- -
- 100%
- +
Просыпаюсь от ощущения пустоты в постели.
Рука автоматически тянется к его стороне - простыня холодная.
В спальне темно, только полоска света из приоткрытой двери гостиной режет глаза.
Зачем он включил свет посреди ночи?
Сонно тянусь, переворачиваюсь на другой бок, но мысли в голове — вдруг что-то случилось? Все же, у него желудок перед сном болел.
Сейчас заварю ему крепкий чай и поищу что-нибудь в аптечке…
Тихо встаю, босые ноги тонут в мягком ковре. Иду на звук его голоса - низкого, приглушенного, но такого родного за двадцать три года брака.
— Да, я понимаю... - слышу я, замирая у двери
Его силуэт вырисовывается у панорамного окна. Лунный свет обтекает его обнаженные плечи, подчеркивает такой родной изгиб спины.
Он даже не потрудился надеть халат.
В одних боксерах, которые я выбирала недавно. Неделю-две назад… Последнее время все дни сливаются в едином коктейле будничной суеты.
Не, я не считаю это плохим.
Наоборот, после сорока уже хочется капельку спокойствия в жизни. Не полный штиль, конечно, но малость… Хочется обычных каждодневных дел, а потом отдыха и тишины.
Тишины… Задерживаю дыхание, ненароком слушаю с кем он там разговаривает посреди ночи. И в мыслях нет ничего плохого… Мы с ним уже давным давно.
Приглушенный, но все же доносится его голос:
— Нет, не сегодня... Да, завтра... - он говорит эти слова с особой интонацией, которую я узнаю сразу. Так он договаривался о наших первых свиданиях.
И вдруг смех.
Тот самый.
Глубокий, с легкой хрипотцой, который раньше звучал только для меня, когда его губы скользили по моей шее, когда его руки...
Я хватаюсь за дверной косяк. Пальцы впиваются в дерево.
Нет. Не может быть.
— Хорошо, - его шепот становится еще тише, еще нежнее. - И я тебя.
Тишина.
Долгая.
Слишком долгая.
Я слышу, как бьется мое сердце. Оно стучит где-то в горле, мешает дышать.
— Спокойной ночи... - он делает паузу, и я чувствую, как что-то внутри меня обрывается. —...Котенок.
Котенок.
Это слово врезается в меня, как нож.
Мозг лихорадочно припоминает — так он называл меня в первые месяцы наших отношений пока не узнал, что мне не нравятся такие прозвища — уменьшительно-ласкательные. Я хоть тогда была простой студенткой, но словно чувствовала, что впереди у меня годы в аспирантуре, ученая степень, еще два красных диплома, высокий ранг на работе и повышение каждый год…
Котенок.
Все разбивается об это слово.
Двое детей.
Взрослые сын и дочка.
Привычная рутина, проблемы на двоих…
…
Котенок.
И пауза.
И тихий мурлыкающий смех.
Глава 2. Предатель
Прячусь за косяк, отхожу в тень стены, но продолжаю оставаться у проема. Хочу услышать что-то еще…
Но сердце твердит — “не дай бог.”
Нет. Все верно.
Не дай бог это все наяву…
Дай бог проснусь.
Проснусь и подумаю еще — приснится же такое!
В припадке паники шлепаю себя по щекам. Ну же, Еленка, давай…
***
… тогда, еще в юности, вместо “котенка” он стал называть меня Еленкой. Еще шутил — раз ты такая важная, то давай вот так…
***
Последний щелчок по лбу — сама себя бью, стучу ладошками, чтобы скорее проснуться…
… чтобы, дай бог, выбило память… и мозг с тремя красными дипломами.
“Котенок”.
Андрей поворачивается на звук, но видит пустоту.
Его голос становится еще тише, он говорит практически интимно:
— Она спит… да нет, она уже не в том возрасте чтобы мы с ней по ночам…
Тело леденеет.
