Эра заката: Освобождённая

Глава 1

Велюр сидений хранил тепло тела, но не мог согреть рук. Пальцы сжимали плотный прямоугольник конверта — единственное, что отец оставил ей. Она вертела его в ладонях всю дорогу, изучая изгибы бумаги.

У него снова нашлись дела поважнее. Как всегда.

Девушка сорвала печать. Ровные, почти чертёжные строчки — даже в письме чувствовался его характер.

«Дорогая, прости, что не смог проводить тебя лично. Но ты знаешь: есть дела, требующие моего вмешательства».

Она фыркнула, звук получился слишком громким в тишине салона.

«Надеюсь, Академия повлияет на тебя наилучшим образом, и ты пересмотришь своё отношение к другим существам. И, возможно, обретёшь друзей».

Друзей.

Слово повисло в воздухе, чужеродное и неуклюжее. Девушка смотрела на буквы, и те расплывались перед глазами. Он не проводил. Не сказал ни слова о печати. Оставил бумажку с благими пожеланиями, словно она была дальней родственницей, а не дочерью.

Рывком отодвинув защёлку, Ксанарис распахнула смотровое окно. Хрусталь был холоден. Сквозь него было видно, как под полом кареты струится эфирное свечение, размывая дорогу в призрачный светящийся поток. Туда она и швырнула письмо.

Белый прямоугольник кувыркнулся в воздухе, на миг задержался в голубоватом сиянии, и исчез в темноте, поглощённый скоростью и безразличием ночи.

— Друзей? — прошептала она, глядя в пустоту за окном. Голос её сел, став чужим, низким, с легкой хрипотцой. — Завести друзей среди этого… сброда?

Она захлопнула створку, отрезая путь ветру, и откинулась на спинку.

— О нет, — одними губами произнесла она, глядя, как в хрустале отражаются её глаза — жёлтые, так непохожие на человеческие. — Не думаю, что это возможно.

Она попыталась уснуть, но сон не шёл. Карета мерно покачивалась, скрипела подвеска, за окном мелькали редкие огоньки. Тяжелые, липкие мысли крутились в голове, пока наконец не растворились в темноте.

Когда Ксанарис открыла глаза, солнце уже било в стёкла. Вид за окном разительно отличался от всего, к чему она привыкла. До совершеннолетия она жила в замке, стоящем в стороне от больших дорог. А единственным соседом ему была маленькая деревушка. «Тихая и захолустная», — думала она тогда.

Академия располагалась посреди бескрайней равнины, за которой высилась череда гор. Отец рассказывал, что когда-то здесь не было ничего, кроме скал и Запретного леса. Потом появилась Академия, а за ней, словно грибы после дождя, вырос целый город: дома, лавки, мощёные улицы. Эти скупые обрывки сведений были всем, что она знала о месте своей ссылки. Она прильнула к окну.

Красиво. Даже необычно, что это смогли создать такие примитивные существа.

Гладь белых стен напомнила ей чешую отца в полёте. В тот день он летел над каретой в своём истинном облике, а она смотрела на его тень, скользящую по земле. Рука сама потянулась к печати в области сердца.

Ксанарис тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

Карета стремительно уносила её всё дальше. Уже издалека показались шпили Академии — они взмывали в небо, словно гигантские копья, пронзающие облака. Здание было величественным и в то же время изящным: кружево каменной резьбы, остроконечные башни и арки. Оно казалось настолько огромным, что могло бы вместить всех жителей Империи. Карета остановилась у центральных ворот. Дверца распахнулась. Высоко подняв голову и расправив плечи, Ксанарис направилась к входу, чеканя шаг.

Ну пусть посмотрят. В конце концов, это всё, на что они годятся.

Перед воротами стоял каменный голем с горящими угольками вместо глаз. Он монотонно бубнил, обращаясь к входящим:

— Добро пожаловать. Студенты, проходите на центральную площадь. Добро пожаловать. Студенты, проходите…

Девушка закатила глаза.

Каменная безвкусица. Хотя чего я еще ожидала от этого места?

Она двинулась следом за потоком.

