Ванильные эклеры

Они не могли отлипнуть друг от друга. Даже ее месячные не были поводом взять перерыв в занятиях любовью. Часто они забывали даже поесть.

У Кристофера пропала потребность в рисовании. И один раз, вспомнив про это в студии, Беата поставила его голым перед мольбертом. Велела набрать на палитру любимые краски и рисовать.

– Я не знаю, что рисовать. Мне ничего не приходит в голову.

– А не надо ничего думать, просто води рукой. Просто рисуй эмоцию, что ощущаешь.

С этими словами она, обнажённая, опустилась на колени перед ним. Посмотрела на него снизу вверх, взяла его член рукой и засунула себе в рот. В тот момент у нее появилась возможность и желание сделать свой первый минет. Что касается счастливого молодого человека, для него это тоже было впервые, а ее теоретические знания прекрасно ложились на практическое исполнение. Он начал рисовать порывистые и плавные линии. Иногда он просто опирался на мольберт, прислонив кисть. Иногда разбрызгивал краску. В завершение стараний Беаты Кристофер кончил ей в рот. Она проглотила содержимое своего рта. Посмотрела, довольная, на него снизу вверх, улыбнулась и поднялась, чтобы посмотреть новую картину.

– Мне нравится твоя картина! – довольная, голая, она улыбалась.

Так прошло 2 месяца. К середине июля они стали выбираться погулять в парке, сходить в кино или кафе. Ванильных эклеров они оба наелись на много лет вперед. Во время таких прогулок Кристофер замечал, что все проходящие мимо мужчины заглядываются на его даму. Он и сам видел, что по сравнению с той девушкой, которую он встретил в лавке с красками, она похорошела еще больше. Расцвела. А горящие глаза и уверенность в себе сделали ее настоящей красавицей. В такие моменты он чувствовал тревогу внутри. Уж больно она была яркая и интересная по сравнению с ним.

В один жаркий июльский день Торны были приглашены в гости в соседнее имение.  Родители очень настаивали на том, что хотя бы один день их сын должен уделить семье и друзьям. Учитывая то, что с той драки с юным Эддвудом прошло достаточно времени и все уже забыли про это происшествие.

Около дверей, ведущих в сад к Кристоферу, подошел его лучший друг Роберт.

– Давно не виделись, дружище. Ты как-то изменился. Ходят слухи, что у тебя появилась возлюбленная. А узнаю я это не от тебя, а из сплетен, собранных моей матушкой!

Они обнялись.

– Привет! Как ты?

– Я как положено. Доучился, сейчас отдыхаю. Только недавно вернулся с семьей из Корнуолла. Кстати, я познакомился с прекрасной девушкой, и она мне очень нравится, я прошу тебя не подшучивать над ней. Ее зовут Эмилия Бёрли, она кузина Кэтрин Суинфорд.

– А она отвечает тебе взаимностью?

– Да! Я в этом уверен!

– Я очень рад за тебя!

– Ну, а ты не хочешь мне ничего рассказать? Вначале я узнаю, что тебя избили в Китайском квартале. Сломали ребро. Кстати, я забегал тебя проведать, но твои родители сказали, что у тебя доктор и это надолго, так как он перекладывает тебе повязки. А потом я уехал в университет. Твоя дама сердца китаянка?

– Что ты?! Нет! У нее большие зеленые глаза. Она наполовину русская. Но не надо так выпячивать глаза, я знаю, о чем ты подумал. Она не из тех, кто охотится за состоятельными женихами. Я сам за ней долго охотился. И сейчас я не представляю жизни без нее. Она красивая, умная, веселая и она очень интересный человек. Понимаешь? У нее в ее годы уже было столько всего. Она жила в Испании, в Париже и в Китайском квартале….

– Ты, похоже, по-настоящему влюбился. Ты женишься на ней? Что скажут родители?

