Амбивалентная реальность, или Эксперимент наизнанку

Слава потрепал его по плечу и поплелся на бархан. Кое-как добравшись до вершины, весь ободранный и в песке он упал немного отдышаться. Привстав и пытаясь обернуться в сторону Дани, не удержался на ногах и съехал с бархана, с другой стороны. Сел и откашлялся.

– Где труба-то? – просипел он и огляделся.

Рядом из песка торчал маленький зелёный тоненький росток.

– Как тебя угораздило здесь появиться-то, – обратился к нему Слава, – интересно, где ты воду берешь? Умираю – пить хочу.

Как бы в ответ, росточек качнул листиком, и на нём появилась капелька воды. Интуитивно Слава подставил ладонь, и вскоре у него уже была полная горсть чистейшей воды. Напившись и умыв лицо, оглянулся на росточек и обнаружил, что тот начал быстро расти. Слава завороженно смотрел, как росточек тянется вверх, выпускает новые листики, и вот уже зелёные стебли стали виться широкими длинными листьями, заполняя пространство. Слава попытался встать, но обнаружил, что стебли, обвив его ноги, не давали ему это сделать. Более того, он почувствовал, как его снова стало затягивать вниз уже в песок или песок начал подниматься наверх. В тот же момент с листьев выросшего растения начала литься вода, много и сразу. И вот, стоя по пояс в песке под, практически, каскадом льющейся воды Слава отчетливо понял «Внутри, надо искать внутри, на стыке противоположностей, мне же всё кричит об этом, – мать ее генная инженерия. Как я сразу-то не понял?», и тут почувствовал, как начинает скользить по мокрому песку увлекаемый образовавшимся течением.

– Опять, – простонал он, но вспомнив шепот «плыви по течению», расслабился и подняв обе руки вверх понесся по импровизированной песчаной водной горке посреди барханов.

«Однако, это не течение, а водоворот какой-то», думал он, несясь всё быстрее и выписывая на поворотах виражи. Пейзаж вокруг менялся. То тут, то там из песка появлялись зеленые широкие стебли, как будто они в песке…плыли. Впереди Слава слышал нарастающий шум. «Что это может быть?», – лихорадочно думал он, – «водопад? Как в кино. Только я-то не Индиана Джонс».

Весь в песке и мутной воде, захлёбываясь, он как-то ухитрился увидеть куда его несёт и непроизвольно содрогнулся. Впереди зияла огромная воронка, в которую с шумом и пеной уходила вода с песком. И его несло в неё, возможности выбраться не было. Он вспомнил о конфетах, но в этой круговерти не мог даже дотянуться до кармана. В последний момент закрыл лицо руками и…почувствовал, что он то ли летит, то ли… «Я падаю, что ли?», – подумал он, но ощущения падения не было. Было ощущение невесомости, лёгкости и…он плюхнулся на пятую точку.

Шум стих, только тихонечко журчала вода мягким течением. Слава сидел в ней на песчаном дне почти по пояс. Вода была прозрачная и зачерпнув её ладонями, понял, что ещё и пресная. Попив и умыв лицо, он взъёрошил себе волосы, пытаясь стряхнуть песок, и бросил взгляд вперёд. Прямо перед ним шёл дождь, падая отвесной стеной, сквозь которую виднелось…нет виднелся…лес, что ли?

Слава медленно протянул руку в дождь и уперся во что-то твёрдое и гладкое. Поводив рукой понял, что это стекло. Встал и уже двумя руками начал ощупывать эту стеклянную стену с льющимся по ней стихающим дождём. Подняв взгляд вверх, он увидел сквозь всё то же стекло яркое голубое небо, а, посмотрев на противоположную сторону, стал догадываться, что… тут он резко нагнулся и ладонями разгрёб песок на дне…и да, увидел всю ту же прозрачную стеклянную поверхность. Дождь тем временем перестал. Слава находился внутри совершенно прозрачной трубы, подвешенной примерно в километре над сплошным лесом не имеющей в ближайшей видимости ни начала, ни конца. «Вот мне и труба», мысленно усмехнулся он, отстраненно удивляясь своей способности иронизировать в такой момент. Подул лёгкий ветер.

