — прошептала я. — Черт, черт, черт...

Дверь палаты открылась совершенно бесшумно. Сначала в проеме показалась тень, огромная, закрывшая половину света из коридора, а потом через порог перешагнул Кейрон.

Он был абсолютно реальным.

Сомнений не оставалось. Его фигура не являлась галлюцинацией, сном или картинкой из больного воображения. Я видела каждую складку на его черном пальто, каждую прядь волос, упавшую на лицо. Я чувствовала его запах — тот самый насыщенный древесный. Что-то дикое и одновременно родное.

За ним, едва слышно ступая, вошел Блэйд.

Он был в черном свитере с высоким воротником и таких же черных штанах. Повязка на глазу выделялась на его жестком лице. Он не смотрел на меня. Он смотрел на Кейрона. Ждал знака.

Кейрон сел на край кровати.

Матрас прогнулся под его весом — я физически ощутила, как он наклонился в его сторону. Это было так реально и так обыденно, что у меня перехватило дыхание.

Он взял меня за руку и обхватил мои пальцы своей огромной ладонью, горячей и шершавой, и сжал так осторожно, будто я была стеклянной. А я сидела, глупо смотрела на него и боялась до конца поверить в реальность происходящего.

— Время вышло, Александра, — сказал Кейрон.

Его низкий бархатный голос разреал тишину, и только тогда я позволила себе окончательно перестать сомневаться.

— Нам нужно поговорить.

Я посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Блэйда, который замер у двери, как изваяние. Потом снова посмотрела на Кейрона.

В груди снова пульсировало. Та самая струна — она все еще гудела. И, казалось, сейчас я ощущала это даже сильнее.

Я, кажется, даже разозлилась немного, хотя и сама не знала, на что именно. На них? На себя? На то, что они существуют, а значит, все это было правдой? На то, что они вломились в мою палату, в мою больницу, в мою — какого хрена? — реальную жизнь?

Блэйд едва заметно кивнул.

Одним движением головы. Осторожным, словно разрешая мне что-то. Или подтверждая: да, мы здесь, да, это не сон.

Я сжала его руку в ответ.

Сильнее, чем он сжимал мою. Так, что ногти впились в его кожу. Он даже не дрогнул.

— Говорите, — прохрипела я. Голос сел, сорвался где-то на полпути, но я не остановилась. — Говорите, мать вашу. И только попробуйте мне сказать, что это был сон... если вы скажете, что я все это придумала...

Я перевела дыхание. Глаза защипало, но я не заплакала. Нет. Слезы будут потом. Сейчас я хотела понять, что вообще произошло.

Кейрон посмотрел на меня долгим внимательным взглядом и уголок его губ чуть дрогнул в полуулыбке. Кажется, он испытал облегчение, но я не знала, от чего именно.

— Никто не скажет тебе, что это был сон, — ответил он. — Потому что это была не сон.

Он отпустил мою руку, но не отодвинулся. Наоборот — наклонился ближе, так, что я почувствовала тепло его тела через больничную пижаму.

— Все, что ты помнишь, было… почти реальным. Корабль. Клетка. Стая. Связь. — Он замолчал на секунду, и его янтарные глаза потемнели. — Это симуляция.

— Что? — переспросила я. — Какая симуляция?

— Мы поместили твой разум в искусственную среду, — раздался голос сбоку.

Я резко повернула голову.

В дверях, рядом с Блэйдом, стоял Грей.

В белом халате. С планшетом в руках. Все такой же — серебристые волосы, очки на пол-лица, легкая ироничная усмешка, которую сейчас хотелось стереть с его губ.

Но глаза у него были серьезными.

— Привет, Саша, — сказал он тихо. — Ты уж извини, что так вышло.

Я смотрела на него, на Кейрона, на Блэйда. Потом переводила взгляд на пустой коридор за стеклом, где только что стояли шестеро.

А теперь их не было.

Но они были здесь. В этой палате. В моей реальности.

