- -
- 100%
- +
Я ХОЧУ СТАТЬ ЗВЕЗДОЙ!
Ни папы спонсора, ни мамы светской львицы, которая меня продвинет, у меня нет. А потому я иду на кастинг.
Все по-честному.
Все сама.
— Ну-ну, заходи, — улыбаются мне два типа, один полный, крепкий такой, второй — глаза карие, худой и бесконечно ржет, — да-да, ты, давай заходи…
Пустая комната, обитая как в студиях звукозаписи, микшерский пульт и кожаный диван.
Большой. С каретной стяжкой. Черный.
— Ну, — давится со смеху худой, — хоть че-нибудь споешь?
— Ты хоть петь умеешь?— второй кажется серьезным, пока не растягивает полные губы-валики.
— Петь? Умею. Ну да.
Иначе я бы не пришла. Я че, дура что-ли?
Я учила серьезные песни, нормальный репертуар. Да и вообще учусь в актерском, я многое умею…
Терпеть не могу, когда говорят, что путь к славе — через постель. Но тем не менее понимаю, что даже если так — у меня нет другого выбора.
Мне хочется.
Я хочу.
И… вот я пришла.
— Умею. Да, — говорю негромко, голос почему-то неуверенный.
Они ржут и ржут.
— И что будешь петь?
Смотрю на них как на идиотов, но быстро меняю взгляд на… ну не то чтобы подобострастный, но пытаюсь шутить и улыбаться им в такт. Вот и отвечаю смешно:
— Щас спою!
— Как в мультике, да? — ржет худой.
— Ну-ну, давай, а мы послушаем.
Пухлый, наконец, успокаивается и говорит серьезно:
— Ну все, давай что-нибудь спой.
Теряюсь и открываю рот, беру первую “до” второй октавы, но пухлый перебивает меня.
— Ты из нашего репертуара? Или свою?
— Свою.
— А, ну начинай, — и обращается к другому, — Сань, дай сигаретку…
Закидывает ноги на банкетку, заваливается на диван.
Они закуривают, а я начинаю петь, даже не доставая свою флешку с фонограммой. Беру противное “ля”, которое почему-то звучит, будто у меня нераспетое горло. Но я с утра пела “ма-мэ-ми-мо-му” и выходило недурно, по крайней мере мне так казалось. Но потом путь, автобус, полчаса пешком и….
— Кхе, — эффектно так, прямо посреди высокой ноты мой голос дал петуха.
— Ну это… — начал губастый, но худой его перебил:
— Надо горло распеть. Давай… Ты распевалась сегодня?
— Угу, — киваю.
— Что-то не видно. Давай ты сначала разработаешь горлышко, а потом споешь.
На этих словах худой наливает бокал — золотистая жидкость и пузырьки — красиво. А пухлый протягивает мне сигарету.
— Спасибо, я не курю.
— А зря. Иногда это помогает горлу.
Отхлебываю напиток, в голову тут же ударяет хмель и, уже смелее, спрашиваю:
— Сигарета? И как же это поможет?
— Как? — худой, по совместительству Саня, смотрит на меня прямо, не мигая, — продолговатые предметы во рту девушкам очень помогают.
Вот, значит, как.
Намекает прямо.
По факту, это даже не намек, а прямым текстом…
Не знаю как на это реагировать.
Пью еще. Слегка отпиваю. Не хочу казаться какой-то не такой, что, мол, я не пью того, что мне продюсеры предлагают.
Я соглашаюсь.
Соглашаюсь на все.
НА ВСЕ.
— Ну что ты девушку пугаешь!
— Да брось, Марк. Она не из таких!
Тот который Марк — смотрит на меня так, что мне хочется вжаться в стенку: изучающе, нагло, раздевающе…
Черт.
Я знала куда шла.
Нет, не то чтобы я согласна, но… Если надо — прямо не знай как надо и от этого зависит стану ли я звездой — то я скажу ДА.
Четкое.
Уверенное.
— Раздевайся, — уже без смеха говорит пухлый, — и голая вставай к микрофону. Крути бедрами и пой.
Глава 2. Голая
Такого я не ждала, чтобы вот так сразу. Думала, если через постель — то когда-нибудь потом, чтобы стать уже совсем знаменитой. Но чтобы сегодня… сразу… вот так…
Вздыхаю. Была-не была. Благо, я к этому ужа давно морально готова и понимала, что одним талантом путь себе не пробьешь.
