Хроника безумия

Запись 1

"Получай, гребанный трап!", услышал я от одного хулигана из параллельного класса. Он пнул меня по животу.. Мне тяжело встать, я еле дышу. Три дворфа* надо мной ржут.

Их, кажется, зовут Леон, Август и Густав.

Насколько я знаю, Леон внук главы нашего поселения. Он местный "крутой" парень, и больше ничего.

Густав считает себя правым националистом. Он ненавидит геев, лесбиянок, трансгендеров и некори*. Я являюсь наполовину некори, и он меня воспринимает, как гомика и транса. Что самое смешное, меня привлекают только девушки, и я не собираюсь делать переход. Густав часто о некори отзывался, как о дикарях, которые "качают права", наживаются на дворфийской земле за счет пособий. Насчет того, что некори это отсталые дикари, он отчасти прав. Потом сформулирую мысль, чтобы не запутать самого себя. Самое забавное, как он потом смягчается перед моим отцом. Он некори и учитель иностранных языков.

Август меня и раньше травил, еще с начальной школы. Многие замечали его садистские наклонности. Давно шел слух, как он убивал кошек и собак. Вспоминая, как Август с друзьями заставлял стоять у мишени, пока они в меня кидали дротики, я охотно верю, что с его головой не все в порядке. Я старался держаться рядом с учителями, с братом, прятался в туалете или в медпункте, лишь бы снова с ним не столкнуться. Как-то я подрался с этим Августом и его друзьями в одиночку, после чего был сильно избит. Оно того тогда стоило.

Эти три дворфа сейчас снимают меня на камеру. В общем, они лезут ко мне из-за того, что я хожу в женский туалет. Якобы я там пристаю к девочкам. Они хотя б понимали, почему мне приходится идти именно туда. И этот случай очередное подтверждение, что мне здесь сейчас не место. Я иду в туалет просто поссать, я никого не трогаю, это всего лишь вынужденная мера. Если б на меня не нападали, мне не пришлось искать безопасное местечко. Я ненавижу их.

Я медленно встаю, опираясь на стену. Меня ударили еще раз в живот. Мне больно, я уже не выношу. Но я не могу просто так дать себя этим ублюдкам. Они посмеиваясь рассуждают о том, как хотели бы трахнуть меня в ж**у, дать в рот, прямо смакуя. Меня триггерит. У Густава появляется гениальная идея поискать швабру в инвентаре, ведь "он не гей". Отлично, их осталось двое. У меня появился удобный момент сбежать, хотя.. Я в ослабленном состоянии. И я понимаю, что без боя не получится. Мое сердце бешенно колотится. Август мне затирает о том, как они "доберутся" до моей подруги, которая водит меня в туалет и постоянно со мной гуляет. Что он собирается "привить" ей любовь к "нормальным" парням. Это он о моей Мике. Я должен защитить ее. Ярость берет вверх. Я использую на хулигане заклинание стихии смерти "1000 пронзающих игл". Тело Августа полностью онемело. Мне на тот момент было плевать, что в школе запрещено использовать магию. Второго пацана толкаю в сторону. Мне повезло, что Леон позвоночником ударился об угол двери кабинки.

Я выбегаю из мужского туалета. Я хотя бы убежал. Если они что-то сделают с Мике, я убью их. На лестничной площадке я полностью выдохся. Мне тяжело идти, что приходится опираться на перила. На втором этаже я встречаю мою Мике.

"Гарто, ты как?", меня позвала рыжая дворфийка с изумрудными глазами.

Я с облегчением упал на плечо, и потом резко заметил, что испачкал ее рубашку своей кровью. Мне стало не по себе. Мике только мягко улыбнулась и сказала, что ничего страшного. Моя дворфийка крепко взяла за талию. Я положил свою руку на плечо, держась за нее. Мике такая добрая. Она одна из немногих, кто ко мне нормально относится. Да и в целом хорошая девушка.

"Эти трое опять тебя задирают?! Пойдем скорее в медпункт!"

Мике уже догадалась.

"Гарто, так долго продолжаться не может. Тебе стоит донести на них соцпедагогам, пока не вылилось во что-то серьезное, иначе я это сделаю за тебя". Она такая милая. Мике за меня переживает. Но я не могу так просто рассказать. За мной с начальной школы закрепилась репутация "стукача". Еще я должен защищать самого себя, чтобы потом защищать мою Мике. Да и сомневаюсь, что соцпедагоги мне чем-то помогут, потому что у них я буду "сам виноват".