Глаза расширяются от… страха… ужаса…
Нет. Не гнева.
Пока еще не гнева.
Не в том возрасте…
А он, значит, в том!!!
Волна ненависти поднимается к горлу, глаза наливаются кровью, но…
Я держу себя в руках.
Я умней.
Я сильней.
Я выше и больше чем этот… клоун со своей сучкой, ожидающей случки.
Котенок.
Увижу. Найду. Убью.
Нет, пусть живут… еще бы руки о них пачкать… Но все равно увижу-узнаю.
— Ладно, давай… спокойной ночи… чмок-чмок.
Его голос просто истекает любовным соком. И что сразу приходит на ум — со мной он так — никогда.
Из темноты вижу, как он кладет смартфон на журнальный столик. Тот самый, что мы выбирали вместе в Милане, когда отмечали наши двадцать лет семейной…
Нет… Молчать… Не могу.
Лучше сейчас же все выяснить…
Но ноги уже несут меня в сторону спальни, чтобы успеть тихо незаметно лечь.
Он продолжает стоять.
Я мягко ныряю в постель — уже холодную, он — все у окна.
Уже молчит.
Уже наболтался.
Стоит, смотрит на мир сверху… Панорамное окно большое… когда выбирали эту квартиру мне казалось, что эти окна несут так много счастья…
***
“Андрей! Я влюбилась в это окно…” — смеялась я, и на следующий день мы оформили покупку квартиры. Я тогда не сомневалась, что это и есть настоящая любовь, когда мужчина кладет к моим ногам целый мир…
***
Но теперь этот мир рушится. Наверное, из панорамного окна это видно хорошо.
Он продолжает молча стоять.
Я задерживаю дыхание, наблюдая, как он проводит рукой по лицу — жест усталости или сожаления? Нет, просто привычное движение.
Он не раскаивается.
Не сожалеет.
Наконец, он поворачивается и идет к спальне. Его шаги тихие, осторожные — не потому что боится разбудить меня, а потому что привык скрывать.
Я едва успеваю закрыть глаза, когда он присаживается на край кровати. Матрас прогибается под его весом, и я чувствую, как его тепло касается моей спины. Он тянется ко мне, его пальцы едва касаются моих волос — ласковый жест, который раньше заставлял меня таять.
"Котенок", — шепчет он в темноте.
Но не мне.
Он ложится, поворачивается на бок, отгораживаясь от меня стеной молчания.
Я притворяюсь, что просыпаюсь, невнятно бормочу:
— Всё в порядке?
Его ответ — поцелуй в плечо. Сухой, быстрый, как роспись в ведомости.
— Просто пил воду. Спи, дорогая.
Дорогая. Не "котенок".
Я делаю вид, что засыпаю, а он…
Он достает телефон. Экран освещает его лицо синим светом. Я вижу отражение в окне — его пальцы быстро набирают:
"Спокойной ночи, малышка. Снись мне".
Он думает, что я сплю.
Думает, что я ничего не вижу.
Думает, что все под контролем.
Как же он ошибается.
Через несколько минут его дыхание становится ровным.
А я лежу с открытыми глазами, глядя в темноту, и понимаю одну простую вещь:
Мой муж только что лег спать с другой женщиной.
Просто сделал он это в нашей постели.
Рядом со мной.
***
Завтра утром я проснусь раньше него. Приготовлю его любимый кофе с корицей. Поцелую в щеку, когда он будет завязывать галстук.
А потом начну войну.
Глава 3. Все выяснила
Утро. Я варю кофе, и мои руки не дрожат. Сегодня — годовщина нашей свадьбы.
Ни ресторана, ни, как в молодости — гостей, еды и кино.
Нет.
Мы хотели только вдвоем и… Вот оно, настало.
Андрей спит. Я наблюдаю, как его грудь медленно поднимается в ритме дыхания. Такой знакомый. Такой чужой.