— Я все равно ничего не понимаю. Объясняйте, — сказала я, и голос мой прозвучал тверже, чем, как казалось, я могу себе позволить. — Объясняйте все. С самого начала.

Кейрон кивнул.

— Начинай, Грей.

И пока Грей делал шаг вперед, включая голограмму на своем планшете, я сидела на больничной койке, сжимая простыню здоровой рукой, и думала только об одном:

«Они настоящие. Все это время они были настоящими. И теперь мне придется с этим жить».

Тепло в груди пульсировало в такт сердцу.

Связь, которая не умерла, тянула меня к ним — ко всем шестерым.

И я не знала, радоваться этому или ненавидеть их за это.

Наверное, и то и другое сразу.

Глава 3. Разбор полетов

Кейрон не отпустил мою руку.

Он вообще, кажется, не собирался этого делать — сидел на краю койки и казался таким огромным в этом маленьком больничном пространстве. Он сжимал мои пальцы так, будто боялся, что я растворюсь в воздухе, как те тени в коридоре.

— Ты была в симуляции, — сказал он.

Я моргнула.

— Ах, ну спасибо огромное! Теперь-то стало намного понятнее.

— Все, что ты помнишь, начиная с того момента, как попала на наш корабль — это была симуляция. Искусственная среда, созданная Греем. Твой разум находился там, а тело все это время лежало здесь.

Я посмотрела на свою загипсованную руку. На капельницу, торчащую из вены. На больничную пижаму с дурацким цветочным принтом.

— То есть, — медленно произнесла я, — меня никто не похищал?

— Похищали, — вмешался Блэйд из своего угла. Голос у него был низкий, хриплый, как будто он не пользовался им годами. — Работорговцы «Цепи» схватили тебя на парковке в Москве. Мы перехватили их корабль через два часа после похищения. Ты уже была в отключке — они вкололи тебе транквилизатор. И руку ты там сломала.

— И вместо того чтобы отвезти меня домой, вы засунули меня в симуляцию? — Моя бровь поползла вверх.

Кейрон молчал. Блэйд тоже. Грей, который все это время стоял в дверях с планшетом в руках, сделал шаг вперед.

— Ну можно сказать и так. Но это… это нужно было сделать, — сказал он спокойно, будто объяснял на лекции сложную тему. — Симуляция была необходима, чтобы проверить совместимость и создать эмпатическую связь. Без нее ты бы никогда не согласилась на то, что нам нужно.

— На что именно? — Я переводила взгляд с одного на другого. — Вы меня с кем-то перепутали. Я обычный человек. Тренер по кикбоксингу. У меня ипотека и кошка, которую нужно кормить, — зачем-то соврала я.

Наверное я сказала про кошку, чтобы оставить себе мнимый путь для отступления. Ведь какой нормальный человек, и, уж тем более, оборотень, оставит помирать кошку голодной смертью?

— У тебя нет кошки, — спокойно заметил Грей.

Я замерла.

— Что? Откуда вы знаете?

— Мы проверили. У тебя нет кошки. Ты одинокая. Ни парня, ни детей, ни домашних животных. Единственный человек, который заметил бы твое исчезновение — подруга Марина из фитнес-клуба, и та через неделю решила бы, что ты просто уволилась без предупреждения.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

Не потому, что он сказал что-то страшное. А потому, что он сказал правду.

Марина и правда позвонила бы пару раз, а потом отстала. Работа? В моем клубе текучка такая, что новую тренера находят за день. А больше мени и хватиться некому.

Меня никто не ждал.

— Вы проверили, — повторила я, и голос мой прозвучал глухо. — Вы проверили, будет ли кто-то меня искать. То есть я попала в логово к маньякам-психопатам…

— Мы должны были знать, — сказал Кейрон. — Иначе симуляция не имела бы смысла. Это было бы совсем нечестно по отношению к тебе.

Я выдернула руку из его ладони — на этот раз он не сопротивлялся. Откинулась на подушку, уставилась в потолок.

— Расскажите, зачем вам вообще все это нужно, — выдохнула я. — И без этих ваших... недоговорок.