– Уже хорошо, – пробормотал Слава, – таак, что мы имеем на данный момент. Не знаешь, что делать – расслабься, плыви, так сказать по течению.

С этими словами он лёг на спину и отдавшись медленному течению поплыл тихонечко, разглядывая всё вокруг.

В нём что-то неуловимо менялось. И не волосы, поделенные ровно пополам – справа белые, слева тёмные были тому причиной. Однако, произошедшие внешние изменения, странным образом переплетались с тем, что происходило у него внутри.

Вдали прозрачной дымкой сформировался город. Слава смотрел в сторону города, понимая, что это мираж. Над простирающимся лесом плыли облака. «Где-то Дина сейчас…», с тоской думал Слава, наблюдая, как меняется пейзаж.

Вдали, чуть справа, появились синие горы, одна из которых была как бы разрублена ровно пополам и по отвесной её стороне низвергался водопад. Чуть-чуть за ним и сверху что-то блестело.

– Словно стекло на солнце, – пробормотал Слава и сел на песчаное дно.

– Таак, – медленно поднимаясь, сказал он, – значит, без водопада всё-таки не обойдёмся, – поняв, что именно туда и несёт его течение.

* * *

Итак, Слава сидел в трубе забвения, впереди его ждал отвесный водопад. У него была теория, которую надо бы проверить. Сделать это можно только в лаборатории, разорвав предварительно петлю времени.

«Как же это сделать?», подумав так, Слава хлопнул себя по лбу и без надежды начал ощупывать свои карманы, приговаривая:

– Вряд ли от них что-нибудь осталось… а мне бы надо к Феликсу попасть.

К его удивлению, он обнаружил конфеты в абсолютно сухих фантиках.

– Однако… да, это замечательно, но по заказу менять пространство никто не обещал, кто его знает, куда выбросит, – пробормотал Слава, оглядываясь, так как почувствовал, что течение неожиданно усилилось. И не успел он развернуть конфету, как мощный толчок воды в спину выбил конфеты из рук Славы, они веером рассыпались по трубе и исчезли в бурлящей пене. Однако, одну конфету Славе каким-то чудом удалось зажать в кулаке. Течение усиливалось столь стремительно, что Славу буквально несло к водопаду. Вода прибывала. К тому же, Слава с ужасом видел – труба становилась всё уже и уже. Вытянув руки вперед, он с огромным трудом пытался развернуть конфету. В момент, когда это у него почти получилось, он вылетел из трубы, как пробка из бутылки шампанского. Труба захлопнулась и рассыпалась множеством осколков в брызгах водопада.

Падая, Слава увидел, что внизу весь водопад обрушивается на огромные камни. «Мне конец», мелькнула у него мысль и, глядя на них, он зубами выдрал обертку от конфеты, зажатую в кулаке. Сквозь пальцы тут же начал просачиваться белый пар, то испарялась конфета. Пар мгновенно стек вниз на приближающиеся камни и образовал круг воды, в который и рухнул Слава.

* * *

Марина со Светой толкались.

– Надо было шире делать, я говорила, – беспокоилась Марина.

– Куда шире-то, – парировала Света.

– Девочки, собрались, – пресек их спор Феликс, – дай Бог, чтоб вообще получилось. Зачем вы вообще начали эти водоросли убирать, для перехода это не имеет значения.

– Получилось, получилось, – заверещали обе, глядя как круг над их головами становится прозрачным.

– Ну-ка, отплыли быстро. Не ровен час, врежется ещё в вас.

Девчонки захихикали и отплыли в сторонку.