Поборов стыд, я снимаю с себя легенькое платье, которое и так на просвет как марля. Я специально надевала прозрачное, чтобы смотреться секси-секси.
Хотела понравиться.
Понравилась.
Все просто как дважды два.
Снимаю.
Смотрю на их лица.
Послушно снимаю трусики.
— И босиком. Босоножки твои, — они смотрят на мою жалкую обувь, — сейчас не в моде.
Совершенно голая иду, беру в руки микрофон, подношу ко рту и… не могу вымолвить ни слова. Звуки теряются, горло как будто сжатое.
Сглатываю.
Голову от спиртного зажало в тиски.
— Ну, пой. Будешь петь?
Киваю.
Конечно буду.
Че мне еще делать голой?
Конечно, само собой ясно — петь. На другое я не согласна. По крайней мере… пока не спою.
И пусть попробуют перебить!!!
Я буду петь долго и громко!
Один включает фонограмму, второй — негромко говорит название песни. Да, я слышала ее много раз, он сам написал ее.
Видимо, приятно, когда другие поют твое.
Особенно голышом.
Особенно девушки… около микрофонной стойки.
Деваться некуда. Спою, хоть эта песня мне не по диапазону, да и горло еще и хрипит…
Вздыхаю.
Пою.
— В твоиииих рукаааах…
Выходит шепеляво.
Грязно.
Но они не останавливают.
Деваться некуда. Продолжаю петь.
— Крути бедрами, поворачивайся, — он делает жест, чтобы я крутилась.
Пытаюсь как могу соблазнительно, но становлюсь словно деревянная.
Почему?
Дома я частенько крутилась перед зеркалом голой, пела, открывала широко рот, даже гладила себя, а сейчас…
… дуб дубом.
Блин.
Все не так.
— Хватит, все ясно. Стоп. Ты не хочешь.
Другой поддакивает:
— Да. Спасибо. Одевайтесь, — Марк переходит на казенное “вы”.
Все держу микрофон в руках, крепко сжимаю и… говорю то, что совсем не готовила.
То, что вертелось на языке, когда я шла сюда.
То, что должно… сделать меня звездой.
— Я готова… на все…
Они кидают на меня удивленные взгляды. Марк смотрит не мигаючи, а Саня… блин, он опять ржет.
Марк говорит серьезно, будто речь уже идет про мой контракт:
— Насколько?
— На столько… сколько прикажете…
— А конкретнее?
Выдыхаю.
Сердце стучит как бешеное.
— Я. Готова. На все.
Глава 3. Кис-кис-кис
Саня закатывает голову и ржет, а Марк непонимающе смотрит:
— Ты че девочка решила тут… натурой торговать?
Краснею. Шепчу сухое:
— Нет.
— У нас тут шоу-бизнес, а не базар, — Марк смотрит на меня серьезно, но Саня его перебивает:
— Да че ты строишь из себя… Она все правильно поняла!
И ржет.
Марк вслед за ним тоже.
Я говорю свой козырь… Единственное, чем могу похвалиться:
— Я… я учусь в театральном.
И понимаю, что им наплевать.
Марк даже не слышат, а Саня… указывает на меня рукой с бокалом:
— Так изобрази певицу! Певицу ртом!
Марк не перестает быть серьезным, хоть и Саня только и делает, что ржет.
— Вот эту споешь? — Марк переключает мелодию.
Из колонок полилась другая музыка, мотив более медленный, соблазнительный.
Молчу.
Вспоминаю слова.
— Текст можешь загуглить, — протягивает мне мою же сумку. Достаю, вбиваю запрос и начинаю петь. Ну как петь — тупо открываю рот под фонограмму и вдруг понимаю…
Я пою под плюс.
ПОД ПЛЮС!
Нафига мне под плюс?
— Красивее качай бедрами.
Продолжаю открыть рот — “петь”практически молча.
Но танцевать уже получается легче, тело начинает хоть как-то двигаться. Зажатое горло не мешает.
Однозначно — петь под плюс легко!
Саня хлопает в ладоши и ржет, ухахатывается и что-то говорит Марку. Пытаюсь расслышать что, но музыка долбит бас прямо по моей башке.
— Стой-стой, — прерывает меня Марк, — а ты можешь под быструю еще?
Включает другую. Текст уже не ищу, зачем он мне?
Я так “спою”.
Марк одобрительно кивает, а Саня, развалившись, смотрит и держит в руках бокал.