Мы дошли до медпункта. Меня сразу положили на кушетку. Медсестра через заклинание выяснила, что у меня перелом ребра, она спросила, кто меня так избил. Мике решила вперед меня все рассказать, я не стал останавливать. Медсестра меня успокоила, уверяя, что перелом у меня не настолько серьезный. Но на исцеление ей потребуется время. Моя любимая девушка хочет со мной остаться, ждать, пока сестра будет два часа меня лечить. Я говорю, что ей надо домой, зная ее маму. Та обычно названивает моей Мике. Но дворфийка не успокоется, пока я не вылечусь. Люблю ее.

Мы с Мике дружим пять месяцев. Летом ее подруга Хельга уехала в город к бабушке. Три месяца были незабываемыми. Мы с девушкой вместе гуляли, ходили на речку, в сквер или в лес. Иногда родители нас пускали в город по магазинам, в парк развлечений, у ее папы была своя старенькая машина. Я с ней общался о многом, о разном, о жизни. Я ей мог подсказать что-то по макияжу и маникюру, поскольку Мике сильно этим не интересовалась. Мы вообще заговорили, когда она хотела сделать себе ногти на школьную дискотеку. Она глубоко восхищалась мной, говорила, что я красивый, крашусь, одеваюсь и выгляжу лучше многих девушек. С ней я чувствовал себя собой. Мике много рассказывала о цветах, которые сама выращивала.. Она спрашивала, как обстановка в Мимио*, откуда папа был родом. Магию еще обсуждали, как пользоваться заклинаниями. Я читал кучу теорий об этом. Однажды я в нее влюбился.

Дело было в середине июля. Я отходил в кусты, а Мике решила со мной уединиться, подождать меня. А потом я вернулся. Вдруг наши губы соприкоснулись. Я растерялся. Ее губы такие чувствительные, они мягкие и одновременно… Она целовала меня так уверенно. Я увлекся, слегка обнял ее, гладил запутавшиеся рыжие волосы. Тело Мике немного задрожало, такое нежное, беззащитное. Дворфийка принадлежала полностью мне. А потом ЭТО дало о себе знать и вылезло из-под купальника. Я чувствовал себя грязным извращенцем, что девушка подумает про меня что-то неправильное. Я ненавидел себя. Я хотел себя вскрыть. Я быстро в слезах залез в речку, чтобы никто ЭТО не увидел. Моя Мике догнала меня. Она извинялась, сказала, что хотела потренироваться со мной в поцелуе, и думала, что я гей. Потом успокаивала, мол у парней ЭТО нормально, и из-за меня она чувствовала себя виноватой. В тот день мы вернулись домой в неловком молчании. Но тогда я понял, что она будет моей девушкой.

Мне с тех пор приходится притворяться для нее лучшим другом. Я еле сдерживаюсь, чтобы не поцеловать ее. Я могу только обнять Мике или подержаться за руку.

Как-то я испортил ей свидание с моим братом. Мике мне призналась, что ей нравится Рэй. И я типа начал "помогать" ей. Благо, брату она была не интересна. Рэй думает только о тренировках, и во что поиграть со своим бурянским* другом и одноклассником Хошики. Я подобрал милой дворфийке розовое платье, которое предназначено для косплея на очередную анимешную девочку. Брата уговорил погулять в городе, потому что "без него скучно". В кафе устроил типа "свидание". Рэй играл в приставку, из-за чего Мике вздыхала в неудачных попытках его разговорить. Я предложил им заказать какой-нибудь десерт, и выбрал клубничный чизкейк из бизнес-ланча. В меню как раз не было картинки. В тарелку Мике я незаметно подсыпал молотого крысиного яда, а-ля сахарная пудра. Его было немного, я специально расчитал дозу, чтобы моя любимая совсем не отравилась. И хорошо, что яд дома у меня попался в белых гранулах и без запаха. Моей Мике стало плохо, ее отец решил забрать нас домой на машине. Отлично! Дворфийку раскачивало, а потом вырвало прямо на платье. Я ей отдал свою толстовку, несколько таблеток от отравления и минеральной воды. На реакцию моего глупого брата надо смотреть, как он морщился. А главное, Мике еще сильнее привязалась ко мне. Я пару дней ее навещал, успокаивал. Девушка выглядела такой уязвимой, она прямо нуждалась во мне. Мике до сих пор переживает, что она показала себя в не лучшем свете. Я убедил, что она в этом не виновата, а виновато заведение, что "не умеет готовить". А если Рэй ее брезгует, то это его проблемы, и он не очень сильно любит мою Мике.

