Карим. История длиною в жизнь

Глава 4

Нихуя не понимаю. Что, блять, такое? Что за бред полнейший? Что происходит вообще?

Пиздец какой-то. Да это точно она. Точно. Я же вижу. Вижу и, сука, все еще сомневаюсь. Что мне к ней подойти и в лицо вглядеться? Она зачем-то прячет его, но голос не спрячешь. Я этот голос из сотни узнаю, тысячи, миллиона, блять…

Папа? Какой нахуй папа?

Ребенок у нее там какой-то? Еба-а-ать…

Мозг взорвался, каша сплошная. Вкурить не могу, въехать. Я никогда дураком не был, меня наебать нельзя. Я наперед все знаю, предугадать могу. И у этой бабы ничего не выйдет.

Какая она…

Взглядом ее провожаю. Да я ее даже по жопе узнал. Нихуя не изменилась…

В тачку прыгаю. На переднее. Друг за рулем.

— Домой?

— Давай домой. — Отъезжаем. — Тигран, собери мне все, что нароешь на эту семью. Запомнил адрес?

— Запомнил. Сделаю, Карим. Сроки какие, вчера? — Ну что за вопрос.

— Как обычно.

— И брякни Гришане, пусть по столице пошерстит хорошенько. На Эльдара Гасанова мне досье за последние десять лет. Где, с кем и как. Подробно чтобы. Поторопи там…

— Ок.

По дороге домой брату набрал. Фар тоже в делах, трепаться некогда. У него прессинг конкретный. На стреме, всю столицу в кольцо взял, чтобы крыса не проскользнула. И ведь не проскользнет, попадется. Брата я натаскал, да он и сам башковитый.

Только от девчонки своей конкретно поплыл, не подставился бы, пока другим местом думает. А надо всегда головой думать, ну той, что на плечах. Слабину дашь, отвлечешься — пизда. «Доброжелатели» тут как тут. И ведь каждому кусок пожирней нужен, а ты в расход. Поэтому я один по жизни, чтобы ни страха, ни сожаления.

Десять минут говорим и прощаемся. Не дурак, сам разберется. А мне тут порешать надо. Где-то по Самарканду бегают еще крысы, пора ставить ловушки.

В дом захожу, вроде пахнет едой, но есть не хочется. А вот выпить стоит. Хватаю коньяк и на второй топаю. Тут эта уже в постели, как преданная сучка, встречает хозяина. А мне не до этого. Совсем.

— Привет. Устал сегодня? — Глазки прищурила, они еще уже стали. Эх, люблю азиаток. Но не сейчас…

— Женька, иди к себе. Не в настроении я. — Бахнулся в кресло, оно даже затрещало чуток.

— А я сейчас подниму твое настроение. — С первого раза не доходит до бабы, что злой я и лучше не лезть сейчас.

Ползет кобра…

— Жень. К себе, бегом! — прикрикнул, и ее как ветром сдуло. Упрыгала лань.

Вот и отлично.

В стакан коньяка плеснул. Залпом в себя опрокинул. В кресле разваливаюсь, голову назад наклоняю, глаза закрыл, и память снова со мной играть начинает…

Вспоминаю прошлое. То, что забыл давно. Вырвал из сердца, но из башки не ушло.

Картинки херачат одна за другой. Яркие и такие реальные. Фурия кареглазая, что подчинила меня. Единственная баба на всем белом свете, что прогнуть Карима смогла. Еще как прогнуть…

Только ей я те самые слова говорил, и она мне в ответ…

И море секса. Но не секс это был — трах безумный. На грани порока… Такой, что кровь в венах кипела и член горел. И она…

Девчонка горячая. На прочность меня испытывала, а я и рад был. В каждом углу ее зажимал, а она всю себя отдавала. Ни одна баба мне так не отдавалась, чтоб без остатка. Полное откровение…

С первого взгляда меня цепанула. Только увидел ее и не смог желание подавить. Ей тогда и восемнадцати не было.