Мне кажется, я пройду этот кастинг. Эта мысль согревает и заставляет двигаться интенсивнее, быстрее, сильнее крутить бедрами…
Я даже забываю, что я голая, что на меня смотрят мужчины, что я… Что я пришла вообще-то на кастинг и что мне надо/не надо — нужное подчеркнуть — уметь петь.
Марк снова одобрительно кивает, но Саня тянется к компу и выключает музыку.
— Стоп! Стоп! Стоп! — он хлопает в ладоши, — но горлышко-то… Горлышко еще не распето! — он выразительно смотрит в сторону коллеги и я понимаю почему.
Марк закатывает глаза и бросает короткое:
— Все у тебя через одно место.
— Почему через одно? Я могу ее через разных три! — Саня отвечает ему и ржет.
Интересно, че ему смешно-то?
Марк берет в руки ключ и говорит недовольное:
— Все-все-все. Ухожу.
***
Не успеваю понять, как мы остаемся с Саней одни в небольшой звуконепроницаемой комнате.
Музыка звучит тише. Я не пою — стою. Даже не верчусь.
Не понимаю что к чему и что мне сейчас предстоит делать.
Саня наливает бокал, выпивает залпом, касается бугра на джинсах…
Меня настораживает его взгляд.
Стою. Смотрю.
В мозгу пробегает желание поскорее одеться. Но я понимаю, что так делать не стоит.
Саня — мое все.
Продюсер, который меня… продвинет вперед. И не только в перед, судя по его взгляду. Но и в другое место.
Либо, как он только что пошутил — во все три.
Он расстегивает ремень и, глядя в мою сторону, ухмыляется:
— Кис-кис-кис…
Глава 4. Уже сейчас?
— Ну же, киса, идем.
Он манит меня пальцем.
Я понимаю все.
Понимаю, чего ему от меня надо и почему Марк, закатив глаза, ушел.
Стою ни жива, ни мертва.
Я была к этому готова, но…
… одно дело это ЗНАТЬ, другое — делать это прямо сейчас.
Вот СЕЙЧАС пойти на его зов и улыбнуться.
СЕЙЧАС быть готовой… дать.
Он продолжает смотреть, касается расстегнутых джинсов, гладит вставший бугор члена.
— Кис-кис-кис, — и заливается смехом, — ксссс, иди сюда.
Я пропала.
Надо.
Сейчас.
Сейчас же…
Или уходить.
Убегать-улетать-испаряться.
Натягиваю улыбку, иду, а у самой зверски трясутся колени. Сердце выбивает идиотскую дробь, пальцы трясутся.
Я же знала на что иду. Но… не представляла в подробностях.
Я ни разу не… делала ЭТО.
Мне девятнадцать.
Я девственница.
И я хочу петь.
Я хочу стать звездой, чтобы красивой скакать на сцене, много зарабатывать и позволять себе все-все-все.
Я…
Он вскидывает бровь видя, что я медлю.
Делаю шаг.
Второй.
И… иду.
На чужих ногах, мои коленки меня не слушаются. Приближаюсь абсолютно голая к незнакомому мужику. В голове пролетает все — будто вся жизнь мелькает перед глазами. Вот я с утра иду в театральный, вот потом я гуляю по пути с учебы, вот..
… и вот я КИНОЗВЕЗДА!
Вообще-то я хочу петь, но если предложат в кино — я согласна. Только пожалуйста прошу-умоляю — не в кино для взрослых, такого я не хочу.
Смотрю Сане в лицо, вижу, как он напрягся. Такой смешливый парень и вдруг — гроза района, выглядит он именно так. Суровый взгляд, сдвинутые на переносицу брови, напряженый кадык…
Неужели он возбужден? Только что ржал, ему было неприлично весело…
— Ну? — смотрит на меня как бык, — иди сюда.
Я подхожу и касаюсь голыми коленками его джинс, грубая ткань сейчас кажется мягкой. От страха все внутри напряглось так, что я сейчас — сжатый комок страха, дрожи и всего ужаса вместе взятого.
— Ты хочешь работать?
Не понимаю что он имеет в виду. Если звездой — то да, хочу и на многое согласна.
А если он про…
Стою ни жива-ни мертва. Смотрю в пол, поднимаю взгляд на ширинку и вижу, как она вздыблена, а под ней что-то пульсирует. С ужасом понимаю что.
Он сидит, попивая вино, подносит к губам бокал и на меня выразительно смотрит. Если предложит сейчас выпить — выпью, главное, чтобы предложил.