Казалось, он такой мой…
На тумбочке рядом с ним телефон. Он никогда не оставляет его без присмотра.
Никогда.
И сегодня — как всегда, смартфон рядом с его рукой в десятке сантиметров. Можно взять и прочитать, но я хочу без скандалов.
В тишине.
Одна.
У меня план.
Беру кружку, делаю глоток обжигающего кофе... и "случайно" ее роняю. Фарфор разбивается о пол с оглушительным звоном.
— Черт! — вскрикиваю я, подскакивая.
Андрей вздрагивает, глаза открываются мгновенно — рефлекс бывшего спортсмена. Его фигура сейчас, в сорок с лишком, стала даже еще соблазнительнее, чем в зеленые двадцать, когда мы только познакомились.
Против воли засматриваюсь на его крепкие плечи и представляю на них чужие блядские ноги…
— Что случилось?
— Ничего, — собираю мысли в кучку, на максимум врубаю актерский талант, — просто разбила кружку, — бормочу я, уже наклоняясь к осколкам. — Не вставай, я сама... Ой!
Искусный вздох боли, стараюсь как в театре. Капля крови появляется на пальце — я специально провела им по острому краю.
Андрей вскакивает.
— Ты порезалась? Давай посмотрим...
Он хватает меня за руку, тянет в ванную. Его телефон остается на тумбочке.
Позволяю ему промывать ранку, заклеивать пластырем.
Пока он копается в аптечке, я незаметно вынимаю из кармана свой телефон и кладу рядом с его — две одинаковые модели, купленные вместе в прошлом году.
А его утаскиваю в карман.
Он не заметил. У нас даже чехлы одинаковые — прозрачные, пока не начнешь копаться в телефоне — где чей не отличишь.
Дети еще смеялись, что мы, типа, не хотим разбираться в моде, ведь сейчас такой большой выбор моделей…
“А вы — два сапога пара”, — сказала Анька, ей уже двадцать два.
Сереге под двадцатник, на днях будет день рождения, в отличие Аньки он такой шалопай…
Мы собирались на день рождения купить ему машину, повозить его по автосалонам и оплатить. Но буквально на днях — недели две назад — муж сказал, что “машина для него — не лучший подарок”, мол молодой еще, на дорогах опасность и вообще — ему об учебе думать надо…
И замял эту тему.
Вздрагиваю от воспоминаний, теперь-то я понимаю почему.
— Все, не смертельно, — бормочет он, отпуская мою руку.
Я смотрю во все глаза. На мгновение мне показалось, что он прочитал мои мысли и… на них ответил.
Но нет. Он промывает мою рану.
Собираю себя в кулак и говорю, стараюсь обычным голосом:
— Спасибо, — улыбаюсь. — Иди досыпай, я уберу осколки.
Он кивает, возвращается в постель, берет... мой телефон. Идет в душ, захлопывает дверь.
Через секунду я уже листаю его сообщения.
“Алина. 23 года. Фитнес-тренер”. Адрес премиального фитнес-клуба. Так-так… Пионерская 27а…
Листаю дальше.
Их переписка — нож в сердце.
"Ты пахнешь так вкусно..."
"Когда ты придешь? Я скучаю"
“Как и договаривались, вечером. Сказал, что совещание”.
“И она верит?”
“Конечно. Не подозревает даже”.
“Ты правда оставишь ее? Когда?”
"Скоро, котенок. Очень скоро."
Я делаю скриншоты. Отправляю их себе. Стираю следы.
Когда Андрей выходит из душа, я уже варю свежий кофе.
— Вот, — протягиваю ему чашку. — И... с годовщиной.
Он целует меня в лоб — обычно, буднично, совершенно спокойно. Берет теперь уже свой телефон и уходит на работу.
Я остаюсь одна. Впервые — по-настоящему: один на один с планами и с рваной болью в душе.
***
Я захожу в интернет, набираю номер премиального фитнес-клуба по Пионерской. По чертовой 27а.
