- -
- 100%
- +
— Что, малец, пришел разорить святой дом! Я сразу учуял подвох.
Парень медленно развернулся и, увидев нацеленное на него оружие, поднял руки:
— Вы все не так поняли… Я проверял качество штукатурки…
Старик, сняв предохранитель и взведя курок, процедил:
— И никто не узнает, где ты похоронен…
Он нажал спусковой крючок. Прогремел выстрел. Георгий, сам не понимая откуда взялась такая прыть, опрометью рванул в бок. Мелкая дробь, не задев парня, ударила в стену, выщербив штукатурку. Сторож уже взводил курок второго ствола. Доронин, как тигр, бросился к нему и, схватившись за оружие, отвел дуло вверх. Выстрел! Порция дроби вонзилась в потолок. Завязалась драка. Парень у старика оружие отобрал и попытался мирно поговорить — разъяснить недоразумение. Не тут-то было! Сторож вцепился ему в горло и стал душить. Разозленный Георгий, бросив оружие, вкатил ему удар правой в голову. У сторожа поплыло в глазах, помутилось в голове, повело в сторону. Опустившись на пол, он сел, разглядывая пол отсутствующим взглядом. Нелепая поза и отрешенный вид наводили на мысль: старик получил сотрясение мозга. Ругая себя за неосторожность, парень поспешил уйти.
Банелло, выслушав рассказ Георгия, в нервном возбуждении заходил по кабинету.
— Вот! Я всегда знал, что найду в России артефакты! Ты молодец, Георгий! — Он остановился и, скривив в ухмылке рот, пошутил: — Похоже, профессия археолога становится опасной.
— Да уж! — парень эмоционально выразил свое разочарование произошедшим. — Я мог навредить сторожу…
— Не кори себя, сынок. Не сторож он вовсе… Хранитель сокровищ, и наверняка дракон. — Итальянец разлил по бокалам вино: — Отметим твой первый успех! — Бокал он поставил перед юношей, а из своего отпил глоток: — В древности хранителями сокровищ всегда были драконы.
В мифологии различных культур драконы действительно выступают хранителями сокровищ и ряда предметов, имеющих сакральное значение. Лежит змеище на кладе сверху и ждет героя, чтобы с ним сразиться. Дракону по имени Ладон богиня Гера, согласно мифу, поручила сторожить золотые яблоки в саду Гесперид. Известно, что главные сокровища имеют божественное происхождение. Они способны наделить человека настоящим бессмертием или абсолютным знанием, подарить безграничное могущество.
Банелло пил вино и, пьянея, рассуждал, рассуждал… Наконец, вспомнив о делах, произнес:
— Сегодня ночью мы наведаемся к тому сторожу. Тебе, мой молодой помощник, не о чем беспокоиться, ведь у тебя есть амулет Верховного друида! Боги хранят тебя!
Георгий допил свой бокал, почему-то быстро опьянел и, уже не слушая шефа, просто тупо смотрел в окно. Его растормошил Банелло:
— Иди в гостевую спальню на втором этаже, проспись! Выезжаем в полночь.
У парадного входа стоял автомобиль с тонированными стеклами. В полночь вышли Банелло, Драко и Георгий и заняли места в машине. Георгий сидел на переднем сиденье, искоса поглядывая на водителя в маске. Похоже, итальянец арендовал автомобиль с водителем, но зачем такая таинственность? Машина тронулась, набрала скорость и погнала по улицам Москвы, причем водитель неукоснительно соблюдал правила дорожного движения. В городе ночной трафик почти не загружен, поэтому до Лефортова добрались быстро. Машина припарковалась в укромном месте, Драко достал из багажника сумку с инструментом, и три темные фигуры проскользнули к старинному больничному корпусу.
Через стеклянные вставки входной двери был виден сторож. Он вполне оправился, что порадовало Георгия, сидел и пил чай, заедая сушками. К дверям подошел Банелло и постучал. Сторож напрягся, его глаза забегали, потом недоуменное выражение лица сменилось на испуганное. Подойдя к двери, он через стекло уставился на итальянца. Тот показал ему золотое колечко с зеленым камушком и что-то сказал. Похоже, любопытство возобладало, старик приоткрыл дверь:
— Что нужно?