В этот момент в воду бухнулся Слава и не успел он коснуться дна, как Марина со Светой подхватили его под руки и быстро помчались к черепахе не заметив, что вслед за Славой в круг проник кто-то ещё…

– Девочки, хорошие мои, как я рад вас видеть, – приговаривал Слава, глядя то на одну, то на другую.

– А уж мы как рады, – отвечали девушки.

– Мы ждали тебя, – справа вышагивал Феликс, – потрепало тебя.

Вся одежда Славы была изрезана.

– Осколками задело, – ответил Слава.

Они быстро продвигались в сторону рифа.

– У тебя на волосах отметина Седого, – заметил Феликс.

– Не напоминай, до сих пор страшно.

– Да уж, мир спасать, это тебе не в лаборатории опыты проводить.

– Феликс, дружище, когда всё закончится, мы славно порыбачим с тобой на каком-нибудь озере.

– Нет уж, я на всю жизнь нарыбачился.

Света заглянула в глаза Славы.

– А в кино пойдешь со мной?

– Вот, – закричала возмущенно Марина, – только я хотела его пригласить.

– Девочки, не ссорьтесь, выбраться отсюда надо, да и невеста у меня есть.

– Ну и что, – помолчав, сказала Марина, – мы тоже невесты… потенциальные.

– Так, так, так, – пресек разговоры Феликс, – хватит, мы на месте.

Они подплыли к рифу.

Слава положил руку с ключами на панцирь черепахи, загорелся зелёный ключ. Изумрудный свет окутал черепаху со всех сторон и медленно начал распространяться вокруг. Феликс, девочки и Слава отплыли на некоторое расстояние, дабы не мешать происходящему. Нить исчезла, черепаха плавно оттолкнулась от земли, подождала пока все её черепашки соберутся на панцире, и, медленно и грациозно, сделав полукруг, подплыла к Славе. Глаза у черепахи были карие, бархатные со светлыми искорками. Она приблизила свою голову к лицу Славы, а он зачем-то автоматически положил свою руку ей на голову.

– Берегись себя, – услышал он ее голос, – тебе предстоит выбор. Она чуть повернула голову и маленький черепашонок, блеснув золотыми глазами, соскользнув с панциря, поплыл к Славе и залез к нему в нагрудный карман, чудом сохранившийся целым на изрезанной рубашке.

Черепаха, мягко развернувшись, уплыла. Море стало обычным. «Дурдом, стою на дне моря, разговариваю с черепахой», – подумал Слава.

– Встряхнись, ученый, – услышал он снизу и посмотрел на свой карман. Оттуда на него золотыми бусинами внимательно глядел черепашонок.

– Да, да. Это я так, видимо, перегруз, – произнес Слава вслух.

– Как тебя зовут?

– Гриня.

– Ну что ж, будем выбираться.

– Что она тебе сказала? – спросил Феликс.

– А вы разве не слышали, – удивился Слава.

– Нет, вы общались на ином уровне, – ты обрел новые способности, – было видно, Феликс напрягся.

– Она сказала, чтобы я остерегался себя и что мне нужно будет делать выбор. Ты знаешь, что это может значить?

– Даже, если и догадываюсь, ты сам к этому должен прийти, – и помолчав, добавил, – всё, обратной дороги нет.

– Не волнуйся, – проговорил Слава, – я знаю, что делать. Мне бы только до лаборатории добраться, вопрос как? По идее, Генка меня встретить должен был ещё у мо́хников, но что-то видимо не сложилось…

– Пора на берег, – вздохнул Слава и посмотрел на девушек. Они переглянулись и внезапно попятились, потемнело. Черепашонок вскочил на плечо Славе, пока тот разворачивался посмотреть, что случилось, глаза-бусины вспыхнули ярким светом и как две мощные фары высветили темную массу, надвигавшуюся на них.

– Опять, как они меня нашли? – простонал Слава, успев заметить, как метнулся вперед Феликс под визг девушек.

