Безумный год. Сиреневый туман

Глава 3

А тем временем в жизни уже известного нам Генерального консула происходили большие изменения. Строго говоря, вскоре после того самого совещания у посла он перестал быть Генеральным. Как и было обещано, как раз к празднику дипработников (10 февраля) посол позвонил ему и поздравил с новым назначением. В ближайшее время Генеральному предстояло быстро попрощаться с местным руководством, устроить завершающий прием и срочно вылететь в Москву. А там – круговерть бесед у высокого руководства, ритуальные встречи с комитетами палат парламента и – после получения агремана – отъезд теперь уже в качестве посла в небольшую горную азиатскую страну. Дело уже, как говорится, стояло на верных рельсах. И хотя указ о назначении был подписан пока с открытой датой, но остановить процесс на этой стадии было уже крайне сложно.

Откровенно говоря, масштаб и степень важности нынешних дел и обязанностей Генерального были как бы даже и не больше, чем то, чем ему предстояло заниматься в будущем, но посол есть посол. Респект, зарплата, будущая пенсия – все иное. Это был как бы пропуск на совершенно иной уровень, и, кто знает, может через пару лет удастся поменять экзотическую горную столицу на что-нибудь более пристойное. Во всяком случае, в последний визит Генерального в Москву, где вариант нового назначения обсуждался уже предметно, знающие люди ему настоятельно советовали надолго в месте нового назначения не задерживаться. А то потом устанешь лечиться. Уж больно неподходящая там для европейцев была вода, а она, как известно, является основной составляющей почти всего, что мы потребляем. Во всяком случае, на вопрос озадаченного Генерального: «А если использовать бутилированную?» – знающий человек только махнул рукой: «Само собой, но все равно не убережешься».

Так что надо было думать, своевременно напоминать о себе тем, от кого многое зависело на хитрой мидовской кухне. Конечно, ни о какой Европе и речи быть не могло – там своя очередь стояла, но и в азиатском департаменте был свой список приоритетных мест.

В последовавшем разговоре с послом Генеральный аккуратно поинтересовался, а удобно ли ему сейчас уезжать? Ситуация накалялась, сотрудники консульства нервничали, сейчас особенно важна была твердая рука во главе учреждения. Замена ему в Москве уже была подобрана, но оформление в загранкомандировку – процесс небыстрый, к тому же уже появились признаки того, что новый руководитель, как бы помягче сказать, не очень спешит в Китай, сообщения из которого шли все более тревожные. По идее, надо было бы его дождаться, познакомить с местными властями и ввести в курс дел: в отличие от послов, которые традиционно не пересекаются в посольстве, генеральные консулы менялись в более привычном порядке. В данном случае наш герой, безусловно, несколько кривил душой. Ему было на кого оставить миссию, да и задерживаться не хотелось. Указ, конечно, подписан, но кто знает, кто знает… Тем более в таких условиях. Еще застрянешь тут, а там подберут новую кандидатуру под благовидным предлогом. Даже если такого раньше и не бывало, у сотрудников МИДа осторожность была возведена в абсолют.

Хотя разговор шел по телефону, и посол не видел собеседника, он все прекрасно понял. Для него Генеральный был уже отрезанным ломтем, так что он просто слегка подыграл будущему коллеге:

– Да, понимаю, резон в Ваших словах есть и очевидный. Но не очень хочется, откровенно говоря, лишний раз Москву напрягать. Мы их и так, похоже, серьезно озадачили. Но сегодня мне передали прямые слова Министра: business as usual. Никакие болезни не могут помешать успешному осуществлению намеченного лидером внешнеполитического курса. И излишняя паника ни к чему.

Генеральный лишь усмехнулся про себя. Business as usual! Любимая мидовская фраза, которая позволяла сохранять лицо в самых поганых ситуациях. Он хорошо помнил, как, руководствуясь этим постулатом, в памятный день начала путча в августе 1991 года он с коллегами пытался добиться приезда в высотку на Смоленской площади делегации МИДа одной из европейских стран, как назло, именно накануне приехавшей в Москву для рутинных межмидовских консультаций. Партнеры зависли у себя в посольстве, тщетно пытаясь добиться от своего МИДа инструкций, как действовать в столь резко изменившейся ситуации, а замминистра союзного МИДа метался по седьмому – министерскому! – этажу и требовал подать ему сюда «этих проклятых иностранцев». Подумаешь – переворот и танки на улицах, а у нас business as usual. Давайте побеседуем о предстоящей сессии ГА ООН, влиянии перестройки и гласности на международную безопасность… Так что Генеральный выбросил из головы некстати нахлынувшие воспоминания, перекрестился, поблагодарил посла и погрузился в предотъездную суету.