Банелло затараторил по-итальянски, пытаясь всучить колечко сторожу, но тот ничего не понимал (или делал вид, что не понимает), только неотрывно смотрел на иностранца. Банелло надоело косить под дурака, он, не церемонясь, резко открыл дверь и, ткнув дулом пистолета в грудь старику, заставил того отступить. Вслед за шефом в парадную вошли Драко и Георгий. Входную дверь крепко закрыли изнутри, сторожа усадили за конторку и связали. Заткнув ему рот кляпом, заезжий археолог положил перед ним колечко с зеленым камушком.
— Георгий, переведи! Если будет хорошо себя вести, дорогое колечко станет платой за беспокойство.
Парень перевел. Сторож буквально пронзил мальца негодующим взглядом. Парень опустил глаза.
— Георгий, веди! — скомандовал Банелло.
Визитеры по полутемному коридору прошли в отдаленную комнату. Включили свет. Пустая комната, на окнах решетки. Драко деловито вытащил из сумки инструменты (кувалда, молоток, дрель и прочее) и разложил их у стены. Не успели приступить к работе, как в комнату с ружьями-двустволками ворвались сторож и два его подельника — мужчина и женщина.
Сторож орал:
— Я вас ждал!! Расхитители гробниц в ловушке!! Убейте их!!
Прозвучали выстрелы, но ни дробь, ни пули никого не задели: троица каким-то образом мгновенно переместилась на новое место. Ошалелые сторожа вновь взвели курки. Прогремели выстрелы. И снова Банелло и его помощники оказались в других точках. Дискретное перемещение! Амулеты друидов, выполняя роль оберега, наделены способностью прерывистости движения. Дискретность — одно из всеобщих свойств материи, которая, как известно, состоит из множества сущностей пространства-времени.
Итальянец, видимо, предугадав подобное развитие событий, позаботился о защите: он вытащил из плаща кистень — короткую палку, на конце которой с помощью ремня прикреплен металлический шар. Первый удар шара пришелся по башке напарника сторожа. Тот свалился. Сторож выхватил из-за пазухи древний боевой топорик и пошел в атаку на Банелло. Дородная женщина, ощетинившись клинком, накинулась на Драко. Георгий в ужасе, прижавшись спиной к стене, открыл рот в немом крике.
Банелло, используя кистень, выбил из руки сторожа топорик, ногой опрокинул противника навзничь и принялся его душить палкой от кистеня. Драко удалось провести болевой прием, заставивший женщину выронить клинок, но вмиг у нее выросли огромные когти, как у гарпии. Слуга, схватив валявшийся на полу боевой топорик, размозжил ей голову. Неожиданно на глазах Георгия женщина превратилась в тучного крылатого змея. Парень, закрыв рот и склонив голову на бок, широко открытыми глазами уставился на омерзительное создание.
Банелло придушил сторожа и мечом отрубил ему голову: тот постепенно превращался в дохлого зеленого дракона. Подельник сторожа лежал без чувств на полу в человеческом обличье, пока не подошел Драко и боевым топориком не отрубил голову и ему. Теперь на полу лежал не человек, а маленький бескрылый дракон с четырьмя лапами, но без головы.
Воодушевленный Банелло кричал:
— Георгий, я же говорил, что драконы здесь свили себе гнездо! У меня нюх на них! Друзья, не будем терять времени, займемся сокровищами!
Парень растерянно проговорил:
— Мы наделали такой шум… Сейчас нагрянет полиция…
Итальянец успокоил:
— Здание старое, стены толстые… Вряд ли наша возня кого-то заинтересует… Ну, где будем долбить?
Георгий повел рукой с кольцом по стене, и когда рубин замерцал, указал точку:
— Здесь!
Драко кувалдой нанес первый удар. Образовалась пробоина. Он бил еще и еще… Кирпичи падали, дыра расширялась. Наконец проем стал достаточным, чтобы мог пролезть человек. Банелло посветил фонариком вглубь лаза и произнес:
— Здесь лестница. За мной!
Все трое вступили на замаскированную в стене чугунную винтовую лестницу, ведущую в подвал. Гулко, металлическим звуком отдавались шаги «расхитителей», которые вскоре оказались в старом подземном склепе. Лучи фонариков скользили по стенам и потолку небольшой гробницы. По углам — пыльная паутина, на полу покрытые пылью черные плиты, у задней стены алтарь со свечами, на одной из стен выбита надпись на старославянском: «Умереть, чтобы воскреснуть», а посредине мрачного и прохладного помещения стоял внушительный каменный саркофаг. Вокруг него расставлены четыре серебряных кувшина, на алтаре лежали жемчужины и золотой жезл с навершием в виде драконьей головы. Тут же стояли три чаши с надписями: Вода, Ветер, Огонь.