Меня заводят эти воспоминания.

У Мике снова появилась эта Хельга. Как только ее подруга вернулась, моя любовь с ней проводит больше времени, чем со мной. Хельга отнимает мою Мике.

Пока меня лечили, нас позвали в учительскую. Девушка решила пойти со мной, хотя здесь ей делать нечего. В учительской ничего интересного. Меня ждали те же три хулигана и мой папа. Отчитали за использование магии, в очередной раз придрались к внешнему виду. А еще я "извращенец", потому что хожу в женский туалет. И плевать, что мне пришлось уговаривать Мике провожать меня, чтобы задиры ко мне не лезли, девочки были спокойны, не смущались меня, не боялись, что я буду к ним приставать. Отец смотрел так, словно я кого-то убил. Я несколько раз соцпедагогу указал на сломанное ребро, что медсестра подтвердила. Меня никто не хотел слушать. Теперь еще папа будет дома делать мне мозг.

*Дворфы (dwarf) – карликовая раса человекоподобных. В мире они считаются прогрессивным народом. Известны своими учеными, изобретателями, писателями, художниками, поэтами и философами прошлого. У них богатая история и культура. Весьма слабы в магии.

*Некори (nekori) – зверораса кото-людей. Они высокие, гладкошерстые, лицо и телосложение похоже на человеческое. Вместо ног у них лапы. Они известны кочевым образом жизни, шаманизмом и пристрастием к наркотикам. Являются хорошими торговцами и бойцами. Некори свои племена называют прайдами.

*Мимио (Mimio) – страна некори. Она полна опасностями как в природе, так и в локальных конфликтах между прайдами. Их территория обширна, совмещает в себе равнинные степи, пустыни и дикие джунгли. Их технологический прогресс оставляет желать лучшего.

*Буряне (burian) – людская раса. Внешне они похожи на людей монголоидной расы. Хорошие фехтовальщики. Физической силой буряне похвастаться не могут. В основном умны и консервативны, у них очень богатое воображение. Ходят слухи, что среди бурян рождаются больше всего гениев и перфекционистов.

Запись 2

Папа отвел на кухню и давай на меня ругаться.

"Ну что, нравится, когда тебя чмырят?"

"Ты когда начнешь одеваться, как нормальные парни?"

"Ты когда образумишься?"

"Тебе нравится перед всеми позориться?"

"Ты других заставляешь смущаться!"

"Почему из-за тебя мне приходится краснеть перед коллегами, перед соседями?"

"Если б ты вел себя, как мужчина, тебя не избивали!"

"Рейна (это моя мама), наш сын вырос дебилом!"

Я отбиваюсь от его нападок. Папа не понимает, что я чувствую.

Коротко говоря, я ненавижу себя.

Я слишком слаб, я все еще не могу давать отпор как следует. Слабый, слабый, слабыйслабыйслабый… Папа сам мне говорил, что я должен это принять, найти себя в чем-то другом, что не все могут быть сильными, как мой брат. И в одиннадцать лет для меня наступил переломный момент. Когда на меня надели платье, я впервые полюбил себя, стал увереннее. А главное, у окружающих нет ко мне высоких требований, поэтому я никому ничего не должен.

Женский образ помогает мне принять несовершенства. И напротив я чувствую давление, если пытаюсь выглядеть, как "нормальные парни". Будто я обязан вести себя иначе.

Правда мне постоянно чего-то не хватает. Я не могу вечно примерять этот образ, но он сильно прижился. Я словно зарываюсь глубже и глубже. Может, когда у меня появится девушка, все изменится к лучшему? Да, если Мике попросит, я перестану это делать. Она единственная, кто меня понимает. Моя Мике хоть и не смеется надо мной, но я сам должен перестроиться ради нее, чтобы она меня полюбила. Нынешний я просто отвратителен. Я сейчас изучаю несколько заклинаний из стихии смерти. Пока что мне остается только следить за ее страничкой и находиться во френдзоне.

Мама встревает в нашу перепалку. Она как всегда безэмоциональна, ей все равно на меня.

"Хватит строить из себя жертву".

"Почему ты принимал на себя удары? Нравится быть грушей для битья?"

"Сколько еще будешь бежать от проблем и искать оправдания?"

"Прекращай быть трусом".