Наблюдал…

Дела с ее братом вел, мелочевка обычная. Но девчонка всегда на глазах была. Потом полгода отсутствовал, с отцом своим рулил бизнесом. А когда приехал, совсем одурел от одного ее вида роскошного. Цветочек расцвел к совершеннолетию, и Карим ручным стал. Исключительный экземпляр. Все в ней как надо было: лицо, тело…

Бля… я же ухаживал за ней, на свиданки водил, не сдавалась никак. До меня не сразу дошло, что она не была с мужиком еще.

И когда сбавил напор, сдалась моя девочка. Вкусила запретный плод, и не остановить было. И она, и я похотью порабощенными стали. Год, почти целый год я ей наслаждался и планы строил. Был момент, когда я забрать ее вздумал. Себе забрать. Строить что-то, семью типа.

Но не забрал. Навалилось тогда столько и сразу. Отец умер, бизнес на мои плечи лег, и я отступил. С головой в семейное дело ушел, Фар еще зеленый был, в курс дела вводил братца.

Но я хотел вернуться. Думал, дождется, а она замуж вышла…

Не стала ждать. Оно и понятно…

Я то был, то не был. Стабильного со мной мало.

Нахуя вспомнил?

Десять лет почти прошло…

Десять.

Трубку из штанов достаю, Тиграна набрал. Он где-то в доме, но идти искать не охота. Заебись сижу.

— Да, — после первого же гудка отвечает.

— Тигр, найди мне свидетельство о рождении дочки этой медички. — Ох мысля не здравая мозг посетила.

— Ок. С этим вообще просто.

— Как думаешь, сколько ей лет?

— Медичке?

— Какой нахер медичке, дочке ее… — вспылил на товарища.

— Да хуй знает, лет десять. Может, меньше чутка.

— Лет десять…

Друзья, присоединяйтесь к моему каналу: там визуализация, анонс новинок, раздача промо и много чего интересного.

Нажимай на имя автора - обо мне - ME

Или ищи по названию телеграм-канала

«Руби Райт - писатель 18+»

Глава 5

С утра Амаре не здоровилось, и пришлось отложить поход в аквапарк. А еще нам с ней досталась целая порция нравоучений от мам Лолы.

«Вы опять наелись мороженого?»

«Ну ладно эта, а ты, Амара, взрослая девочка…»

Конечно, она говорила все это любя и с беспокойством о здоровье внучки. Я реагировала милой улыбкой и детским хихиканьем.

Любовь бывает разной. И если тебя почти в тридцать лет мама вот так отчитывает — это и есть настоящая любовь. Материнская любовь.

До обеда мы почти ничем не занимались. Папа помогал Дамиру с чердаком, что-то у них там протекает во время дождя, а мы с мамой и Амарой играли в настолки. Решили ограничить общение Миры и соседских мальчишек, чтобы они друг друга не перезаражали. Был у нас горький опыт.

Однажды Муратик притащил с садика кишечную инфекцию, и это были три дня ада. Я не знаю, как мы выжили. Заразились все: и я, и мама, и папа, и, конечно же, Амара. До сих пор вспоминаем те дни, но уже со смехом. Только тогда нам было ой как не смешно.

Около шести вечера Мира предложила прогуляться до кофейни, и я с радостью пошла с ней. Иногда она убегает из дома от суеты и вечной уборки и наслаждается общением с подругой. Со мной.

— Жарко? — Типичный вопрос. Многие меня спрашивают об этом — от малознакомых людей это звучит очень некорректно. Но не от Миры.

— Очень, — говорю правду и оттягиваю ворот тоненькой водолазки.

— Все еще не можешь снять? — Вижу в ее глазах жалость. Но ей позволено…

— Пыталась. Думала, на работе смогу, там же форма с длинным рукавом, но вырез подвел. Горло, шею — все видно, не могу я так.

— Ты же понимаешь, что все в твоей голове? Окружающие, даже если и обратят внимание, быстро переключатся на что-то другое.

— Так, ты опять начала на мне свои психологические методики отрабатывать? — улыбаюсь подруге.

— Ты не моя пациентка, к сожалению. Я просто хочу помочь. Не обижайся.

— Я не обижаюсь, правда. Знаешь, Мир, я даже благодарна за все твои попытки, но я пока не могу.

— Значит, время еще не пришло. Когда-нибудь ты соберешь все свои водолазки и выбросишь, а лучше сожжем их вместе на заднем дворе, — хохочет.