– Стой, куда? – прокричал Слава, протянув руки к Феликсу, но был подхвачен с обеих сторон девушками и оттащен назад.

– Успокойтесь, я её держу, – проговорил Гриня. Из глаз его лился золотой свет, который при соприкосновении с темной массой преображался в голубой, обволакивая её и не давая продвигаться вперёд.

Феликс фонтаном стал рассыпаться крупными рыбами, которых становилось всё больше и больше так, что они создали сплошную ровную стену от самого дна до солнечной поверхности. Рыбы поблескивали чешуей и чуть шевелили плавниками.

– Вперед, – закричали девушки и понеслись вверх со Славой рядом с живой стеной из рыб.

– Закрой глаза, – услышал Слава голос Феликса, – что ты видишь?

Перед глазами у Славы всё ещё плыл золотой свет, сквозь который проступили очертания крыльев.

– Геннадий где-то рядом, – отчетливо понял и проговорил вслух Слава.

Посмотрев вверх, он увидел стремительно приближающуюся поверхность моря, сквозь блики волн действительно различил… очертания крыльев. Протянув руки, Слава был подхвачен Геннадием, тут же взмывшим в небо. Бросив взгляд вниз, Слава увидел, как Света с Мариной махнули ему вслед, и стая блестящих рыб на миг выпрыгнула из воды, сделав замысловатый пируэт.

* * *

Они летели молча. Вдали показался скалистый мыс с маяком. Рядом с ним на ровной площадке сферой располагалось белое овальное здание, состоявшее из огромных валунов разной формы, в целом, при этом, выглядящее очень гармонично. Фасад обрамляли выпуклые окна из темного стекла, в которых пламенели блики солнца.

– Лаборатория, – почти прошептал Слава.

Однако, почти подлетев к цели, Геннадий вдруг начал как-то странно мерцать и заговорил обрывками слов:

– Связь…мешают…устал…застрял…слева от башни…дерево…

И, померцав ещё немного, пропал. Слава рухнул в море почти у самого берега и, чуть проплыв, пошатываясь, вышел на берег. Упав спиной на песок, отдышался и стал осматриваться.

– Гриня, ты живой?

– Да здесь я, здесь, – раздалось сбоку. Гриня уже успел вскарабкаться на небольшой камень, – вставай.

– Надо Гену найти, – садясь проговорил Слава, – что он там говорил? Дерево… ммм …слева от башни, – и посмотрел наверх.

Над ними высился зелёный холм, уходящий вверх довольно крутой горы. Примерно с середины зелёная растительность становились всё меньше и реже. Выше небольшие кустарники перемежались с крупными камнями, которые становились всё крупнее и плотнее друг к другу, пока равномерно не перетекли в мощную монолитную скалу. На самом верху виднелся маяк из красного кирпича обвитый стальными прутьями.

– Вон он, – подал голос Гриня, усиленно кивая в сторону, – наверное.

Проследив направление Слава увидел активно шатающуюся верхушку дерева.

– Будем надеяться, – с этими словами Слава подхватил черепашонка и ринулся в лес.

* * *

Геннадий бился из последних сил у поваленного дерева в силках, тряся ствол растущей рядом берёзки пытаясь ее расшатать. Увидев друга, он обнял ствол и обмякнув, съехал по нему вниз на землю. Слава кинулся к нему.

– Вишь, присел отдохнуть. Помнишь, силки с тобой ставили, ещё до всего этого. Теперь сам в силках, выбраться не получается. Пришлось свой фантом к тебе посылать, сил теперь почти нет.

– Да я уж понял. Ничего, ничего, сейчас что-нибудь придумаем.

– Славка, времени нет. Не успеем.

– А мы постараемся, – встрял в разговор друзей черепашонок.

– Это кто? – опешил Гена.

– Конь в пальто, – был ему ответ, – замри, чтоб я тебе чего лишнего не откусил, – и Гриня, нырнув к запутанным силкам, быстро справился с путами.