— Здравствуйте, я хотела бы приобрести абонемент, — говорю я сладким голосом. — На имя Елены Соколовой.
Пауза.
— И еще… Вы не подскажете, какие часы работы у тренера Алины? Я слышала, она просто чудо.
На другом конце провода девушка оживляется:
— О, Алина у нас действительно лучшая! Ее групповые занятия по пятницам в 18:00 всегда аншлаг. А еле она работает индивидуально…
— Прекрасно, — улыбаюсь я в трубку. — Тогда запишите меня… именно на ее занятие. На групповое.
Пока на групповое. Присмотрюсь.
***
Кладу телефон и смотрю на свое отражение.
Губы алые.
Глаза холодные.
В пятницу я познакомлюсь с котенком лично.
Осталось ждать два дня.
Главное не нервничать.
Хоть как… через силу… успокоиться…
Дышу.
Вдох-выдох.
Что же, теперь даже интересно… Посмотрим кто кого.
Глава 4. Железная леди
Машина мчит по мокрому асфальту, дворники монотонно смахивают дождь.
Сжимаю руль так, будто он может рассыпаться в пальцах, если ослаблю хватку.
Еще два дня.
Чертовых дня.
Два дня — это сорок восемь часов до утра пятницы. Две тысячи восемьсот восемьдесят минут, — лихорадочно считает мозг, привыкший все держать под контролем.
Это бесконечность, если считать каждую секунду.
Каждую миллисекунду.
Каждый вдох.
Радио бормочет что-то о пробках, но я не слышу. В голове — только ее голос из тех сообщений:
«Когда ты придешь? Я скучаю!»
Я резко перестраиваюсь, обгоняю медленно плетущийся грузовик. Мне хочется давить на газ, мчаться быстрее, уехать так далеко, чтобы ни пятница, ни она, ни этот ком в горле больше не имели значения.
Но я просто еду на работу.
Одна.
Меня никто не возит.
Муж уходит всегда раньше, хотя мог бы…
Да плевать!
Еду одна. В тишине. Стараюсь ни о чем не думать, но… мысли грызут меня изнутри, как голодные крысы.
Дождь стучит по крыше. Светофоры, заплаканные дождем, мелькают. Жизнь идет своим чередом…
А я — просто жду.
***
Сижу за столом в своем кабинете и пятый раз за час перечитываю один и тот же документ. Текст расплывается перед глазами — цифры, графики, юридические формулировки — ничего не задерживается в голове.
Я — финансовый директор крупной фармацевтической компании. Моя работа — контроль бюджетов, переговоры с инвесторами, анализ рисков.
Моя работа — контроль.
Мои коллеги называют меня «железной леди» — я никогда не ошибаюсь, никогда не срываю сроки, никогда не позволяю эмоциям влиять на решения.
Никогда…
Но сегодня я не могу сосредоточиться. Обхватываю голову руками, роняю ее на ладони, руки локтями ставлю на стол… Тяжелый выдох вырывается из груди.
Сегодня только среда.
До пятницы долго.
Закрываю папку и с силой откидываюсь в кресле. Офис за стеклянной стеной шумит — звонки, принтеры, голоса. Никто не догадывается, что у «железной леди» внутри — ураган.
Котенок.
Я достаю телефон, снова открываю их переписку. Читаю.
"Когда придешь? Я скучаю"
…
“Ты правда оставишь ее? Когда?”
…
Его ответ…
"Скоро, котенок. Очень скоро."
…
Каждое слово — как удар.
Я знаю, что это ошибка — перечитывать. Себя только бередить, свои больные раны. Все психологи мира советуют себя любить.
Но я… читаю, чтобы напитаться злобой.
Читаю все, что он писал ей…
Ей.. этой…
Нет. Не надо опускаться до оскорблений.
Надо любить себя.
Бросаю телефон, но рука сразу тянется обратно. Не могу остановиться. Это как ковырять рану — больно, но оторваться невозможно.