— Не уверена. Я только швею нашла, которая мне их шьет. Скажи, классные? — Пытаюсь я красоваться перед ней, но она лишь губы трубочкой.

— Классные. Но на улице почти сорок градусов, Ась, а ты так тепло одета. Ладно, и впрямь, что это я на тебя наседаю, может, еще чаю? — разряжает она обстановку.

— Да, давай. Ты расскажи, как там у тебя на новой работе? Мы с тобой все о детях да обо мне. Колись давай, все так, как обещали?

— И даже лучше. Начальница моя — просто душка, не сравнить с прошлым… Козел есть козел. Да и обстановка в этом центре поспокойнее. Я еще взяла пару часов групповой терапии. Завтра первая встреча. — Подруга гордилась своей новой работой. Это и понятно. Они с Дамиром переехали в незнакомый город, да и после длительного декрета ей было трудно вернуться в строй, но она справилась. И вот уже добилась каких-то успехов.

Мирка и на мне частенько практикуется. Только случай у меня безнадежный. Я не могу ей открыться, никому. Даже мама не знает всего, что со мной приключилось. Думаю, мамино исстрадавшееся сердце не вынесло бы моего рассказа.

Я пыталась работать с психологом. Сразу же, как переехала в Самарканд, я честно пыталась…

Но мне это не помогло. Точнее мы даже путем и не начали. Когда доктор начал спрашивать меня о семье, у меня блок сразу. И пары слов не смогла из себя выдавить. Не хочу это все вспоминать или, как сейчас модно говорить, — прорабатывать. Я похоронила все свои воспоминания в сердце и стараюсь не думать о прошлом.

Лишь ночь частенько играет со мной злую шутку. Снятся кошмары. Раньше я даже кричала во сне, чем будила Амару и злилась на себя еще сильнее. Но со временем боль поутихла, воспоминания подстерлись, и я начала жить более-менее спокойно.

И вот опять. Этот мужик, что преследует меня необоснованно…

Все вновь в памяти колыхнулось. Не видать мне покоя. Не в этой жизни.

Минут через десять Мире позвонил Дамир и сказал, что у Муратика поднялась температура. Ну как так-то? А значит, и у Амары горло болит совсем не из-за мороженого, глупость какая. Вчера они все вместе играли, вот и обменялись вирусами. Ох уж эти детки…

Зря только мама нас отчитала с дочкой.

Мира в спешке, естественно, умотала домой, а я осталась сидеть в кафе. Мне хотелось побыть в одиночестве. Подумать о будущем, о ближайших планах на жизнь.

Я вновь, как параноик, посмотрела по сторонам. Ничего особенного. Просто люди. Мы с Мирой всегда выбирали столик на летней веранде, чтобы отдыхать, пить чай и наслаждаться свежим воздухом. Хотя тут, в центре города, он не такой уж и свежий.

Мне открывался шикарный вид на мечеть, и я наслаждалась остатками чая в своей кружке.

Просидев так еще около получаса, я оплатила счет и пошла домой. Идти было совсем недалеко, да и прогулка пойдет мне на пользу.

Думать не получалось. Я хотела было найти выход из ситуации, и, возможно, во мне теплились остатки надежды на лучшее, но я реалистка.

Надежды нет. Хочется верить, но нужно думать здраво.

Прохожу наш любимый рынок, где продаются сухофрукты, сладости и все, что только душе угодно. Заворачиваю на тонкую улочку, точнее даже не улочку, машина тут не проедет. Дорога идет немного вниз, и я ускоряю шаг.

Кажется? Нет. Ощущение, что меня кто-то преследует. И в эти три секунды я умудряюсь испытать сразу кучу эмоций, неожиданно нахлынувших. Первая — страх. Сердце ускоряется, и меня бросает в жар. Затем гнев — я готова рвать и метать, будь это тот, о ком я думаю.

Резкий рывок за руку — и я прижата к каменной стене здания, а надо мной склонился он. Снова он. Его огромное тело нависает, и я уже не чувствую себя женщиной среднего роста. Карим как огромная глыба. Широкие плечи расставлены чуть в стороны, его руки держат мои, а лицо выражает необузданный гнев.

