- -
- 100%
- +
— Какая фигуристая, ух, есть за что взяться! Рик, смотри, у меня тут клад.
Татуированный лапает меня грубыми ручищами, вжимает в заднее сиденье крузака. Бесцеремонно лезет между ног, слезы душат, пытаюсь еще раз дать ему понять, что они перепутали меня с кем-то.
Здесь что-то не так!!!
— Я… Вы меня с кем-то путаете…
— Все так говорят, малышка, — хватает за шею, кладет на бок и лезет ручищами к попе.
Сжимает ягодицу, захватывает в ладонь, хватает обе половинки и разводит в стороны. Его пальцы жадно исследуют, грубо лезут, касаются того, от чего сразу дрожь…
— Аах, — взвизгиваю и сама же себя пугаюсь как получается...
Нежно.
Пугливо.
Черт!!! Его еще больше завело!!!
Извиваюсь ужом, вздрагиваю.
— Какие дырочки маааленькие…
Проводит между ног, пальцем втирается в щель и дальше им же тыкается в попу. С силой, будто вворачивает.
Верчусь.
— Ууу…
Шлепок. Так что попа сжимается от боли.
И тут же с силой тянет ягодички по сторонам.
Пугаюсь ощущений, я так четко чувствую как обе дырочки расширяются, а он продолжает то тянуть ягодицы в разные стороны, то массировать и сжимать.
— Вкусная ссука, — он наклоняется к моей шее, вдыхает запах, — красивая на рожу. И на жопу тоже. Кстати, покажи задницу.
Он стягивает трусы вниз и нагло смотрит на мою попу. Увесистый и такой прилипчивый шлепок…
Меня никогда никто не шлепал. Разве что в детстве, но это несравнимо.
— Жопу оттопырь, — он ударяет еще, шлепает, заводит пальцы близко к лону и обхватывает ягодицу. Сжимает. — Я сказал задницу, сука, как надо покажи.
К глазам подступают слезы страха, ужаса, в горле застывает дикий безумный крик.
Он хватает меня сильнее, наклоняет лицом к своему паху и снова лапает попу…
Верчусь как могу, лицом упираюсь в его лобок, жесткая бляшка больно ранит кожу.
— Ууу.. Отпустите… — плачу, слезы душат. Слова не сходят с губ, от страха пересохло горло, язык стал большой и неподвижный. Как загнанная лань дергаюсь, но понимаю, что он в сто раз меня сильней.
— В нашем деле ошибок быть не может, — он говорит это между прочим. Его рука сжимает ягодицу, — жопа-то какая! В заднице целка? Да че я спрашиваю, скажешь “да”, блять. Ясен пень.
— Прошу… Вы меня перепутали..
— Да заткнись, сука. Щас рот, блять, заклею.
От страха тут же замолкаю, на сердце к ужасу добавляется еще и безмолвная паника.
Что делать???
И где Андрей?
Мой парень сел в машину, сказал, что перепаркуется, что на берегу речки неудобно поставил машину.
"Сейчас, секунду", — сказал, сел и уехал.
И тут же выехал черный крузак.
— Теперь твое дело — работать, блять, девочка. Служить. Уметь нрааавиться, — он говорит нараспев и трогает пальцем мои щеки, опускает палец на губы. Горячим указательным лезет между губ и заставляет их раскрыться.
— Э, ты к девке не лезь, личико ей не марай. Слышь! — бросает ему второй и вовсе не заступается.
Это бандиты.
Черный крузак, их двое, кажется. Второй около машины, разговаривает по телефону. Такой же качок как этот, с короткой черной стрижкой, только рукава не забиты и в ухе нет серьги. У этого колечко, в самый раз, чтобы просунуть туда тонкий палец…
Тянусь к его лицу, чтобы уцепиться за сережку, дернуть, но он даже не парится, не замечает мою руку. Проводит грубо между ягодиц и тут же скользит к киске, проводит пальцем по самому краешку, нагло приоткрывает дверь и говорит тому, другому:
— Слышь, сучка то потекла.
Второй прижимает к уху смартфон, сюда даже не смотрит. Рука моя остается незамеченной, но я не могу решиться…
Страшный. Опасный. Может убить.