Мой ассистент стучит в дверь.
— Елена Сергеевна, у вас через пять минут совещание с маркетингом.
— Перенесите.
— Но…
— Перенесите.
Она замирает, кивает и быстро ретируется.
Я никогда не срываю сроки.
Но сегодня — исключение.
***
Внезапно наступает вечер и я уже дома. Не помню как добралась, нормально ли ехала. Просто села за руль, мысли в голове и…
В гости пришел сын.
Поесть.
Ему в своей квартире лень готовить. Квартиру, кстати, мы с мужем купили, он очень хотел быть хорошим отцом.
Но недавно перестал хотеть. Машину, поэтому, не купили. А теперь уже ясно откуда ноги растут…
Стою у плиты, механически помешиваю соус для пасты. Рука движется сама по себе — годами наработанная привычка. Ужин. Дом. Семья.
Но мысли — там. В фитнес-клубе, где уже буду… нет. Не завтра. Голова уже не варит, казалось, остался один день…
Нет.
Еще долго ждать.
Еще долго забивать свою голову мыслями об этой девке.
О ней.
Я так и рисую в воображение, как она двигается. Как смеется. Как смотрит на мужчин.
На моего мужа.
Я слишком резко бросаю ложку в раковину.
— Мам, ты чего? — Макс заглядывает на кухню, жуя булку, до ужаса любит выпечку.
— Ничего, просто устала.
Он смотрит на меня внимательно, его глаза изучают мое лицо.
— Ты странная сегодня.
— Работа.
Он хмыкает и уходит, оставляя меня наедине с кипящей кастрюлей и мыслями.
Глава 5. Муж пахнет чужими духами
Два часа как Андрей должен быть дома. Но его нет.
Конечно, понятно.
Я сижу в гостиной, пью третий бокал вина и смотрю на часы. Стараюсь не смотреть, но взгляд так и скользит по циферблату.
Он ничего не сказал.
Даже не сообщил про “совещание”.
Не позвонил.
Раньше он всегда звонил.
Телефон лежит передо мной. Я могу проверить его геолокацию. Могу позвонить. Могу устроить сцену.
Но я ничего не делаю.
Я жду…
***
… и ложусь спать. Потому что скоро полночь. У него “просто завалился на работе, вот и не успел” — я знаю наперед что он мне скажет, — “а потом мы с ребятами прогулялись до бара”.
Глаза напряженно смотрят в пустоту. В тишине громкое тик-так — отсчитывает время.
Ключ поворачивается в замке.
Я не встаю.
— Лен? Ты не спишь? — Его голос удивленный, чуть виноватый.
Он заходит в гостиную, и я вдыхаю его запах — дорогой парфюм, легкий дымок — он курил, что-то еще…
Духи.
Сладкие. Ванильные.
— Где ты был? — Мой голос звучит спокойно. Слишком спокойно.
— Задержался на работе. Потом зашел с коллегами выпить.
Ну да. Как и всегда.
— С какими коллегами?
— Ну… Петр, Игорь. Ты их не знаешь.
Я медленно поднимаю на него глаза.
— Ты пахнешь чужими духами.
Он замирает.
— Это… Наверное, в баре кто-то обрызгал. Там было тесно.
Я держу паузу.
— Я приготовила ужин.
— О, черт, прости…
— Он в холодильнике. Разогрей сам.
***
Я лежу в темноте и слушаю, как он копается на кухне. Включает микроволновку, лязгает вилками.
Потом шаги.
Он заходит в спальню, раздевается и ложится рядом. Его движения странно осторожные, будто он боится разбудить меня, хотя знает — я не сплю.
— Лен... — его голос прерывается.
Я не поворачиваюсь. Дышу ровно, спокойно.
Он замолкает. Ложится на бок, тихо вздыхает, удобно укладывается под одеялом. Берет вдох и…
… он хочет что-то сказать.