Ноздри слегка расширяются, когда он делает вдох, губы поджаты. Темно-карие глаза смотрят прямо на меня, на лицо. Изучаю его, каждую морщинку, каждый сантиметр кожи.

Я молчу. Меня трясет от страха, от беспомощности ситуации, в которую я попала и теперь мне не выпутаться.

Карим разжал губы, дернул вверх бровью, и улыбка начала медленно расплываться по небритому лицу…

— Поговорим, малышка?

Хотите окунуться в курортный роман?

"Ты меня Не стоишь"

https://litnet.com/shrt/hXvv

Разорвать токсичные отношения и свалить в Турцию. Что может быть круче? Думала, буду наслаждаться морем, солнцем и зависать в местных клубах.
Наивная дурочка…
Вместо этого встретила его — причину всех моих бед. Разругалась со своим отцом, подставила парня и бросила вызов одной из самых известных семей в Турции.
Это я, Мария Аверина. И если я что-то хочу, то получаю это любой ценой. И сейчас получу. Им меня не остановить…
Мы будем вместе, несмотря ни на что!

Глава 6

— Отпусти меня немедленно, я буду кричать! — угрожающе скандирую ему в лицо, но в ответ получаю лишь очередную ухмылку.

— Начинай.

— Что тебе нужно? Отпусти, мне больно… — Дергаюсь, вырываюсь, но без толку. От такого близкого контакта мне становится нехорошо, и даже адреналин не спасает.

Чувствую, как начинает потряхивать.

— А мы уже перешли на ты? Отлично. Так даже лучше, нахуя эта формальщина. Смотри на меня. На меня, я сказал! — последнюю фразу мужчина прорычал, громко и властно. Он слегка встряхнул меня, и я подняла подбородок, уставившись в его глаза.

— С лицом не то что-то, сделаю скидку на годы. А вот ярость знакомая, правда Камилла. Буйный нрав никуда не исчез.

— Я Асия. Сколько можно? У тебя с головой проблемы? Я не та, за кого ты меня принимаешь.

— Пиздишь как дышишь, малышка. Объясни мне, зачем весь этот спектакль? Я тебя раскусил еще тогда, в больничке, нет смысла продолжать мне в уши херню свою заливать. Теперь я хочу узнать, нахера это все?

— Не понимаю, что ты от меня хочешь? — пытаюсь переубедить, но Карим мне не верит.

— Последний шанс тебе даю, а потом другими методами правды добьюсь. Ты меня знаешь, я могу быть нежным, но могу и пожестче. Может, ты забыла о наших с тобой «марафонах на выживание», так я напомню.

— С головой проблема или что? Я тебя знать не знаю, убери от меня свои руки, — злобно отвечаю ему, зубы сжаты. Я готова отбиваться, только возможности нет. Ничего, я найду выход.

— Слушай, у меня на столе лежит вся инфа на тебя и твою семью. Не хочу читать, лень мне, к тебе пришел. Расскажи все, ты же знаешь, мне можно доверять. Камилла, если тебе опасность грозит или еще что, я помогу…

Его лицо выражает столько искренности и добра. Он напряжен, тело, мышцы, но взгляд не враждебный. Тот, что заставляет сердце биться сильнее то ли от нервов, то ли от эмоций.

Но телесный контакт неприятен. Он слишком близко, меня трогает, пусть через ткань, но я не могу…

Угрожает какими-то проверками. А мне не страшно, я в аду побывала, теперь ничего не боюсь. Ну почти. Боли точно…

Он все крепко держит и телом своим прижимает.

— Отпусти руки, пожалуйста. Не прикасайся, — голос дрожит, от былой уверенности и дерзости следа не осталось. Голова начала кружиться, и воздух закончился. Мне нужно пространство, нужно, чтобы он отошел, чтобы ослабил хватку и отпустил.

Но Карим на это совсем не настроен. Вижу, что злиться начинает. Терпение на исходе. И я вынуждена предпринять какие-то действия, чтобы выбраться. И плевать я хотела на последствия, сейчас мне нужно сбежать. В глаза смотрю, слегка расслабляюсь, перестаю дергаться. Он тоже чуток расслабился, почувствовал мое спокойствие.