Грей кивнул и подошел ближе. Поставил планшет на тумбочку у кровати и развернул его ко мне экраном. Экран мигнул, и над планшетом повисла голограмма — трехмерная, мерцающая синеватым светом.

Я видела такое в симуляции, а теперь наблюдала и в реальности.

— Планета Аратан, — начал Грей, и голограмма показала шар с фиолетовыми облаками и двумя лунами. — Третья планета в системе Тар-Кан. Население — около миллиарда, из которых женщины составляют едва ли два процента.

— Два процента? — переспросила я. — Это же... как?

— Генетическая мутация, — ответил Грей. — Десять тысяч лет назад на Аратан упал метеорит, который изменил ДНК местных гоминидов. Мужчины остались плодовитыми, а женщины — почти нет. Каждая рожденная девочка — национальное сокровище. Каждая — потенциальная Истинная.

На голограмме появилось изображение женщины. Нечеловеческой женщины — высокая, стройная, с серебристой кожей и огромными глазами без белков. Она была одета в белое, и от нее будто исходило свечение.

— Это — типичная аратанка, — продолжил Грей. — Они сильные, очень долго живут, обладают магическим даром. Именно они правят планетой. Мужчины на Аратане — воины, работники, защитники. Но без Истинной они никто.

— Никто — в юридическом смысле, — добавил Кейрон. — Без привязки к женщине мы не имеем прав. Не можем владеть имуществом, путешествовать между звездами, даже выбирать место жительства. Контроль — правительственный орган Аратана — распределяет таких мужчин по рабочим лагерям, как скот.

— Скот, — повторила я. — Вы серьезно?

— Абсолютно.

Грей переключил голограмму. Теперь на ней появилась группа мужчин в кандалах — огромных, мускулистых, похожих на волков в человеческом обличье. Они стояли на коленях перед женщиной в форме, и лица у них были пустые, сломленные.

— Это — бесправные, — сказал Грей. — Те, кто потерял Истинную или никогда ее не имел. Их разлучают со своими стаями, раскидывают по разным колониям, заставляют работать в шахтах или на военных базах. Иногда они встречаются снова через годы, но чаще — никогда.

Я смотрела на голограмму, и внутри меня что-то сжалось. Не жалость — я не была настолько сентиментальной. Но было жутко слушать про такие реалии чей-то настоящей жизни.

— Поэтому вы сбиваетесь в стаи, — сказала я. — Чтобы…

— Чтобы иметь шанс найти Истинную, — закончил Кейрон. — Стая — это семья. Мы держимся вместе, защищаем друг друга, ищем ту, кто примет нас всех.

— И нашли, — я горько усмехнулась. — Меня.

— Твоя ДНК совпала с нашими метками на девяносто четыре процента, — сказал Грей. — Это очень высокий показатель. Достаточный, чтобы попытаться.

— Попытаться что?

— Создать связь.

Глава 4. И треснул лед

Я пребывала в очередном шоке, а Грей, тем временем, переключил голограмму еще раз. Теперь на ней появился сложный узор — шесть серебряных линий, сходящихся в одну точку. В центре пульсировал золотой шар.

— Истинная связь — это же не просто брак, — объяснял Грей. — Это магическое, эмпатическое, физическое единение. Когда она завершена, мужчина получает доступ к силе женщины, а женщина — к защите мужчины. Но главное — связь дает права. Стая становится легальной. Мы больше не скот. Мы — семья, признанная законом Аратана.

— А если связь не завершена? То, что вы говорили в симуляции было правдой? — спросила я, уже заранее зная ответ.

Грей замолчал. Посмотрел на Кейрона. Тот кивнул — едва заметно, разрешая.

— Как я уже сказал, если Истинная отказывается от стаи или умирает, — продолжал Грей, — мужчины теряют все. Статус, имущество, свободу. Их разлучают и распределяют по лагерям.

Голограмма сменилась. Теперь на ней была женщина — красивая, с серебряными глазами и длинными черными волосами. Совсем не похожая на меня.