Насильник вынимает телефон, его лицо мрачнеет, он хмурит лоб, внимательно смотрит в экран.
Пользуясь случаем тянусь, хватаю за серьгу и что есть силы дергаю. На миг этот зверь, этот изверг, ослабляет хватку, налегаю на дверь с моей стороны, рычажком снимаю блокировку — благодарю бога, что это удается, открываю дверь и сломя башку бегу.
Глава 2. Ультиматум бандита
— Какая прыткая! — в два счета он меня нагоняет. Я даже не успела добежать до узкой дорожки. Неизвестное безлюдное место. — Ишь, решила побегать, задницу размять. Ну-ну, щас я тебе разомну, мало не покажется, ссука.
Он задирает легкое платье и ударяет прямо на улице.
Глухое место. Промзона, почему-то никого нет.
Он не просто бьет, его рука словно липкая — шлепает и хватает меня за ягодицу, с силой проводит ладонью, словно обжигает кипятком. Его пальцы лезут между ягодиц, опускаются ниже, он больно тыкает в лоно.
Боль!
Морщусь.
— Ффф, — цежу воздух.
Боюсь, что его палец сейчас залезет куда не надо и все прорвет…
Вздрагиваю. Аж подпрыгиваю.
— Ооой, — на лице выступает гримаса ужаса, — пожалуйста… я не…
Задняя дверь распахнута настежь — так и осталась после того, как я убежала. Он даже не парится, чтобы ее закрыть. Толкает меня грубо, держит за локоть, сам мощно садится рядом.
Не закрывает дверь.
— Давай ртом только, по-быстрому.
Наклоняет, вынимает член и упирается головкой в губы.
— Соси, сука. Тогда я тебя спасу.
***
Это единственная возможность спастись — поверить бандиту.
Только я…
Я еще никогда…
Мой парень меня берег.
Мы с ним договорились, что все этакое только после свадьбы. Он еще не верил, много раз спрашивал — “точно ты девственница?”
Я каждый раз краснела до пунцовых щек, когда говорила честное “да”.
***
Член тычется в рот — я никогда такого не видела. Он большой, весь в венах, головка подрагивает, влажная.
Подонок оттягивает крайнюю плоть…
От страха раскрываю челюсти, я согласна сделать что надо.
Лишь бы отпустил.
Запах мужского тела рождает в горле спазм, я громко закашливаюсь. Второй подходит к машине, толкает насильника кулаком:
— Гора, еп твою мать. Вези товар нормальным. Она же целка. Башкой отвечаешь, сцука. Не трогай ни жопу, ни рот.
Он садится вперед, в трубку говорит “отбой” и машина трогается с места. Насильник сжимает мои щеки пальцами, говорит другому:
— Хорошую телку в этот раз взяли. Такой бы сосать и сосать.
— Я думаю, ей другое найдут применение, — говорит второй. Мне становится страшно.
— Че, думаешь в жопу выебут сразу же?
— Не сразу. Хватит базара. Щас привезем, сдадим, и получим свое. За такой подарочек Коршун даст много.
— Ага, и сам ее выебет.
— А тебе то че?
— Я б сначала сам трахнул.
— Охренел что ли.
— А че бля?
— Да ниче. Коршун узнает — будешь сам свой хуй сосать. Заставит.
Насильник замолкает, второй молча ведет, замечаю, что он практически не следит за дорогой. Пустынно. Да и видно, что ездят тут они по многу раз.
Машина заезжает в ангар, тормозит, в темноте меня грубо тянут за волосы из машины. Толкают в спину, я даже не вижу кто это, и хриплым мужским голосом строго приказывают:
— Лбом и руками упрись в стену. Ноги раздвинь на ширине плеч.
Противная стена, холодная и грязная, наглые руки и треск моего платья. Отшатываюсь от стены, пытаюсь схватить свое платьешко, но оно уже летит на пол. Рваное.
Ежусь.
Вслух реву.
Не обращая внимания на всхлипывания и плач, другой бандит, такой же качок, застегивает на мне ошейник — черный, с кольцом впереди, вдевает в него железную цепочку-поводок и говорит басом — не строгим, но и без внимания:
— Идем.