Размахиваюсь и ногой ему между ног, точно по яйцам. Карим тут же меня отпускает, скорежило, но мне уже все равно. Я мчусь по мощеной дорожке в сторону своего дома. Бегу без оглядки, будто от этого моя жизнь зависит, хотя так оно и есть.

Карим:

— Сука! — вслед девчонке ору, а сам за яйца держусь. Блять, как больно. У меня огнестрел был и ножевое, но по яйцам…

Пиздец вредной бабе. Все, я разозлился.

До тачки доковылял, сажусь, боль вроде ушла, но яйца ноют. От этого и злой как собака…

— Домой? — Тигран бесит. Все бесят, все вокруг.

— Домой. И поскорей.

В дом залетел, в кабинет, хочу прочитать про девку ебнутую. Открываю бумажки, читаю…

Родилась тогда-то, родители, школа, мединститут, рождение дочери…

В мозгах прикинул. Как же по срокам все гладко сходится?

— Тигр! — друга кричу, тут же заходит. — Досье — липа. — Я в этом уверен.

— Нет. Гришаня сам все проверил.

— Не может такого быть. Я тебе говорю, что узнал ее. Это Камилла Гасанова, сто пудова она.

— Я хуй знает, Карим. Досье чистое.

Дальше читаю: в горящей точке служила. Зачет бабе. Вернулась домой…

Про отца ребенка ни слова. В свидетельстве прочерк, отчество деда дала. Ладно, с этим потом.

Инфу на Эльдара читаю. Мельком, бегло.

За эти десять лет он особо ничего не добился. Бизнес отца давно по частям распродал, но на плаву держится. Пара заведений осталась…

Видно, хватает для жизни безбедной. Не хочу про него читать, мразью был, мразью остался. Нахера я с ним вообще дела вел? Связался с наркошей, вот и результат. У него уже и репутации не осталось, никто не трогает, потому что не хочет мараться, ждут, пока сам сдохнет…

Последняя бумажка осталась. Читаю:

«Камилла Гасанова — дата смерти двадцать пятое сентября две тысячи шестнадцатого…»

Пиздец.

Я закрыть хотел уже эту всю херь, что Гришаня нарыл, но глаза уловили одно совпадение.

Тело Камиллы Гасановой было доставлено из Палестины в Москву, где ее останки передали родственникам…

— Вот же хитрожопая баба… Ну что, Камилла, я тебя поймал…

Глава 7

Домой забежала, как чумная. Напугала родителей. Впервые за долгое время даже ворота закрыла на засов, входную дверь на все замки. Истеричка…

— Ась, что случилось? — мам Лола обеспокоена. Весь ужас написан на моем лице, а на ее — лишь полное недоумение и явное беспокойство.

— Все хорошо, мам. Уже все хорошо. — Пытаюсь отдышаться. Бежала я и впрямь очень быстро.

— Дорогая… — Перебиваю, потому что знаю, что мам Лола скажет, но я не позволяю ей начать.

— Мам, все хорошо. Я пойду к Амаре, как она? — тему меняю, скидываю обувь и веду себя вполне естественно.

— Говорит, горло уже не болит, в аквапарк просится.

— Ясно. Ну она как обычно. Температуры не было?

— Нет. — Мама вопросы больше не задает, она у меня женщина понимающая.

— А Мирка домой сорвалась, у Муратика температура…

— Сейчас позвоню ей, может, нужно что. Ох, малыши…

Я специально про Муратика мам Лоле сказала. Пусть у нее голова беспокойством о его здоровье будет забита. Мама сейчас ему напечет печенья, компот витаминный сварит и не будет обо мне волноваться. Забудет на время…

А я к дочке.

— Ты как, малышка? — Забираюсь в постель к Амаре. Особо не реагирует. А все из-за планшета этого. Сто раз пожалела, что подарила ей его на день рождения.

Машу рукой между ее лицом и гаджетом. Ну вот, визуальный контакт с дочкой настроен.

— Ты где была так долго? — недовольна моя малышка. Как трудно объяснить, что маме порой очень нужно общение вне дома и работы.

— С Мирой в кафе сидели, болтали. Ты соскучилась?

— Бабуля меня заставляла горло полоскать тем отваром горьким… — шепчет, чтобы никто не услышал. А особенно бабуля наша, у нее слух отличный, каждый шорох на контроле.