Но он неспеша пьет сам и посматривает на меня через выпуклое дно бокала. Его глаза приобретают огромную смешную форму, а лицо — словно он рыба в аквариуме…
Несмотря на весь этот ужас мне становится смешно. Кончиками губ слегка улыбаюсь, подергивает плечиками — стараюсь кокетливо, но выходит, будто меня вот-вот разобьет инсульт.
Или инфаркт.
Но нет. Главное, чтобы не все вместе сразу.
Поджимаю губы, тут же старательно их облизываю, поборов дрожь смотрю ему в глаза, отвечаю:
— Хочу.
***
Он не спешит доставать сам. Мне предстоит самой. Самой достать его… причиндалы, как-то снять трусы с него — с живого здорового мужчины…
Совершенно не представляю, не разу не видела подробностей. В фильмах для взрослых все уже сразу голые и как быть с продюсерами — лично я не знаю.
Но я знаю одно: чтобы стать звездой — надо понравится, а значит, выбрать хорошего продюсера и сделать все, что он велит.
Наклоняюсь, решаюсь коснуться рукой его джинс, вздутой ширинки, которая уже прилично оттопыривается. Она пульсирует, молния сияет и я не знаю как правильно ее расстегнуть…
Честно, мне было бы проще, если бы он сам. Сам взял меня, заставил, а лучше — принудил. Тогда и на душе как бы чище, и… в плане техники мне было бы легче.
Но надо самой.
Он сидит, совершенно ничего не делает, только смотрит на меня и явно ждет. Ждет, что я буду сама делать все, чтобы ему понравится.
Ждет и не сомневается, что я готова на все.
Я сейчас приступлю…
Я это сделаю.
Пусть и не знаю как правильно делать. НО обещаю себе — я разберусь.
Глава 5. Не каждой так повезет
— На коленях, — голос звучит как будто откуда-то сверху.
Но это просто моя башка уже так все воспринимает… со страху…
— … на коленях! Киски ходят на коленках, кис-кис, — Саня смотрит на меня серьезно и, не выдерживает, ржет. Трогает ширинку джинс, касается, сжимает член и делает жест, чтобы я отошла.
Не понимаю зачем отхожу, сама вижу — я не просто делаю шаг, а как-будто отшатываюсь назад в страхе.
В омерзении.
В испуге.
Не надо бы так… Вряд ли я такой понравлюсь.
Надо вести себя хорошо.
Жестом показывает сесть вниз, вернее встать — на четвереньки, униженно на коленки.
Смотрит, как я опускаюсь на пол, как начинаю к нему ползти.
Стыдно?
Вот честно — нет. Ни капельки.
Не каждый найдет дорожку как попасть к крутым продюсерам на просмотр.
Не каждая понравится.
Не каждой предложат… через постель.
***
— Для этого еще и рожей выйти надо, — говорила Лизка однокурсница.
Тогда я посмотрела на себя в зеркало мужскими глазами и… поняла:
Я смогу.
Я прорвусь.
Я сделаю.
А вслух тогда захихикала и повторила, смеясь:
— Через постель?
— Ну да.
— Блииин, кто же это согласится?
— Те, кто хотят золотой жизни.
— Золотой?
— Ну да. Чтобы все чики-пуки.
— Как?
— Чики-пуки, ну че ты какая, Лиза! — толкаю ее ладошкой и заливаюсь со смеху, она по-смешному надувает губы и типа как ругается, — Лиза, ну ты даешь, твою мать!
Мы обе с ней Лизы, а потому, чтобы не путаться, я придумала себе — Элис, как звезда, а она — так и осталась Лизой.
Я придумала и всем понравилось. Так нас и привыкли называть.
***
Ярко белый блонд и розовая прядь — я полжизни хотела покраситься в синий и сделать татушку на шее. Но мама не разрешала. А я так хотела… Ммм… тааааак…
Рисую глаза — бешеный смоки-айз и в уголках зеленый, еще и добавила блеска, чтобы точно смотреться охрененно.
— Ксссс, — отрезвляет меня.
Я уже приползла.
Уже около паха.
Настало время когда… надо делать что-то самой.
Поднимаю ладонь, собираюсь как-то стянуть вниз его джинсы, но он отталкивает мою руку, хватает за волосы и притягивает прямо носом и ртом к себе.
Утыкаюсь, не дышу, но он так долго меня удерживает, что инстинктивно беру вдох, открываю рот и слышу наглое:
— Уже не терпится?