Парень, светя фонариком, обходил склеп и с удивлением рассматривал обстановку и вещи.
Пока Драко зажигал свечи, Банелло пояснил:
— Георгий, здесь все готово для обряда оживления. В кувшинах зелье и снадобья. Когда дракон оживет, ему потребуется испить из каждого кувшина, чтобы восстановить решимость, хитрость, физическую силу и невероятную кровожадность.
«Откуда он знает?» — мелькнула у парня мысль. Вслух он спросил:
— Это склеп для дракона?
— Конечно, сынок! Сейчас ты в этом убедишься. Драко, помоги!
Свет свечей осветил подземелье. Драко, веривший в легенды, на всякий случай собрал в мешок жемчуг, скипетр и чаши, затем пришел на помощь шефу. Оба, навалившись на крышку саркофага, медленно сдвинули ее, а потом сбросили. В саркофаге в монашеском одеянии лежал чешуйчатый дракон. Его голова была отделена от туловища, поскольку ее кто-то безжалостно отрубил. На левой передней лапе погребенной рептилии сверкала золотая армилла с прямоугольным рубином. Все застыли в изумлении.
Первым из оцепенения вышел Банелло и без всяких церемоний со славами: «Да простит меня мать драконов» полез в саркофаг. Отстегнув наручный браслет, он пошарил в саркофаге (нет ли чего еще), но вскоре вылез и с сожалением констатировал:
— Жаль, только левая армилла. Георгий, поднеси кольцо! — Рубины кольца и армиллы засверкали. — О, какой успех! — торжествовал итальянец. — Георгий, ты приносишь удачу! Друзья, поздравляю! Мы хорошо потрудились. Уходим!
Бросив на произвол судьбы убитых драконов и расхищенную гробницу, Банелло и его помощники торжественно прошествовали на выход. Золотое колечко с зеленым камушком, лежащее на конторке, итальянец прихватил с собой.
Глава 4. Сила друидов
Георгия мучили сомнения. Он окончил университет археологии, и естественно знал, что все найденные в земле культурные ценности поступают в собственность государства. Таков закон. Банелло же практически присвоил себе золотую армиллу и полагает, что парень будет молчать, так как получает высокую зарплату и премию за каждую находку. Мучительная неопределенность ситуации требовала разрешения. В конце концов, подумал парень, только с напористостью итальянца и его финансированием можно найти предметы из приданого Софьи Палеолог, но вывести их из страны ему позволить нельзя: находки — национальное достояние.
Всплыли новые вопросы. Зачем итальянцу старинные вещи? Банелло не заинтересовали серебряные кувшины со снадобьем, не впечатлила культурная ценность гробницы, а открытие, которое он сделал в чужой стране, его даже не взволновало. Он мог бы прославиться, но не хочет. Почему? Просто умыкнул старинные предметы, и уверен, что все сойдет ему с рук. Откуда у него магический амулет Верховного друида? А как понимать его слова, что узор на амулете выражает временное нарушение, ведущее к новому состоянию? А вот еще один пассаж: «Прохождение жизненных циклов — рождение и возрождение — приводят к следующему этапу развития и обновлению как физически, так и духовно». Еще бы узнать значение надписи на стене гробницы: «Умереть, чтобы воскреснуть». Вопросы, вопросы…
В кабинет вошла Юлия:
— Георгий, здравствуй!
— Привет! — он, затаив дыхание, уставился на нее.
— Я слышала о твоем успехе.
— Я археолог, это моя работа.
Юлия таинственно заявила:
— Археология, конечно, проливает свет на загадки прошлого, но иногда разгадки тайн приводят к ужасным последствиям.
— Что ты имеешь в виду? — удивился он.
— Когда найдешь все галльские предметы, поймешь.
Георгий скривил рот:
— Похоже, в этом доме принято скрывать свои мысли. Я в недоумении…
Юлия лучезарно улыбнулась:
— Знаешь, иногда, чтобы сохранить жизнь, лучше не задавать вопросы.
Голубоглазая брюнетка со стройной фигурой сейчас его интересовала больше, чем загадки трагического характера. Отбросив ненужные мысли, парень, поборов застенчивость, поднялся с кресла и сделал шаг в направлении девушки, но остановился. Соблюдая дистанцию, Георгий искренне улыбнулся:
— У тебя необыкновенно красивые глаза.