Площадь пестрила народом. Студенты сбивались в кучки, инстинктивно жались к своим. Люди толкались локтями у фонтана. Чуть поодаль замерла группа эльфов — прямые спины, презрительно приподнятые брови, идеальные линии светлых одежд. Зверолюды держались особняком, у самой стены, словно и здесь чуяли опасность. Остальных рас не было видно вовсе. Из редких уроков во дворце Ксанарис знала, что есть те, кто привык передавать знания не через стены Академии, а собственным, диким путём, где выживает сильнейший.

Она остановилась на краю площади и медленно, с нарочитой леностью, скользнула по нарядам девушек.

Безвкусица. Эти кричащие цвета, дурацкие рюши... Словно ярмарка невест, а не Академия.

Взгляд зацепился лишь за одну фигуру — эльфийку в бледно-зелёном шёлке, с волосами, уложенными в сложную небрежную причёску.

Почти достойно...Почти.

Она шагнула в самую гущу, не сворачивая и не обходя, заставляя толпу ворчащих студентов расступаться. Девушка чувствовала на себе взгляды. Они скользили по чешуйчатому жилету, по белому меху, по сапогам из воронёной кожи.

Может быть, встреча с такой, как я — единственное значимое событие в их никчёмных жизнях.

Она встала в центре площади, скрестив руки на груди, и уставилась в пустоту перед собой. Тишину сменил шёпот. Он пополз по площади, как назойливое насекомое. Ксанарис нехотя повернула голову к входу.

В проёме ворот, в обрамлении каменной арки, стоял эльф. Высокий, светловолосый. Длинные волосы переливались на солнце чистой платиной, а цвет глаз казался неестественно голубым. Он смотрел поверх толпы, словно никого не замечая. Рядом с ним полукольцом замерла свита — такие же светлые.

Ксанарис мельком взглянула на него и тут же отвернулась.

Что за надменный идиот?

Эльф тем временем шагнул вперёд, и волна девичьих вздохов прокатилась по площади, как морской прибой. Он проходил совсем близко, и, когда их взгляды случайно встретились, парень улыбнулся. Ксанарис не ответила. Она сделала шаг в сторону, чтобы не касаться его взглядом. Её плечо столкнулось с кем-то. Ксанарис резко повернула голову, сведя брови, готовая обрушить на эту жертву всё недовольство, копившееся с момента зачитывания отцовского письма. Но девушка ни капли не смутилась. Она смотрела вслед эльфу, и её голос, звонкий и быстрый, полетел следом:

— Ты вот видела когда-нибудь эльфов вживую? Я вот только поступила, а их тут целая толпа. Говорят, драконы вообще ландшафты силой мысли меняют. Вот бы встретить.

Ксанарис развернулась к незнакомке спиной и улыбнулась уголоком рта.

Ну, тогда тебе невероятно повезло.

Гул толпы оборвался. Воздух над площадью стал густым, как перед грозой. Все собравшиеся как по команде подняди головы к небу. С небес плавно опускался мужчина. Его фигура постепенно становилась больше и яснее. Короткие волосы с проседью, острый, пронизывающий взгляд. Человек, — определила Ксанарис и уже хотела отвернуться, но не смогла. От него исходила колоссальная грубая и давящая сила.

Он едва заметно шевельнул губами, и его голос приобрёл объём, вибрируя в грудной клетке:

— Приветствую вас в Академии Люмен. Моё имя Териан Шелл, я директор этой Академии.

Он не делал паузы для аплодисментов. Пара рук, которые уже поднялись для торжественного хлопка, беззвучно опустились на место. Ксанарис приподняла уголки губ.

— Вам предстоит долгий путь постижения эфира. Здесь обучаются представители всех рас. В Академии нет религиозной составляющей. Посему есть главное правило: соблюдать порядок. За разжигание конфликтов на территории — немедленное отчисление.

Он сделал паузу, обводя толпу новичков тяжёлым взглядом. Ксанарис показалось, что он смотрит прямо на неё.

— Номера ваших личных комнат, а также распределение по учебным группам вы найдете по номеру на ваших руках.

Какому еще номеру?

Едва эта мысль успела оформиться, как тыльную сторону ладони обожгло. Она удивлённо посмотрела на руку: на коже, сияя мягким эфирным светом, проявилась цифра — 37. Она перевела взгляд. Вокруг царило замешательство — студенты рассматривали свои руки, сравнивали цифры. Взгляд Ксанарис сам собой скользнул в сторону эльфийской свиты. Тот самый «надменный» эльф как раз поднял руку, отстраняя от себя восторженную девушку, и на его тыльной стороне ярко горело число 42.