Я это чувствую.
Я готова. Я слушаю.
Может, это что-то изменит…
Его пальцы слегка касаются моего плеча — легкое, неуверенное прикосновение.
Я не двигаюсь.
Он отдергивает руку.
И вот тогда, в темноте, я понимаю: он тоже боится.
Но не за меня.
А за себя.
За то, что я узнаю.
За то, что каждый день могу узнать.
Он всё же решается заговорить — и я буквально чувствую, как в его горле сталкиваются слова, как рвётся наружу эта фальшивая нерешительность…
— Лен…
— Спокойной ночи, Андрей.
Он вздыхает и поворачивается на бок и через десять минут храпит.
А я смотрю в потолок и думаю о пятнице.
О том, как посмотрю ей в глаза.
Как улыбнусь.
Как начну войну.
Глава 6. Четверг: последний день перед бурей
Утро началось с кофе, который я пересолила.
Нет, я не пью соленый, я не из тех, кто в кофе добавляет соль. Я добавляю сахар — потянулась рукой к сахарнице… задумалась и…
Вместо сахара — теперь соль.
Я стою на кухне, наблюдаю, как крупинки соли медленно растворяются в черной жидкости, и думаю, что это идеальная метафора моей жизни — что-то невидимое, но отравляющее каждый глоток.
Дверь скрипит — Андрей входит на кухню, свежий, бодрый, в идеально отглаженной рубашке.
— Ух, какой аромат! — Он тянется к моей чашке, но я резко отодвигаю ее.
— Не пей. Я пересолила.
— Да ладно, — он ухмыляется, — может, это новый тренд? Морской кофе?
Я не смеюсь.
Его улыбка замирает, глаза бегло скользят по моему лицу, и я вижу, как в его взгляде мелькает что-то тревожное — будто он только сейчас замечает, что между нами выросла невидимая стена. Но сказать об этом он не решается.
Вместо этого поворачивается к кофемашине, делая вид, что все в порядке. А я продолжаю смотреть, как последняя крупинка соли исчезает в моем кофе.
Он наливает себе свежий кофе, выпивает залпом, целует меня в щеку — его губы едва касаются кожи, небрежно, будто я дверной косяк — и говорит:
— Сегодня, наверное, задержусь.
— Опять?
— Да нет, не опять, — он хмурится, — просто совещание.
— В восемь вечера?
— Лен, — вздыхает он, — не начинай.
Я сжимаю кружку так, что пальцы белеют.
— Хорошо. Не начну.
Он уходит, оставляя за собой шлейф лжи и моего молчания.
Дверь закрывается с тихим щелчком, а я продолжаю вглядываться в черноту кофе, где уже не осталось ни одной не растворенной крупинки соли.
***
Работа ничерта не спасает.
Сижу с коллегами, конференция. Киваю, делаю пометки в блокноте, а перед глазами — только одно:
Завтра.
Завтра я увижу её.
Завтра буду дышать с ней одним воздухом.
Завтра узнаю, что в ней есть такого, чего нет во мне.
— Елена Сергеевна, вы согласны?
Я вздрагиваю. Весь зал смотрит на меня.
— Простите, я отвлеклась. Повторите, пожалуйста, вопрос.
Маркетологи переглядываются. «Железная леди» никогда не отвлекается.
А я чувствую, как под воротником блузки медленно ползёт капля пота.
***
Стрелка часов приближается к часу дня, и я, отодвигая папки с отчетами, резко встаю из-за стола.
Мне нужно бежать, нужно двигаться, нужно что-то менять — прямо сейчас, в этот самый момент, пока я еще не задохнулась от этой удушающей рутины.
Машина послушно заводится с первого раза, будто чувствует мое нетерпение. Я мчу по городу, пальцы барабанят по рулю в такт какой-то забытой мелодии, которая крутится в голове. Салон встречает меня прохладой и запахом лака для волос — сладковатым, почти приторным.