– Не хочу я думать, что они скажут. Я уверен, что они отреагируют так же, как и ты в начале. Русская – значит, хочет обзавестись богатым мужем и попасть в высшее общество Лондона. А я молодой дурачок, которого облапошили. Не знаю, Роб, но я поговорю с ними категорично и женюсь на ней. Со временем они поймут, что ошибались.

– Ну, а как отреагируют в обществе?

– Мне на это наплевать, ты же знаешь, что я могу в нем не появляться.

– Прекрасно знаю. Пойдем, выпьем и отдохнем. У нас каникулы. Да и ребята на нас давно смотрят. Всем очень любопытно узнать, как ты.

На красивой лужайке в саду было организовано место для гостей. Стоял стол и кресла с диванами. На лужайке собралась их всегдашняя компания. Все были очень рады возвращению Кристофера, и половина девушек подошли его поцеловать.

– Наконец-то к нам вернулся Кристофер, – съехидничал Эдвард.

– Я тоже рад вас всех видеть!

– Ну признайся, ты скучал по нам! Хотя в разлуке с нами ты изменился в лучшую сторону. Возмужал, похорошел! Что там за история про драку в Китайском квартале и про таинственную девушку?

– Давайте мы с Робертом выпьем. Мы только подошли.

– Нет, ты от нас не отделаешься. Расскажи, ты и сейчас влюблен в ту китаянку или твое сердце свободно?

– А ты, Анджела, больше всех интересуешься. У тебя есть планы на мое сердце?

– Есть! Мне кажется, ты изменился и нравишься мне новым. Ты таинственный и уверенный в себе. Очень интересный.

Кристофер пил вино и улыбался.

– Почему ты молчишь?

– Я же сказал, что соскучился по вам! И хочу вас послушать, что у вас нового?

– Ну уж нет, мы не отстанем от тебя. Кто эта девушка? Ты до сих пор любишь ее?

– Да, я люблю эту девушку и собираюсь на ней жениться. Я познакомлю вас всех с ней на свадьбе. Чтобы вы ее не спугнули.

– Ух ты! Свадьба!

– Даже так?! Я почему-то думала, что ты не веришь в брак и женишься позже всех нас.

– Как приятно посмотреть на падение циничного сердца!

– Кто же она, раз ты боишься ее с нами знакомить?

– Ты уже договорился с ее китайской родней? Интересно, с какими глазами у вас будут детки?

Кристофер спокойно слушал и пил вино. Он был готов к таким разговорам, но не собирался на них отвечать и выслушивать чье-либо мнение насчет своей женщины.

Вскоре всем наскучило над ним подтрунивать, и они начали рассказывать забавные истории и сплетни, которые произошли за время отсутствия Кристофера. Вечером Анджела, находясь в подпитии, поймала Кристофера выходящим из мужской комнаты. Она попыталась затащить его в укромное место и начала обнимать, приближаясь к нему губами и страстно пыхтя.

– Анджела! Ты пьяна. Поверь мне, не стоит так.

Но она не слушала его и, приоткрыв рот, начала впиваться в его губы. Кристофер снял ее с себя. И быстро удалился. Год назад он бы много отдал, чтобы оказаться наедине с Анджелой Дамори. Она была самой яркой девушкой из их компании. Стройная темноволосая девушка, с неправильными, но интересными чертами лица: с большим ртом и темно-карими глазами. Роста она была невысокого, но это не мешало ей быть весомой личностью и заводилой в их сложившейся компании. Она была высокого мнения о себе и всех приучила ценить свое общество. Она подтрунивала попеременно над всеми молодыми людьми в компании и за ее пределами. Каждому казалось, что она не просто так обращает на него свое внимание, но она тут же переключалась на другого. Кристофер после такого ее фортеля стал сам подтрунивать над ней, не дожидаясь, пока она опять проявит милость. Он был ей достойным оппонентом, пока не произошла драка с Эддвудом, и Кристофер был вынужден взять перерыв в общении с ней и со всей компанией.

Загадочность, спокойствие, уверенность в себе и безразличие к ее персоне сильно зацепили Анджелу. Проснулось необоснованное чувство собственничества. Она решила тут же вернуть его в ряд своих поклонников. Но на этот раз Кристофер был и правда влюблен в другую всем своим сердцем.

