World of Warcraft. Восход теней
- -
- 100%
- +
– Темные следопыты? – пробормотал Андуин, переводя взгляд с Седогрива на Туралиона. – Мы можем быть в этом уверены?
– Уверены? Нет, но в свое время я не раз видел хаос, учиненный их проклятыми стрелами. Тот же стиль, та же меткость.
Шумно фыркнув, Седогрив ускорил шаг – в точности как разъяренный волк в клетке.
– Что темным следопытам могло там понадобиться? Зандалари в союзе с Ордой, а значит, Сильване и ее следопытам отнюдь не друзья.
Забывшись, Андуин едва не опустил руку на сапог одного из погибших солдат. Отвлекшийся разговором, он совершенно забыл о мертвых, но, стоило вспомнить о них, и сердце сжалось от боли.
«Во имя Света, ведь они так ужасающе молоды…»
Что ж, по крайней мере, погибших солдат доставили домой, под своды святилища Света, и это хоть немного, да утешало.
– Может, предостережение от Сильваны? Может, она послала своих следопытов покарать новую королеву? Союз они заключили еще в те времена, когда Темная Госпожа была военным вождем Орды, но наши разведчики полагают, что королева Таланджи воспользовалась поддержкой, а с независимостью расставаться не спешила. Как Сильвана воспринимает измены, всем нам известно, и…
Поразмыслив над точкой зрения паладина, Андуин согласно кивнул, однако Седогрив, рассудивший иначе, с досадой всплеснул руками:
– Андуин, неужто ты не понимаешь? Это же наш шанс! Темные следопыты следуют за Сильваной, куда бы она ни направилась. Возможно, до нее рукой подать, а эти убийства – ее роковая ошибка. Нужно поскорее собрать все силы, какие сумеем выделить, и плыть на запад. Заодно она с зандалари, или затеяла выступить против них, неважно – возможности покончить с нею раз и навсегда упускать нельзя!
К концу фразы звучный баритон воргена достиг высшей ноты, но Андуина это не проняло. Он не сводил взгляда с Туралиона, а тот слушал Седогрива в лучшем случае с сомнением. Закованный в тяжелые золотые латы паладин переступил с ноги на ногу, повел плечами, озабоченно сдвинул брови.
– Сейчас, мой король, время думать, а время ответных действий еще не настало. Вокруг бессчетное множество соглядатаев, и о перемирии забывать нельзя. Конечно, Зандалар – огромный континент, однако там все глаза и уши в дружбе с Ордой, а не с Королевой Банши, – сказал он, задумчиво подперев кулаком подбородок. – Орда желает ей смерти не меньше нашего. Если мы не можем положиться на то, что они поделятся с нами всем, известным им о Сильване, подписанное тобой перемирие не имеет ни малейшего смысла.
– Перемирие! – прошипел Седогрив, очевидно, ничуть от сего обстоятельства не в восторге. – На Орду нельзя полагаться ни в чем, Андуин, сколько раз мы уже этот урок проходили? Я думал, ты его усвоил.
Да, так оно и было. Орде Андуин не то чтобы доверял, однако, взвешивая их поступки, кое о чем судить мог. Будь они неверны своим обещаниям, вполне могли бы покончить и с Андуином, и с полководцами Альянса у ворот Оргриммара, хоть до хоть после той памятной мак’гора.
Помолчал он, подождал в надежде, что Седогрив успокоится, но тот побагровел от ярости, пышные бакенбарды его поднялись торчком.
Оторвав взгляд от советника и друга, Андуин оглядел лежавшие перед ним тела.
– Генн… Скоропалительные действия приносили нам вред куда чаще, чем рассудительность и осторожность. В погоню за тем, что может оказаться отвлекающим маневром, я без оглядки не брошусь.
Верховный экзарх Туралион согласно кивнул:
– Сейчас мы должны задаться вопросом: зачем Сильване Зандалар? Что ей могло там понадобиться?
– Да какая разница?! – загремел Седогрив. – Туралион, ты же сам говоришь: в первую голову королева зандалари заключила союз с Сильваной. Так, может, она блюдет данную ей клятву до сих пор? Может, она отреклась от Орды и прямо сейчас прячет изменницу с ее воинами у себя? А эти храбрецы, – тут он указал на павших разведчиков, – погибли из-за того, что доискались до правды?