– Крыло повреждено, лететь не сможем, – с грустью констатировал Геннадий, поднимаясь и пытаясь расправить правое крыло, но тут же охнул.

– Ничего, справимся, – подхватил друга Слава и потащил его в сторону маяка, – и молчи уже, без тебя никак. Ты ключ к доступу формулы. Капля именно твоей крови является последним штрихом к изменению, поскольку ты являешь собой симбиоз моей изначальной формулы с ясным разумом. Тем более, ты что-то изменил, мне надо это увидеть в химическом процессе. И не спрашивай пока, как я понял. Буду формулу ваять – объясню, если успеем.

– Тихо, – встрепенулся на плече у Славы Гриня, – слышите?

Со стороны моря послышался невнятный шум. Все замерли и стали внимательно вглядываться. От моря в их сторону понуро брёл дуб, оставляя на песке мокрые следы. С его листвы… стекали капли.

– Это дуб Седого, – оповестил всех Гриня, – но, похоже он один. Странно.

– А ты откуда знаешь?

– Я же принадлежу к касте хранителей времени, я много знаю.

– Дааа? А что же мы здесь время теряем, – улыбнулся Слава, – укажи путь, направь.

– Ну…, мои возможности ещё не так велики, – ответил Гриня, водя лапкой по песку, – но я чувствую ближайшее будущее и вижу совсем недавнее прошлое. Поэтому мама мне и позволила пойти с вами, в помощь.

Гринина мордашка стала такой трогательной, что Слава взял его на руки.

– И я тебе очень благодарен, – серьезно сказал он, сажая черепашонка себе на плечо.

– Его Аркадий зовут, – шепнул на ухо Гриня.

Слава сложил руки рупором и закричал, – Аркааадий!

Дерево на миг замерло и качнув ветвями резво потопало в их сторону, как будто только и ждало оклика.

– Как хорошо, что я вас встретил.

– Куда Седого дел? – Гриня направил свои глаза-фары на дуб.

У того снова с листьев полились капли:

– Он льва погубил, единственного друга моего. Мы так хотели избавиться от Седого. А как произошло это несчастье, так и сбежал я от него.

И Аркадий рассказал о произошедшем в пещере.

– Я рад, что нашел вас в добром здравии, – закончил он.

– Ну это, как сказать, – проговорил Гена, – лететь-то теперь не могу.

– Это мы поправим, – сказал Аркадий и посмотрел вверх, т. е. чуть наклонил ствол дерева назад и чуть поднял ветки.

– Эээ… стесняюсь спросить, – обратился к нему Геннадий, – а чем, собственно, ты смотришь?

Аркадий подошёл поближе и Гена увидел, что на ветвях, начиная примерно с середины ствола и выше располагались по две маленькие выпуклости, что ли, под которыми что-то синхронно перекатывалось. Их было по две на каждой ветке и это было похоже на…веки…и тут они открылись и моргнули. Гена шарахнулся.

Аркадий захохотал. На Гену смотрело много глаз с разных веток.

– Да ладно, шарахаться-то. На себя посмотри, – протянув руку из недр веток, сказал дуб, – будем знакомы.

Гена улыбаясь, пожал руку.

– А ты, вообще, где?

– Внутри, где ж ещё, – вздохнул Аркадий.

– Алё! Друзья по генетической деформации, – послышалось сбоку, – как бы нам бы побыстрее к лаборатории подняться.

– Ну что ж, – Аркадий огляделся, оценивая ситуацию, и ветками подхватив Славу с Геной стал быстро карабкаться вверх горы. Корнями цепляясь за камни дерево быстро и ловко добралось почти до вершины и верхними ветвями зацепившись за стальной каркас маяка аккуратно поставило друзей рядом с ним, а затем вскарабкалось само.