— Элиан, — произнес Грей, и в его голосе впервые за весь разговор проскользнула горечь. — Наша Истинная.

— Бывшая истинная, — коротко бросил Кейрон.

— Что случилось? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Ей стало скучно, наверное — ответил Блэйд из своего угла. Голос его был лишен всякого выражения, но я заметила, как побелели костяшки его сжатых кулаков. — Скучно, понимаешь? Вот так кто-то от скуки может просто взять и разрушить нашу жизнь.

— Она нашла другую стаю, — добавил Грей, убирая голограмму. — И разорвала связь. По закону Аратана она имела на это право. Истинная может покинуть стаю когда захочет. А мужчины после этого становятся бесправными.

— Три года мы в бегах, — сказал Кейрон. — Скрываемся от Контроля, спим с оружием под подушкой. Через несколько часов они нас найдут.

— Несколько часов? — переспросила я встревоженно.

Грей посмотрел на часы — наручные, аналоговые, с серебряным браслетом.

— Через четыре часа правительственный крейсер «Надзор-7» будет на стыковке с нашей станцией. Нас арестуют, разлучат, распределят.

— А меня? — спросила я. — Что будет со мной?

— Ты — землянка, — ответил Грей. — Не гражданка Аратана. Контроль не имеет над тобой власти. Тебя, если повезет, оставят в нейтральной зоне.

— Или, если не повезет, снова поймают работорговцы, — добавил Кейрон. — Коракс знает о тебе. Он заплатил за твое похищение. Он не остановится.

Я сидела, сжимая простыню здоровой рукой, и переваривала услышанное.

Симуляция. Аратан. Два процента женщин. Истинная, которая бросила их, потому что «скучно». Контроль через четыре часа.

И я — их единственный шанс.

— Вы засунули меня в симуляцию, — сказала я медленно, — чтобы создать эмоциональную связь. Чтобы я привыкла к вам. Чтобы, когда я проснусь, мне было не все равно.

— Да, — ответил Кейрон без колебаний.

Я посмотрела на него. В его янтарных глазах не было стыда. Только усталая, тяжелая честность.

— Вы меня использовали, — мой голос задрожал — от гнева, а не от слабости. — Вы забрали меня, больную, оглушенную, бросили в искусственный мир и заставили полюбить вас. Вы меня похитили дважды! Вы залезли ко мне в голову!

Я не помнила, как вскочила с кровати. Просто в один момент — гипс, капельница, боль в ребрах, а в следующий — я уже стояла на ногах, шатаясь, как пьяная, и сжимала подушку так, что трещала ткань.

— Вы, сукины дети, вы... — я размахнулась и швырнула подушку в Кейрона.

Он даже не пошевелился. Подушка ударила его в грудь и упала на пол.

Тогда я потянулась к капельнице. Хотела сорвать ее к чертовой матери, выдернуть иглу из вены, пусть льется кровь, пусть все горит огнем.

Но Блэйд оказался быстрее.

Он молниеносно переместился от стены, перехватил мое запястье — осторожно, но крепко — и вернул руку на место.

— Не надо, — сказал он тихо. — Навредишь себе.

— А мне плевать! — Я попыталась вырваться, но он держал надежно, не причиняя боли, но и не отпуская. — Вы не имели права! Вы не имели права лезть в мою голову, заставлять меня чувствовать... Я не хотела этого! Я не хотела вас чувствовать!

Голос сорвался. Слезы, которые я сдерживала весь день, наконец прорвались.

Я стояла посреди палаты — в дурацкой больничной пижаме, с гипсом на руке, с капельницей, из которой вытекала прозрачная жидкость, и плакала. Зло, громко, без стеснения.

Потому что они были правы.

Потому что я чувствовала их. Каждого. Пульсацию в груди, тепло, связь, которую нельзя было выдумать.

Потому что в симуляции я полюбила их. А здесь, в реальности, ненавидела за это.

— Отпустите меня, — прошептала я, и Блэйд разжал пальцы.

Я села на край кровати — там, где только что сидел Кейрон — и закрыла лицо руками.