Долг призывал Андуина держать сторону истины, какой она ни окажись. Мнения, высказанные обоими, он ценил весьма высоко, однако не мог отрицать, что предложение Туралиона куда более соблазнительно. И все-таки… все-таки…
– А знаете, благородные мои друзья, – негромко заговорил Андуин, – недавно мне напомнили об одном не столь уж давнем дне, об одном не столь уж далеком месте. О тихом месте среди нагорья Арати. О мирной встрече, устроенной, чтобы воссоединить семьи, разрушенные нежданными, неодолимыми силами…
Вздохнув, он оперся костяшками сжатых кулаков о край каменной плиты.
– Семьи людей и Отрекшихся встретились с чистой душой, искренне стремясь отыскать меж собой нечто общее, возродить былую любовь и привязанность, и многим это удалось. И что получили они за свое доверие, за свое милосердие? Были истреблены.
Подняв взгляд, Андуин обнаружил, что Седогрив, к счастью, притих, а румянец на его лице мало-помалу теряет яркость.
– Ваши советы для меня одинаково ценны. Туралион, возьми в помощь Аллерию Ветрокрылую и расследуй гибель разведчиков.
Выпрямившись, расправив плечи, король приложил руку к сердцу и увидел, что Туралион уверенно, одобрительно улыбается.
– Назначаю тебя главнокомандующим сил Альянса. Твоя задача – единственная задача – отыскать Сильвану Ветрокрылую, дабы мы смогли вынести ей приговор и покарать по заслугам. Ищи ее день и ночь, используй любые средства, какие только потребуются.
Туралион с привычным скромным достоинством склонил голову, принимая оказанную честь и задание.
– И сердце, и меч свой посвящаю правому делу.
С этой клятвой паладин, негромко позвякивая броней и кольчугой, с ног до головы озаряемый светом факелов, отправился выполнять поручение. Короли Гилнеаса и Штормграда помолчали, провожая Туралиона взглядами.
– Разумное решение, мой король, – сцепив перед собою руки, сказал Седогрив, когда оба остались одни. – Кто знает, каким дьявольским хитростям королева Таланджи выучилась от Сильваны! Сейчас в любом королевстве, даже в твоем, ползучие гады таятся под каждым камнем.
– Молюсь о том, чтобы тут ты ошибся, – откликнулся Андуин.
Странно, однако сейчас ему очень хотелось остаться в гробницах, присесть среди мертвых, постичь их боль, постичь их прошлое. Казалось, это гораздо легче встречи лицом к лицу с новым днем разочарований и неудач… но тела надлежало обмыть и похоронить как подобает.
– Во имя Света, Генн… я позабочусь о том, чтоб им оказали все заслуженные почести. Но как выбить имя каждого из солдат в камне, на самих звездах, чтоб их не забыли вовек?
– Они, Андуин, знали, что такое служба. И участи портных или пекарей не ожидали, – сказал Генн, успокаивающе, по-отечески приобняв короля. – Они знали, на что идут.
Но Андуин отвернулся, стряхнув с плеча его руку. Стоило только шагнуть за границу спасительного круга света, холод пробрал до мозга костей.
– Нет, Генн. Вряд ли они это знали. Как и любой из нас. Что ожидает нас в посмертии, что ожидает нас там, во тьме, где никогда не наступит рассвет, неведомо никому.
Глава седьмая. Дазар’алор
– Сим повелеваю: ходатайство просительницы…
Все наблюдатели, все зеваки предвкушающе затаили дух, но Таланджи, упиваясь всеобщим вниманием, заканчивать фразы не торопилась. Пожалуй, из множества дел, возложенных на королеву, это нравилось ей больше всех.
– …удовлетворить.
Слово пало с трона, будто щедро брошенная горсть монет. Толпа, собравшаяся в зале совета, взорвалась ликующими криками. А вот и сама просительница, девица не старше семнадцати – краснеет, слыша столь звучное одобрение, родные спешат к ней с объятиями…
Крепче всех обнял девушку ее отец, Безиме, только что произнесший в защиту дочери прочувствованную речь.
