Безумный год. Сиреневый туман

Глава 4

Между тем профессиональное будущее Ильина вдруг стало выглядеть как-то менее определенно.

В первый же рабочий день он дозвонился до руководства Департамента кадров и объяснил, в какую переделку попал. Он допускал, хотя и надеялся, что этого не произойдет, что МИД может выручить его из карантина и перевести на домашнюю самоизоляцию, как это сейчас называли в Москве. А там… Служебные машины с мидовскими номерами вряд ли кто будет останавливать, так что он сможет смело посещать высотку на Смоленской и другие инстанции. Но ничего подобного не произошло. Более того, он услышал вдруг странную фразу:

– Приехали, значит. Ну что же. А карантин – это даже хорошо. Может пока все и утрясется. Сидите пока в своем карантине.

Грехов за собой Ильин не знал, но кому они нужны, на самом деле, чтобы наказать человека, если есть соответствующая установка. Не зная о волнах, которые разошлись по различным государственным ведомствам после знаменитого заседания Совбеза, Ильин догадывался, что верховной власти не удастся преодолеть искушение назначить кого-нибудь крайним за всю эту историю с пандемией. И тогда, не дай бог, подвернуться под горячую руку… Стал звонить друзьям и знакомым. Кто-то невнятно хмыкал, кто-то нес явную чепуху. Толком никто ничего не знал, но ощущение чего-то непонятного присутствовало у многих. Ну и ладно. Рано или поздно что-то прояснится. А пока можно было наслаждаться жизнью в таком неожиданном ее проявлении.

Вообще надо было признать, что благодаря Регине эти две недели прошли более чем приятно. Не будь ее, Ильин давно бы одурел и от комнаты в пансионате, и от скучной пансионатской еды. Дело не спасала даже новая прислуга жены, которая дважды привозила и передавала ему через вахтеров объемистые баулы с деликатесами и хорошей выпивкой. Ясное дело, что, если бы не Регина, они бы никогда не дошли до адресата. Впрочем, содержимое они осваивали вместе.

Но все подходит к концу, и карантин тоже. Ильин не стал скрывать от Регины, что ситуация с его дальнейшими служебными перспективами несколько осложнилась. Он был даже доволен: это позволило ему отложить решение, которое буквально напрашивалось быть принятым к моменту расставания. А так – пока лишь масса теплых слов и надежда на скорую встречу. Телефонами обменялись, так что, может быть, она состоится уже через день-другой. Тогда все слова и будут сказаны.

Но сначала надо было разобраться с будущим назначением.

Уже на следующее утро Ильин запросился на встречу к руководителю кадрового департамента. К послам, в том числе и будущим, там относились с должным уважением, так что первый тревожный звоночек прозвенел, когда день уже подошел к вечеру, а приглашения на встречу так и не последовало. Как и большинство руководителей министерства, этого человека Ильин неплохо знал, в прежние времена они даже почти приятельствовали, поэтому молчание настораживало. Тем более он удивился, когда уже после семи вдруг раздался телефонный звонок. Это был сам директор, что само по себе было удивительным. Еще более невероятным было его предложение подъехать к министерству минут через 40 и прогуляться в тихих арбатских переулках. Но отказываться явно не стоило. Ильин быстро собрался, вызвал такси и в назначенное время стоял на углу Плотникова и Сивцева Вражка, чувствуя себя то ли шпионом, то ли заговорщиком. Сказать, что вся эта история ему не нравилась, – значит ничего не сказать.

Приметную фигуру старого знакомого он увидел издали и пошел к нему на встречу. Поздоровались, немного прошлись.

– Может, посидим где-нибудь? – предложил Ильин. Он еще не до конца вписался в новые московские реалии.

– Посидим? – усмехнулся директор. – Видно, что ты только что из своего карантина выбрался. Не принято это сейчас в Москве, Петр, сидеть просто так в общественных местах. Да и опасно, честно говоря. Давай уж на ходу. Тем более у меня и времени мало. У нас полный завал с этими возвращенцами.