— В холле Академии вы найдёте полные списки, — продолжил директор. — Надеюсь, годы вашего обучения послужат на благо Империи.

Он закончил речь, продолжая неподвижно парить. Толпа, почувствовав незримое разрешение, взорвалась вежливыми аплодисментами. Директор, не прощаясь, растворился в воздухе так же внезапно, как и появился. Поток студентов с громкими возгласами немедленно устремился к сияющим вратам. Ксанарис не двинулась с места. Толпа обтекала её, подобно реке, обтекающей камень.

— Ещё не хватало мешаться с этой оравой, — буркнула она. — Пусть разойдутся.

Только когда вокруг воцарилась тишина, она наконец сделала шаг. По аккуратно выложенной плитке, она вошла в прохладный полумрак холла. Высокие своды тонули в сумерках, на стенах работали эфирные светильники. В холле было пусто — студенты разбрелись. Она скользнула взглядом по листкам с распределением, ища цифру 37. Найдя свой номер, взгляд невольно переместился ниже. Номер 42 значился в той же строке. Ксанарис нахмурила брови.

Свою комнату она нашла так же быстро. Одного взгляда на карту хватило, чтобы понять: она будет жить в человеческом секторе.

Это... ошибка. Не могли же меня поселить к этим отбросам? Серьёзно?

Карта указывала направление на западный сектор. Ксанарис сложила листок и спрятала его в карман. Путь до человеческого общежития оказался долгим. Солнце клонилось к закату, окрашивая белые стены Академии в грязно-розовые тона, когда она, наконец, увидела нужное здание. Общежитие людей оказалось массивным каменным блоком. Серым и мрачным. Этажи громоздились друг на друга без всякого изящества. Оно не имело ничего общего с прекрасным корпусом эльфов, который она видела по пути. Вместо благородного мрамора, увитого плющом и изящных арок её встречала простая геометрия.

Я же не человек! Неужели нельзя было выбрать место поприличней?

Она застыла перед дверью, наблюдая за входом. Люди сновали туда-сюда, толкаясь и переговариваясь.

Просто отвратительно!

Она сделала глубокий выдох, словно перед прыжком в ледяную воду, и зашла внутрь. В воздухе витал чужой запах — древесный, пыльный, не имеющий ничего общего с её родным домом. Там, в поместье, ветер приносил свежий аромат полей. Здесь же воздух казался удушливым. По спине пробежали мурашки. Она толкнула дверь комнаты 37 и замерла на пороге.

На одной из кроватей сидела девушка примерно её возраста — круглолицая, с тёплыми глазами и короткими светло-русыми волосами, заплетёнными в хвост. Увидев Ксанарис, она широко улыбнулась, будто они были знакомы сто лет.

— Ой, привет! Мы с тобой, кажется, уже виделись на площади. Здорово, что мы соседки! Меня Кларой зовут. Заходи, я твою половину оставила свободной.

Ксанарис молча прошла внутрь. Голубые глаза, искренняя улыбка, этот щебечущий голос.

Как они все одинаковые. Громкие, навязчивые, липнут, как мухи.

Она подошла к своей кровати, чувствуя, как между лопатками собирается напряжение. Сделав незаметное движение, она достала из подпространства несколько вещей и начала аккуратно раскладывать их. Клара, похоже, приняла молчание за приглашение продолжать.

— Я из Риверфилда, это совсем рядом. Отец так радовался, когда узнал, что я прошла отбор… У нас в роду вообще ни одного практа не было, представляешь? А ты откуда? Имя у тебя такое красивое — Ксанарис, да? Очень необычное.

Ксанарис медленно выпрямилась. Повернулась к соседке.

— Послушай, Клара, — произнесла она тихо, но с такой ледяной чёткостью, что улыбка на лице девушки дрогнула. — Я сюда не за подругами приехала. И уж точно не затем, чтобы слушать щебетание деревенской девчонки. Если хочешь спокойной жизни — не лезь ко мне. Не говори со мной. Даже не дыши в мою сторону громче, чем нужно.

Клара моргнула. На щеках вспыхнул румянец. Ксанарис отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Но через две минуты услышала осторожный, уже гораздо более тихий голос:

— Я… я просто хотела предложить сходить вместе за формой и учебниками. Их на верхнем этаже выдают.