– Если уж без этого никак, королева Таланджи, – сказал он, – казни меня, но не наказывай дочь. Она – свет мой, душа нашей семьи. На нее вся наша надежда.
Столь беззаветное стремление к счастью для дочери тронуло сердце Таланджи, напомнив о том, как ей самой не хватает отца. Может, солдат с кораблями ей и недоставало, но золото у Таланджи имелось, а девушке требовалось именно золото.
Просительница, Нав’рай, засияв, заулыбавшись от уха до уха, несколько раз поклонилась в сторону трона и покинула зал на гребне волны общего благорасположения. Принадлежала она к одному из переживающих не лучшие времена благородных родов – к семье, претерпевшей гонения и позор за связь с изменницей Язмой. Пока Таланджи путешествовала в Оргриммар и вела переговоры с Ордой, Совет Занчули, состоящий из верных ей воинов, жрецов и советников, счел ее семейство ни в каких злодеяниях не повинным. Однако оправдательный приговор не наполнил золотом их опустевших сундуков, и юная Нав’рай, оказавшись на грани нищеты, лишилась возможности достойно вступить в брак с возлюбленной, дочерью весьма богатого рода.
Ее нареченная, Кхила, нервно сцепив пальцы под подбородком, ждала на балконе, снаружи, в предусмотрительно наброшенном на плечи праздничном, великолепной работы бисерном плаще. Теперь союзу двух девушек ничто не препятствовало, и Таланджи с внезапным теплом в сердце смотрела просительницам вслед. Под крики радости, осыпаемые цветами и зерном, обе торжественно удалились. Ну что ж, в выборе плаща Кхила не ошиблась…
– Здоровья и счастья обеим, – пробормотал Лашк, первый и единственный тортоллан в совете.
– Сколько радости у крох, – добавил Джо’нок, щит Торкали. Не умещавшийся ни на одном из кресел совета, тролль-громила просто стоял рядом с Лашком. – Приятно видеть. Скучно, однако приятно.
Около пары дюжин зандалари задержались в зале совета, отделенные от советников высокими ступенями. Наверх, к центру, откуда Таланджи с прочими выслушивали обвинения и просьбы и объявляли решения, вели другие, куда более удобные лесенки. Безоблачное небо за спинами ходатаев казалось лазурным занавесом: из зала открывался вид наружу, на величаво кружащих над городом ужасов небес.
День выдался долгим. Долгим и изнурительным. Ходатай за ходатаем, просьба за просьбой… На деле время королевы принадлежало вовсе не ей, но этим Таланджи жертвовала с радостью – ведь главная ее гордость – народ.
– Осияй нас свет лоа, по-моему, эта – последняя, – вздохнула верховный прелат Рата, поднявшись на ноги и потянувшись.
Грудь и плечи Раты защищали пожелтевшие кости, поверх глаза покачивалась прядь немытых синих волос. Выслушивая ходатайство Нав’рай, Рата то и дело клевала носом: любовные дела низшей знати не внушали ей ничего, кроме скуки.
Но вдруг толпа внизу раздалась в стороны: в зал с криком, размахивая руками, ворвались несколько горожан, немедля завладевших вниманием не успевших разойтись восвояси зевак.
Боевой друид Лоти с усталым вздохом опустилась в кресло, звякнув украшенными клыками наплечьями о спинку из золота и эмали.
– Гонк меня унеси, когда же все это кончится…
– Так это правда?! – вскричал, протолкавшись вперед, рослый костлявый тролль, судя по загару и грубости кожи – из поденных рабочих. Надо лбом его, точно шипы, торчали вперед четыре жестких зеленых косицы, на спину был приторочен увесистый вьюк. – Правду в городе говорят?! Говорят, в Орде королеву пытались убить! Хотят ее свергнуть, а город себе забрать!
Разумеется, теперь ни о каких надеждах на покой не могло быть и речи. Лашк, сидевший справа от Таланджи, вслух застонал, уткнувшись зеленым клювом в подушечку ладони.