***
Голую, он выводит меня из одного ангара и заводит в другой. Там уже намного чище, яркий свет, большое количество дверей. Я так не хочу знать что за ними скрывается… До безумия не хочу.
Тихо говорю ему, делаю голос как можно мягче:
— Скажите… Меня убьют?
— Навряд ли.
— Будут мучать?
— Это не знаю.
— Что здесь? Пожалуйста скажите… Мне очень очень страшно.
Он подводит меня к высокой железной двери. Останавливается и говорит, слегка понижая голос:
— Сейчас тебя осмотрят, а потом решат на что ты пойдешь.
Глава 3. Аукцион
Дверь открывается, вхожу в комнату и с ярко-освещенного коридора ничего не вижу. Тусклое бра, еле заметный свет лампы.
В голову ударяет шум голосов. Много мужчин. Запах сигарет и алкоголя.
Осматриваюсь, глаза привыкают к темноте, но мне не дают рассмотреть. Меня уводят и разворачивают лицом к стене.
Голую.
При куче людей противоположного пола… Да даже если бы и своего, это дела не меняет.
Мужской голос прямо над ухом:
— Господа. Прошу занять свои места. Сладкий подарок приехал. Девственница.
Сзади послышалось:
— Надо уточнять где именно.
— Я понял вас, — тут же поправляется голос, — девственница везде!
— Ооо, — протянуло сразу несколько голосов, потом остался один, он продолжил наглое, с усмешкой, — это интересно.
Другой голос, басовитый, говорит непристойную грубость:
— Если везде, то это надо хорошенько осмотреть. И доказать.
Разговор шумит по-нарастающей. Голос рядом со мной заявляет:
— Внимание!
И раздается удар в колокол. Типа как в гонг.
— Прошу внимания. Итак, сегодняшний лот под названием “Ириска”.
***
Меня прошибает пот. Именно так меня называл парень — Ирочка, Иришка, Ириска.
Но откуда это известно похитителям? Ириской называл меня только он! Больше никто на свете…
Нехорошие мысли лезут в голову, но уверяю себя, что не права. Это со страху так.
В башке невольно всплывает момент, когда Андрей отъехал, а я удивилась, что так далеко. Он сел за руль, хлопнул дверью и зачем-то даже пристегнулся, хотя четко мне сказал, что перепаркуется на пару метров.
Я собралась наехать как он вернется.
Но выехал черный крузак. Я орала на “на помощь”, “помогите”, пиналась, дралась, визжала. Конечно, какое-там с такими амбалами, но я как могла тянула время, Андрей должен был вот-вот прийти.
***
Нет. Это должно быть сон. Страшный ужасный сон.
Я ни за что не поверю… Не дай бог с Андреем что-то случилось.
Нет и нет.
Я не сомневаюсь, что он уже подключил полицию на поиски и они вот-вот сюда придут.
***
– Ириска, - слышу уже без микрофона. Голос чужой, незнакомый. – А почему тебя так прозвали? Клеишься к мужикам?
Кидаю уничижительный взгляд и тут же пугаюсь, хрен знает кто это - на вид лет двадцать, смотрит на меня с явным презрением - ещё бы, среди кучи мужиков я абсолютно голая. А сам то… Сам как индюк - в белой рубашке, при костюме и галстуке со сверкающими камнями.
Тьфу!
Все смотрит на меня, в глазах столько говна, сколько на всем белом свете нет.
– Обидчивую не строй, рожу попроще сделай, – выжигает меня взглядом. Урод. – Не то за красивую жопу тебя выкупят, а за такой фейс убьют.
Сглатываю.
Меня будут покупать.
Как вещь. Как резиновую куклу, как игрушку для члена, чтобы поиграться, а потом…
Борюсь с тем, что его хочется убить. Спрашиваю:
– Меня… убьют?
– Если будешь с такой рожей – то да.