После этого инцидента с Анджелой у уборной, молодой Торн опрокинул еще бокал вина и попросил дворецкого вызвать ему такси.

Анджела была не из тех, кто легко прощает и меньшие проступки. Одно она решила для себя точно: она хочет, чтобы лорд Кристофер Торн женился на ней.

Почти ночью пьяный Кристофер, которого развезло в такси еще сильнее, приехал к Беате и барабанил в дверь. Она открыла ему. Он уткнулся в нее носом. Она обняла его. Было в пьяненьком молодом Лорде что-то беззащитное в тот момент. Ей стало понятно, что здесь ему хорошо. С ней он дома.

Двумя днями позже в семейном поместье лордов Торнов за ужином произошёл серьезный разговор. Погода соответствовала настроению в семье, на улице лил сильный дождь.

– Нам сказали, что ты осенью женишься. Смешная шутка. Наконец-то ты опять начал общаться со своими друзьями, – начала леди Элизабет Торн.

– Это не шутка. Я действительно собираюсь жениться.

– Отец, ты слышал? Это не шутка. Я так и знала, что твоя первая любовь принесет нам еще проблем.

– О каких проблемах ты говоришь? Я просто тоже хочу любить свою жену. Как вы с отцом любите друг друга. И я нашел для себя такого человека. Мне теперь нужно познакомить ее с вами. Я уверен, вы поймете мои чувства к ней и примите ее.

– Прости, но кто она и откуда?

– Она из княжеского рода России. Но она не похожа на тех русских, о которых ты мне сейчас начнешь рассказывать. Она наполовину испанка.

– И ты хочешь сказать, что она полюбила бы тебя, будь ты дворецким или продавцом рыбы?

– Я уверен в этом. Как раз дело все в том, что ей все равно на светское общество, она не стремится туда.

– Значит, она просто стремится к твоим деньгам. Она еще не беременна?

– Нет, она не беременна и у нее есть свои деньги, она ни разу не дала мне понять, что я должен ей что-то оплатить.

– Чарльз, ну что ты молчишь?! Может, у тебя есть что сказать! Ведь грядет свадьба!

– Кристофер, я не уверен, что стоит так опрометчиво жениться. Закончи вначале свое обучение в университете. А потом поговорим о свадьбе.

– Да вы понимаете, что я не могу с ней расставаться. Я дышать без нее не могу!

– Раньше же ты как-то мог дышать, до знакомства с ней.

– Но теперь не могу.

– Кристофер, это всё блаж.

– Я все равно женюсь на ней! С вашего одобрения или нет! И не надо пугать меня наследством! Я буду работать! Просто решайте, нужны ли вам сын и дочь?! Или вы хотите остаться совсем без детей?!

– Да у тебя горячка! Ты болен! Неизвестно, какими еще болезнями она тебя заразила! Тебя надо показать врачам.

– Мама, я никогда не думал, что ты можешь говорить и думать такие мерзости! Если тебе так интересно знать, то я у нее первый мужчина и хочу остаться единственным! Я пошел собирать свои вещи! Надеюсь, вы почтите присутствием нашу свадьбу.

С этими словами Кристофер хлопнул дверью.

– Дорогой, надо что-то делать! Он не в себе! Куда он сейчас поедет в такой дождь! Он попадет в аварию в таком состоянии! Надо его остановить как-то!

– Ты же знаешь его характер! Мы его не удержим, если только не запрем до утра, чтобы успокоился! А с утра попробуем поговорить спокойно!

Они поднялись на 3 этаж к комнате Кристофера и закрыли ее на ключ, пока Кристофер собирал свои вещи.

– Что вы делаете? Откройте! Вы совсем спятили?!

– Кристофер, дорогой, ну куда ты собираешься в такой дождь! Подожди до утра! С утра мы спокойно все обсудим!

– Откройте! Я не ребенок, которого можно наказать, заперев в комнате!