– Правду! – заорал кто-то снизу. – Хотим знать правду!
– К ответу Орду! К ответу предателей!
Таланджи вскочила на ноги.
– Тихо! Тихо! Эти слухи – всего-навсего слухи. Не более.
Усталая, выведенная из себя, она никак не могла подыскать подходящих слов, слов умиротворения. Новые волнения в городе ей были совсем ни к чему. С утра генерал Ракира принесла ей тревожные новости: Дазар’алора достигли вести о неудавшемся покушении, и, что еще хуже, сплетни о бесследном исчезновении патрулей, о кровопролитии, назревающем у северных рубежей.
– Стало быть, мы по-прежнему часть Орды? – донеслось снизу.
– А королеву нашу убить кто пытался? – подхватил кто-то еще.
– Хочешь, я заколю их всех? – фыркнув, шепнула Таланджи генерал Ракира.
Взглянув на нее, королева криво, вымученно улыбнулась.
– Да, мы остаемся с Ордой, но только если получим от них желаемую поддержку, – возвысив голос, отвечала она. – И наши требования – требования Зандалара – они удовлетворят. А если не согласятся служить нам, то и мы им служить не станем.
Однако раздражающие перешептывания не утихали. В воздухе веяло скандалом, а этот дух притягательнее даже запаха крови.
– Вот он!
– Глядите! Один из них, не наш, не зандалари…
– Убийца!
Вопли и изумленное аханье снова набрали силу, взмыли ввысь омерзительной мутной волной, просители бросились к новоприбывшему, обступили его со всех сторон. Таланджи сощурилась, приглядываясь к троллю, вошедшему в зал совета. Явился он в сопровождении двух стражников, закованных в латы столь же блестящие и великолепные, сколь прост и невзрачен был наряд незнакомца. Однако при виде него в голове Таланджи шевельнулась некая смутная мысль. Пришелец был ей знаком… но откуда?
– Из Орды! Он из Орды! Пусть-ка ответит! Ты королевы нашей не защитил! А почему не защитил?!
Все тот же смутьян с вьюком на спине, с опаленным солнцем лицом, бросился к чужаку и с силой толкнул его, отчего тот покачнулся, встряхнув гребнем потрясающе рыжих волос. Тут в дело вмешались стражники, но это лишь сильнее распалило толпу. Вскоре Таланджи стали видны лишь волосы новоприбывшего да алебарды королевских стражей, торчащие над головами толпы.
Из гущи тел раздался сдавленный крик. Нет, убийства посланца Орды у себя на глазах Таланджи допустить не могла. В столице зрел бунт, гибель отца оставалась неотмщенной… нет-нет, такого она позволить себе не могла: гордость – гордостью, но что, если Орда еще пригодится?
– Остановитесь.
Еще один крик. Похоже, общий хаос поглотил даже ее стражников.
– Остановитесь! Пропустите его.
На этот раз звучный, властный приказ Таланджи возымел желаемое действие. Все замерли без движения, а после присмиревшая толпа расступилась, освободив неширокий проход, позволяя троллю из Орды проследовать вперед. Отряхнув руки и плечи, он бросил опасливый взгляд на столпившихся за спиной недругов и, волоча ноги, сделал пяток шагов к ступеням, ведущим на возвышение.
Тут Таланджи наконец-то вспомнила, где его видела.
– А ведь я тебя знаю, – негромко сказала она, махнув рукой стражникам, по-прежнему державшимся рядом с рыжеволосым троллем. – Просителей вывести. Заседание совета окончено. Настало время принять этого… этого путника.
Оргриммар она покинула в такой спешке, что даже имени этого тролля узнать не успела. Теперь ей пришло в голову, что это было ошибкой: как сложатся отношения с Советом Орды, еще неизвестно, однако юный выходец из джунглей спас ее жизнь.
– Подойди, – велела она, – и изложи свое дело.
В ответ рыжеволосый тролль неумело, но вдохновенно поклонился.
– Я… Я здесь по службе. Посол от Орды. Имя мое – Зекхан. П-посланник… Зекхан.
Таланджи подняла бровь.