— Спасибо, — Юлия потупила взгляд.
«О, она ответила на проявленное внимание! — ликовал он в душе.
— А какой у тебя интересный кулон! — продолжал парень. — Золотой, в виде буквы «Ю». Знаешь, именная подвеска говорит о решительности характера.
Она ощутила его заинтересованность и открытость, а он, старясь излучать уверенность, хотя на самом деле волновался и проявлял немалое мужество, обнаружил, что изнутри его изжигает нечто неуловимое, но вполне ощутимое — чувство взаимного притяжения. Между мужчиной и женщиной проскочила искра. Возобладала прелесть новизны, нарастало эмоциональное возбуждение. Взглядом и спонтанными жестами он давал понять: его душевный порыв и интуитивные ощущения сфокусированы на уважении и принятии Юлии, ее взгляды и цели ему интересны, отношения между ними могут строиться на условиях взаимности и уважения.
Он недвижно стоял, пылая огнем любви и не решаясь подойти к девушке. Она сделала решительный шаг и поцеловала его в губы. Этот короткий поцелуй говорил о ее симпатии, нежности и доверии к нему. Слова были лишними. Георгий был счастлив, и плевать ему на делишки Банелло, лишь бы всегда быть рядом с Юлией.
Южная Галлия, 274 год. Весь римский мир пребывал в кризисе. Шла война между двумя империями — Римской и Гальской. Римская администрация, находясь в состоянии неспособности противостоять амбициям своих зарвавшихся генералов, ничего не предприняла, когда римские военачальники подняли мятеж и провозгласили себя императорами в провинциях, а позже, объединившись, объявили о создании Гальской империи. Чтобы восстановить единство государства, римский император Аврелиан, добившись больших успехов на Востоке, двинулся с легионами на Запад.
Битва за Лугдун (древнее название нынешнего города Лион во Франции) была решительной и кровопролитной. Диокл и его свора — легионеры Макс, Драко и Диодор, — разгоряченные боем, с окровавленными мечами ворвались в храм друидов. Храм без крыши, расположенный в зеленой роще, представлял собой круг из массивных каменных монолитов, установленных вертикально. Внутри — бревенчатые капища (идолы богов), жертвенный алтарь (большой камень, украшенный символами) и дубовая дверь (в никуда). Друиды не строили зданий. На столбах сидели мраморные птицы, в небольших нишах лежали человеческие черепа, кругом развешаны ветки омелы (священное растение). Журчал небольшой родник. Четыре друида в балахонах — один в белом и трое в зеленых — покорно стояли и смотрели в глаза своей смерти. Для друида смерть не является концом, она — часть цикла жизни: перерождение и обновление.
— Всех убить! — распорядился разгневанный упорным сопротивлением защитников города центурион Диокл.
Подчиняясь Диоклу, одержимые легионеры, как разъяренные хищники, напали на безоружных кельтов и искромсали их своими мечами. Особенно старался обладавший садистскими наклонностями Драконтий. Окровавленные тела друидов лежали посреди святилища, а ненасытные солдаты шарили по углам в поисках золота. Не найдя сокровищ, они в крайней раздражительности обыскали трупы. Все что нашли — серебряные амулеты с кельтским узором и камушками. Нацепив их себе на шею, солдаты уже собирались уйти, как Диокл, обладатель уникального слуха, уловил слабый звук — шелест листвы у алтаря. Он резко обернулся, подошел к куче веток омелы и, покопавшись, обнаружил затаившегося человека. Немолодая женщина с презрением смотрела в глаза воина. Схватив ее за волосы, он вытащил укрывшуюся в ветках жрицу и спросил:
— Ты кто?
Она, преодолев отвращение, отвечала на латыни:
— Я Федельма. Служу банфили в святилище.
На ней был серый плащ, ее приятное лицо окаймляли золотистые волосы, а голубые глаза светились умом. На шее висел амулет.
— Чем занимается банфили?
— Я женщина-поэт.
— Почему я не должен тебя убить? Ведь это вы, друиды, настроили защитников города на яростное сопротивление моей армии, поднимали боевой дух своих воинов.
Вперив в него гипнотический взгляд, она наставительным тоном произнесла:
— Ты убил Верховного друида и забрал его амулет. Теперь ты обладатель магической силы.
