Алиса в Стране Идей. Как жить?

– Я уже правда подумала, что потеряла вас! Что случилось? Вас унес какой-то бурный поток, и вы пропали…

– Не волнуйся, Алиса, здесь такое случается, – говорит Умная Мышь.

– Да-да, между прочим, всегда, да-да, не Страна, а беда, – поет Безумная Мышь.

– Это потоки идей, – объясняет Фея Возражения. – Когда появляются новые или когда старые вдруг всплывают, такие потоки сметают все подряд. Сразу много людей начинают одновременно разделять одну идею, и тогда случаются возмущения, где-то давление растет, где-то падает – все как в погодных сводках. Прошлым вечером такое тоже было, как раз когда мы готовились тебя встречать. Умная Мышь права: это неопасно – по крайней мере, как правило…

– И что мне делать, если это повторится? – спрашивает Алиса с беспокойством.

– Расслабься! Здесь бояться нечего! Мы в самой спокойной части Страны.

– Надеюсь, новых потоков не будет…

– Заранее не узнать, – говорит Фея Возражения, – эти края полны неожиданностей. Здесь встречаются грозы, бури, засухи. И столкновения противоборствующих потоков. В Стране Идей оживленно!

Алиса рада вновь встретиться с друзьями. А предстоящие приключения ее не пугают, она любит неожиданности. Но пока что ей не помешало бы отдохнуть.

– Это трудно! Это трудно! – кричит Безумная Мышь. – Здесь кроватей нет, ты уже в курсе! Но я знаю выход!

– Ну же, говори – умираю от усталости…

– Я об Идее сна!

– От одной идеи не заснешь!

– В этой стране думать о сне и спать – одно и то же. Идея уюта расслабляет, Идея отдыха восстанавливает силы, Идея счастья дарит блаженство. Это точно-но-но-но… – говорит Безумная.

– А идея воды мочит? Идея душа меня отмоет?

– Попробуй – и увидишь…

Алиса вспоминает душевую кабинку дома. Представляет, как открывает дверцу, закрывает за собой, поворачивает кран. По макушке разливается нега, она спускается теплой водой по волосам, по спине. Полное умиротворение! Никогда еще не было так приятно подставлять лицо теплым струям.

Что происходит? Вся ее одежда вмиг намокла.

– Идея раздеться, прежде чем вспоминать про душ, тебе в голову не пришла! Не так-то все просто… – говорит Умная Мышь. – Видишь ли, здесь, если у тебя есть идея чего-то, ты это что-то и получаешь. Думаешь о воде – вода течет взаправду.

Тогда Алиса думает о том, чтобы раздеться, потом – намылиться мылом, достать свой банный халат и ночнушку. Она думает о кровати, такой мягкой, под такой белой простыней, о таком сиреневом одеяле и такой приятной подушке… Она думает о сне. И уже вовсю витает в грезах.

Тем временем Мыши танцуют, Фея смотрит на них, притопывая ногой, а Кенгуру, напевая, сортирует карточки.

Все это снится ей или происходит в действительности? Трудно сказать, особенно Алисе, которая уже спит без задних ног.

Просыпается она одна посреди леса, во всем чистом, а рядом лежит ее смартфон. Она включает его, видит новое приложение, открывает.

На экране возникает сообщение от Мышек:

Дорогая Алиса, нам нужно ненадолго отлучиться. Но мы подключили тебя к сети Страны Идей. Так что без помощи и без сведений ты больше не останешься. Все необходимые пояснения ты найдешь, нажимая на иконки (понятия, авторы, цитаты, учения, местоположение, словарь…). Для связи с нами или если нужно, чтобы мы появились, нажми на иконку “Срочный вызов”, и мы тут же окажемся рядом.

После сна все стало лучше. Алиса чувствует себя отдохнувшей. А еще – увереннее, оттого что телефон снова под рукой и будет направлять в пути по этой странной стране, пока ее новые друзья не вернутся.

Кто же этот бородач по имени Платон? Алиса открывает приложение, нажимает иконку “авторы” и вводит его имя. Ей высвечивается:

Платон

Родился в 427 или 428 году до н. э. в аристократичной афинской семье. Получил лучшее для своего времени образование, изучал литературу, поэзию, математику и гимнастику.

Прославился как борец, завоевав много наград.

В двадцать лет Платон встречает Сократа, и это меняет его жизнь. Много лет он посещает его как ученик и под влиянием его слов переживает озарение, решая посвятить себя поиску истинных идей.

Смертный приговор Сократу в 399 году до н. э. Платон воспринимает как высшую несправедливость: самый правдивый человек приговорен из-за беспочвенных слухов.

После смерти Сократа Платон оставляет Афины и двенадцать лет путешествует по Египту, югу Италии и Сицилии, где Сиракузами правит Дионисий, свояк Диона, молодого человека, интересовавшегося философией. Пользуясь их покровительством, Платон предпринимает попытку воплотить новый политический режим, построенный на ценностях порядка и справедливости, но безрезультатно.

В своих напоминающих пьесы диалогах Платон пытается сперва распространять учение наставника, Сократа, который ничего не написал сам. Он изображает его разговоры со многими известными людьми, которые в итоге осознаю́т свое неведение в тех вопросах, в которых, как они думали, разбираются.

Вернувшись в 367 году до н. э. в Афины, Платон основал собственную школу – Академию. Тогда же он пишет свои главные тексты, в частности “Пир”, “Федр”, “Республика”, где он раскрывает собственную философию. Сократ, все еще присутствующий в диалогах, начинает излагать в них идеи Платона.

В 361 году он предпринимает последнюю поездку в Сиракузы в надежде все же внедрить придуманную им идеальную модель правления, но его ждет окончательный провал.

Он возвращается в Афины, где и умирает в возрасте восьмидесяти лет, написав свой последний диалог “Законы”.

“Лучше, когда можно просто поговорить с Феей, – думает Алиса. – В таком виде объяснения скука смертная!.. Да и вообще, на что мне этот Платон? Меня интересуют наша планета и грядущие катастрофы, а не теории каких-то древних греков…”

Алиса касается экрана, возникает Фея.

– Спасибо за приложение, – говорит Алиса, – но мне больше нравится тебя слушать! Мне нужно, чтобы ты помогла мне понять. Я встретилась с Сократом, потом с Платоном. Они заставили меня думать, выбили из колеи, но я не вижу, чтобы их речи мне как-то пригодились.

– Тут ты ошибаешься! Они могут быть очень полезны. Чтобы понять, какие идеи привели нас к нынешнему положению дел и как свернуть с этого пути. Или же найти другой подход, как оценивать то, что имеем, и обогатить наше понимание современности. А еще обнаружить в этих древних размышлениях нечто, что может действительно послужить нам в будущем.

– Думаешь?

– Уверена! Но ты не обязана доверять мне в этом. Тебе нужно вынести собственное суждение, честно попытавшись все понять. А я охотно помогу. И, думаю, ты не пожалеешь…

– Ладно, попробуем! Например, чем мне может быть полезен Сократ, с которым мы виделись? Как его идеи Блага и Справедливости помогут сегодня, в битве против глобального потепления?

– Это же так очевидно, я даже не думала, что придется уточнять! Когда ты говоришь, что нужно вести себя по-другому, снижать выбросы углекислого газа, отказаться от старых привычек, ты полагаешь, что это лучшее решение?

– Ну конечно!

– И считаешь, что так было бы правильнее всего?

– Да, разумеется…

– И убеждена, что те, кто часто летает на самолетах, ест фрукты, привезенные с другого континента, или не выключает в офисах свет на ночь, ошибаются и поступают плохо, даже если это приносит им выгоду и власть над другими? И пускай даже те, кто пользуется природой умеренно и с уважением, пока что проигрывают, в нравственном отношении победа, по-твоему, за ними?

– Именно!

– Что ж, вот ты и сама видишь: слова Сократа должны тебе помочь!

Минуту Алиса молчит. И сосредоточенно разглядывает носки ботинок – признак напряженной работы мысли. Она думает, кто же такая эта Фея? И чего она ждет от нее, от Алисы? Какие у нее намерения на ее счет? Почему она с такой заботой и вниманием водит ее по Стране Идей? С какой целью?

– Кхм, – подает голос Фея, – ты забыла, что я тоже читаю твои мысли!

– Если честно, ужасно неприятная привычка. А эту опцию у вас никак не отключить?

– Нет, никак. Здесь все головы видны на просвет. Мы знаем, что каждый думает – постоянно, в любую секунду.

– Кошмар!

– Может, не такой уж и кошмар. Ведь любая ложь, лицемерие, утаивание в таком случае исключены. Итак, ты хочешь знать, что я думаю с тобой делать?

– Именно. А то пока неясно.

– Ну так проясним! Думаешь, у меня есть конкретная цель?

– Наверняка.

– Ты права, однако ничего общего с тем, как ты ее себе представляешь. Полагаешь, я хочу убедить тебя, чтобы ты предпочла одни идеи другим?

– Ну да.

– Ни в коем случае! Моя цель в том, чтобы ты нашла те, которые подходят тебе, нащупала собственный путь. Ничего навязывать тебе я не собираюсь. Просто хочу показать основные направления идей, их многообразие, противоречия и даже столкновения. Вот и все. А как продолжать путь – решаешь ты одна.

Алиса, не то смутившись, не то сердясь, возвращается к ботинкам, потом отвечает:

– Все-таки интересно, почему я вообще должна ходить по этой стране с тобой, если потом мне жить собственной жизнью? Мне бы тогда оказаться здесь одной, чтобы я могла сама, без тебя, решать, что думать, безо всяких маршрутов и лишних вопросов!

– Возможное решение. Однако ты недооцениваешь силу заблуждений, суеверий и всего того, что внушает нам, будто мы уже владеем истиной, тогда как это лишь видимость, пустое подобие идей, ложные знания. То, что я хочу предложить тебе, – вовсе не готовый к употреблению набор знаний и идей, который можно забрать с собой в пакете. Скорее, это обзор возможных ходов мысли, противоборствующих лагерей и ловушек, которых надо избегать. Вот главное, что пригодится тебе в будущих странствиях, какими бы они ни были. И, говоря “пригодится”, я имею в виду “без них никак”.

– Но с чего вдруг, в конце концов?

– Просто потому, что жизнь зависит от идей, которые мы разделяем! Когда ты в Стране Идей, ты не где-то там, в параллельных мирах, другой вселенной. Ты там, где все и разыгрывается, все решается. От идей зависит все. Речь не только о твоем нраве или отношении к происходящему. Само твое существование, как и существование других – хоть людей, хоть не людей, хоть самой планеты, – все это зависит от идей. И потому должно бы тебя интересовать…

– Мне плохо верится. Углекислый газ – не идея. Парниковые газы, пластик в океанах, глобальное потепление – это все факты. И бороться с ними нужно конкретными делами, а не витая среди идей.

– Тебе, Алиса, повезло, что я из терпеливых Фей! Понимаю, что тебе трудно воспринять всерьез то, что я говорю. И ты, кстати, права: реальные факты можно менять лишь реальными действиями. Одной идеи, чтобы изменить действительность, недостаточно. Если бы достаточно было подумать о чем-то, и оно тут же возникало, это было бы уже колдовство.

– Вот видишь, не так идеи и важны!

– Ошибаешься, дорогая, потому что действия обусловлены идеями. Ты решаешь действовать так, а не иначе, потому что так думаешь. Промышленность, сверхпотребление и использование ископаемого топлива – плод определенных идей о природе, человечестве и счастье. Их одних было бы мало. Но они сделали возможными, поддерживали и сопровождали те действия, которые и привели к тому, с чем ты борешься. А чтобы бороться с этими последствиями, тебе понадобятся другие идеи!

Алиса молчит. Длинные светлые волосы скрывают ее лицо, что весьма кстати, потому что она не хочет показывать Фее Возражения, что потрясена. Алиса поняла. По-настоящему. Но это не последнее, чему ей предстоит удивиться.

Дневник Алисы

Я открываю для себя эту страну, и в голове все шевелится. Со встречи с Сократом я думаю о том, что моим собственным убеждениям еще нужно позадавать вопросы. Странное чувство. Как будто я выхожу из себя наружу и смотрю со стороны. Раньше мне казалось, что все просто. Я знала, что я люблю, а что нет, чего боюсь, а чего нет.

Надеюсь, маме сказали, где я. Точно не хочу ее волновать. Фея обещала, что напишет ей. Я ей доверяю. На вид она строгая, но это только на вид.

А если и все наши идеи – одна видимость? Идеи не такие, как мы привыкли думать. Как по мне, они умеют сбить с толку всякими сюрпризами, рассмешить, удивить. Жду, что будет дальше.

Сколько их тут, в зале? Не сосчитать. Алиса прикидывает: человек сто. Может, чуть меньше. Одни мужчины. Почти все молодые и в тогах. Они сидят полукругом и внимательно слушают учителя. Одни записывают, другие – нет.

Алиса с Кенгуру, притаившись, сидят в глубине, у самого входа. Внимательные, серьезные лица впечатляют Алису. Похоже, происходит что-то важное.

– В античной Греции уже были университеты? – спрашивает Алиса тихо.

– Да, – шепчет Кенгуру. – Платон первым основал свою школу, которую назвал Академией. И сегодня многие научные заведения называются “академиями” в память о той самой. Это не совсем университет в привычном нам понимании: все учащиеся живут прямо там, и по очень строгим внутренним правилам. После смерти Платона Академия проработала еще много столетий.

– Столетий?

– Да, Алиса, веков! Платон умер в триста сорок седьмом году до нашей эры, а четыреста лет спустя, когда только образовывалась Римская империя, его Академия продолжала работать. Потом на какое-то время закрылась, но открылась снова, просуществовав до самого Средневековья. Платоновская Академия почти тысячелетие передавала его идеи и философию!

– Впечатляет!

– И знаешь, где мы сейчас? – продолжает Ведока вполголоса.

– Нет, Фея привела меня сюда, ничего не объяснив – кроме того, что ты придешь и все расскажешь.

– Мы в Лицее.

– Вроде того, который я сейчас заканчиваю?

– Не совсем, но название то же. Это открытая школа, которую основал ученик Платона, Аристотель. В память об этом Лицее, или Ликее, и называются известные тебе школы. Аристотель хотел создать собственную школу, потому что был не согласен с Платоном.

– Насчет чего?

– Насчет идей, конечно. Помнишь, Платон утверждал, что идеи существуют сами по себе, независимо от нас? Он считал, что они находятся в другом мире, вечном и неизменном. И чтобы их созерцать, то есть чтобы узнать истину, нужно отвернуться от реальности, которая у нас перед глазами, и устремить свой ум к Идеям. Помнишь?

– Прекрасно помню! Я все время об этом думала, до того оно сразу и странно, и любопытно.

– Ну так вот, Аристотель не согласен со своим учителем Платоном! Он считает, что идеи – не в отдельном мире. Они на земле, в тех вещах, которые мы наблюдаем, в самой их материи, в структуре живых тел, но также и в устройстве нашего ума, в том, как мы строим фразы и целые общества. И мы можем извлечь идеи из мира, если наблюдать определенным образом.

– Все, тихо! Урок начинается!

Алиса вставляет наушники-переводчики, чтобы слушать Аристотеля. Он говорит о дружбе и сразу подчеркивает, что это важнейшее условие для существования. “Никто не выберет жизнь без друзей”[7].

“Хорошо сказано! Вот эта мысль мне правда откликается!” – думает Алиса. Она вспоминает своих друзей. Без них жизнь была бы совсем не той.

Алиса слушает дальше. Аристотель продолжает лекцию (борода у него седая, голова лысая, речь неспешная). Он объясняет, что дружба состоит в том, чтобы желать блага тем, к кому мы испытываем это чувство, и радоваться всему положительному, что с ними случается. И прибавляет, что от друзей мы ждем доброжелательности. Поэтому невозможно испытывать дружбу к предмету. Когда мы “любим” какой-то предмет одежды, мы не желаем ему блага и не ожидаем того же от него.

“Как точно! Хотя мне ничего такого в голову не приходило”, – думает Алиса. Она внимательно следит за ходом мысли лектора, который все усложняется. Аристотель пытается понять, что делает дружбу крепче или слабее, краткой или долгой. Как из всех вариантов дружбы выделить самые прочные? Существуют ли конкретные условия, которые бы гарантировали, что мы не разругаемся, никогда не разойдемся?

Все затаили дыхание. Учитель сперва рассматривает дружбу вокруг общего интереса, когда мы вместе работаем и нас связывает общее занятие, общее дело, тем самым по-товарищески сближая. “Это не самая устойчивая дружба”, – объясняет он. Действительно, если обстоятельства изменятся, дела пойдут плохо, интересы разойдутся, то и связь ослабнет.

Он разбирает другой вид дружбы – когда она рождается из совместных удовольствий. Мы любим одно и то же, у нас схожий вкус, схожие занятия… На почве общих удовольствий завязывается дружба. Стоит измениться вкусам или притупиться наслаждениям, дружба тут же поблекнет или растает.

Так в чем же тогда суть настоящей, крепкой и долгой дружбы? Вот что хочет определить Аристотель, отбросив дружбу поверхностную. Алиса заворожена. Она прижимает наушники пальцами, чтобы все уловить, не упустить ни слова из его размышлений об идее дружбы.

Аристотель возвращается к мысли, что в настоящей дружбе каждый желает другому блага, вне зависимости от собственной выгоды или удовольствия. Для этого нужно, чтобы друзья знали друг друга и доверяли друг другу. Такая дружба возникает не сразу, она долго строится. Но, установившись однажды, больше не меняется, потому что не зависит от внешних обстоятельств. Она основывается на том, кем сам по себе является каждый из друзей, на лучшем, что в них есть. И то, что один любит в другом, – это не выгода, не удовольствие, но сама его личность!

– Это было сильно! – шепчет Алиса Кенгуру.

– Ты найдешь эти рассуждения в труде Аристотеля под названием “Никомахова этика”, книга восьмая.

– Хорошо, взгляну потом. Сейчас не до карточек…

Алисе досадно. Она хочет разделить с Кенгуру свой восторг, а этот болван в ответ выдает справки. Ну что за непонятливое животное!

Кенгуру смотрит в сторону, явно задетый. Глаза почти закрыты, уши поникли – у кенгуру это верный признак тихого гнева. По крайней мере, у кенгуру из Страны Идей. “Про других не знаю, – думает Алиса, – с другими кенгуру я недостаточно знакома, чтобы делать выводы. Но с ним ясно: он недоволен. Я так плохо себя повела?” Она покашливает, ерзает и наконец протягивает Кенгуру руку.

– Он так прекрасно сказал насчет дружбы, – шепчет Алиса. – Мне бы хотелось, чтобы мы с тобой тоже стали друзьями.

Кенгуру поднимает одно ухо и приоткрывает глаза. “Хороший знак”, – думает Алиса.

– Друзьями насколько? – растроганно шепчет огромный зверь.

– Друзьями… насовсем, – отвечает Алиса.

– И вместе станем лучшими? – спрашивает Ведока со слезами в голосе (про крокодиловы слезы Алиса слышала, а про кенгуровьи – нет).

– Да, конечно! – говорит она, обхватив его за шею.

И тут же чувствует плечами пару больших теплых лап, а щекой – мокрый поцелуйчик.

– Знаешь, – объясняет Кенгуру, – мои карточки, они ведь не для того, чтобы надоедать тебе, а чтобы помочь! Я просто хочу, чтобы тебе было проще понять Страну Идей. А Аристотель в ее истории – это нечто!

– Ну так расскажи мне лучше, чем номера страниц называть!

Алиса не знает наверняка, как кенгуру улыбаются, однако то, что она сейчас видит, должно быть похоже на улыбку.

– Пойдем отсюда, сядем под деревом вон в том скверике и поговорим спокойно, – предлагает он.

Устроившись, Кенгуру поначалу сидит неподвижно, сосредоточенно склонив голову. Те, кому не доводилось наблюдать сидящего под фиговым деревом Кенгуру-библиотекаря, который пытается придумать, как объяснить всю значимость Аристотеля почти ничего не знающей о философии юной девушке, едва ли смогут представить выражение, появившееся на его морде от ответственности и усилий. С минуту Ведока чешет передними лапами подбородок, что помогает ему собраться с мыслями, и наконец заговаривает:

– Аристотель изобрел естественные науки. Он этим не ограничивался – ты сама заметила, когда слушала его речи о дружбе, – но так ты быстрее поймешь, чем он выделяется среди прочих философов. Он думает о самых разных вещах, хочет узнать все, что только можно узнать, придумывает естественные науки, изучает растения, живые организмы, зверей.

Он усердствует в этом, тщательно наблюдая за всем вокруг. Рыбаки приносят ему незнакомую или странную рыбу, которая попалась в их сети, он изучает ее анатомию. Его занимают органы разных животных, то, как они передвигаются, переваривают пищу, размножаются. Он пытается искать различия и понять логику их внутреннего устройства, несходства в повадках.

Алиса задумывается. Она, пожалуй, рада, что наконец-то в этой Стране Идей встретился кто-то, кому интересны животные, растения и сама Земля.

– Этот Аристотель больше похож на ученого, чем на философа! – говорит она.

– Ты права, – соглашается Ведока. – Но не забывай о том, что Фея Возражения объясняла тебе перед встречей с Сократом: в те времена науку еще не отличали от мудрости, по-гречески это вообще один термин. Знание включало в себя и черты науки, и нравственное преображение. Узнавать что-то истинное подразумевало…