– Посол? – процедила генерал Ракира. – Скажи уж лучше «шпион».
Зекхан закивал, ткнув пальцем в сторону ошеломленной Ракиры.
– Да. Шпион. Посланник. Соглядатай. Глаза. Уши. Нос. Рот, – откликнулся он, с беспомощным смехом пожав плечами. – Орда тревожится о тебе, королева Таланджи. И, мало этого, нуждается в твоей дружбе, так что от тебя не отступится.
– Вижу-вижу, – протянула Таланджи, оглядев его с головы до ног. – Ну что ж, могли прислать и кого похуже.
Да, Совет Орды вполне мог прислать к ней того же Тралла, а Траллу, упрямо хранящему верность Джайне Праудмур, она не доверится ни за что.
Рыжеволосый тролль внизу вновь нервно, отрывисто хохотнул.
– Да уж, согласен.
– Хочешь, Джо’нок его – раз, и в лепешку? – предложил Джо’нок, более чем на такое способный: при своей величине он казался дикорогом среди муравьев.
– Нет, Джо’нок, он под моим покровительством.
Сложив перед грудью ладони, Таланджи вновь смерила «посланника» долгим взглядом. Чутье побуждало отослать его прочь, но как проявить такую неучтивость к тому, кто выбил из рук убийцы кубок с отравой, а после заслонил ее собой от смертоносного лезвия? Казалось, ее пронзает насквозь испепеляющий, неодобрительный взгляд отца. Отец доверился суждению Таланджи, когда она пригласила Орду в Зандалар, пусть даже за его спиной, без его ведома… Да, нервно переминавшийся с ноги на ногу юный тролль заслуживал шанса, как ни больно было это признавать. Тем более, что ему вполне можно было найти применение, или просто, пользуясь его неопытностью, разузнать о союзниках что-нибудь новенькое, вытянуть из него информацию, разглашению не подлежащую.
– Подойди же, посланник Зекхан. Если ты собираешься нести службу в моем дворце, то должен знать его многочисленные извилистые коридоры.
Генерал Ракира с отвращением втянула воздух сквозь стиснутые зубы, но Таланджи не удостоила ее даже взгляда.
– Смелей, поднимайся сюда. Я стану тебе провожатой.
– Я думал, Оргриммар – город внушительный, но это… это…
Глядя, как тролль из джунглей кружится волчком, дивится на все вокруг, изумленно разинув рот, Таланджи довольно усмехнулась. Сама она порой забывала о красотах дворца, о залах, отделанных золотом и бирюзой, о покойных бассейнах, полных ароматных лилий, о плитах полов, сверкающих, словно ограненные самоцветы… и, разумеется, с удовольствием любовалась на мальчишку из захолустья, из глухих джунглей, очутившегося в обители древнего великолепия.
– На островах Эха даже похожего ничего нет, – продолжал Зекхан. – Конечно, руины, и все такое, но тут – как будто во сне!
Нижние залы дворца хранили тенистую прохладу, точно пещеры, надежно укрытые от палящего солнца, озарявшего верхние покои и тронный зал. Под ногами тянулись вперед многокрасочные мозаичные мостовые, вдоль них, в неглубоких канавках, негромко журчала вода. Казалось, тролль из джунглей обладает неиссякаемыми запасами изумления, и Таланджи не раз пришлось сдерживать руку, так и тянущуюся с лязгом захлопнуть его отвисшую челюсть.
По обе стороны от них, держась на почтительном расстоянии, шагали двое королевских стражей.
– Этот дворец всю жизнь был мне домом, – пояснила Таланджи. – Вот я и забываю, каким он должен казаться посторонним.
– Ха! – от смеха Зекхан схватился за живот. – Моим дворцом были пески да колючки! А вся деревня могла бы поместиться в твоей королевской уборной.
Таланджи заулыбалась, но, свернув за угол, обнаружила, что отвлеклась и привела Зекхана к самому сердцу пирамиды. Шаг тут же замедлился, удержать на лице улыбку стоило немалых трудов. Этого крыла дворца она избегала всеми силами. От одного взгляда вдоль коридора, внутрь золотого зала с высокими потолками, сердце исполнилось ужаса.