– Представляю. – Ильин хорошо знал, что наличие всяких разных планов на случай чрезвычайных ситуаций вовсе не означает, что в реальной ситуации они будут работать.

– Вряд ли ты ЭТО представляешь. Думаешь, дело просто в нашем обычном бардаке и неготовности посольств решать проблемы такого масштаба? Как бы ни так! Не спорю, задача всех желающих вернуть и так суперсложная, но дело-то в том, что организовать все надо таким образом, чтобы свести число возвращающихся к минимуму.

– Это как? – Ильин слегка обалдел.

– А так. Вот в твоем самолете у кого-нибудь вирус нашли?

– Вроде нет…

– Ты сам не понимаешь, как тебе повезло. Кто-то там наверху тебя хранит. В реальности на таком перелете достаточно одного больного, чтобы заразить весь самолет. Так что изолировали вас не зря. Все эти игры с самоизоляцией прилетевших – детские игрушки. Ты можешь представить себе, чтобы все наши граждане закон соблюдали? Я – нет. И не соблюдают. Значит, надо изолировать. А куда и на каком основании? Люди бегут, и особенно их не остановишь. Так что дана команда: тормозить искусственно. Если надо – самим дураками выглядеть, под удар себя и министерство подставлять, но вала возвращающихся не допустить. Сам понимаешь, на бумаге такое не напишешь – враз утечет, вот и работаем сутками… И, конечно, не всем нравится, бывают эксцессы.

– Да, весело…

– Не то слово. Теперь о тебе. Все очень сложно. Мы хотели тебя задержать на месте, но не успели – ты уже улетел. Хотя лучше всего тебе было бы сейчас там затаиться и на год все остановить.

– Почему?

– Никто пока не понимает, на кого повесят ответственность за все это… Очевидно, что прохлопали. И не вы, как ты понимаешь, выше. Но вот кого назначат виноватыми – другой вопрос. Пока он отложен, но любой камешек может спустить лавину. Двигать тебя сейчас на такое назначение – прямой риск. Наш просил тебе все это объяснить. Решения по тебе у него сейчас нет. Подходящей вакансии здесь так сразу и не найдешь, да и то: если что получше, то надо согласовывать с Администрацией, а это нежелательно. Знаешь, у меня такое чувство, что и ближние, и дальние, и Лубянка сейчас замерли и следят, кто первый сделает ошибку. Очень высокие ставки, и чем дальше все это, – он обвел вокруг себя руками, как бы охватывая весь город, – продолжается, тем они будут выше.

– Да… И что мне делать?

– Не знаю пока. Но ты не сомневайся – мы тебя не бросим. Пока будем думать. Приказ о завершении твоей командировки я остановил, так что формально ты по-прежнему Генеральный, просто находишься в короткой командировке в Москве.

– Подвешен, значит?

– Да, подвешен! А ты как хотел? У нас сейчас все движение кадров заморожено: никто ни в командировки не уезжает, не возвращается, даже если замена прибыла! Все правила коту под хвост! Финансисты с ума сходят – в мирное время у них за такое в лучшем случае увольняют! А я тут с тобой почти в шпионов играю только потому, что у меня прямое указание министра по-хорошему тебе все объяснить! А иначе ты бы еще две недели пороги околачивал, пытаясь хоть что-то понять! Совесть поимей!

– Извини, просто действительно трудно во все это сразу въехать. Скажи, ты наверняка знаешь, там среди моих бывших никто не заболел?

– Вроде нет, – директор сразу остыл, но черты его лица как-то сразу заострились. – Знаешь, мне по утрам сводку приносят, так я боюсь ее смотреть. Больные уже есть, но умерших, слава богу… – И он оглянулся вокруг, всерьез пытаясь найти что-то деревянное, чтобы постучать.

Но с деревянным в арбатских переулках было плохо, а креститься на здание МИДа, которое как раз появилось в конце переулка, в который они только что свернули, было глупо.

Дошли до ворот на задах мидовского комплекса молча. Попрощались. Нельзя сказать, чтобы этот разговор Ильина порадовал или хотя бы просто успокоил, но, по крайней мере, возникло ощущение, что его не бросили, о нем помнят. Это было уже много.