Меня это выбешивает.

"Рейна, ты на него давишь". Слышу взволнованный тон от папы. Забавно.

Я психанул, беру нож и бегу в ванную. Я запираю дверь на щеколду. Ненавижу своих родителей. Они любили моего старшего брата, а меня нет. Ведь он "нормальный", у него друзья есть, он сильнее меня. К нему всегда относились лояльнее. А я для них словно не существую.

Папа всегда пытался из меня сделать "нормального". В детстве я любил сидеть в одиночестве, меня не интересовали новые знакомства. Папа всячески пытался вытащить меня на улицу, подговаривал брата и его друга поиграть со мной. Им со мной было неинтересно, как и мне с ними. Папа сильно беспокоился о том, что у меня нет друзей.

Дальше я пошел в школу. На физкультуре я сильно отставал от сверстников. Одноклассники начали меня задирать, потом вся школа. Я иногда мог заплакать, само так получалось, даже когда я этого не хотел. Из-за чего получил прозвище "девочка", потому что был слабее своих одноклассниц.

Я учился на "хорошо". Все, что я делал для родителей, воспринималось как должное. Одноклассники приходили ко мне за помощью с домашкой и контрольной, давали деньги, шоколадки. Травля временно прекратилась. Я думал, что таким образом обрету друзей. Папа поначалу радовался. Потом я сильно уставал, что не успевал свою домашку сделать. Одноклассники шантажировали, как они меня будут травить и игнорировать, если я перестану давать списывать и помогать им. Мама назвала меня тряпкой. Она сказала, что я должен научиться отказывать. В итоге я больше говорил "нет", и отношение одноклассников ко мне ухудшилось. Потом меня три пацана избили, и в школу вызвали родителей. Так за мной закрепилась вторая кличка "стукач". Я старался защитить себя, жаловаться учителям и родителям. Надо мной сильнее издевались. Я все меньше получал защиты. Мама в очередной раз меня отругала. Я возненавидел себя еще больше.

Потом я ушел в себя, занимался в основном учебой. Надо мной продолжали издеваться, я старался все игнорировать.

В средней школе я плыл по течению. Мои волосы отросли, из-за чего получал много насмешек. Как-то четыре девочки-дворфийки, которые были старше меня на 2 года, затащили в женский туалет. Они снимали на телефон, смеялись, переодевали меня в платье. Я сопротивлялся, но меня ударили головой о плитку. Я встал слегка избитый (меня еще много раз будут бить в этой жизни), девки продолжали ржать надо мной. В зеркале я увидел себя. Платье на мне хорошо сидело, образ милой кошко-девушки закрепился в голове. Пока я осматривался, четыре дворфийки недоумевали. Они ожидали, что я начну плакать, стыдиться. Хотели таким образом опозорить меня, но случилось все с точностью наоборот. Я им быстро пригрозил:

"Вы только что парня в женский туалет пустили. Вы хоть понимаете, что я могу вас изнасиловать, сучки?"

Одну дворфийку я облапал за грудь, и она рефлекторно ударила меня по лицу. Остальные растерялись и убежали.

"Этот малой какой-то стремный", услышал я. Теперь не четыре дуры надо мной смеялись, а я над ними.

Собственно, это стало началом моего кроссдрессинга. Папа еще расспрашивал, не задирают ли меня в школе. Я долго убеждал родителей, что со мной все нормально. Меня много раз водили по психологам. Мои переодевания до сих пор воспринимаются родителями, как подростковый бунт или "мне навязали".

Я слышу громкие стуки. Мама пытается топором открыть дверь. Я режу себе руку. Пытаюсь резать еще глубже. Щеколда от двери отламывается.

"Гарто!"

Мама бежит, зажимает меня в объятиях, выхватывает нож из руки.

"Сынок, мы вас одинаково любим. Ты зачем глупости творишь?" Она целует, раскачивает меня, но я ничего не чувствую. Мне хочется вырваться.

"Еще раз я узнаю, что ты ходишь в женский туалет, я лично буду за тобой следить". Да, пап, я тебя услышал.

Детство

Я давно знаю Гарто, еще с детства.

Я учусь в одном классе вместе с Рэем, его братом, и давно хотела с ним заговорить. Он очень сильный, мужественный и добрый. Когда я пытаюсь с ним общаться, я теряюсь, и не знаю, как его заинтересовать.