Как и следовало ожидать, отъезд получился скомканным. Какие уж тут прощальные приемы, если даже губернатор провинции предпочел попрощаться по телефону. Как раз накануне было заявлено, что все официальные лица сводят личное общение к необходимому минимуму. Большинство многочисленных знакомых, услышав о предстоящем отъезде, предпочли также позвонить или вообще прислать электронные письма. Ну и ладно, хлопот меньше. Хорошо еще, что сборы были упрощенными. Супруга Генерального формально была в наличии и даже иногда появлялась в Шанхае, но большую часть времени проводила в Москве. Дело в том, что лет 15 назад, после возвращения их семьи из очередной командировки в Поднебесную, вдруг выяснилось, что его не такой уж и маленькой зарплаты в министерстве явно не хватает на возросшие потребности семьи Ильиных. Детей надо было готовить к поступлению, а потом прилично содержать в ВУЗе, квартира требовала глубокого евроремонта, а еще лучше – замены, а доставшаяся от родителей дача в садовом кооперативе вообще никуда не годилась. Вот и пришлось тогда его супруге найти свой диплом экономиста и попытать счастья в сравнительно небольшой компании, чем-то там торговавшей с Китаем.

Что уж тут сработало: то ли ее природная деловая сметка, то ли кое-какие личные контакты мужа – сказать трудно, но дело не просто пошло на лад, а понеслось вперед семимильными шагами. Компания процветала, обороты росли, все прежние бытовые проблемы были давно забыты. Так что две последующие командировки Генеральному пришлось уже отрабатывать преимущественно в одиночестве. Внешне все было более чем пристойно: жена приезжала вместе с ним к месту службы, а через пару недель уезжала в Москву, чтобы появляться хоть и регулярно, но изредка, решая параллельно массу своих деловых вопросов. Впрочем, мужа она не подводила и в период, когда он руководил миссией, обязательно появлялась у него в начале июня, чтобы «отстоять номер» на приеме по случаю национального праздника.

В отсутствие жены приличия были соблюдены. Возраст и нагрузки сказывались. Иногда, конечно, случалось… Но Ильин был человеком опытным, повидал всякое и твердо знал, что нет ничего более губительного для авторитета руководителя, чем романы или интрижки на службе. В этом смысле он был несколько старомоден. Но все как-то устраивалось.

Звоночек прозвучал, когда он, получив радостную весть от посла и слегка отметив будущее назначение с ближайшими сотрудниками – как же без этого, позвонил в Москву жене. Ее реакция его откровенно удивила.

– А отказаться никак нельзя было? Неужели уж так это необходимо!

– Отказаться? – Ильин даже растерялся. – Почему? Ты что, не понимаешь, это же новый уровень, возможности, перспективы…

– Перспективы… Ты еще про будущую пенсию вспомни! Да кому они нужны, эти твои копейки! А я-то тут распланировала, как мы к лету у тебя там представительство фирмы откроем… И Егора хотела туда послать с Дашей. Ты бы их там на первых порах поддержал.

Ильин просто обалдел. Старшего сына он очень любил. Да и невестка ему нравилась – хорошие ребята. Понятно, что с его поддержкой, да что там, просто имени достаточно, дела представительства фирмы были бы в полном порядке, но почему бы не сказать ему о таких планах пораньше? Перспектива пожить рядом с близкими людьми явно могла для него перевесить будущий карьерный рост.

Но дальше жена его просто удивила.

– Ладно, мы тут посмотрим. Есть контакты. Может, сумеем убедить, что без тебя там никак. Приезжай, обсудим.

Вот и думай что хочешь. Характер у жены был еще тот, да и знакомых хватало… Что она там еще отколет.

Так что в Москву Ильин улетал в расстроенных чувствах. Вроде настроился уже на новое место, но какой-то якорь в Шанхае остался. Это было непривычно. Были, конечно, дипломаты, которые, завершив командировку, продолжали активно интересоваться делами по прежнему месту службы, что-то советовать своей замене, а иногда и пытаться вмешиваться в жизнь миссии дистанционно, но Ильин этого никогда не одобрял.

«Мы делаем то, что можем и считаем правильным, – обычно говорил он, когда речь заходила об этом во время частых мидовских посиделок, – а после нас пусть делают другие так, как они это понимают. И не нам их судить – давайте за свое ответим».