Так что по дороге домой пытался думать уже о делах практических. Жизнь вроде бы была налажена, но надо было придумать, чем заняться. Долго думать об этом, впрочем, не пришлось. Он не проехал и половины дороги домой, как телефон вдруг неожиданно зазвонил. Это был Александр, двоюродный брат, вице-губернатор одной из центральных областей. Оказавшись в Москве, он почти на всякий случай позвонил Ильину. Встречались они не часто, но испытывали взаимную симпатию, на многие вещи смотрели одинаково и бывали обычно друг с другом предельно откровенны. Это вообще важная вещь для высокопоставленного чиновника – иметь человека, которому можно доверить накипевшее.

Услышав, что Ильин в Москве и даже вроде бы не особенно занят, Александр обрадовался и обещал подъехать минут через сорок. Посидеть с ним – дело хорошее, но Ильин знал, что в холодильнике кое-что было, но этого явно недостаточно для хороших посиделок двух здоровых мужиков. Прислуга, или хаускиперша, как стал называть ее про себя Ильин, познакомившись с перечнем ее обязанностей, уже ушла, но он помнил совет жены – звонить ей в любое время и по любому вопросу – решит. Так и сделал. Хаускиперша совсем не удивилась, но, как показалось Ильину, несколько напряглась, услышав о необходимости срочно организовать хороший ужин на двоих. Однако голос ее ощутимо изменился, когда она услышала, что меню надо подобрать с учетом двух голодных мужиков.

«Ого, – подумал он про себя, – а похоже Анна поручила ей присматривать за мной. Интересно, Регину она засекла?»

Ответа на этот вопрос, впрочем, пока не было, а вот вопрос с ужином хаускиперша решила сходу. Перезвонив через пару минут, она сообщила, что все, уже готовое – только по тарелкам разложить и кое-что разогреть в микроволновке, привезут через час. И тут же на всякий случай рассказала, что из выпивки имеется в баре, а что – в холодильнике в кладовке. Ну, с этим Ильину разобраться было просто, так что часа через полтора братья уже сидели за столом (на кухне, конечно, русские же люди). Выпили по первой и с удовольствием закусывали. Речь зашла о происходящем.

– Я-то приехал неожиданно, – рассказывал Александр. – Вызывали, ясно, нашего губера, но он, хитрец известный, сослался на напряженную ситуацию, необходимость лично держать руку на пульсе и прочую муру и послал меня. И, знаешь, удивляюсь я ему. Какой дар предвидения! Как знал заранее. Походил я сегодня весь день по разным кабинетам на Старой площади и, поверь, ничего не понял. Ну, вся эта официальная лабуда, понятно, об этом даже говорить нечего. Но, ты понимаешь, единой установки нам, как быть, так и не получил! Больше того, одни говорят одно, а другие – прямо противоположное.

– Как это? – Ильин искренне не понял и так и замер, держа в одной руке рюмку, а в другой – бутерброд с красной икрой. Стол хаускиперша им устроила отменный, да и из холодильника он кое-что выудил.

– Будем! – Александр опрокинул свою рюмку и стал пояснять. – Понимаешь, нам всегда важно знать, как подавать дело. И вот одни мне говорят: «Ничего не скрывайте, показывайте реальное число заболевших, обостряйте ситуацию, требуйте помощи», – и так далее. Прямо скажу, такое бывает, но редко. Хотя логика понятна: чем крупнее проблема, тем больше денег пойдет на ее решение. Дополнительное финансирование, усиленные оклады, поддержка пострадавших, перепрофилирование производств – это все для понимающего человека звучит как музыка. Не отщипнуть в такой ситуации – себя не любить. Так что вполне возможно, что такой подход в принципе пропихнули через Самого и убедили его распечатать кубышку.

– А там есть чего?

– Хороший вопрос. Думаю, что реально намного меньше заявленного. Не потому, что обманывают. Сам понимаешь, деньги можно хранить по-разному. Во что там на самом деле эти резервы вложены – кто знает? Думаю, большую часть так сразу и не извлечешь. Но главное не это!