Тишина длилась долго. Я слышала свое дыхание, всхлипы, которые не могла остановить, и их молчание — тяжелое, виноватое, бессильное.

Потом в палату вошел Шейд.

Я не видела, как он появился — просто в один момент он уже стоял у изголовья, и его серебряные глаза светились в полумраке.

— Связь уже есть, — сказал он мягко. — Симуляция создала эмпатический мост. Ты чувствуешь нас — мы чувствуем тебя. Это не иллюзия, Саша. Это реальность.

— Я не хочу ее чувствовать, — пробормотала я в ладони.

— Но она уже есть, — повторил он. — И останется. Даже если ты откажешься от нас. Даже если мы умрем.

Я подняла голову.

— Умрете?

— Если связь не завершить физически, — сказал Шейд, — она останется незавершенной. Мы будем чувствовать тебя, но не получим доступа к твоей силе. Контроль не признает такой союз. Нас разлучат. А через несколько лет без истинной пары... волк внутри нас умирает. Мы просто перестаем существовать.

Я смотрела на него, потом на Кейрона, потом на Блэйда.

— То есть вы хотите сказать, — медленно произнесла я, — что я должна переспать с вами всеми еще раз? Только теперь в реальности, а не в симуляции?

— Не просто переспать, — поправил Грей. — Завершить связь. Это ритуал. Добровольный.

— Добровольный, — повторила я. — Вы меня похитили, запихнули в симуляцию, заставили полюбить вас, а теперь говорите о добровольности?

Я вскочила с кровати. Снова — голова закружилась, ноги подкосились, но я удержалась, вцепившись в спинку.

— Если я откажусь — вас разлучат и сошлют на каторгу. А меня отправят к работорговцам. Если соглашусь — вы получите свои права и все будут жить припеваючи. Вот, что вы говорите. Это шантаж. Чистой воды.

Кейрон медленно поднялся с кровати. Выпрямился во весь рост — и палата вдруг стала тесной, будто он заполнил ее собой целиком.

Он шагнул ко мне. Я не отступила.

Он навис надо мной, и мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо.

— Мы не шантажируем, — сказал он низко. — Мы предлагаем сделку.

— Какую к черту сделку? — прошипела я.

— Ты даешь нам права. Становишься нашей Истинной. А мы даем тебе защиту. Дом. Возможность путешествовать по галактике. Мы никогда не прикоснемся к тебе без твоего желания. Никогда не сделаем больно. Никогда не оставим. Мы просим нас спасти.

Даркс стоял в углу, в тени, молчаливый и неподвижный. Он не говорил ни слова с тех пор, как я проснулась. Он просто смотрел на меня — теми же глазами, что и в симуляции. Теплыми, внимательными, спокойными. Я смотрела в его глаза — янтарные, уставшие, беззащитные в своей правоте. И ненавидела его за эту открытость.

Потом перевела взгляд на остальных.

Грей стоял у двери, сцепив пальцы за спиной. Его лицо было спокойным — слишком спокойным для человека, которого должны разлучить с семьей через четыре часа.

Блэйд замер у стены, и его единственный глаз смотрел в пол. Он не просил. Он не требовал. Он просто ждал — как человек, который привык, что жизнь не дает ему второго шанса.

Шейд чуть улыбнулся — грустно, понимающе — и опустил серебряные глаза.

И Даркс.

В симуляции он первым пришел ко мне. Он держал меня, когда я плакала. Он сказал «спасибо» за то, что я выбрала его.

Сейчас он не просил ничего. Но я видела, как он сжимает кулаки.

Я смотрела на него, и стена внутри меня начала трещать.

— Дайте мне подумать, — сказала я, отводя взгляд.

Кейрон кивнул.

— У нас несколько часов, — сказал он. — Потом Контроль.

Они вышли все, кроме Даркса.

Даркс остался.

Он подошел к кровати, сел на край — туда, где только что сидел Кейрон. Помолчал. Потом протянул руку и очень осторожно убрал прядь волос с моего лица.