Ксанарис замерла.

Упрямая.

Обычно после таких слов люди либо начинали бояться, либо обижались. А эта… всё ещё пыталась быть полезной. Внутри что-то неприятно шевельнулось.

— Хорошо, — наконец бросила она, не оборачиваясь. — Проведёшь. Но молча.

Пока они шли по коридору, Ксанарис чувствовала на себе осторожные взгляды соседки. Та явно умирала от желания задать миллион вопросов, но держалась.

Уже у самой комнаты выдачи Клара не выдержала:

— Можно только один вопрос? Совсем маленький.

Ксанарис остановилась и посмотрела на неё сверху вниз. В янтарных глазах было столько холода, что Клара невольно поёжилась.

— Фамилия у тебя… Азурейн? — почти шёпотом спросила она.

На мгновение Ксанарис позволила себе самодовольную, чуть хищную улыбку.

— Да. Ксанарис Азурейн.

Клара тихо ахнула и сделала маленький шаг назад.

— Так ты… из тех Азурейн?

— Именно.

Ксанарис повернулась и пошла дальше, не дожидаясь реакции.

Пусть знает, — подумала она, заходя в пыльную комнату выдачи. Может, тогда быстрее поймёт, с кем делит комнату.

Комната выдачи находилась на верхнем этаже. Тускло освещённая, с облупившейся краской на стенах. Внутри толпилась небольшая очередь — человек десять первокурсников мялись у стойки. Ксанарис поморщилась. Она прошла вперёд, бесцеремонно отодвигая плечом всех, кто попадался на пути, и встала в начало очереди. Студенты стали возмущаться. Шёпот перетекал от одного к другому. Собравшиеся загудели. Кто-то фыркнул за спиной, а затем чья-то рука коснулась её плеча.

— Эй, куда ты идёшь вперёд очереди?

Она даже не посмотрела на говорившего. Ксанарис лениво сжала пальцы. Воздух в её ладони хлопнул, сжимаясь в плотную, звенящую от напряжения сферу. Статика щёлкнула по носу парня, а температура вокруг упала так резко, что у него побелели губы.

Парень посмотрел на её руку, затем в глаза, и молча сделал несколько шагов назад.

— Я иду первой, — тихо сказала она. — Потому что могу.

За столом выдачи формы стояла женщина средних лет с уставшим лицом.

— Назовите фамилию, — пробубнила она, даже не поднимая головы.

— Азурейн, — произнесла Ксанарис чуть громче.

В комнате мгновенно стало тихо. Словно кто-то выключил звук. Женщина замерла, несколько секунд вглядывалась в неё, а затем молча достала из-под полки бумажный свёрток.

— Держите. Всю одежду студенты стирают сами. Если придёт в негодность — приходите, заменим, — голос её утратил прежнюю усталую безразличность.

Ну конечно. Так я и буду стирать.

Она взяла свёрток, даже не кивнув в знак благодарности, и направилась к выходу. В коридоре её догнала запыхавшаяся Клара.

— Стой, ты куда? А учебники?

— Мне они не нужны, — отрезала Ксанарис, даже не сбавляя шага.

Она пошла дальше, в сторону комнаты, оставив Клару растерянно стоять в коридоре.

Глава 2

Почему так шумно?

Вопрос царапнул по тишине сна, разрывая его в клочья.

Ксанарис резко села на постели. Пульс стучал в висках. Клара, уже одетая и собранная, с деловитым шорохом утрамбовывала в сумку учебники.

— О, ты проснулась? — в голосе соседки послышалось удивление, смешанное с упрёком. — У тебя есть пятнадцать минут до начала занятий, соня.

Что?

Ксанарис перевела взгляд на часы. В животе образовалась пустота. Вчера она не распаковала форму. Вчера она вообще старалась не думать о том, что это утро настанет.

Внимание скользнуло на Клару, потом на нераскрытый свёрток с одеждой, лежавший на тумбочке. К горлу подкатила тошнота.

Это не одежда. Это черное...нечто.

Она уже чувствовала кожей грубую ткань, представляла, как будет душить этот идиотский изумрудный галстук.

Как же я не хочу идти... Ну... хотя бы посмотрю на это сборище.

— Тебя подождать? — Клара нетерпеливо переминалась с ноги на ногу у двери.

