Карим. История длиною в жизнь
- -
- 100%
- +
Веду пальцами по плечу ниже, до локтя. Тут шрамы совсем незаметные, но не для меня. Мелкие, тонкие полоски от особенной плети, которая рассекала кожу.
Живот.
Чуть выше пупка шрам поглубже в компании более мелких. На этом месте испытывали новый подарок на день рождения. Коллекционный ножик из белого золота.
Полоски из шрамов на запястье — это уже моя работа. Жаль, она не увенчалась успехом. Две попытки, и обе провалились, а потом я уже и пытаться перестала.
Надоело…
Залезаю в душевую и включаю воду, напор хороший. Именно такой мне и нужен, чтобы выбить все эти воспоминания и мысли.
Но если бы это было так просто…
— Доброе утро, мам Лол. — Целую женщину в щеку. Хотела за стол сесть, но она меня за руку хватает и в глаза смотрит. Ей ответы нужны.
— Доброе, дочка. Скажи мне, Ась, все плохо?
— Нет. Не плохо, — говорю правду, но частично.
— А кто этот мужчина, что приходил? Он даже отцу показался опасным. Он из…
— Мам, не надо. Я опаздываю на работу, давай мы с тобой в другой раз поговорим.
— Ты всегда так делаешь. «Потом поговорим», «давай позже», но это потом не наступает. Дочка, так нельзя. Ты в себе все держишь, а это плохо. Сердечко не выдержит…
— Оно и не такое выдерживало.
— Милая моя девочка, тебе нужно поговорить с кем-то, нельзя себя так изводить… — делает паузу, затем глубокий вдох и вновь продолжает: — Ты снова стала плохо спать?
— Да, мам. — У мамы слезы на глаза навернулись, и я боюсь не сдержаться, глядя на нее и ее печальное лицо. А еще у мам Лолы такой глубокий взгляд — все из-за больших глаз, которые смотрят прямо мне в душу.
— Не ходи на работу сегодня, останься дома.
— Я не могу. У меня сутки. — Отпускаю руку ее и отхожу в сторону, не могу больше этот визуальный контакт поддерживать.
— Как там Амара? Температуры нет? — мам Лола переключилась на внучку, понимает, что я не хочу продолжать наш с ней разговор.
— Нет и не было. Можете ехать в гости, как и хотели.
— Я с тобой хотела, чтобы все вместе.
— Извинись перед Розой за меня, скажи, что работаю. Я вещи Амаре в рюкзак собрала…
— Позаботилась. Хочешь, чтобы мы уехали?
— Хочу, чтобы вы немного развеялись, — улыбаюсь ей, и она мне в ответ. — Ладно, я поехала. Увидимся послезавтра.
— С богом, детка.
— Спасибо, мам Лол.
Выхожу из дома, во дворе никого. Хороший знак. Хотя чем он хороший? Карим не забудет того, что я сделала. Точно объявится. Хорошо, что мои уедут на время. Два дня я буду за них спокойна, без лишних раздумий.
Отработаю смену и…
И чем заниматься? Я так редко бываю одна дома. О, наконец-то Амарины вещи разберу. Комод уже ломится от излишка одежды, нужно отсортировать те, что малы, и отнести нуждающимся.
Может, с Миркой девичник замутим, тоже неплохой вариант.
Паркуюсь около больницы. Я сегодня в приемном, в травме, а значит, смена будет веселой. Никаких плановых операций, сплошная текучка.
А еще там будет Озар — мой подопечный. Хороший парень, смышленый, но очень надоедливый. Он постоянно разговаривает, все время. Донимает меня вопросами, частенько приглашает выпить после работы. И все бы ничего, если бы не моя паника, что нападает при любом тесном контакте с мужчиной. Озар так и норовит прикоснуться, а меня тут же в пот бросает и трясучка одолевает бесконтрольная.
И вот опять: не успела я зайти в приемное, как он сразу около меня нарисовался. Будто все это время поджидал. А может, так оно и есть?
— Привет, у нас снова смены совпали, — говорит радостно, но я не разделяю его энтузиазма.
Парень неплохой, умный. И судя по его навыкам, он будет первоклассным хирургом, но я не могу с ним долго общаться, не могу объяснить свои чувства.
— Привет. Ага. Работы много? — Пытаюсь пробиться к стойке, чтобы взять планшет, а этот прям пританцовывает вокруг меня.