Мы магию начинаем изучать со средних классов. И в средней, и в старшей школе в мае каждый год проводятся так называемые "гладиаторские бои". Даже есть отдельная закрытая арена для этого. Остальное время она используется как тренировочная площадка. Участвовать в боях можно по желанию, кто-то вообще записывается туда ради развлечения. Они нужны, чтобы проверить наши навыки в битве. Кто-то хорошо стреляет, кто-то фехтует, кто-то бьет руками, а я для арены просто не гожусь. Мои заклинания долго заряжаются. Я пыталась участвовать в "гладиаторских боях", и отлетела сразу же.

Но Рэя никто не мог победить. Несмотря на его тяжелые стальные доспехи, он был ловок, и побеждал противников за считанные секунды. Никто не понимает, где он всему научился. Рэй такой сильный еще с детства.

Я помню, как играла в песочнице, и три мальчика постарше задирали меня. Они бросали мою куклу друг другу и смеялись. Я пыталась поймать ее, но те мальчишки оказались выше меня. После тщетных попыток я заплакала. Их это только раззадорило. Потом появился белошерстый некори-дворф Рэй и его друг бурянин Хошики. Он сказал:

– Верните девочке куклу, а то пожалеете.

Они расхохотались. Рэй в одиночку одолел трех мальчиков быстрыми ударами. Он вернул мне куклу, что оставило неизгладимое впечатление. Мальчики с позором убежали и больше не задирали младших.

У Рэя появлялись друзья, с которыми проводил много времени. Я не могла с ним подружиться. В третьем году обучения я нашла мальчика некори-дворфа, который сидел на асфальте. Он собирал разбросанные тетради и учебники. Я ошибочно приняла его за Рэя, и подумала, что настал момент поговорить. У них даже прически были одинаковые. Так я познакомилась с Гарто. Я помогла собрать ему вещи. Хорошо, что они не испачкались. Мы немного общались, пока я провожала своего нового друга до дома. Гарто показался мне недоверчивым и враждебным. Со временем он смягчался ко мне, когда понял, что я не собираюсь причинять ему зла. Гарто жаловался, как его в классе обижают, и что по физкультуре он очень слабый. Он прожужжал все уши о том, как хочет быть похожим на своего старшего брата.

Мы дошли до его дома. Мы живем близко, и дом семьи Вергельдов похож на наш: беленный двухэтажный с серой крышей из множества веточек. Моя мама до сих пор дружит с их мамой Рейной. Она у них такая милая и утонченная дворфийка. А рядом с ней высокий плечистый статный некори учитель Рери. Длинные черные волосы и пронзительные голубые глаза придавали ему загадочности. Он похож на типичного темного колдуна из фильмов. У Рэя такие же глаза, как у его папы.

Конечно, наш нынешний учитель иностранных языков не был еще учителем, когда я ходила в начальную школу. Гарто рассказывал, что его папа переводит статьи, подрабатывает репититором, а в свободное время читает в оригинале мангу и додзинси. Я не знала, что это такое, а когда узнала, подумала: "Ну и увлечения. Разве взрослым могут быть интересны какие-то комиксы для подростков?".

Найдя нового друга, я подумала, что наконец-то заговорю с Рэем, а его брат мне в этом поможет. Но мы с Гарто общались всего два месяца. Он такой милый! Котомальчик угощал меня пиццей из столовой и шоколадками. Он называл меня старшей сестренкой. Просил, чтобы я каждый раз провожала его до дома, стыдливо опуская взгляд. Моя подруга Хельга спрашивала, правда ли я дружу с Гарто. Я ответила, а что в этом такого. Хельга рассказала мне несколько слухов:

– Не общайся с ним, этот мальчик странный. Он психует и вечно ноет. Он слабее девочек, и смотрит девчачьи мультики. А еще он ковыряется в носу, а это фу-у, бе-е-е.

Я этому не придала никакого значения. Слухи могли быть не правдивы.

Я помню, что Гарто излишне геройствовал, подражая своему брату. Как-то я провожала его до дома. У школьных ворот попались два одноклассника Гарто, один из них полный, другой с веснушками. Они спросили его издевательским тоном:

– Эй, Гарто, а че тебя девочка провожает до дома? Сам дойти не можешь? Заблудишься?

– А вам какая разница? И вообще, это я ее провожаю, а не она меня.

Мой друг звучал неубедительно, из-за чего двое дворфят рассмеялись.

– Прикинь, Гарто девочку из третьего класса провожает!

– И чего этот придурок о себе возомнил?