— Не нужно. — Голос Ксанарис прозвучал сухо. — Скажи лучше, где тут душ?

— Ты не успеешь… — начала Клара, но, встретившись с её глазами, осеклась. — В конце коридора, последняя дверь налево. Я займу тебе место в аудитории.

Дверь за Кларой закрылась. Девушка мельком взглянула на часы, лежавшие на тумбочке. Без пятнадцати восемь.

Кто вообще встаёт в такую рань?

Ксанарис схватила пушистое, мягкое полотенце — и в лёгкой ночной рубашке выскользнула в коридор общежития.

Общий душ придуман специально как отдельный вид мучений для меня.

Студенты, уже одетые в неприятную ей форму, спешили мимо, задевая взглядами. Душ, на удивление, оказался приличным и пустым. Под горячими струями она закрыла глаза и позволила себе минуту слабости. Вода барабанила по спине, смывая остатки сна.

Вот бы смыть эту Академию как страшный сон.

Ксанарис провела по лицу, убирая мокрые волосы и чувствуя, как дрожь бежит по рукам.

Я не одна из них. Я лучше.

Струи воды ослабли, зашипели и исчезли. Пришлось возвращаться и одеваться.

Форма сидела мешковато, ткань колола шею. Ксанарис криво усмехнулась своему отражению. Собрав влажные волосы в тугой хвост, она щёлкнула пальцами, творя простой вект. На лице проявился безупречный макияж: тёмные, хищно подведённые стрелки и нежная, чуть влажная помада.

Девушка придирчиво осмотрела себя.

Как всегда безупречна.

С сумкой в руке она вышла из комнаты. Первым занятием в расписании значилось знакомство с куратором. Коридоры Академии оживали с каждой минутой. Студенты спешили мимо, некоторые оглядывались на неё, шептались за спиной. Ксанарис не обращала внимания — она сосредоточенно сверялась с картой, которую взяла ещё вчера. Внезапно воздух вибрировал. Раздался звон, похожий на удар гигантского колокола.

Звонок? уже?

Звук прошёл сквозь стены, отозвавшись в грудной клетке. Она ускорила шаг, поворачивая за угол, и оказалась перед массивной дубовой дверью. Сквозь дерево доносился гул голосов — студенты уже собрались. Ксанарис взялась за ручку и вошла. Шум стих мгновенно. Десятки глаз уставились на неё. Их внимание ощущалось физически — тяжёлое и давящее. Она мельком взглянцла на кафедру: преподавателя ещё не было. Ксанарис сделела несколько шагов вперед, скользя взглядом по рядам в поиске свободное место.

Всё занято?!

Ладони стали влажными.

Это какая-то ошибка. Да я развернусь и уйду.

Но в этот момент чья-то рука взметнулась вверх, разрезая воздух.

— Ксанарис! Давай ко мне, я заняла место!

Девушка замерла. К горлу неожиданно подступил тугой, горячий ком. Кивнув, она скользнула на соседний стул рядом с Кларой. И в ту же секунду каждой клеточкой тела она ощутила внимание. Ксанарис обернулась. Все студенты что-то обсуждали, кроме одного — того самого эльфа.

Что он там уставился?

В аудитории повисла плотная тишина. В дверях стоял мужчина. Тёмные коротко стриженные волосы, холодная синева глаз за стёклами очков, безупречно сидящий чёрный фрак. Все глаза приклеились к нему. По рядам прокатился тревожный, возбуждённый шёпот. Клара склонилась к Ксанарис:

— Это Теодор Люмен! Потомок основателя Академии.

— И всё? — Ксанарис хмыкнула.

Клара мечтательно закатила глаза:

— Ксанарис, ты серьёзно? Мы смотрим на ОДНОГО человека?! У него открыто восемь ядер.

— Это много?

Клара цыкнула на неё и ничего не ответила.

Теодор Люмен молча стоял и смотрел на класс. Шёпот стих сам собой, растворившись в напряжённом ожидании.

— Что ж, — наконец произнёс он. Его голос, негромкий, но отчётливый, заполнил всё пространство. — Полагаю, вы уже успели меня обсудить. А для тех, кто не успел, представлюсь сам. Я — Теодор Люмен. И да, вам несказанно повезло: я назначен вашим куратором. Куратором элитного класса.