* * *

Добравшись до лаборатории, они подошли к двери. Но, двери как таковой не было. Было лишь её очертание и посередине валуна отпечаток ладони.

– Открывай, только ты можешь открыть – прохрипел Гена и закашлялся, – запаролил, так запаролил.

Слава прижал свою ладонь к выемке и открылся вход. Как только они вошли внутрь, вход закрылся, оказавшись из ударопрочного стекла, хоть снаружи и выглядел, как камень, изнутри позволяя обозревать окрестности.

Слава тут же кинулся к огромному столу, находящемуся посередине и заставленному множеством разнообразных колбочек, колб, банок, баночек и других сосудов. В центре стола находился прямоугольный короб, разделенный на много мелких ящичков, из которых Слава начал быстро доставать какие-то пакетики.

– Гена, помой руки и надень халат, чтоб не одна бяка не попала в раствор, – говорил Слава, колдуя над склянками.

Аркаша маячил у двери снаружи. Гриня, оставленный на высоком стуле, внимательно наблюдал, как Гена пытался надеть халат, мешали крылья.

– Да наоборот же, – подсказал Гриня.

– Ах, да, – хлопнул себя по лбу Гена и надел халат не как обычно, а наоборот.

– Пятнадцать минут осталось, – Слава замешивал что-то густое в колбе из тёмно-синего стекла, – что ты там возишься, – давай руку.

Отставив колбу, Слава взял Гену за руку и опустил его ладонь на подготовленный белый лоток, в котором находилась желеобразная масса с торчащими из неё по всей поверхности микроскопическими иглами. Положив свою руку сверху Гениной, Слава щелкнул по тумблеру находящейся рядом панели с приборами. В тот же миг иглы, выдвинувшись, на доли секунды вонзились в ладонь Геннадия, окрасив белую массу в красный цвет.

– Больно, – прохрипел Геннадий.

– Естественно, – ответил Слава, убирая руки.

– А говорил о капле, – забинтовывая ладонь, проворчал Гена.

– Пугать не хотел.

– Куда уж больше всего, что произошло.

Достав специальной лопаткой из лотка чётко очерченную кровью ладонь, Слава положил её в тёмно-синий сосуд. Масса зашипела, растворяясь в жидкости и стала… бледно зелёного цвета. Жидкость бурлила и постепенно изменяла цвет, пока… не разделила их на два – зелёный и белый. Цвета были яркие, плотные и совершенно не смешивались между собой.

– Получилось, – шёпотом произнес Слава и взял сосуд со стола намереваясь выйти из лаборатории.

И в этот момент…

– Наконец-то, – сказал Гриня не своим голосом и спрыгнул со стула. Коснувшись пола, он начал быстро расти, преображаясь в высокого, худого, седого старика.

– Что ж, благодарю, – сказал Седой неуловимым движением забрав сосуд у Славы и рассматривая его на свет, – это было великолепно. Я не сразу понял, что проще дать тебе возможность добраться до лаборатории, чтобы, наконец, завершить всё.

– Осталось несколько минут, – Седой посмотрел на часы, висящие над входом, – и всё окончится, а я помогу этому. С этими словами Седой разжал пальцы, сосуд стал падать вниз…

«Нажми оранжевый ключ», возникли слова в голове у Славы и золотой свет резанул по глазам. Он увидел Гриню, распластавшегося тряпочкой на полу позади Седого, включившего свои фары прямо на него.

Всё замедлилось, как во сне. В то время, как сосуд падал на пол, Слава поднес руку с ключами к лицу и сильно сжал один из оставшихся ключей с двух сторон. Ярко полыхнуло оранжевым и время остановилось. Боковым зрением он увидел, как застыл в прыжке с протянутыми руками к сосуду Геннадий. Сосуд завис над полом в полуметре. Слава оглядел застывшие вокруг фигуры в оранжевом свете.

– Бери раствор скорее, – услышал он слабый голос Грини. Слава схватил сосуд и подняв черепашонка, положил его на стол.