И снова ржет.
Отпускает. Разливает по бокалам и закуривает. Держит меня за волосы оттягивает голову назад, заставляет посмотреть ему в глаза и… улыбается:
— Красивая киса… волосы розовые… а глаза че не розовые… — наклоняется, пристально смотрит.
Облизываюсь. Молчу.
Я видела, надо красиво облизывать губы. Эффектно. Даже делала так перед зеркалом и, украдкой, на уроках — тестила на однокурсниках, но что от них толку…
— Сейчас порозовеют от удовольствия… — он говорит и ржет.
ОДостает член и проводит им по моим губам. С непривычки снова облизываюсь:
— Нравится?
Киваю.
Он сильнее оттягивает мою голову:
— Отвечай и смотри в глаза.
Говорю тихое:
— Дааа…
Головка тут же входит мне в рот, доходит до самого горла, утыкается в его мякоть и больно ударяет несколько раз.
Он с силой держит меня за волосы, не дает даже дернуться, его член поршнем ходит в моем горле с такой дикой силой, что аж слезы на глазах. Головка утыкается в горло, мнет, давит, больно толкается…
И отпускает.
Саня берет глубокий вдох, запрокидывает голову назад, откидывается на спинку дивана и говорит возбужденное… рычащее…
— ААААаааа…
***
Он вынимает все еще возбужденный, и говорит уже строго, без смеха:
— Дальше давай сама. Покажи себя.
Эта фраза стала для меня как огонь.
Нет, не зажгла.
Напугала.Ошпарила.
Лучше бы он взял меня силой и сделал так, как ему надо.
Трахнул бы.
Я не знаю… как это — “сама”.
Деревянею, держу ЭТО в руке и совершенно не знаю что с этим делать. Догадываюсь, конечно, что надо взять в рот и…
— Так дело не пойдет.
Он смотрит на меня строго.
Не смеется.
Даже не улыбается.
Говорит спокойно, без злобы и без агрессии — четко, строго, по делу:
— Или соси по-человечески, или уходи.
Глава 6. Мне петь или...
Мобилизую все свои силы, в жопу затыкаю характер, который так и хочет взорваться и спросить — с какого фига сосать, когда я пришла петь?
Но, блин.
Блин!
Я отлично все понимала.
И я говорила себе… что ДА…
Если что — то да-да-да.
И вот теперь сижу между ног у малознакомого мужчины.Он даже не послушал как я пою.
Не сказал — нравится или нет.
Не дал понять какое меня ждет будущее и вообще — стану ли я певицей, возьмут ли они меня.
Или просто используют как вещь.
Нет уж.
Мне такое не нравится.
— Я пришла петь, — говорю, глядя на его член.
Не смею поднять глаза, хоть и очень хочется. Но внутри как будто шлагбаумом — волнение, стеснение… по коже прошла дрожь…
Он не расслышал. Вернее — утопил мои слова в бутылке. Он пьет уже не из бокала, а можно сказать — прямо из ведра.
Не парясь, чтобы нормально налить, Саня прикладывается прямо к банке с пивом. Начал шампанским, закончил… за упокой…
Я все держу член. Смотрю на него и… понимаю, что переоценила.
Переоценила себя.
Свои возможности.
Умения.
Свой контроль.
Я действительно могу сказать “да” и себя сейчас заставить ЭТО сделать.
Тупо открою рот.
Тупо возьму.
Начну лизать, сосать, давиться… Как-нибудь то справлюсь…
Но…
Надо ли… И что я получу взамен?
— Вы не сказали я… Я вам понравилась? Я… я подхожу?
Звучит до жути глупо, но… Я реально не знаю что мне делать.
Встать уйти?
Взять в рот и сосать?
Хоть раздвоиться, сделать и то, и то, и посмотреть что из всего этого выйдет.
Стану ли я звездой или меня кинут к чертям?
Он смотрит на меня так, словно я — забавная мышка у его ног. Даже не кошка.
— Значит так, девчонка. Все зависит от того умеешь ли ты сосать…
***
Прознает обидой как стрелой.
Я, вообще-то, хочу быть певицей.
Но раз так…
Раз такой путь…
Обхватываю его штуку рукой, делаю это как будто умело — можно подумать, я делаю это каждый день. По крайней мере, мне кажется, что получается опытно, но как на деле…
… волнуясь, поднимаю глаза.
Вижу по лицу — ему это не понравилось, но он не стал ничего говорить и делать.
“Давай сама”.