— Тут я тебе не помощник. Ты же знаешь нашу бабулю, она и меня заставляет.

Ну вот моя малышка и рассмеялась. Шутка удалась, хотя это и не шутка была, а чистая правда. Мам Лола — мастер заставлять что-то делать, особенно есть и лечиться отварами.

— Давай посмотрим мультфильм? — говорит с опасением, но почему? Я никогда ей не отказываю. Хотя нет, отказываю, но я ведь и правда стараюсь быть хорошей мамой.

— Давай. Я только за. Пустишь меня на пять минут в душ?

— Конечно. А я пока проберусь на кухню и нам чего-нибудь вкусненького принесу. Будем кушать и смотреть.

— Идет, малыш. Кто быстрей?

***

Дочка уснула быстро. Я несколько раз трогала ее лоб, чтобы убедиться в отсутствии температуры. Жара не было, а я никак не могла заснуть.

Все повторяется. Я снова боюсь, снова оглядываюсь и снова жду, что что-то случится. Я опять не могу уснуть, а если засыпаю, то мне тут же начинают сниться кошмары, и я просыпаюсь в холодном поту.

Так больше жить нельзя.

Я схожу с ума от всего этого. Пугаю родителей, дочь и нахожусь в постоянном стрессе.

Головой я понимаю, что Карим мне не угроза, возможно, даже наоборот, но за ним последуют другие. Я не могу ему доверять, никому не могу. Мне нужно уехать.

Нам всем.

Все эти годы я откладывала деньги, и у меня накопилась приличная сумма. А если продать дом, то, может, получится? Уехать в другую страну, где нас никто не найдет, и, наконец, начать жить спокойно.

Но согласится ли мама с отцом на это?

Они уже не так молоды, чтобы взять и сорваться. Но если дело будет касаться безопасности меня, их и Амары, то у них просто не останется выбора, они пойдут на все ради внучки. И я готова на все ради моей малышки.

Я сдержу обещание, я о ней позабочусь.

В нос бьет спертый запах. Этим запахом пропитан весь ненавистный мне дом, все вещи и он тоже. Что-то древесное, с ореховым оттенком, и дым от тлеющей сигареты. Я ненавижу дым от сигарет и запах табака.

Глаза мгновенно начинают слезиться, и я тяну на себя одело, чтобы закрыться, но не выходит.

Большая темная фигура сидит на краю постели и держит мою единственную защиту — тонкое одеяло. Я не хочу смотреть на него, я видела его лицо миллион раз и больше не выдержу этой улыбки.

К горлу подкатывает, слеза скатывается по щеке, а сердце колотится, как заведенное. Я знаю, что меня ждет. Знаю и жду этого, потому что выбора у меня больше нет. Я обречена на вечные муки. Быть его рабыней, его игрушкой, его вещью.

Я больше не принадлежу себе. Мое сердце стало бесчувственным, а душа почернела. Я потеряла надежду, я перестала ждать того, кто заберет меня отсюда. Я совсем одна, и никто не придет.

Лишь эта темная фигура вновь приближается, наваливается на меня, и я отворачиваю голову в сторону. Ему не нужна моя отдача, ему нужно податливое тело, которым он может воспользоваться. И чем меньше я сопротивляюсь, тем быстрее все это закончится…

Открываю глаза, мельком осматриваю комнату и понимаю, что я у себя дома.

— Сон, всего лишь сон, — шепчу сама себе. Пытаюсь угомонить тремор в руках, но не получается. Глубоко вдыхаю несколько раз и медленно выдыхаю, стараюсь быть абсолютно бесшумной.

Смотрю на спящего ангела. Улыбаюсь, и вся тревога потихоньку отпускает. Восстанавливаю дыхание.

Осторожно, двумя пальцами, трогаю лоб Амары — холодный. Отлично. Можно спокойно идти на работу и не волноваться.

Захожу в душ, скидываю с себя пижаму и торможу у большого зеркала. Не люблю зеркала, но в этот раз почему-то подхожу ближе.

Отражение моего голого тела вгоняет в тоску. Провожу пальцем по шраму на горле, он напоминает полумесяц, если не обращать внимание на мелкие точки между ключицами. Именно в это место впивались маленькие шипы.