– А что?

– Понимаешь, другие – и это выглядит более традиционно – настойчиво так рекомендуют не нагнетать, народ и власть не тревожить и статистику «правильно» подавать. В принципе, такая ситуация, когда этажи и кабинеты между собой договориться не могут, вовсе и не нова, но обычно в такие игры они играют по второстепенным вопросам. Здесь дело-то уж слишком серьезное. Всем в одну сторону тянуть надо, а они опять…

Ильин задумчиво посмотрел на двоюродного брата, а потом решился и коротко рассказал ему о своих делах.

Александр молча налил обоим, выпил, помотал головой.

– Извини, – искренне сказал он, – я тут о своих глупостях, а у тебя такое. Попал ты брат… Слушай, а давай к нам!

– К вам?

– Понимаешь, у нас только что уехал в командировку представитель МИДа. Повезло мужику: неожиданно должность генерального консула в Прибалтике освободилась, и он, видно, успел подсуетиться и договориться с кем-то там у вас. Формально должность представителя ваша, федеральная, фактически же он относится к моей епархии. Как правило, представитель вырастает из местных кадров, но своего кандидата у меня сейчас нет. Два зама представителя – они от моих коллег, и мне не хотелось бы их ставить. Конечно, это совсем не должность посла, да и оклад скромнее даже твоего нынешнего, но пересидеть – самое оно. Сам понимаешь, реальных дел сейчас будет немного – и контактов с заграницей, и поездок резко поубавится, да и когда еще они вообще восстановятся.

Ильин задумался. Решение было красивым. К такому уж никто не прицепится, как говорится, «в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!» Поближе, конечно, часа за четыре до Москвы на машине можно добраться, но пост этот у серьезных людей в МИДе не котировался вообще… А там посмотрим. Регина… А что, даже и неплохо. Посмотрим, как она такое воспримет. Не за границу в посольские апартаменты, а прямо вглубь России, кстати, через городок, где она живет с родителями. Что же, менять – так менять!

– А давай, – и он подмигнул брату, – только ты прими по-родственному, уж особенно не шпыняй по первости. Да, и с жильем помоги…

– Бога побойся! Жилье ему! Снимешь! Цены-то у нас не ваши, московские. А понравится у нас – так и купишь. Кстати, а Анна-то где? Не хочешь посоветоваться? Что-то я сомневаюсь, что она к нам поедет…

– Там все сложно. Давай об этом позже, мне самому все пока не ясно.

– Ну смотри, сам взрослый, разберешься. Я-то давно с удивлением на вас смотрю. Хотя, похоже, – он кивнул на полуразоренный, но еще далеко не опустевший стол, – она о тебе заботится. Так что если до утра не передумаешь, то я завтра уже от себя позвоню вам в кадры, тому замдиректора, который местные представительства курирует, и скажу, что облегчил ему задачу и хорошего кандидата подобрал. А сейчас давай закругляться. Это ты спать, а мне еще домой ехать. Машина внизу ждет. Завтра губеру докладывать. И вообще, черт его знает, что там творится и чем заниматься придется. Времена-то сложные.

Напоследок Ильин все же спросил:

– А тебе-то это все как? Не создам лишних сложностей?

– Не переживай. Знаешь, скорее даже наоборот. У нас же там как. Многие только и думают, как бы на себя одеяло потянуть. А тут такие возможности открываются. И больницы надо оборудовать, и вообще. Только бывают ситуации, когда о своем профите стоит позабыть и о деле думать. А не у всех получится. На тебя же в этом смысле можно положиться, у ваших это в подкорку вбито. Так хотя бы на одного человека в случае чего смогу положиться. Что, напугал? Самому страшно.