Кристофер дергал двери, но они были сделаны из массива дерева, очень добротные. Родители отправились выпить виски. Всё семейство жутко понервничало. Такого разговора и таких последствий у них в семье еще не было никогда.

Но Кристофер решил, что нельзя вести себя с ним как с непослушным ребенком. Он собрал небольшую сумку, открыл окно и собрался спуститься по крыше и плющу. Аккуратно он добрался до второго этажа, но крыша была очень мокрая и от этого скользкая. Он поскользнулся и упал на кусты под собой.

Он ударился головой и отключился. Из-за крайне неудачного падения он сломал ногу. И пролежал под дождем несколько часов, пока его не нашли. В результате он все-таки попал к врачу. Но с высоченной температурой, воспалением легких, переломом ноги и повторным сотрясением мозга.

Беата ждала Кристофера каждый вечер и очень переживала. Временами она прибегала в студию проверить, не было ли каких-то следов присутствия Кристофера, если уж не удастся встретить его самого. В одно из таких посещений ключ в двери начал поворачиваться. Девушка бросилась к двери, но дверь открыла красивая дама. По сходству с сыном Беата поняла, кто перед ней. И поняла, какой предстоит разговор. Она тут же вспомнила про свои манеры и постаралась напустить на себя степенность.

– Добрый день!

– Добрый день!

– Вы, видимо, Беата. Да, теперь я вижу, Вы и вправду очень красивая девушка. Мне кажется, Вы старше моего сына.

– Всё верно, Ваша Милость. Я старше Кристофера. С ним все в порядке?

– К сожалению, нет! Он упал с крыши, пытаясь сбежать к Вам. Сейчас он в больнице. У него сильное воспаление легких, переломы и повторное сотрясение мозга.

Беата побелела. Элизабет продолжала.

– Нам понадобится увезти его в Швейцарию на лечение. Ему необходим горный воздух и лучшие специалисты. Не поймите меня неправильно, но к нашему нескорому возвращению из Европы я бы хотела, чтобы Вы поменяли квартиру или уехали из Лондона. Я ничего не имею против Вас лично. Просто поймите меня как мать. За последние полгода мой сын уже второй раз попадает в больницу с жуткими травмами. По этим причинам я не могу проникнуться к Вам любовью и доверием.

– Разве только по этим?

– О, Вы правы! Не хочу никого обидеть, но о русских дворянках, сбежавших от революции, идет определенная слава, которая не внушает никому из нашего окружения доверия. Я считаю, что мой сын заслуживает лучшей доли, чем Вы.

– Грубо, но я другого и не ожидала, ни от Вас, ни от кого-нибудь из Вашего круга общения.

Наступила пауза.

– Я понимаю, что переезд стоит денег, поэтому готова взять эти трудности на себя.

Леди Торн достала чековую книжку.

– А что будет со студией и с его картинами?

Леди Торн посмотрела на две картины, которые стояли на мольбертах. Увидев картину с изображением Беаты, Элизабет нахмурилась.

– Думаю, сохранить их будет неуместно.

Они обе замолчали. Беата думала. То, чего она боялась изначально, наконец-то ее настигло. Она и сама понимала, что впереди её ждет болезненное расставание с Кристофером по причине того, что ее не примут в его кругу, да она и не хочет никому ничего доказывать и чувствовать себя обязанной или униженной.

– Хорошо. Я перееду, но у меня будет к Вам два условия.

Беата говорила тихо. Она чувствовала, как волна дрожи накрывает ее, но она держалась изо всех сил, чтобы не показать это леди Торн.

– Первое – Вы отдадите картины мне. И второе – я очень надеюсь на Вашу порядочность. Мне не нужны Ваши деньги. Я в состоянии сама улаживать такие вопросы. Но я прошу Вас не врать Кристоферу и не говорить, что я отказалась от него из-за денег. Прошу Вас, не опошляйте наши с ним отношения. Пусть чувства наши оказались неуместны, но они были искренние.