Ксанарис вскинула голову.

Элитный? Значит, их всех считают мне ровней?

Она сдержала горький смешок.

Какая нелепая ошибка.

Люмен развернул свиток. Когда он заговорил снова, в его тоне послышалась насмешка.

— Так, посмотрим… Вижу, в этом году набор действительно интересный. Принц эльфов, — он чуть кивнул в сторону Лаэрнона. — Человек, набравший максимальный балл при поступлении… — взгляд Люмена едва заметно скользнул в сторону Клары. — И…

Ксанарис медленно перевела взгляд на соседку.

Она?

Клара сидела, опустив глаза и согнув плечи, будто пытаясь стать меньше. Ксанарис почувствовала укол холодного раздражения.

Максимальный балл? У этой деревенской девчонки?

— …дракон. По классу прокатился шёпот — кто-то ахнул, кто-то хихикнул. Сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что она слышала его в ушах. Жар ударил в лицо, и руки предательски дрогнули.

Сейчас они узнают… поймут своё место и…

— Хотя нет, простите, — поправился Люмен, глядя в свиток. В его голосе отчётливо звякнула капля пренебрежения.

— Полудракон.

Она вскочила, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Воздух вокруг неё задрожал и загустел, наполняясь потрескивающей энергией. Ручки на столе жалобно звякнули и приподнялись. Щелчок пальцев преподавателя — и невидимая сила припечатала её обратно к стулу.

— Ксанарис Азурейн, — голос Люмена сочился едким сарказмом. — Вас не обучали манерам? Или вы недостаточно изучили правила Академии?

Она попыталась вырваться, но вект вдавил в стул крепко, не давая сделать вдох.

Как он смеет? При всех — вот так унижать меня одним этим словом?!

Люмен, казало

сь, читал её мысли. Он спокойно выдержал её взгляд, полный презрения и ярости, и, прежде чем отвернуться к свитку, добавил с безупречной вежливостью, от которой у Ксанарис свело скулы:

— Посидите спокойно. Класс ещё не закончил знакомство с вами.

Острая, злая усмешка тронула её губы.

Этот человек даже не представляет, что такое ощущать эфир по-настоящему.

Секунда — и чернильница на парте Клары дрогнула. Крышка откинулась, и чёрная жижа медленно, словно живая, потекла по столу, направляясь к краю — прямо на безупречный фрак преподавателя.

Точно в цель. Или…

Чернила не долетели. Они вспыхнули на полпути алым огнём, осыпавшись пеплом. Преподаватель даже не повернул головы.

Чёрт! Да чтоб его!

— Ваше поведение недопустимо, — его голос пробирал до мурашек.

— Да как вы смеете? Да я… — взорвалась Ксанарис.

— И что вы сделаете? Расскажете отцу?

Ксанарис замолчала. Она не проронила ни слова, вспоминая ровные строчки письма и чувствуя, как горит ненавистная печать на сердце. Теодор Люмен продолжил:

— Советую сосредоточиться на учёбе. Иначе вы не заметите самого очевидного. Вы очень слабы.

Он пожалеет о каждом слове. Я прослежу за этим.

Но вект держал крепко, не позволяя двинуться. Тишину разорвал резкий треск помех. Голос из динамика разнёсся под сводами аудитории:

— Ксанарис Азурейн, пройдите к директору. Срочно.

Теодор Люмен приподнял уголки губ — от этой улыбки внутри всё сжалось. Он щёлкнул пальцами — и оковы векта спали, позволив ей дышать.

— Идите, мисс Азурейн. Вас ожидают. Не смею задерживать.

Ксанарис встала. Вложив в прощальный взгляд, всю кипящую ненависть. Люмен даже не моргнул. Он лишь смотрел на неё, слегка приподняв бровь, с тем же спокойным выражением, что и раньше. Краем глаза она заметила, как Клара дёрнулась, словно собираясь встать, но так и осталась сидеть.

Не говоря ни слова, она вышла, чеканя шаг, чувствуя спиной прожигающее внимание аудитории. А едва дверь за ней закрылась, тишину позади разорвал приглушённый смех одногруппников. Он преследовал её до самого поворота. В коридоре было тихо, только её шаги отдавались эхом от каменных стен.

Наконец-то тишина. Хотя бы здесь никто не смотрит на меня как на...