Случаев практически немедленного возвращения Генерального к прежнему месту службы Ильин припомнить не мог, но, кто знает. Все когда-то бывает впервые.

Только в самолете удалось как-то сконцентрироваться на Москве, том, что предстояло сделать, и как-то выстроить список дел. Ясно, что начинать надо было с кадров и руководства МИД, а потом появится и список встреч с руководством тех государственных ведомств, у которых были какие-то интересы в далекой горной стране. Таких, правда, было не много.

Но, как говорится, хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Ситуация менялась каждый день, и в Москву герой этого повествования прилетел именно тогда, когда всех прибывших из Китая уже жестко отправляли на двухнедельный карантин. Ильину в этом плане не повезло. Еще накануне со всех прилетавших рейсами из Китая брали подписку об обязанности находиться дома. Пассажиры его рейса были первыми, кто в полном составе поехал в подмосковный пансионат.

Возможно, уже на следующий день дипломатический паспорт Ильина, его умение и привычка разговаривать с чиновниками и ссылки на весьма высокие инстанции, которые вызвали его в Москву для получения нового назначения, и подействовали бы на облаченных в защитные костюмы медиков, но, как известно, если когда-то законы в России и исполняются, то именно немедленно после их издания. Всех посадили в автобус и увезли в специально выделенный для этого пансионат Министерства обороны.

Надо сказать, что, возвращаясь на Родину после многолетней командировки, загрансотрудник, как правило, не сразу быстро вписывается в изменившуюся за время его отсутствия реальность. Иной раз вместо березового сока из песни получаются хорошие березовые розги. Вспоминая потом этот эпизод, Ильин так и не смог понять, как ему при размещении в пансионате удалось добиться для себя отдельного номера – большинство прилетевших размещали попарно. Может, просто ему подходящей пары не хватило?

Первый блин с размещением «карантинных» по традиции вышел слегка комом. Температуру всем дистанционно померили еще в аэропорту, но в пансионате раздали еще и обычные ртутные градусники. На всех градусников, конечно, не хватило: выделили по 5 на этаж, и дежурившие на каждом этаже медсестры должны были их постоянно дезинфицировать и раздавать «карантинным». Долго разбирались с вещами, часть которых привезли прямо из аэропорта на грузовике, одалживали друг у друга зарядки для телефонов и планшетов, сами телефоны, поскольку далеко не у всех были в наличие российские симки. Постепенно народ рассосался по комнатам, тем более что по внутренней трансляции каждые четверть часа передавали правила внутренней изоляции. Следуя им, из комнат выходить просто так вообще не стоило. Как бы закрепляя этот тезис, по коридорам развезли ужин. Все было вполне съедобно, но Ильин с тоской подумал об обеде, который, вероятно, ждал его дома. Дом жена держала крепко и, хотя сама уже почти не готовила, прислугу всегда нанимала с выдающимися кулинарными способностями.

Связываться с МИДом было уже поздно, а телефоны жены и сыновей почему-то были недоступны. Ситуация прояснилась только уже поздно вечером. Три сообщения, поступивших практически одновременно, показали, что и Анна, и оба сына опять находятся в зоне доступа.

Тактически было бы правильнее сначала поговорить с кем-то из сыновей и прояснить ситуацию, но к чувствам жены Ильин привык прислушиваться, а она явно не одобрила бы, не будь его первый звонок адресован ей.

Жена ответила сразу.

– Да, мы только что сели, еще даже из самолета не вышли. Со мной все: и Егор с Дашей, и Олег с Мариной.

– Марина? В самолете? Она же… – Младшая невестка должна была родить буквально со дня на день, и Ильин даже представить себе не мог, что какая-нибудь авиакомпания посадит ее в самолет на таком сроке.

– Я взяла у друзей бизнес-джет. Да еще и врача в придачу наняла на этот перелет. И перевозку мы заранее вызвали, так что сразу повезем ее в больницу. Да и пора, похоже…

– Хорошо, хорошо. – Ильин очень тепло относился к младшей невестке. Она была не москвичка, приехала из провинции и успела многого добиться, прежде чем встретилась с его младшим сыном, которого он в душе считал порядочным лоботрясом. И, кстати, очень быстро повлияла на него в лучшую сторону. – Подожди, а где вы вообще находитесь? И зачем улетели из Москвы в такое время?