– Хорошо! Я обещаю Вам, что Кристофер узнает правду о том, что Вы не стали брать деньги. И Вы можете забрать себе эти картины. Но давайте я уточню. Вы смените место жительства, так чтобы Кристофер Вас не нашел, и Вы сами не будете искать с ним встречи.

– Совершенно верно.

– Тогда мы с Вами договорились!

– Договорились.

Девушка положила на стол свой ключ от студии. В этот момент у Беаты в глазах стали проступать слезы. Она взяла два холста и поспешила удалиться из квартиры. Не забывая о манерах, у дверей она пожелала матери Кристофера всего хорошего.

Как Беата добралась до своего дома, она не помнила. Мир рухнул. Опять.

Ранним июльским утром в кабинет Джона Стенли пришел посетитель без предварительного звонка. Звали его Оуэн Райт.

– Доброе утро, мистер Стенли. Мне сообщили, что Вы собираетесь уехать в долгий отпуск, и я решил не откладывать наше знакомство. Я уверен, Вы знаете – кто я?

– Знаю.

– Это всегда очень интересно, как описывают тебя в свете. Большинство опираются на ассоциации других людей, хотя сами никогда с тобой не разговаривали даже. Очень забавно, как они добавляют от себя черты характера и додумывают твои поступки. Хотите узнать, что я узнал про Вас? Признаюсь, я очень люблю сплетни, в них много полезного можно узнать и о рассказываемом человеке и о рассказчике.

Джон сделал жест рукой, означающий «Валяйте».

– На данный момент Вы самая противоречивая и любопытная персона для всего высшего света. Вы успешны, очень умны, даже, наверное, талантливы, учитывая тот факт, с чего Вы вообще начинали. Да, о Вашем бандитском прошлом не забудут никогда. Сейчас это придает Вам опасного шарма и дает свои преимущества в политической карьере, ведь считается, что Вы как раз в курсе, как живут простые люди, и имеете право говорить от их имени. Вас побаиваются и уважают. О, это прекрасная оценка! Лично я считаю, что Вы относитесь к типу везунчиков, знаете, таких фартовых людей, которые врываются куда-то и меняют систему. Вы свежая кровь в высшем политическом кругу. И Ваш возраст – уже не молоды, но еще далеко не стары. А в парламенте полно старых мешков, которые кроме как заученных 30-40 лет назад речей, больше ничего не могут из себя выжать. Мы с Вами новая молодая кровь. Я бы сказал, ураганный ветер. Нам с Вами выпало снести всю рухлядь и построить новое общество Великобритании.

– Виски?

– Обязательно! Как Вы знаете, я будущий глава оппозиционной партии. И я хотел познакомиться лично. Не люблю переоценивать противников и недооценивать тоже.

Наступила пауза. Оба выпили виски.

– И вот еще любопытный момент.  Вы считаетесь завидным холостяком. Светские дамы жаждут разгадать Вас, напускают на Вас таинственности и романтизма. И жажду эту Вы утоляете крайне скудно, появляясь в свете редко и не уделяя ни одной из дам стоящего сплетен внимания. Трудно поверить, что можно так долго скорбеть об ушедшей жене.

– А что насчет Вас?

– Что именно?

Джонни с непроницаемым лицом выпил из своего стакана. Оуэн сделал то же самое.

– Вы планируете недолго скорбеть по возможному уходу Вашей жены?

– Это угроза или предсказание? – Оуэн улыбался. Видно было, что он очень доволен своим визитом и тем, что вывел Джона на разговор.

– Это просто фантазия. Насколько я знаю, Вы верный супруг, по своей воле или по воле Вашей супруги.

– Вы интересовались моими взаимоотношениями с женой. Я взволнован, но не удивлен. Что же еще Вам удалось узнать о ней и обо мне?