Желудок подскакивает к горлу, страх вызывает мерзкую тошноту. Закашливаюсь, кто-то не рассчитывая силы мне типа как помогает — ударяет меня по спине. Лечу, натыкаюсь на стену, удерживаюсь, в позывах тошноты сгибаюсь…
Голос этого индюка, только уже в микрофон:
– Дорогие друзья, все готово для демонстрации. С нетерпением… с большим нетерпением приглашаем вас занять места. Лот уже подготовлен, сейчас вы все увидите.
Гонг бьёт второй раз.
Озираюсь, с ужасом вижу темного цвета постамент. Трое мужчин в простых одеждах проверяют как он крутится, один другому “она весит кил пятьдесят, не больше, а к следующей уже поправим”.
“Да тут все дело в пульте”.
“Если чё – Беноци сам ее повернет. Чай, не шоколадная, жопой покрутит”.
“ Нет, все должно быть как надо. Облажаться щас никак нельзя, эта сука – дорогой товар”.
Все трое посмотрели на меня.
Глаза привыкли к темноте и я отчётливо вижу, что стою за возвышением чуть больше своего роста, а дальше – пустая площадка с этим гребаным постаментом.
– Да, сучка хороша.
– И это ты только рожу видишь, – говорит с хохотом. Обсуждают меня не стесняясь.
– Чё, думаешь жопа раком ещё краше?
Кивает в мою сторону и причмокивает:
– Такую задницу тут быстро на части разорвут.
Кровь от лица отливает и я становлюсь, наверное, белая как мел. Голова начинает кружится, не хватает воздуха, сердце бьётся часто, стучит в ушах, зубах…
Словно моим сердцем стучит весь мир.
***
Третий удар в гонг и голос расфуфыренного ведущего:
– Итак, джентльмены, начинаем!
Гулкая барабанная дробь, мелкая, от которой испуганное сердце ещё больше заходится.
Огромный качок в черной майке и кожаных брюках встаёт рядом, даже на меня не смотрит, словно я вещь, которую каждый раз подменяют на новую. Держит в руках белые латексные перчатки, кладет в карман.
– Ириска, – ведущий делает праздничную интонацию. Качок вынимает перчатки, надевает, берет меня за локоть, совершенно не сжимая, зная, что я никуда не убегу.
Некуда бежать
Ведёт за собой. На пустое место, типа как лобное. В ужасе смотрю в пол, вижу только яркую вспышку в отдалении.
– Вот она! – ведущий оглушает мерзким голосом.
Постамент чуть выше стола. Меня подводят. Ставят к нему боком, лицом к темному залу. В глаза бьёт яркий софит, ничего не вижу. Только темнота вокруг.
– Делайте ваши ставки, – он продолжает игриво, – да-да, я понимаю, ещё очень рано.
Звон, будто монетка упала в игре, компьютерный громкий звук.
– Первая ставка принята. Тааак, вы все видите на экране.
Сердце дубасит.
– Так-так, продолжаем…
Качок наматывает мои волосы на кулак, голова принудительно откидывается назад. Морщусь от яркого луча софита, ударившего в глаза.
Глава 4. На столе для прилюдного осмотра
– Да-да, свет очень яркий, а потому замечу, глаза светло-голубые, ресницы длинные, грудь натуральная, третий размер – ничего искусственного, все свое. Тааак, перейдем далее…
Качок берет меня за плечи и, как юлу, вертит в пол-оборота. Поворачивает спиной.
– Упругие ягодицы, девушка молодая. Замечу ещё раз – девственница.
Дзынь.
Опять звон.
– Таак, хорошо. Я вижу интерес, а значит переходим к следующей части. Прошу…
Латексными перчатками качок касается моего плеча и разворачивает к пьедесталу.
– Лезь, – велит.
Дёргаю руками, но штука высокая, тут только с чьей-то помощью. Или унизительно карабкаться. Сплошной высокий куб. С какой стороны мне на него…
– Лезь как на стол, говорю. Все так лезут.
Опираясь руками, пытаюсь подтянуть коленку, унизительно позорно карабкаюсь.
Качок даже не помогает.
Кое-как залезаю и ведущий оглашает:
– Ловкая! На отлично справилась! Гибкая, подвижная, – усмехается и добавляет, – я бы даже сказал грациозная.