— Да так, мелочевка. Хотя я уже одному парню бровь зашил… — гордится своим достижением. Хоть это и не достижение вовсе.
— Отлично. Ну все, пошли к пациентам.
Говорю и прочь от него. Хватаю планшет и готова хоть чем заниматься, только бы не слушать рассказы Озара об обучении в медицинском институте. Все его истории я слышала миллион раз и больше не выдержу.
До обеда день тянулся долго. Два перелома, глубокий порез и аппендицит у парня — ничего интересного.
Мне даже удалось перекусить в больничном кафе и спуститься в приемное.
Тихо. Тут редко бывает так тихо, но сегодня тишина раздражает. Мы, медики, народ не суеверный, но каждый в этой больнице знает: если тихо, значит, жди беды.
И долго ждать не пришлось. В Самарканде объявили о землетрясении.
Да, именно землетрясении. Для Узбекистана это не редкость, да и баллы были не так высоки, но на одной из улиц произошла массовая авария из-за неисправности светофоров.
Землю немного тряхнуло, светофоры сошли с ума, и водители запаниковали. От этого и печальный исход.
Только по громкой связи объявили о сборе персонала на парковке скорой, я бегу за своей сумкой для экстренных случаев.
Хватаю снаряжение и мчусь к машинам. Ну вот, приемное сейчас заполнится быстро. А ведь смена так хорошо началась…
«Хоть бы было немного пострадавших», — мысленно умоляю и надеюсь на лучшее. Массовая авария — ничего хорошего.
Скорее всего, к месту аварии будет не подобраться машинам скорой и парамедики будут бегать с каталками. Врачи будут оценивать степень травм и маркировать пострадавших. Рук будет не хватать, и начнется хаос.
А хаос на «поле боя» — это страшно. Я знаю, о чем говорю. Моя служба в горячей точке далась ох как непросто, но видеть подобное на гражданке куда тяжелей.
— Подъезжаем! — крикнул водитель. Я заканчиваю инструктаж группы, и мы выбираемся из машины.
Взглядом пытаюсь оценить ситуацию. Кошмар. Очень много автомобилей врезалось друг в друга, численность сразу и не понять.
Кто-то выбирается сам, кто-то кому-то помогает, слышится крик. Медики несутся к пострадавшим, и я бегу. В самом начале ЧП вовсю работают мои коллеги, поэтому я пробираюсь вглубь.
Странно, почему спасателей нет до сих пор? Почему так долго?
Добираюсь до машины. Серый седан. За рулем пожилая женщина.
— Как вы? — Она смогла открыть водительскую дверь, и я приступаю к осмотру.
— Голова болит, — отвечает еле слышно и поворачивает голову на меня. Вижу кровь. Ничего страшного, рассечение. Возможно, сотрясение…
Быстро осматриваю ее. Приклеиваю повязку на голову и вешаю ей на шею карточку. С женщиной все будет хорошо.
— Оставайтесь в машине, к вам подойдут и проводят до скорой. Не вставайте.
— Спасибо, дочка, всего тебе…
Не слушаю, иду дальше и…
Вижу джип. Знакомый, или мне кажется? Черный джип, а из него амбалы один за другим вылезают. И одного я узнала.
Из всех многочисленных дорог Самарканда Карим выбрал эту, в тот момент, когда случилась авария и когда меня направили сюда. Что это? Мое наказание?
По сторонам смотрю — никого. К ним никто не идет, а значит, придется мне. Сейчас я не в том положении, чтобы выбирать, кому помочь, это моя работа, а они мои пациенты.
Подбегаю к высокому парню. С водительского сидения выбирается. Он на меня уставился, а у самого из губы кровь. Прикусил, скорее всего. Дезориентирован.
— Как вы? — Фонариком в глаза свечу, зрачки одинаковые. Все в норме. Копошусь в сумке, достаю бинт, смоченный раствором, прижимаю к разбитой губе.
— Я в норме, — отвечает, но помощь мою принимает. На машину облокотился.
— Губу нужно зашить. Идти можешь? — Не ответил. Лишь сквозь меня смотрит.
Оборачиваюсь и тут же утыкаюсь в огромную грудь, а мощные руки меня придерживают.
Карим.