– Ваша жена, Элеонора Райт, под стать Вам. Хорошо образована для женщины. Прекрасно осведомлена о политических играх в Великобритании, Европе и Америке. Этакая молодая «леди Макбет» в масштабах современного общества. Она прекрасно дополняет Вас на светских приемах и деловых встречах. Все Ваши дела проходят ее одобрение. Теперь о Вас. Вы одаренный молодой мужчина, прекрасный политик и дипломат. Хотя в свете Вас скорее недолюбливают. Уж слишком амбициозны. Вы вероломны, умны и честолюбивы, и Вы не остановитесь ни перед чем для достижения своих целей.

– Все верно. Только Вы забыли сказать, что Элеонора еще чертовски хороша собой, – Оуэн улыбался широкой улыбкой. – Пожалуй, можно считать, что наше с Вами знакомство состоялось.

Несколько дней Кристофер находился в тяжелом состоянии. Из-за высокой температуры он провел несколько дней в бреду. Но потихоньку лекарства начали действовать. Когда родители пришли его навестить, Кристофер обратился к отцу с просьбой:

– Отец, дай мне денег.

– Зачем? Мы принесем всё, что ты скажешь.

– Я хочу передать записку Беате. Она с ума там сходит.

Они замялись.

– Беата….. она знает, что ты в больнице.

– Что? Она придет ко мне?

– Нет, милый, она не придет.

– Ты ее больше не увидишь. Мама встречалась с ней.

– Что?! Что ты ей сказала?

– Не кричи, тебе вредно кричать и нервничать. Температура опять поднимется. Я поговорила с ней, и она согласилась с тем, что она тебе не пара.

– Я тебе не верю!

Наступила пауза. Родители ерзали на стульях.

– Как ты могла? Как ты смогла вообще? Тебе мало, что я по твоей вине лежу сейчас в больнице, так ты еще решила и ее извести. Да что ты за человек такой? Я тебя совсем не знаю. Все эти жестокости ты прикрываешь материнской любовью. Да что ты знаешь о любви? Неужели если бы отец был не из знатного рода, ты бы не полюбила его? Я просто не могу смотреть на тебя. Меньше всего я ожидал, что именно вы двое причините мне столько страданий! Я не хочу вас видеть. Я не хочу вас слышать и говорить с вами. Вы хоть понимаете, что сломали жизнь двух счастливых людей!

С этими словами он закрыл глаза. В них стояли слезы.

Родители не знали, что сказать. В тот момент Кристофер достучался до них. Но этот эффект был недолгим. Очень быстро они начали себя оправдывать и верить в то, что сделали всё правильно.

Еще ослабленного и больного его перевезли в Швейцарию. Мать уговорила отца поехать с ними, так как очень боялась за Кристофера. После надлежащего лечения, оздоровительных процедур и по прошествии положенного для выздоровления времени ему стало легче. Легкие восстанавливались, нога заживала медленно. Постепенно он начал общаться с людьми и спустя необходимое ему время он начал потихоньку возвращаться к общению с отцом и матерью. Он для себя решил усиленно учиться, получить образование, устроиться на работу, но и, конечно, найти Беату через старика Веймина, как в прошлый раз.

Конечно, про Беату он не собирался забывать, но смена обстановки и круга знакомых, новая страна, новый опыт – всё это помогло ему немного отвлечься и почувствовать себя другим человеком.

Рабиб сразу всё понял. Хотя в этот раз Беата не старалась держаться. Разумеется, она не плакала при нем, но по ее опрокинутому лицу и стеклянному пустому взгляду было понятно, что сердце у девочки разбито.

– Я хочу тебе кое-что посоветовать – сказал, не выдержав, Рабиб. – Если внутри всё выжжено пожаром, надо найти себе дело, работу. Много работы. Я тебе говорю это не как твой начальник, а как человек, прошедший через пожар внутри. Я бежал на корабле в неизвестную страну, языка которой я не знал. Мне надо было выжить. Я работал и учился выживать на новом месте. И сейчас… Я хочу тебе кое-что показать.

Рабиб снимал помещение для жилья прямо над их конторой. Ливанец привел Беату к себе домой.

– Я еще никому это не показывал. Я думал раньше тебе показать, но ты влюбилась, и мне совсем не хотелось тебя отвлекать.