Александр уехал, а Ильина и сон не брал. Идея уехать в провинцию нравилась ему все больше и больше. Практические сложности, связанные с переездом, волновали его мало – наездился за свою долгую дипломатическую жизнь достаточно. Багаж из Шанхая еще не прибыл, и возникла даже мысль переадресовать его по новому месту назначения. Квартирный вопрос не пугал вообще. Ильин сходу вошел в интернет и посмотрел цены на жилье в городе кузена. В последние годы в материальном отношении он жил довольно свободно. Уезжая в командировку, заикнулся было жене, что будет переводить ей деньги, но она очень тактично отказалась, сославшись на то, что уж если им приходится разлучаться, то ее бизнес должен за это заплатить. Казалось бы, живи и ни в чем себе не отказывай, тем более что в современном Китае соблазнов хватало. Но Ильин вырос еще при историческом материализме и помнил всякое. Так что деньги он на ветер не выкидывал и к настоящему моменту располагал вполне приличной суммой. Во всяком случае, на квартиру в провинции хватит и еще останется.

Хотелось позвонить Регине, рассказать ей о неожиданном повороте дела, но Ильин решил воздержаться: ночь на дворе, да и очень ему хотелось увидеть выражение лица своей подруги, ее реакцию на такую новость. Еще побродил по квартире, подумал, что из своих вещей он хотел бы взять с собой. Получалось не так и много… Наконец заснул.

Следующий день прошел в каких-то мелких хлопотах. Хаускиперша даже несколько раз спрашивала у Ильина, как лучше сделать то или иное, хотя в его указаниях она явно не нуждалась. Звонок из МИДа прозвучал только еще через день.

– Петр Михайлович, – заместитель главного кадрового начальника был предельно вежлив и предупредителен, – я предварительно доложил руководству о поступившем в отношении Вас запросе из N-ской области. Принципиальное согласие нашего руководителя имеется, так что если Вы согласны, то немедленно отдаем в приказ.

«Ого, – подумал про себя Ильин, – что-то не просто быстро, а молниеносно. Похоже под «руководителем» он подразумевает не своего директора, а как бы ни министра».

Последующие слова собеседника подтвердили его догадку.

– А директор наш просил Вам передать его восхищение Вашей оперативностью. Именно так и сказал. И еще добавил, что будет очень рад вернуться позднее к Вашему вопросу. Вы, вероятно, знаете, что он имеет в виду.

– Так что, когда мне надо у вас в кадрах появиться? – Ильин решил внести окончательную ясность в свои дела.

– А вообще не надо. Мы теперь стараемся максимально интерактивно вопросы решать. Приказ, я надеюсь, выйдет завтра – мы Вас сразу известим. Финансисты Вас рассчитают и все, что положено, переведут Вам на карту, туда же позже поступят и проездные, и подъемные. Диппаспорт пока лучше оставьте – в дороге может пригодиться, потом оттуда нам вышлете, когда на месте удостоверение получите. Фактически можете сразу и ехать. И знаете, советую не затягивать, а то некоторые области сейчас уже перекрывают свои границы – намучаетесь. Вы же на машине, наверное?

– Думаю, да. – Правда, своей машины у Ильина сейчас не было, а что там имеется в автопарке жены – предстояло еще только выяснить. Но все это звучало как научная фантастика.

Попрощались и расстались такими друзьями, что Ильин окончательно уверился: его судьбу решали на самом верху министерства.

Телефонный разговор с Анной получился странным. Ильин понимал, что ей совсем не до него с его делами: тут тебе и первый внук, и самоизоляция в непривычных австрийских условиях, и морока с заводом, но ее откровенное безразличие его даже задело. Подходящий по размеру паркетник у нее сразу нашелся, и она просто объяснила Ильину, где взять машину, ключи и документы. Успеха, правда, напоследок пожелала.

Так что через пару дней, загрузив кубастенький «ниссан» примерно до половины вещами из разряда самых необходимых, Ильин направился в пансионат, где, как ему хотелось верить, его ждала Регина.

Доехать до пансионата он, впрочем, не успел. Регина позвонила сама. В пансионате ее уже не было. Накануне ей и еще одной сестре из ее команды предложили перейти на работу в только что развернутый неподалеку мобильный госпиталь Минобороны. Согласившихся сразу же собрали автобусом и перевезли к новому месту работы.