– Именно потому, что время сейчас такое. Мне тут объяснили перспективки… Так что, дорогой, сейчас мы в Зальцбурге и никуда отсюда не двинемся, пока все не успокоится.

Зальцбург Ильину был понятен. Там у фирмы жены был неплохой особнячок – перестроенная крестьянская ферма. Глушь дикая. Может, и правда лучше им там всем побыть, пока эпидемия не стихнет. Но тревожило другое.

– Слушай, а ты хорошо подумала? Сейчас уже везде пошел психоз с высылкой иностранцев. Не посмотрят на обычный шенген и отправят восвояси.

– Не отправят. Я вчера здесь завод купила. Объем инвестиций позволяет получить сразу их аналог «грин-кард». И раскрыла свое право собственности на дом. При таких условиях мы – желательные иностранцы.

– Как это, завод купила? Настоящий?

– Нет, игрушечный! Дурацких вопросов не задавай, времени мало, нас уже почти привезли на стоянку. Ну, завод или фабрика. На местном «фабрикен». Персонала под сто человек, что-то там выпускают такое машиностроительное. Да неважно это! Хотя повозиться придется. Уже сообщили, что ждут меня сразу после прилета. Профсоюзы там, понимаешь, условия работы в карантин обговорить хотят. Так что я сразу туда.

– Подожди, а Марина как же?

– С ней Олег и Даша поедут. А Егор сразу в дом, проверит, все ли готово.

Жена была в своем духе. Первая колонна направо, вторая – налево… Только вот для себя в этой диспозиции Ильин места как-то не увидел. Видно, это почувствовала и Анна.

– А ты только прилетел, я так понимаю?

– Не совсем. Уже даже до места довезли. В карантин определили на две недели. Военный пансионат на Клязьме, помнишь, мы отдыхали неподалеку…

– Да, да. Ну, может, это даже и хорошо. Квартира, конечно, готова, но я сменила прислугу, и тебе может быть не очень удобно. Да и проверят там тебя как следует, все же почти из самого эпицентра прилетел. Все, заканчиваю, нас выводят. Будь здоров, целую!

Что тут скажешь… Впечатляет. Даже и мысли нет о том, что хорошо бы и ему воссоединиться с семьей.

Правда, о практических делах жена не забывала. Пискнула эсэмэска. Анна прислала телефон новой прислуги и призвала смело гонять ее, если понадобится что-то из дома. Спасибо и на том. И еще завод этот. Не задаром же отдали. Ему даже и в голову не приходило, что жена может располагать подобными средствами. И вообще, могла бы посоветоваться. Как это еще скажется на его новом назначении. Там у них наверху сроду не поймешь, что можно и кому. Полстраны захапали, а все какими-то чистыми декларациями прикрываются.

Так и коротал вечер Ильин в расстроенных чувствах, не подозревая, что самое интересное еще впереди.

Вскоре в дверь постучали. Ильин открыл. За дверью стоял один из пассажиров. Ильину он запомнился тем, что в самолете настойчиво требовал у стюардесс бесплатной выпивки.

– Мужик, слушай, ты вроде один? – Поздний гость сразу перешел к делу: – Тут такая тема. Мы уже и гонца послали, все есть, но у нас у всех бабы. Хазы нету. А надо, жуть как! И нервяк унять, и мезон вымыть, если что.

– Какой мезон? – Ильин слегка обалдел.

– Ты чего как неродной? Нас там эти, в костюмах, в аэропорту наверняка мезоном облучали, чтобы заразу придавить. А он накапливается. Надо вымывать. Давай к тебе сейчас все подтянемся и по-быстрому начнем.

Рюмку Ильин и сам бы принял с удовольствием, но перспектива превратить свой номер в пивную на ближайшие две недели его совсем не прельщала. Они же еще и курить начнут, а он запах табачного дыма совсем не переносил. Но старого дипломата легко не возьмешь.

– Тебя как звать-то? – он был максимально дружелюбен.

– Витя, а че?

– Тут такое дело, Витя, что подшит я. Кирял крепко, тебе так и не снилось. Вот и подшили. И с тех пор не могу видеть, как другие стакан поднимают. Чуть увижу, не могу сдержаться. А хрень такую зашили, что от одной капли двинуть могу. Дважды уже было, проверено, еле откачали и то только потому, что с нами был хирург знакомый. У вас хирург есть?