– Что-то стряслось… э-э… ваше величество? – спросил Зекхан, озабоченно сдвинув брови.
– Я… когда-то я очень любила бывать здесь, в этом зале…
Собрав волю в кулак, Таланджи заставила себя сделать еще шаг, и еще, затрепетала, увлекаемая воспоминаниями в непроглядную тьму. Разумеется, в зале давно прибрались, полы отмыли дочиста, но для нее место гибели отца останется оскверненным навеки. Таланджи до сих пор помнила, как остывало отцовское тело в ее руках, как мерк его лучившийся силой взор, как безжизненно обмякла его рука в тот миг, когда душою отца завладел Бвонсамди, как больно впивались в колени холодные каменные плиты…
Тогда-то, обнимая тело отца, задыхаясь от ярости, она и поняла, что такое настоящее одиночество. Всю жизнь Растахан присматривал за нею, учил ее и любил, и дрался, оберегая их землю, их достояние, и боялся, как она со временем поняла, только одного – разочаровать дочь.
Ну а в конце… в конце концов…
На смену мрачным воспоминаниям явились другие, куда более радостные. Вот наставница Таланджи играет на арфе, а принцесса прячется от нее под водой, в бассейне, изо всех сил сдерживая дыхание…
– Здесь я играла в детстве, – негромко сказала она, вздохнув и покачав головой. – Вдвоем с подругой, Парри, часами могла резвиться, в прятки играть… Она вечно выигрывала: дыхание под водой дольше умела задерживать. И вот, когда отец умер здесь, у меня на глазах, я словно бы снова стала той же маленькой девочкой. Как будто надела корону только ради шутки, ради игры в королеву.
Посланник слушал ее молча.
– Вот когда я познала истинную жестокость Альянса и их распроклятой ведьмы, Джайны Праудмур. Она с самого начала была змеей, лживой и своекорыстной. И плевать мне на перемирие, заключенное вашим Советом: выходит, Орде безразличны боль и страдания моего народа!
Зекхан нерешительно потер руки, хрустнул пальцами и быстро, сбивчиво заговорил:
– Н-но ведь Праудмур помогла нам освободить Бейна. И заодно с нами выступила против Азшары. Вот ты говоришь, что, надев корону отца, почувствовала себя маленькой, но ведь ты изменилась. Все мы… меняемся.
Понурив голову, Зекхан опустил руки, бессильно сомкнул пальцы на поясе.
– Теперь ты – настоящая королева. Я собственными глазами видел. Как ты подданными распоряжаешься, как говоришь… Твой народ тебя слушает. И Орда послушает тоже.
Таланджи порывисто повернулась к нему.
– Значит, ты и об этом собираешься им рассказать?
Тролль из джунглей пожал плечами, неспешно подошел к ней, двинулся дальше, к сердцу пирамиды, огляделся, поднял взгляд к потолку.
– Нет, королева. Твои печали принадлежат только тебе.
Остановившись, он окунул пальцы в хрустально-чистую воду бассейна. Казалось, лицо его на миг озарилось рассеянной, невеселой улыбкой.
– Мне тоже доводилось терять близких. Одного отца, а после другого…
– Другого? – удивленно переспросила Таланджи.
– Нашего верховного воеводу, павшего на мак’гора, поверженного магией Королевы Банши. Он… да, от совершенства он был далек, он был убийцей, я знаю. И не просто убийцей. То, что он сотворил с эльфами и их деревом… ну, о таких великих вещах мне судить трудно. Но он научил меня воинской службе. Перед трудностями не отступать научил. Уроки его запомнились накрепко, но сам я… сам я не так непоколебим. Снова и снова всплывает в памяти та мак’гора, и всякий раз я начинаю гадать, не могло ли все обернуться иначе? Не мог ли я чего-нибудь изменить? – Поднявшись, Зекхан ополоснул лицо пригоршней чистой воды. – Но Саурфанга больше нет, и тут уж, как ни старайся, не изменить ничего. Надеюсь, Бвонсамди помог ему обрести покой. Может, расспросишь его при случае? Вы ведь с ним близки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.