– И ты не могла отказаться? – Ильин задал этот вопрос со смешанными чувствами. С одной стороны, только что обозначившийся ход дальнейшей жизни рушился прямо на глазах, с другой – Регина удивила его по-хорошему, и он даже испытал чувство гордости за нее.

– Знаешь, я все-таки медик, все равно со дня на день надо будет идти куда-то. А там хорошие условия предлагают. У них все ставки пока свободны, они меня вообще временно по ставке врача оформят. И защита у них там хорошая. А это сейчас важно.

– А я хотел тебя с собой пригласить, – и Ильин коротко объяснил ей, как изменились его жизненные планы.

– Давай считать, что пригласил. До вас там это все тоже рано или поздно дойдет. Как сложно станет – зови, а я к этому моменту опыта тут наберусь.

Опять что-то осталось недосказанным. Не все по телефону удобно обсуждать. С тем и поехал.

Глава 5

Первые пара недель на новом месте пролетели быстро. Устроился хорошо. За вполне вменяемые деньги снял квартиру в самом центре города, посмотрел дела представительства, а по вечерам допоздна сидел в интернете, читая преимущественно краеведческую литературу.

Тем временем в стране разворачивалась настоящая война с вирусом. Враг ведь не обязательно должен иметь человеческий образ, иногда его нельзя увидеть даже под микроскопом.

Как это всегда бывало в истории, Россия к этой войне оказалась не готова. Что, впрочем, никак не могло отразиться на ее исходе. Собственно, степень готовности и своевременность принятых мер могли сказаться только на размере потерь. Так было и на этот раз. Как обычно, в ходе этой войны были массовые примеры мужества, долга, ответственности, равно как и трусости и глупости.

Власть показала себя по-разному. Москва в нужный момент сумела продемонстрировать совершенно невероятный уровень самоизоляции, избежав при этом паники и дезорганизации. Пример столицы был важен. «Уж если Москва сумела, то нам сам Бог велел!» – рассуждали в других крупных городах и убеждали большинство населения сидеть по домам. От пандемии это спасти не могло, но предотвратило «залповый выброс» заболеваемости и позволило максимально мобилизовать медицину. Потерянное время удалось наверстать, но только отчасти. Помогли и размеры страны – зараза расползалась медленно.

Добралась она и до области, где обосновался Ильин. Как водится, сначала пометались. Губер сгоряча попытался закрыть границы области, отправляя всех въезжающих в двухнедельный карантин, но затея эта лопнула с треском. Находившейся по соседству Москве ежедневно требовались огромные поставки продовольствия и бытовых товаров, транзитные трассы приобретали в этих условиях решающее значение. Меры по самоизоляции еще как-то работали в областном центре, но дальше, в небольших городках, поселках, деревнях и селах с этим было намного хуже. Да и нужны ли они были там? Большого скопления народа там уже давно не наблюдалось, а те, кто остались, продолжали работать так же, как и прежде. Хуже всего было с медициной. До уровня московских больниц, уже вовсю принимавших больных с коронавирусом, с огромным напряжением всех местных ресурсов можно было условно дотянуть центральную областную больницу, но в нормальном режиме как инфекционная она смогла бы проработать от силы дня два – после этого запасы защитных средств подошли бы к концу, а их повторное использование не предусматривалось.

Губер суетился, не драматизируя обстановки, выпрашивал дополнительные средства везде, где только можно. Бюджетные деньги шли туго, местные предприниматели кое-что подбросили, но дело было даже не в нехватке денег. В губернии просто не было своих фирм, которые могли бы быстро переоборудовать обычный больничный корпус по инфекционному стандарту, а привлечь к этому делу предпринимателей из в общем-то недалекой Москвы было совершенно нереально – там платили больше. Так что мобилизация шла довольно медленно, а между тем даже сравнительно убогая лабораторная база областной больницы каждый день регистрировала все новые и новые случаи заражений. Да и свободных мест в палатах, оборудованных для больных пневмонией, оставалось все меньше.