– Я не придурок! Еще раз меня так назовете, я надеру вам задницу! – Гарто разозлился, он уже готовился к драке. Я пытаюсь его остановить, понимая, что конфликт будет решен не в его пользу.

– Ну, давай, попробуй!

Я говорю ему "хватит", "не стоит", но некори-дворф стоял на своем.

– В этот раз я вас точно одолею!

– Кис-кис-кис-кис-кис!

– Давай, заплачь, девчонка.

Гарто схватил толстого дворфа за волосы обеими руками. Его товарищ наступал моему другу на лапы, пока пухлый дворф кричал от боли и отталкивал его. Наконец, мальчик, которого схватили за волосы, додумался ударить Гарто в живот. Котомальчик потерял равновесие и упал на задницу, сев себе на хвост. По его движениям и мимике было видно, что Гарто сейчас заплачет, чего он неумело пытался скрыть. Его одноклассников это только веселило.

– Смотри, Гарто плачет!

– Гарто девочка! Хуже, чем девочки! Не умеет драться! Ха-ха-ха-ха-ха!

– Я.. хлип… еще н… не за… за… закончил.

Друг собрался с кулаками кинуться на мальчиков. Я схватила его за руку, и мы бежали прочь. Вслед двое задир засмеялись:

– Гарто девочка спасла, а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-хах!

Если б на его месте оказался Рэй, я не стала останавливать его от драки, зная, что он победит. Но его младший брат весьма мягкий и ранимый. Ему самому нужна была защита.

Мы остановились у его дома. Гарто разревелся еще сильнее.

– Сестренка,… ы-ы-ы… зачем?! Надо мной опять все будут смеяться… Мама меня отругает…

– Тише! Со мной ты можешь плакать сколько угодно.

– Не могу!

– А за что мама будет ругать?

– За то, что я… хн… слабый,… н-не могу… хлип… давать сдачи и… ик… плачу…

– Мама не будет тебя ругать…

– Будет!

– Где у тебя болит?

– Хн… Живот, хвост и попа…

Я его обняла, гладила по спине, успокаивая. Из дома вышла его мама. Мне тогда показалось, что она с ним слишком строго обошлась. Тетя Рейна тяжело вздохнула, холодным и ровным тоном произнесла:

– Что на этот раз произошло?

– Тетя Рейна, Гарто опять подрался с мальчишками. Он больно ударился пятой точкой, – кратко я объяснила ситуацию.

– М-мам… Не ругай меня, п-пожалуйста… – из-за слез Гарто было не разобрать.

– Прощайся с Мике, и пошли домой.

Мама увела сына за ручку, а тот помахал мне напоследок. Издали я услышала:

– Ты почему на все реагируешь вечно со слезами?

– Мам, я не хотел…

Ну из-за его излишнего героизма мы перестали общаться. Это произошло в ноябре. Гарто посылал мне записки и подарки якобы от Рэя. Среди них был девчачий браслет и бусы из бисера в виде звездочек, сердечек и ракушек, сделанные собственноручно. Я помню, что письмо писали слишком аккуратно для Рэя. Гарто отвечал, что это брат попросил за него написать, во что я легко поверила. Ведь Рей на уроках дворфийского допускал много ошибок и делал помарки.

Я на перемене читала очередное послание, как вдруг в кабинет входят три мальчика. Одного из них я знаю, дворфа с серебристыми волосами. Его зовут Август, и он мой одноклассник. Про остальных я ничего рассказать не могу.

– Эй, Мике, чем занимаешься? Дай почитать.

Август резко отобрал мое письмо. Он вслух читал перед своими друзьями, посмеиваясь. Я пытаюсь вернуть его обратно, но Август скачет между партами, от чего остальным весело. Я не могу догнать одноклассника. Август отдает бумажку своим друзьям, а те рвут и кидают мне в лицо.

– Дурёха, Рэй никогда бы в жизни не написал таким почерком.

– Он тебя не любит, аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

И вдруг сзади Гарто кусает Августа за руку. Дворф с серебристыми волосами берет за волосы моего друга, и оталкивает его.

– Кажется, вот, кто писал Мике любовное послание.

– Фу, мы держали обгашенное письмо. Пойду помою руки, чтобы не заразиться от Гарто девчачестью.

– Ладно, он меня уже задрал. Кажется, мы давно его не проучали.

Три мальчика подходили к некори-дворфу все ближе. Гарто дрожал от страха, словно потерянный котенок.