– Ты че, откуда…

– Тогда не, нельзя даже затевать. А сейчас видишь, как нас упаковали. Что со мной случится, вам же и дело сошьют. Так что на другом этаже поспрошай, там тоже одинокие мужики были…

Ильин выпроводил обалдевшего Витю за дверь и уже совсем собрался достать из полураспакованного чемодана фляжку с коньяком, как в дверь опять постучали.

«Чтоб тебя черти взяли, Витя», – подумал он про себя и пошел открывать.

Но на этот раз посетитель был намного приятнее. В комнату вошла молодая красивая женщина в белом халате с градусником и журналом в руках. Большим ценителем и знатоком женской красоты Ильин себя никогда не числил, но тут все было очевидно. Хотя и не очень молода, может быть, даже за 30, но действительно хороша: фигура, точеные черты лица, большие серые глаза и полузаплетенная коса длинных рыжих волос.

– Добрый вечер, – подчеркнуто вежливо поздоровалась она, добавив к общей картине еще и обвораживающий все мужское существо Ильина голос. – Вечернее измерение температуры. Пожалуйста, поставьте градусник. И предъявите паспорт, пожалуйста.

– Паспорт? – Ильин привык, что на родине бывает всякое, но температуру с предъявлением паспорта у него еще не мерили никогда. – Пожалуйста, – и он протянул красавице свой дипломатический паспорт.

На этот раз настала ее очередь удивляться. Она задумчиво покрутила в руках зеленую книжицу и спросила:

– А внутреннего паспорта с пропиской у Вас с собой нет?

– Нет, к сожалению, он дома. Я прямо из командировки и сразу сюда. Простите, а зачем прописка?

– Нам поручили проверять, а то некоторые неправильно указывают. И вообще, чужую температуру сдают. А с нас потом спрашивать обещают.

– Что, так все серьезно?

– Вы же из Китая, Вам, наверное, виднее. А разворачивают у нас противоэпидемиологические мероприятия по полной, прямо как в учебниках написано.

– А Вы здесь доктором? Извините, не знаю, как Вас зовут.

– Регина. Я в этом пансионате фельдшером работаю. И еще у нас две медсестры есть. Сейчас придется практически круглосуточно работать. Пока на всех карты завели. Кстати, давайте Вашу заполним. Хорошо хоть Ваш этаж последний.

Заполнили быстро. И как-то сразу перешли на тон ну совсем неофициальный и в чем-то даже дружеский. Ильин слегка пожаловался, что попал в пансионат и завис здесь на две недели в то время, как завтра надо бы уже вовсю по делам отправляться, а Регина в ответ рассказала, что мало кто из «карантинных» мужчин обошел ее своим вниманием, а ей сейчас совсем не до этого – уж слишком все неожиданно, ответственно и серьезно. В общем, оба были, как говорится, хорошо на нерве и посочувствовали друг другу.

Поскольку все графы в карте были уже заполнены, а женщина явно не спешила уйти, Ильин предложил по глотку хорошего коньяка из его дорожной фляжки. Выпили по одной. Фляжка была вместительной, и в ней осталось еще как минимум на пару порций. Регина сходила за чаем, да и сушки у нее к нему нашлись именно такие, какие особенно любил Ильин: питерского производства, с маком и такие хрустящие.

Под чай с разговором уговорили остатки коньяка. Но было все равно маловато, и Регина принесла толстостенный медицинский сосуд с притертой пробкой. Спирт пришлось разбавлять, а уж как он лег на коньяк…

Как известно, любая выпивка на Руси – всего лишь предлог для разговора. Вот и говорили, каждый про свое и не очень даже слушая друг друга.

Ильин сетовал на то, что ужасно надоела вся эта бесконечная гонка за славой, рангами, должностями, наградами, которая привлекательна лишь по молодости лет, а со временем оказывается и не нужна вовсе. Вот и получается, что он все бежит как белка в колесе, а семья, ради которой все вроде бы и делается, пошла уже совсем своим путем и во всем этом ну совсем не нуждается. А уж через что только пройти не пришлось… К слову, вспомнил и нынешнего Патриарха, с которым был знаком давно и довольно коротко, и сказанные им однажды после хорошей совместной выпивки слова, что нигде ему не приходилось слушать таких исповедей, как в наших посольствах (тогда он, конечно, был еще простым митрополитом и, по высказыванию одного из близких к нему сотрудников Патриархии, совсем другим человеком). Так что, мол, жизнь почти прошла в безумной гонке, а счастья нет, и даже семья срочно улетела то ли от эпидемии, то ли от встречи с ним…

Но и Регине было, что рассказать. Девушка выросла в военной семье в одном из подмосковных городов. Отец, к сожалению, не смог удовлетворить амбиции своей жены – хохлушки из-под Полтавы – и в генералы не выбился. Он – летчик весьма средней квалификации. Дослужился до майора и ушел в отставку. Путь в гражданскую авиацию был закрыт по здоровью, а на все теплые места в их городке из таких, как он – отставников, стояли длинные очереди. Вот и приходилось ему таксовать, поскольку одной военной пенсии на жизнь семье не хватало.