– Использовал, как шкурку. Ужасные ощущения…, – прошептал Гриня. Слава погладил его по голове.

– Хороший ты мой, ты же всех нас спас, хранитель времени.

– Преувеличиваешь, каждый вносил свою лепту. Иди быстрее с раствором на солнце. Я долго не могу держать время. Только есть один момент, важный.

Слава наклонился ближе.

– Переход между двумя диаметральными противоположностями на стыке рождает возможность перемены состояния для всех, кроме того, кто является источником нарушения баланса.

– А источник это я, – полуутвердительно сказал Слава.

– Да, но есть шанс. Только он, ммм… очень, – подбирал слова Гриня, – своеобразный и с последствиями.

– Таак, выкладывай.

– Весь мир вернется к своему прежнему состоянию, ты же наоборот…

– Я понял и это не важно. Лишь бы…

– Не перебивай. У тебя будет возможность остаться собой, но только в определенном месте и не покидать его пределов никогда…, – глаза Грини заблестели, – быстрее, у меня больше нет сил.

Оранжевый свет начал рассеиваться, секундные стрелки дрогнули. Слава кинулся из лаборатории и подбежав к обрыву вылил раствор в каменную чашу выступа скалы под прямые солнечные лучи. Жидкость тут же начала испаряться, собираясь в воздухе зелёным облаком, которое росло, ширилось и преобразовывалось в белый туман, заливший всё вокруг.

Тут Слава, стоя на самом краешке обрыва, буквально почувствовал взгляд стоящего за ним Мо́гуча и, медленно поворачиваясь, уже точно знал, кого сейчас увидит. Мир вокруг всколыхнулся, дрогнул, на миг рассыпался мозаикой и тут же начал складываться снова всё убыстряясь и убыстряясь… пока Слава делал шаг навстречу с самим собой, к кому, как оказалось, стремился весь долгий, полный препятствий путь.

«Используй шанс, обратного пути нет» – услышал Слава словно издалека и рядом с Мо́гучем возник мост, уходящий в туман. Слава несколько секунд помедлил…и пошёл по мосту. Дойдя до середины, он остановился и повернулся в сторону солнца, босыми ступнями ощущая, как мост начинает еле заметно вибрировать. Расправив плечи, он весь сосредоточился на этих ощущениях. Вибрация усилилась, появилось тепло, мост нагревался и усиливаясь, тепло мягко поднималось через ступни по ногам и дальше, заполняя всё тело. Подняв лицо к солнцу, он чувствовал, как становиться легче. Воздух перед ним уплотнился и раскололся, открывая взору вход в его новый мир. Медленно оттолкнувшись от поверхности моста, Слава стал плавно перетекать в открывшееся перед ним пространство, чувствуя, как меняется его тело, принимая форму сначала Мо́гуча, оставленного у начала моста, а затем возвращаясь к себе. Он ощущал себя, как во сне, протискиваясь в щель в воздухе. И по мере проникания в другой мир видел, как меняется всё вокруг. Полыхнуло синим, то сгорал последний ключ. Вокруг всё заискрилось и дикое, животное чувство свободы и радости заполнило его существо. Белый туман растаял и яркий, теплый свет солнца залил всё вокруг.

* * *

Он лежал на цветочной поляне среди полевых цветов ярким солнечным днем и смотрел в голубое небо. Рядом сидела Дина, на её хорошенькой головке красовался венок из цветов. На руке блестело кольцо всеми цветами радуги.

Эпилог

Дина восхищенным взглядом смотрела на открывшийся светлый, разноцветный город.

– Здесь всё, как мы мечтали, – Слава обнимал Дину, глядя в ее светящиеся радостью глаза. Она, одной рукой обвив его шею, другой нежно провела по его посеребрённым волосам. Они стояли на балконе, глядя на город своей мечты. В небе рассыпался фейерверк.