Едва залезаю, как сопровождающий качок дает новое указание:
– Раком вставай. Прогнись.
Не знаю что на меня находит:
– Я не буду.
– В смысле?
– Нет, – покрываюсь липким потом.
– Давай живо. Не дури.
Дыхание сбивается, в глазах мутнеет, зал идёт кругом. Доносится эхо игривого голоса:
– Выключите, пожалуйста, вращение. Ещё пока рано. Лот не готов.
Вдалеке послышалось “где пульт”, возня, нервозная перепалка. Ведущий говорит в микрофон:
– Лот не может подготовиться. Просим вас остановить вращение.
Всё идёт по кругу. Вспышка света, тьма, лицо качка. Он тянет ко мне руки, но я отползаю, ползу к краю, на ватных ногах спрыгиваю с этой штуковину и, куда глаза глядят, бегу.
***
– Попалась, сладенькая, – мужские руки хватают меня за плечи, трогают грудь, липко скользят вниз. Приторно-мерзкое лицо извращенца, секс-маньяка, козлиная бородка, потные руки лезут повсюду.
От такого потом не отмыться. Если, конечно, остаться живой.
Голос ведущего:
– Прошу вернуть лот на место. Он вами не оплачен, господин Тауэр.
Нехотя он отпускает, качок хватает меня за плечо и уже крепко и встряхивает.
Слышу в спину от этого мерзавца:
– Нежная сука. Я ее выкуплю.
– Делайте вашу ставку, с радостью примем.
– Погодите, – послышалось из зала, – давайте осмотрим лот до конца.
Постамент уже остановили, качок вновь затолкал меня обратно – толкнул в спину, поставил раком и грубо раздвинул мои коленки:
– Стой и не шевелись. А то убью.
***
– Девственница. Везде девственница, – поправляется ведущий.
Тишина.
Кашлянув, он продолжает:
– Вижу ваш вопрос на экране. Да, если клиент потребует – девушку осмотрит врач на предмет наличия девственной плевы.
Дзинь.
– О, какая высокая ставка, мистер Тауэр.
Качок давит мне на спину, под весом его кулака прогибаясь, коленки расставляются ещё шире. Чувствую, как губки расходятся в стороны, приоткрывая мою щель.
Так же широко раскрыта моя ппа — на всеобщее обозрение.
Звон монет начинает греметь не переставая, ведущий захлёбывается, перечисляя имена.
Про себя молю – только бы не Тауэр, мерзкий тип. Хотя… вряд ли кто другой будет лучше.
Дзинь,— прорезает тишину.
Дзинь. Дзинь.
– Попрошу нам объединить: показать лицо и, сразу анальное отверстие девушки.
Сопровождающий давит мне на шею, заставляет опустить голову, упереться ею в руки так, чтобы лицо было видно между ног. Шипит:
— Больше нагнись.
К щекам мигом приливает кровь. Наверное, вся что есть в теле.
От звона становится дурно. Чувствую себя жертвой, на которую сбежалась целая стая волков и теперь они борются за право первого.
Первого на меня.
Ведущий даёт указания качку, от ужаса ничего не слышу, голова свисает вниз, кровь пришла к ушам. Он касается меня в разных местах – давит на спину, тянет за соски и даже раздвигает мои ягодицы, выставляя на всеобщее обозрение попу, сам маленький анус, от страха сжатый.
– Господин Тауэр раз. Господин Тауэр двааа… – тянет ведущий, господин Тауэр…
Только бы не он! Этот липкий похотливый взгляд. Противные руки и жуткая бородка.
– … три! Наши поздравления! Господин Тауэр, Ириска ваша! Прошу подойти к нашему администратору…
Меня проняла дрожь. Казалось, уже ничего не может быть хуже.
Качок, ухмыляясь, сказал вполголоса: “Эх, не повезло тебе, сучка. Даже жалко тебя как-то. Держись”.
Глава 5. Проверка на невинность
Качок спускает меня с постамента, ведет голую по коридору, даже не дает чем накрыться. Будто я вещь. Пихает в спину – толкает в крошечную комнату: сырой пол, одна деревянная табуретка, двери нет, вместо нее металлические пруты. Как в клетке.