Мать, которая совсем иначе представляла себе будущее, подцепив незадолго до развала Союза молодого, только что выпущенного из училища, бравого лейтенанта с распределением в одну из подмосковных частей ПВО, жутко злилась и злость эту вымещала как на муже-неудачнике, так и на засидевшейся в девках дочери.

– Казалось бы, кончила училище в Москве, хорошая чистая профессия, собой весьма недурна, – рассказывала Регина. «Скромничает, – подумал про себя Ильин, – просто красавица». – Живем рядом с офицерским городком и что? – продолжала она. – А ничего. То ли книжек про любовь в юности начиталась, то ли момент пропустила, то ли просто не повезло, но вот не сложилось. А уже 31. И как устраивать личную жизнь, если живет семья все в той же, полученной еще при приезде к месту службы, кирпичной пятиэтажке? Хорошо еще, что практически чудом удалось поменять лет пятнадцать назад однокомнатную квартиру на смежную двушку. Одно время пыталась работать в Москве, но дорога выматывала так, что ни на какие романы уже и сил не оставалось.

Время от времени на мать что-то находило. От каждодневных попреков она переходила к активным действиям, пытаясь устроить мою личную жизнь любой ценой. Нынешняя работа в пансионате оказалась как раз результатом такой активизации. Приложив немало усилий и даже дав кому-то слегка на лапу, она устроила меня в пансионат с напутствием: «Без мужа не возвращайся!», – жаловалась Регина.

Общая установка была дополнена подробными инструкциями о том, что лучше делать ставку на немолодого, обязательно неженатого или разведенного. И чтобы служил не на Камчатке. А уж если присутствует московская прописка – времени не терять, брать инициативу в свои руки и, боже избави, предохраняться!

Под это последнее признание как раз допили разведенный спирт, и так обоим стало тоскливо даже не столько от своих проблем, сколько от общей неустроенности мироздания, что невольно потянулись друг к другу, пытаясь старым как мир способом уйти от реальных проблем в мир грез. И ушли. И очень даже органично получилось. Двадцать пят лет разницы – это, конечно, много, но гармония – вещь непредсказуемая и необъяснимая.

Во всяком случае, проснувшись утром и обнаружив, что Регины уже нет рядом, Ильин не испытал ни чувства вины, ни раскаяния, ни стыда. Ему просто было очень хорошо, и больше всего его интересовал вопрос, появится ли Регина в его комнате и этим вечером.

Появилась. И появлялась каждый вечер все четырнадцать дней его карантина. Была ли это любовь? Наверняка, нет. Каждый из них был по-своему одинок, чего-то в этой жизни все же еще хотел, и эта нежданная встреча давала каждому из них основание надеяться получить желанное.

Ильин всерьез подумывал о том, чтобы спокойно и по-деловому развестись с Анной – благо времена теперь в этом отношении были, можно сказать, вегетарианские, развод за грех не считался. Более того, даже чуть ли не мода пошла на молоденьких жен… Своим изворотливым чиновничьим умом он и дополнительную аргументацию придумал: не стоит российскому послу быть женатым на австрийской фабрикантше. Физически Регина его крайне привлекала и вполне устраивала, а что касается интеллектуального общения, то он уже давно привык, как говорится, вариться в собственном соку. Хозяйкой же она явно будет неплохой, да и свой медик в доме в его возрасте нелишним может оказаться. Квартирный вопрос, который испортил жизнь так многим семьям, его не волновал вообще. Семья в этом отношении ну уж никак не бедствовала. На их общую с Анной пятикомнатную квартиру в центре он и не претендовал, а вот одна из двух трехкомнатных квартир сыновей его бы вполне устроила. Если жена и сыновья осядут в Австрии надолго, то она им не понадобится, а вернутся в Москву – Анна явно сможет купить им новую. Строя в уме все эти расчеты, Ильин часто повторял про себя: «Брак по расчету – штука хорошая. Главное, чтобы расчет был правильным».