Сама.
Сейчас.
Уже.
Открываю рот, растягиваю губы и нанизываюсь... Именно нанизываюсь, по-другому никак.
Открываю рот и раскрытым ртом… сжавшимся горлом…
… касаюсь… тыкаюсь… пытаюсь…
Тяжелая рука на голове. Он давит, приближает к себе, заставляет принять его глубже.
И, усмехаясь, говорит:
— Ты че, первый раз что ли?
Поднимаю на него глаза и робко киваю.
Да.
Первый.
Он вынимает из моего рта член и уже на полном серьезе:
— Че, первый раз делаешь минет?
— Ага.
Он вскидывает бровь. Хватает меня за волосы, но резко подрывается от стука в дверь.
Тут же убирает член, делает это с крайне недовольным видом.
— Войдите, — в сторону двери, а дальше обращаясь ко мне, — ты же взрослая…
— Да...
— И все еще?
— Ну… так вышло.
Стук повторился снова. Нехотя, Саня встает. Бурчит себе под нос:
— Кого еще принесло…
Открывает.
На пороге девица.
— Сань, сегодня программа…
Он даже не утруждается ее дослушать, говорит сразу же:
— Вали отсюда, че пришла.
Девица кривит губы, уходит, но не особо на него обижаясь. Он вслед кричит ей:
— Лена, Марка позови.
— Щас?
— Ну да.
— Мне не по пути, — слышу ее ленивый голос.
— Я сказал позови, сучка жопастая!
Смех. Ненастоящий, искусственный, слишком заливистый.
— Ну ладно, Саш.
— Давай быстрее двигай жопой, — он торопит ее и смотрит вслед.
Я встаю, быстро надеваю платье, беру в руки трусы и так и замираю.
Саня оборачивается, смотрит на меня и усмехается:
— Ну точно девственница.
Я чуть не киваю. Почему-то чем дольше нахожусь здесь, тем сильнее стрессую.
Пришла сюда вообще на понтах. Думала как спою — они оценят голос, талант, умение танцевать, но…
Знакомый голос:
— Ты звал?
— Смотри, она совсем девственница.
— Оу, — Марк изображает безумный интерес, — вы уже… проверяли?
— Нет. Она сказала сама.
Марк обращает внимание на меня, подходит, спрашивает:
— Девочка… Как тебя звать…
— Лиза.
— Лиза… ты…правда… ?
— Угу, — скромно и робко.
— Девственница? — удивленно.
Растерянно смотрю и говорю тихое, скромное… говорю и краснею…
— Да.
Глава 7. Что они задумали?
— Тогда по-быстрому решать не будем, — Марк смотрит на меня оценивающе, — такие телочки нарасхват.
— Ну-ну, руки прочь, — серьезно заявляет Саня, — я вообще-то первый.
— Охренел чтоль? Не трожь ее! — Марк аж быкует. Боже мой, как это приятно.
Саня смотрит на него и ржет. Марк продолжает и… у меня трясутся коленки от его слов:
— Мы хорошенько с нее получим, подложим под этого… он таких любит…
— Так я за этим тебя и позвал. Или ты думаешь че, — он ржет, — разрешения у тебя спрашиваю?
Не понимаю о чем они.
Меня хотел трахнуть один, узнал, что я девственница и… теперь их двое.
— Слушай, малышка. Есть тут одно предложение…
— Да ты ей не говори!
— А я и не скажу…
Смотрю на них как на ненормальных. Сжимаю трусики в руке, от страха во рту все пересыхает, но я все же говорю:
— Нет уж. Скажите мне все как есть. Или… мне это не подходит.
— Да ты не стрессуй, малышка! Постой-постой, — Марк касается меня так, словно знает как успокоить.
Только вот меня это совершенно не успокоит, отнюдь!
— Ты же еще и в актерском?
Отвечаю коротко:
— Ну да.
— Вот и отлично. Значит, точно подойдешь.
Они делают друг другу знак — переглядываются и молча кивают, после чего Марк веско говорит:
— Сегодня вечером выступишь в клубе, будешь там просто — красивой девушкой.
— Певицой ртом… — дополняет Саня.
Непонимающе смотрю: в каком клубе и что мне надо делать?
— А что буду петь?
— Тебе там скажут.
— Скажут?
— Ни о чем не беспокойся. Отработаешь под плюс.
Замечаю, как Саня делает Марку жест — иди-иди — типа выпроваживает. И чтобы уж наверняка, говорит вслух: