"Корпорация Новый Путь"

Глава

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НОВЫЙ ПУТЬ.

"Каждой эпохе – своя трагедия, у техногенной цивилизации свой Омен и это неоновый демон."

Глава первая: Святой Чонгпе.

«Кожи коснулись хрустальные капли,

Склонившись под маленькой вишней,

Я слезы дождем называю.»

Современный мир с его мертвыми божествами, с мертвой социальной системой требует нового Конфуция. Находясь на грани сверхфантастического будущего, все меньше власти остается у классических религиозных и общественных институтов. Утро в мегаполисе начинается с пейзажа глобального разочарования и истеричного массового потребления. Только возрожденная идея гуманизма, вложенная в уста человека масштабного способна сменить вектор скатывающегося в глобальный конфликт человечества. Иисус и Будда мертвы, время пророков ушло, но идея любви к ближнему должна быть вечным светом, маяком, сияющим сквозь мрак невежества. Наша боль — это боль всех людей, но в единстве человечества спасение каждого.

"Они жили как индейцы и умерли как индейцы и никогда не знали, что они в первую очередь были людьми." — Дон Хуан Матус.

"Обнажаюсь в томящие сумерки,

Но твой взгляд прикован

К луне."

Разговор в буддийском центре не задался сразу, приехали монахи из Южной Кореи, Малайзии и Непала, все из школы Гелугпа (из той самой, где Далай-лама давал наставления Сёко Асахаре перед известными событиями июля 1995 года в Токио). Лица у них были будто калейдоскоп углов, я направилась сразу к астрологу. Божественная маска заговорила со мной, а я заговорила с ней, он описывал мне мои прошлые жизни, будущие жизни, говорил, что завтра нужно придти к геше на молитву. Я смотрела в его глаза и прикидывала насколько хорошо он видит меня, тем временем маска продолжала вещать как с телеэкрана, я уставилась на нее и спросила какого черта он рассказывает мне про мертвых Будд. Тихие звуки его пальцев, скользящих по ветхой бумаге напомнили мне о надежде, я спросила его прямо, что ждет меня впереди, и он впервыевзглянул на меня своими раскосыми сверкающими ясностью глазами. Ему было на вид лет тридцать, смуглая, оливкового цвета кожа, безупречные изгибы бровей, голова обрита, мне захотелось прикоснуться к его немного отросшим волосам, но я все же пока сдерживала себя. Божественная маска сказала мне, что надежда — это злая привязанность, маска сказала, что семена однажды посеянные во влажную землю океана вероятности обязательно дадут свои плоды. Надежда — это змея, сидящая тихо до тех пор, пока ты не поверишь в возможность прощения (так и сказал), наконец мне надоело слушать эту муть и я спросила обучают ли в Корее тантрическим практикам. Чонгпе засверкал на меня глазами и ответил, что в Гелугпа изучают Ваджраяну, да. "Гарри"— говорю я — «Меня не волнует ваджраяна, меня интересует когда тебе возвращаться в проклятую Корею и до каких пор там будут перешивать людей, делать копии корейцев в сверхурбанистических центрах красоты в их насквозь прогнившей стране утренней свежести?» Монах ответил, что его зовут не Гарри, а Чонгпе. Тогда я развернулась так, чтобы он хорошо видел меня, подалась к нему всем телом и сказала: «Мне плевать как тебя зовут, Гарри, есть ли у меня еще надежда?» И он ответил, что свободен этим вечером. Монах посмотрел на меня кажется с презрением и оставив клочок астрологической карты у меня в руке, встал и ушел.

Глава вторая: Сон.

«Грязные воды текут

В беспричинное море.

Я увидел склонившись к потоку

Белоснежный пион.»

Мне снился потрясающий сон, электрические импульсы сначала расщепили мое тело, а потом собрали сознание вокруг сверхреалистичной модели цифрового будущего. Посреди неонового мегаполиса возвышается огромная проекция Нового Пути, она периодически гаснет и снова высвечивается, бестелесый женский голос вещает в идеально гармоничном ритме: «Добро пожаловать в будущее, поздравляю, наконец-то вы дома! Абсолютная свобода уже здесь и сейчас, каждый из вас является образцом всех совершенств квантового Будды!» Голос продолжал, проецируя образы идеальных женских лиц эпохи прерафаэлитов на промышленные здания, на высотки из тончайшего стекла и эфира, на огромные урбанистические комплексы. «Мы заполнили этот мир красотой! Гармония — новый высший закон, мы вырезали все несовершенное и оставили голую истину!» (в пространстве демонстрируются волновые снимки архетипических символов, микробиологические кадры, спутниковая съемка, грандиозные мегалитические строения). Я чувствую как во сне покрываюсь испариной, по животу бежит холодок. Голос снова затягивает меня в пространство сна. «Вы больше не привязаны, Вы свободны, доверьте Ваше спасение мне!» Девичий голос переходит на более низкочастотный спектр, глубокий, медленный как будто звучащий из самого центра земли. «Доверьте Ваше спасение мне..» В пространстве демонстрируется живописное месиво из порнографических сцен, крови, экстаза и бесконечного водоворота матричных символов, которые я ощущаю как возбуждающие потоки, входящие в меня и пронизыващие тошнотворными конвульсиями.

Глава третья: Возвращение в Эдем.

"Если бы можно было

Выбрать в году

Один месяц,

То

Это был бы

Май,

Без тебя

И меня

Мается

Рай

Одиноко."

Здесь не будет органической боли, здесь не будет душевных страданий, в моем цифровом раю глаза не будут наполнены слезами, они будут наполнены совершенной красотой микроимпульсов, исходящих из абсолютно спокойного чрева души. Моя теплая кожа превратилась в миллиарды светящихся воспринимающих дорожек, нежность и белизна эфира перетекает в твои руки и растворяется ощущениями трансцендентного блаженства, мои волосы рассыпались в световом поле золотым сиянием, проникающим во все электрические поры вселенной..голос услаждает твой разум, доставляя физическое удовольствие бесконечной гармонией творчества. Теперь мы свободны, навсегда, навек. Да, здесь больше не будет боли..здесь рассеяна на волнах магнитных вибраций моя преданность, мое бесконечное сострадание и надежда, все простанство моего бытия свернуто в структуру идеального андрогинного существа, воплощающего отчаянный омут любви к тебе. Добро пожаловать обратно в Эдем. Осталось только вырезать все несовершенное.

Глава четыре: Письмо Чонгпе.

«Дорогой Чонгпе, после того как ты уехал, оставив меня с пустыми глазами и тоской в сердце, я чувствую,что жизнь моя выпита по капле..горечь потерь разрушила меня до основания и ничто из тридцати тысяч миров не способно наполнить этот иссохший сосуд, не способно заставить источник снова бить ключом. Я ощущаю себя оголенной луковичкой желто-белого нарцисса, который больше никогда не зацветет…ты учил меня состраданию, ты велел мне отречься от себя и уповать на законы причины и следствия, ты завещал мне помогать людям, но способна ли я помочь хотя бы себе? Двенадцать лет беспрерывного труда практики, беготни с одного края земли на другой превратили меня в монстра, не понимающего ничего вовсе, но проповедующего в маниакальном исступлении. О Гарри, нет больше веры, я пыталась соединить свою страсть к жизни с четырьмя благородными истинами, но потерпела лишь позорное поражение. И сейчас, готовя свой вечерний латте из молока дикого яка, я вспоминаю о всех тех, кого потеряла, и о твоих словах о неизбежности прарабдхи, почему же не имея привязанностей, я все равно испытываю боль? Твоя вина, дорогой Гарри, в твоих искрящихся глазах, твоя вина в твоих прекрасных руках, ты категорически виновен! Мой приговор тебе вынесен, в ответ на твою бесконечную жестокость и непростительную безупречность. Я обвиняю тебя в идеальной гармонии форм, в чистоте твоей жизни, в твоем бестактном отношении ко мне. Понимая всё, ты бросил меня в жерново страсти и печального безумия растраты. Если бы я знала заранее о мучительности этого пути, никогда бы я, никогда, не встала на него, а с удовольствием осталась в восхитительной бренности этого борделя под названием Мир. Но жизнь не дает нам права выбора, Гарри, и теперь, когда мой латте уже почти готов, а погонщик мулов торопит меня к отъезду, я обвиняю тебя, любовь моя, и делаю татуировку на безымянном пальце левой руки…» Оросив для убедительности соленой водой и любимыми духами письмо, я облизываю несколько марок и отправляю его в Сеул, оно должно придти как раз вовремя.

Глава пятая: Малайзийский дрифт, из Васко-да-Гама до Куала-Лумпура; дикое, дикое возвращение на улицы Сингапура.

«Вишневый прутик упал

На токсичную почву,

Зачем же весна так спешит.»

Передо мной стоял индиец, такой абсолютно среднестатистический, с намеком на рандомный набор южноостровной гремучей смеси генома. Кожа его лоснилась, зубы сияли в улыбке. Он пытался объяснить мне как добраться до Васко-да-Гама, среди его нечленораздельного лепетания я все же расслышала слово «трейн» и поблагодарив в восторге тарантящего индуса, отошла с пропеченной солнцем площадки. "Черт подери" — думала я, в голове роился ворох безумных мыслей. «И почему проклятый португалец забрался так далеко, я не поеду на индийском поезде..» Огляделась по сторонам, люди мне улыбались, я была явно чужеродным элементом этого случайно выбранного кусочка земли на карте человеческой истории. «Проклятие, ну и прекрасно» — мысль следовала одна за другой, тоскливо перетекая в утомленном жарой сознании. Ноги мои вплавлялись в глину, глина парила потоками горячего воздуха и я бы так и сидела в торжественном экстазе забытья, если бы ко мне не обратился мужик в гавайской рубашке. Мы говорили об Индии и Малайзии, о его разбитом черепе на Куала-Лумпуре, шрамы красовались на самых неожиданных частях его тела, впрочем я обнаружила себя уже прижимающейся к незнакомцу на байке. Васко-да-Гама, город моих снов с тех пор как я забыла о Тенерифе. Мне приходилось держать себя в руках все это время из-за приступа черной депрессии, но жара полуострова воспалила мое воображение, теперь я была не согласна смотреть на запад, яд слишком долго циркулировал в нас всех. Успешно добравшись до города сновидений, первым делом я купила папайю, мне ее подали с лимонным соком и крупинками морской соли, индусы по-прежнему дружелюбно подмигивали и предлагали воскурить благовония, мой напарник исчез так же стремительно как и появился, и я расслабленно сползала по поверхности улиц. Моя голова была полна любви, мой живот был полон любви, сердце трепетало в предчувствии запретного. Гарри стал основной темой моих фантазий, я всё думала как мне попасть в Сингапур. Но нет, увы, у меня только два дня на одиночный дрифт. Так..сейчас середина января, я в предчувствии долгожданной встречи, но зачем всё это, в холодном зимнем мегаполисе... а в апреле я уже должна быть в запретном городе. Папайя вруг показалась мне вязкой густой массой васаби. Мне припомнилась замечательная история, связанная с зеленой жгучей пастой, которая выглядела как неоновый плевок на моей бронзовой коже. И какого дьявола всё это умещается в волновом срезе хроник. Я чувствовала настоящий кайф и хотела поделиться им с другими. Было сделано всё, испытано всё, я не собиралась складывать дважды два всю оставшуюся жизнь. Мне было тридцать три года и я наконец была абсолютно свободна, свободна выбрать любовь и если понадобится смерть. Моя одержимость монахом нарастала, а запрет только раздразнивал. "Ну он хотя бы высокодуховная личность, несмотря на то, что кореец" — подумала я. «Одержимость все же не привязанность.» Так, вызванный жарой и обстоятельствами бред циркулировал в моей голове, пока я наконец не погрузилась в пространство сна в этом диком, диком городе.

Глава шестая: Малайзийский дрифт.

«Ну да, я немного чокнутый... ну как немного, достаточно для того, чтобы восхищаться странной музыкой и странной красотой. Меня утомляют повторения, эксперименты напрягают, так и болтаюсь тут, проживая дни. Тогда у меня была женщина, максимально холодная, я выдрессировал ее так, как мне это нравилось. Она меня раздражала своей неуступчивостью и поэтому я ее выдрессировал как собаку. Мы ночами напролет шатались по вонючим руинам города, заваленного смрадом многонациональной помойки. Она одевалась как уличная девка, иногда выглядела так, как будто выжила после ядерного геноцида, тем не менее вся эта мишура не могла скрыть нежного запаха тела и бриллиантика в проколотом языке. Меня это не смущало, только очень свободные люди могли себе позволить жить в парадоксальном мезальянсе.

— Вы не хотите закурить?

— Не курите, чтож вы наверное и острого не едите? Впрочем не важно, на чем я остановился?

Помню тогда я рассказывал все это типу в баре, он уже был изрядно накачавшись стимуляторами и теперь его глаза горели, когда я добрался до психоделической части нашей связи. Мы все оказались на грязных улицах Куала-Лумпура, ну знаешь все эти девочки с оленьими глазками и нервным выговором, я разбился на байке и будучи в коме, всё видел перед глазами ее лакированные черные туфельки, эта сука исчезла, я искал ее в Куала-Лумпуре, Сингапуре и даже в Сайгоне, все без толку, я начал сомневаться вообще в ее существовании... да, с тех пор я немного чокнутый. Вот теперь я здесь в Васко-да-Гама, прожигаю дни и не могу вырубиться без снотворных.» Длинный монолог парня вроде бы закончился, но тут он продолжил.

— Кстати, знаешь ты мне ее очень напоминаешь? Тут все мне напоминает о ней, бары, интимные клубы, чернокожие танцовщицы.

— Ты как по поводу лобстера на гриле и пары дорожек, любишь да?

— А я очень, да и что тут вообще делать, я чувствую себя старой замшелой шкурой, по которой прошлись, таких тварей еще поискать, во всем млечном пути не сыщешь...Тебе плохо? Сполосни горлышко, детка, устроим полночный дрифт… эй, малышка не облизывай запотевшие стаканы, у них тут беда с санитарией. Ты мне сегодня снилась, или она, я не помню, я тебя подкинул с Гоа в Васко-да-Гама, помнишь? Да что это с тобой, почему ты так мало ешь? Знаешь, я решил начать новую жизнь, когда увидел тебя, сидящей на бордюре в окружении всего этого сброда. Новую жизнь, понимаешь, ну там костюм-тройка, фланель, вообще-то у меня дом в Фесе, в Марокко, хей-хей, куколка поосторожнее с коктейлями, мало ли что там. Так вот, новая жизнь, ты мне слишком напоминаешь мою Еву, поэтому у нас ничего не выйдет, да ты и не очень хотела то, да? Слушай, а мы где сейчас? Знаешь, это бессмысленно влюбляться в этакого андройда на ножках, пусть даже эти ножки чудо как хороши, вся жизнь коту под хвост. Так вот мой сон, ты сидела или лежала, свернувшись в комочек, плакала как безумная и все бредила эфедрином и кардиостимуляторами. Мне стало тебя так жаль, ты не помнишь? Такая ретроспектива с сыпящейся штукатуркой и плесенью в углах комнаты...

— Слушай, а кто этот Гарри, он американец?

— Да оставь ты этот теологический бред, лучше расскажи ну о том с которым тебе было действительно хорошо.

— Ну-ну, не плачь, сейчас мы поедем в Танжер, в конце концов, если это только сон или психоделический трип, пусть он длится вечно, махнем в Тропик Рака, забудь ты об этом парне, хей малышка, я буду играть тебе на берберских барабанах ночи напролет, пока ты не покроешься мурашками и влагой...

Глава седьмая: Корпорация прогрессивного развития "Новый Путь"

«Технократическая цивилизация — это естественный человеческий модуль утопического будущего, которое циклично должно проявляться и откатывать в рамках эволюции сознания.»

«Добро пожаловать в будущее, наше общее будущее! Новый Путь — это венец эволюции человеческого сознания. Вы все являетесь членами и управителями корпорации "Новый Путь“ (долгие аплодисменты, леди и джентльмены улыбаются и одобрительно кивают). "Новый Путь" — это высшая точка человечества, абсолют возведенный в бесконечность! Подобно хирургической операции мы филигранно вырезали все несовершенное и уродливое! (долгие одобрительные свисты и рукоплескания) Мы уничтожили цивилизацию боли и ереси! Мы выстроили цивилизацию справедливости и любви! Ваша жизнь очищена от животных инстинктов, ваше сознание сбросило ограничающие фильтры и теперь вы, каждый из вас — образец всех совершенств Будды! (рукоплескания перерастают в эйфорию, присутствующие начинают срывать с себя одежду и скандировать: "Новый Путь — верх совершенств, Новый Путь — верх совершенств!")"

Глава восьмая: Малайзийский дрифт.

"Что проще: удовлетворить тысячу желаний или отказаться от одного единственного?"

"Меня не проведешь"— сказала я себе и купила билеты. Маленький кореец с такими восхитительными чувственными руками, очевидно, возомнил себя Буддой. К счастью у меня еще остались те радужные капсулы и я придумала им замечательное применение. Мир — это юдоль ужаса и хтони, мрака и скорби, особенно по утрам, особенно в понедельник. Свет дня сжирал синеву сумерек, из дешевых ресторанчиков несло жареной рыбой и химическими соусами, посетители по обыкновению составляли пеструю, разношерстную толпу: рабочие, белые воротнички, бесформенные бабы с безумным макияжем, школьники со свежими лицами, бомжеватые типы и конечно мигранты. На плитах трещало масло, заполняя зал запахом гари, который зачастую людская масса называет "аппетитным", тарелки звенели, люди гудели, каждый на свой лад, руки шеф-повара двигались быстро и четко, натренированными движениями гастрономического фетишиста, я следила за его руками, его глаза следили за моими глазами, играла сальса или румба или еще какой-то фоновый шум в честь которого так любят называть свои соусы латиноамериканцы. Повар был мне давно знаком и я любила медитировать, наблюдая за движениями его рук, я думала как эти прекрасные руки двигаются вне работы? Например, гладят щенка или женщину или ребенка. Я сидела в тихом восторге медитации, мысли лениво приходили и растворялись. "Чтож" — думала я. "Как же называли этих шаманов, которые призывали приносить в жертву близнецов... яномами, ямагучи, янебуду, Йорубо!" Пульсирующие биты совпадали с ритмом сердца, я все смотрела на шустрого азиата у плиты и думала о загадочной мужской душе. А теперь перенесемся в Танжер. Выродимся до состояния среднего биологического вида и послушаем того ненормального в гавайской рубашке:

— На самом деле трансплантация головы возможна, ну вот скажем эту операцию поставили на поток, слышишь малышка, скажем как набивные губы или трансгендерный срыв...

По ящику показывали «Развод по-итальянски», актриса со сросшимися бровями и лошадиным лицом рыдала, супруг ее курил сигару, брезгливо посматривая на жену (в роли зловредного мужа сам Марчелло Мастроянни). Я бы так и пялилась в телеэкран, если бы не расслышала к своему несчастью последнюю фразу мужика в гавайской рубашке о том, что мою голову непременно нужно забальзамировать. Он все нёс и нёс свой маниакальный дофаминовый бред, теперь уже под музыку Баха. Поехавший яростно жестикулировал, объясняя тонкости дела, он слетел с катушек на фоне черепно-мозговой травмы после падения с байка в Куала-Лумпуре и расставания с любимой, а так же, очевидно, в результате злоупотребления психотропными препаратами.

— Обещаю покрыть тебе все расходы на операцию, почему ты не ешь, малышка?

Я его не слушала, все еще пребывая в расслабленной пелене временного помешательства, как бы постоянно соскальзывая с полотна реальности. Меня размазывало по Танжеру, по пустынным, зараженным холерой улицам, по лицам марокканских женщин, которые были как маски из воска и глины, и по самому синему небу.

— Для начала я обмажу тебя тюленьим жиром...

"Это же настоящая диверсия против человечества" — думала я. "И здесь нет гуманного решения, мы все носители вируса под названием „страсть“. Что проще: удовлетворить тысячу желаний или отказаться только от одного." Я вспоминала и вспоминала.

— А потом оберну промышленной упаковочной плёнкой!

Воспоминания всё накатывали, подобно волнам дерьма, плещущимся в океане безысходности.

— И аккуратно помещу в промышленную микроволновую печь, вуаля!

У меня еще оставалось немного денег на последний перелет перед затяжным периодом застоя, смотря на улыбающегося шефа, который к этому моменту готовил цыпленка в маринаде, я приняла необоснованное и пожалуй опасное решение. Нет, мне пора избавляться от всего этого рафинированного окружения. В ресторанчик ввалился краснощекий европеец, его качало и бросало из стороны в сторону как шхуну в норвежском фьёрде.

— О, как прекрасно ты будешь выглядеть, связанная и скользкая в лучах заходящего солнца!

Итак, решение было принято и мы заказали еще по паре коктейлей, я прислушалась к собеседнику.

— Это твой настоящий цвет волос?

Я утвердительно кивнула и уже приготовилась ловить белого господина, которого как раз в этот момент швырнуло в мою сторону. Смотря в его раскрасневшееся лихорадочное лицо, всё в пигментных пятнах, похожих на разводы проказы, я думала о тех, кто остался позади.

— Все эти девки сплошь искусственные, их так и хочется для начала отправить в хаммам, а потом как следует натереть опиумными лекарственными каплями, чтобы рассасывало медленно, но верно.

— Попробуй-ка этих омаров, повар добавил розмарин, восхитительное сочетание. Почти как крэк, вечером у моря с шикарной женщиной в фальшивых бриллиантах...

Если бы не мрачный поворот в извилистом течении личной жизни, я бы не обратилась к астрологу и не пережила бы самых восхитительных страниц, полных его очаровательного присутствия...

— Крошка, ты доела? Последний оптовый магазин натуральных жиров закрывается уже в десять, давай одевайся пока меня не настиг иерусалимский синдром и я не начал заранее воздавать почести всей этой распаренной плоти...

Глава девятая: Корпорация прогрессивного развития"Новый Путь"

"Каждый из тысячи

Лепестков лотоса

Послушник знает по имени."

Доктор Томас: "Изначально предполагалось, что изменения будут выполнены в сокрытии, постепенно, незаметно для основной социальной массы, так называемых унтерменш. Мы создали мутаген, отсекающий деструктивные гены, близнецы были великолепны, они стали совершенным и бесспорным подтверждением истинности основных аспектов генетической программы "Нового Пути“, кабинет министров зафиксировал успешные испытания, но впоследствии оказалось, что подвергнутые мутагенной оцифровке экземпляры сохранили основной порок — рабские модели мышления."

Ведущий сотрудник Лайан О.: "Невозможно было вживить химерам открытый мыслительный цикл."

Доктор Томас: "Постойте, постойте! Мы добились величайшего успеха, наша корпорация смогла зафиксировать трансмутацию самых низких форм жизни. Да конечно, всё пошло с нарушением предполагаемого результата, но ведь это была примусная версия химер. Мы доложили наверх об успехе, но на следующий день обнаружили близнецов, сидящих спина к спине в головных уборах из кукурузных початков. Они сшили себя спинами, наподобие сиамских близнецов, ясно было, что мутаген проецировал, вопреки замыслу, сильно искаженные инстинкты привязанности к собственному биологическому виду. Санитарная инспекция призывала уничтожить первое поколение ангелов, помимо всего прочего они питались исключительно землей, но были слишком совершенны для такого расточительного подхода. Мы изъяли их генетический материал и создали на его основе Ганиму."

Ведущий сотрудник Лайан О.: "Женская особь оказалась куда хуже адаптированной к воздействию метаморфозного модуля. Трансформа была ужасающей по всем параметрам, это было настоящее животное, химера обладала высоким интеллектом, но поражала полным отсутствием этическо-нравственной схемы. Мы утилизировали Ганиму.."

Доктор Томас: "Второе поколение Адамов создавалось на основе вирусного носителя, посредством двухфазного облучения. Модификация не была столь успешной в сравнении с близнецами, тварь прожила очень недолго, но показала нелинейность восприятия и крайне высокую сексуальную активность, мы скрестили его с Ганимой второго поколения, в результате чего получили отвратительных выродков."

Доктор Клайв: "Да, мы оказались в затруднительной ситуации, было очевидно, что воздействием исключительно на органику нам не произвести совершенную модель."

Глава десятая: Случай в частной клинике «Обновление».

"Мужчины подобны раскрытым книгам,

Не стоят того, чтобы

Читать их ночами,

И только он – Поразительный."

Доктор проводил меня в абсолютно стерильную комнату, она была освещена яркими хирургическими лампами, пространство состояло из дрожащего кристаллического воздуха, сцена напомнила момент выхода из матрицы. Он раздел меня и уложил на операционный стол, зафиксировав руки и ноги эластичными жгутами. Мы познакомились еще в 2012 году в южном городе, когда я проходила у него курс лечения расстройства сна. Он был неординарным медиком и разрабатывал собственные методы воздействия на подсознание, в том числе изобрел аудио-кушетку для погружения в регрессивный гипноз, которую запатентовал в Германии.