Диокл, скривив ухмылку, бросил взгляд на друзей:
— О-хо-хо, кажется, я стал друидом! — Снова взглянув на женщину, он сурово спросил: —А что это у тебя на шее? Амулет с горным хрусталем? — Не дожидаясь ответа, сорвал с ее шеи подвеску и засмеялся: — Теперь еще и поэтом стану!
Солдаты захохотали.
Кельты, в особенности друиды, очень чутко относились к природе. Они считали, что, если найти с ней общий язык, раскроется скрытая энергия. Камни судьбы друидов придавали любому человеку незаурядные качества: камень духа (яшма) вселял уверенность в себе и рождал гармонию с природой, камень силы (кровавик) придавал мужество и упорство, камень трезвости (аметист) усиливал интуицию, камень света (янтарь) сулил удачу, камень магии (горный хрусталь) наделял ясновидением и открывал двери к «тонкому миру».
Диокл снова обратился к женщине, указывая на дубовую дверь с узором свернувшейся кольцами змеи и дверной ручкой в виде бронзового кабанчика с шейной гривной торквес.
— Федельма, а эта одинокая дверь в лесу… Что она открывает?
Жрица ответила:
— Это врата в потусторонний мир.
Диокл, проявив интерес, разглядывал странную дверь. Изображенная на ней свернувшаяся кольцами змея, он это знал, олицетворяет круговорот явлений и извилистую дорогу в загробный мир. Центурион заглянул за дверь, обошел ее и, ничего не обнаружив, с досадой в голосе проговорил:
— Нет там никакого мира.
Макс прокричал:
— Диокл, она дурачит тебя!
— Я и сам вижу…
Федельма сказала:
— А ты приложи амулет и открой…
Усмехаясь, центурион коснулся амулетом с горным хрусталем двери и потянул за бронзовую ручку-кабанчик. Дверь открылась. Отшатнувшись в ужасе, центурион замер. В проеме безостановочно закручивался ураганный коловорот энергии мощи, силы и огня. Кружась в вихре, пятна света туманили мысли, воспаляли воображение, создавали видения смерти и манили за собой. Воин в панике захлопнул дверь и, посмотрев на женщину совершенно другими глазами, понял: он соприкоснулся с вечностью, постиг страшную тайну. С горечью глянув на истерзанные тела жрецов, он проговорил:
— Друиды — маги… Федельма, я сожалею, что убил их. Ты будешь жить… Можешь предсказать мне будущее?
О, друиды могли предсказывать будущее! Наблюдая за природой, животными и погодой, они считывали знаки и символы, проникали в тайны мира, читали по звездам карту человеческой натуры, а по внешности, поведению и снам судили о будущем человека.
— Что ж, я сделаю это для тебя, — сказала она, — но поклянись, что уйдешь и больше не навредишь моему народу.
— Но война… Федельма, это мой долг — биться за Римскую империю!
— Сегодня ты прекратишь войну… Наступит мир.
— Ха, конечно, я могу в одиночку прекратить войну! — он рассмеялся. Потом жестко взглянул на жрицу: — Ладно, клянусь! Мир сопротивляется Риму, и либо империя сломает этот мир, либо сама падет.
— Встань сюда, она указала место у алтаря. Скажи, кем ты хочешь быть?
Диокл замешкался с ответом. Макс насмешливо крикнул:
— Он хочет быть римским императором!
Федельма иронично сказала:
— В истории еще не было римского императора-дракона… Может, дракон и к лучшему?
Женщина подняла ветку омелы и, дотронувшись плеча центуриона, запела:
Колесница мчит с триумфатором.
Его судьба решена:
Он станет римским императором,
Если убьет кабана.
Жрица опустила ветку:
— Это всё. Иди!
Ошеломленный действом и мистическим ритуалом, Диокл побрел на выход, а за ним последовали его товарищи. Они шли по священной роще, когда центурион уловил голоса людей. Он с группой прокрались к поляне.
— Ух ты! — прошептал Диокл, рассматривая из кустов всадников. — Да здесь идут негласные переговоры гальского императора Тетрика с генералом Флорианом, вторым человеком в Риме!
Тайно встречаясь, военачальники обсуждали план по пленению и убийству императора Аврелиана. Поодаль от собеседников, в разных концах поляны, ожидая конца переговоров, находилась охрана генералов — по два всадника с каждой стороны. Центурион прекрасно слышал разговор.
Генерал Флориан говорил:
— Завтра Аврелиан выступит из Лугдуна по Агриппиевой дороге. Твои люди, Тетрик, нападут на него на мосту через Рону. Это самое узкое место.