– Сиди тут, – на замок закрывает решетчатую “дверь”.
***
– Клиент требует осмотра, нахрена они ее туда-сюда, блядь. Мне за ней ходи, – накачанный жалуется другому такому же бруталу, – развели своих сук, блядь.
Дверь с грохотом открывается:
– А ну пошла! Дернёшься бежать – башку снесу. Понятно? – он замахивается, но не ударяет.
Рядом другой, ухмыляется:
– А чё, телка молодец. Жопой приложилась, так Тауэр за нее такууую сумму выложил! — он округляет глаза.
Мой сопровождающий грубо хватает меня за локоть.
– Мне похуй.
– Эх, яб тоже погрелся с такой, было бы столько бабла.
– И ты бы их на сук сливал? Да на такие бабки, – он кивает в мою сторону, – можно месяц тусу мутить и жить охуенно. Нахер мне эта сука с ее жопой и пиздой.
Он подводит меня к двери и, открытая, говорит:
– Только из рук в руки. Эта дрянь… Сам знаешь.
– Знаю, – к порогу подходит мужчина в белом медицинском халате.
– С ней прям жёстко надо.
– Согласен.
– Короче, на, – толкает меня так, что я влетаю в белоснежный медицинский кабинет.
***
Тауэр – узнаю его рожу сразу – сидит в белоснежном кресле, развалившись.
– Лот премиальный, ждём босса, – говорит врач, – а пока надо распять девочку, – крепко держит меня за руку, подводит к гинекологическому креслу, толкает и сразу пристегивает руки и ноги.
На рожу Тауэра не смотрю. Врач продолжает:
– Вот агрегат, – показывает не зеркало, а маленький расширитель, в длину пару сантиметров, – им раскрою, вы сами все увидите, чтобы вопросов не было.
Шаги и громкий хлопок дверью:
– Начинайте. Я здесь.
***
Врач встаёт сбоку от меня, пальцами раскрывает щелку, вводит на самый краешек расширитель и разводит губки по сторонам.
– Девственница.
Тауэр подтверждает, его голос звучит хрипло:
– Вижу.
Киска впервые растянута, пока только самый вход, но уже неприятно и до того унизительно, что хочется закричать во весь голос.
Сдерживаюсь, не хочу показывать свои эмоции. Спрячу их за маску полного безразличия, постараюсь быть холодной, может, даже окажусь ему противна.
Киску расширяют ещё и я невольно вздрагиваю, дергаюсь, пальцы царапают друг дружку, ноги дернулись так, что кресло издало пугающий звук.
– Какая чувствительная, – голос раздался сзади меня, за креслом. Неспешные мерные шаги. Мужчина подходит ближе, останавливается, я его не вижу, он где-то сзади. Его руки ложатся на мой лоб, за голову он вжимает меня в спинку кресла, приникает к уху, – такая яркая реакция…
По коже мороз.
Он обходит кресло — статный широкоплечий брюнет, высокий, одетый во все черное — и встает прямо между моих ног.
Глава 6. Терпи, Ириска
К щекам бросается кровь. Почему-то такой реакции на Тауэра не было. Мышцы сами собой силятся закрыть раскрытую киску, резкий рывок — пытаюсь сдвинуть ноги, но оковы, понятное дело, не дают.
Он ухмыляется, вскидывает бровь. Говорит тихо:
— Боишься?
И добавляет еще тише:
— Это правильно.
Широкие плечи, темные глаза. Он не выглядит как киношный авторитет банды — мускулистый и грубый.
Нет.
Он выглядит дорого. Хрен знает с чего мне так кажется. Лучше бы на него не смотреть, но…
Его глаза заставляют меня это делать… Карие, темные как тьма.
В его лице жарким огнем страсть, но она совершенно другая — он будто затягивает меня, всасывает, соломинкой меня пьет и я послушно льюсь к нему… в него…
Сзади виднеется Тауэр — мерзкий урод, выродок, грязный подонок.
— Крошка, — босс говорит тихо и резко щелкает пальцами. От внезапного звука вздрагиваю, по спине пробегает струйка пота, в глазах плещется страх.