Тетрик подтвердил:
— Мы будем ждать.
Флориан пренебрежительно заметил:
— Аврелиан узурпатор. Он собирается объявить себя верховным богом империи. Сенат хочет видеть императором меня, бог на троне нам не нужен… Убьешь Аврелиана, и тебе больше не придется опасаться за свою жизнь. Правь Гальской империей, как раньше.
— Не сомневайся Флориан, завтра мои люди узурпатора убьют.
— Всего хорошего, желаю удачи!
Собеседники расходились по сторонам. Диокл был потрясен услышанным, ведь легионы благотворили решительного и жесткого Аврелиана, любили его, были ему верны. Солдаты готовы идти за ним хоть на край света. «О, предатель замыслил убийство нашего любимого императора!» Невольно коснувшись амулета на груди, центурион ощутил прилив сверхчеловеческих сил. Это его вдохновило. В голове закрутились мысли: «Измена!.. Остановить!.. Захватить обоих!.. Доставить к императору!» Макс понял друга с полуслова, вместе с Диодором они напали на Флориана.
Перед Тетриком вдруг вырос центурион:
— Стоять! Ты арестован!
Император самопровозглашенной Гальской империи Тетрик удивился, но обнажил меч. Диокл, схватив его лошадь за узду, с силой повалил ее на землю. Всадник успел соскочить, но тут же был сбит с ног, и Драко принялся его вязать. К ним уже скакала охрана. В Диокла полетел пилум (короткое метательное копье). Центурион резко переместился на новое место — копье пролетело мимо. Второй пилум метнули в Драко, и тоже мимо. Всадники обнажили мечи. Одного из них Диокл сбросил с лошади и пронзил клинком, второму досталось мечом по ноге: тот, взвыв, свалился с лошади. Диокл его добил. Макс также управился с Флорианом и его охраной. Четверка легионеров, уложив связанных генералов на крупы лошадей, поскакала в лагерь императора.
Аврелиан высоко оценил подвиг легионеров, наградил их золотыми ауреусами и повысил в должности: Диокл и Макс стали легатами, а Драко и Диодор центурионами. Флориана казнили. Тетрика, выходца из галльской аристократии, помиловали: было объявлено, что он добровольно сдался в плен. Историки написали: «Тетрик присягнул Аврелиану, за что получил сенаторское достоинство в качестве награды за добровольную капитуляцию». В отсутствии вождя войска Тетрика были смяты и рассеяны, а Гальская империя, просуществовав четырнадцать лет, канула в Лету. Гражданская война закончилась.
Москва, особняк близ Арбата, наши дни. Банелло, сидя в кресле в подвальной комнате, глядел на профессора Астахова и улыбался:
— Взгляни!
Он протянул узнику наручный браслет с рубином. Профессор, как всегда в опрятном состоянии, в костюме и чистой рубашке, бережно взял армиллу. Внимательно рассмотрев, он расстегнул застежку и надел наручи на свое запястье. Полюбовавшись, он в недоумении уставился на итальянца:
— Как удалось раздобыть эту вещицу?
— Только благодаря тебе. Первая армилла найдена.
Астахов, придя в себя от потрясения, вернул браслет итальянцу и с нескрываемым восхищением произнес:
— Замечательная вещь! Судя по технике исполнения узора, шарнирному замку на застежке и округлой шлифовке камня — предмет XV века до нашей эры… Ты все-таки добился своего! Твое честолюбие удовлетворено?
— Конечно, честолюбивая мечта сбывается! — самодовольно ухмыльнулся Банелло, — Главное для руководителя — увлечь людей, тогда они горы свернут. Ты дал наводку, а Георгий обнаружил место, дальше — дело техники.
Профессор Астахов многозначительно взглянул на него:
— Ты обещал мне в случае успеха встречу с внучкой…
— Естественно, я сдержу обещание… Но нужен прогресс, я бы сказал, прорыв. Топтаться на месте неприемлемо. Твои исторические изыскания должны привести к новым открытиям.
Астахов задумчиво сказал:
— Действительно, становится все интереснее… Но послушай, пределы этой комнаты не дают простора моей фантазии, угнетают дух и психику, мозгу негде развернуться в полную силу. Хочу размах, работу в архивах, полевые исследования, детективную интригу… Теперь я поверил успех и готов активно сотрудничать с тобой. Если снимешь кандалы, обещаю честно работать… Только внучку отпусти. Она будет молчать.