Сзади подкрался, так незаметно, как зверь, что напасть собирался. Но этот не думает вроде.
— Опаньки, — лыбится и руки не отпускает. Я выбираюсь из его нелепых объятий. Отталкиваю.
— Парню в больницу нужно, губу зашить. Ты как?
— Осмотришь? — идиотский намек, ситуация довольно серьезная, а он пошутить решил? Совсем ненормальный?
— Мне нужно другим помочь, не мешай. — Сумку хватаю и к соседней машине.
За рулем женщина. На пассажирском мужчина, в сознании, но шок налицо. Трясет женщину и просит очнуться, она без сознания. Дергаю дверь авто, никак не выходит. Еще раз…
— Не трогай ее! — кричу ему через опущенное стекло.
И тут Карим ко мне подбегает, в сторону отодвигает и одним рывком дверь распахивает. Вот же мощь…
К женщине подхожу ближе, пульса нет. Странно. Видимых повреждений не замечаю.
— Помогите жене, прошу вас, помогите жене… — повторяет мужчина раз за разом, чем только меня отвлекает.
— Были проблемы с сердцем? Как жену зовут?
— Нет. Она здорова. Дина, зовут Дина… Подушка сработала, она дернулась, я отключился… открыл глаза, а она так… — причитает, говорит несвязно, его бы тоже осмотреть не мешало.
— Дай нож, — обращаюсь к Кариму. Рядом стоит.
— Что? — не расслышал из-за гула вокруг. На меня уставился, как придурок, и ничего не делает.
— Нож. Дай мне нож! — кричу.
К кроссовку склоняется, раскладной достает. Я ремень перерезаю.
— Помочь? — тупейший вопрос. Конечно!
Отхожу в сторону, позволяю Кариму вытащить женщину из машины. На асфальт кладет.
Недолго думая, начинаю непрямой массаж сердца. Ко мне подбегает парамедик. Незнакомый, из другой больницы. Начинает ей воздух качать, а я только считаю и на грудную клетку давлю.
Мысль в голове одна: «Давай, Дина, давай. Смотри, как твой муж за тебя переживает, поборемся еще».
— Адреналин? — парамедик у меня уточняет.
— Давай, — отмашку дала и продолжаю качать. Пульса нет. Электродов тоже, а значит, вручную заводим.
Парень ей препарат вводит, я качаю, он воздух подает. Чувствую, как на лбу пот собрался, стерла рукой. Не так-то это просто, как в фильмах показывают.
Не знаю, сколько это длится, времени счет потеряла, но тут наша красавица открывает глаза. Я выдыхаю. Муж на колени падает, что-то ей говорит, а у меня лишь шум в ушах от звуков и нервного напряжения. Завела.
— Парни, нам каталка нужна, — говорю бугаям Карима, что в шеренгу выстроились и смотрели, как я дамочку с того света на наш возвращаю. Один тут же бежать бросился в сторону скорых.
Пока парамедик Дине капельницу ставит, я с ней разговариваю. Пытаюсь успокоить ее и муженька заодно. Бугай уже обратно с каталкой бежит, грузим Дину, и они уезжают к машине скорой.
— Ты молодец, — заключает Карим. А мне его хвальба не нужна. Пусть лучше отвалит и желательно навсегда.
Не реагирую на слова, вижу, в машине неподалеку женщина мне рукой машет. На машине наклейка «Внутри ребенок». С места срываюсь, для меня эта наклейка особый приоритет имеет, бегу от Карима подальше, а он вслед:
— Камилла!
И зачем я обернулась назад?
Загляните в роман: "Няня по вызову"
БЕСПЛАТНО
https://litnet.com/shrt/9naY
В моей жизни все шло наперекосяк, пока я не устроилась работать няней для дочки богатого бизнесмена. И все было бы хорошо, но…
Я заглянула в запретную комнату, и теперь мне уже от него не спастись. Степан Еремеев — бизнесмен, отец и любитель пожестче. Он воспользовался мной, обманул, а теперь и вовсе преследует.
У него есть власть, связи и куча денег, он может заполучить любую девушку, но почему-то моя постель привлекает его больше всего.
Глава 8
Обернулась. Встречаюсь с ним взглядом. Карим больше не улыбается. Да и мне некогда пялиться на него, есть дела поважнее.
Разворачиваюсь и бегу к пострадавшим. В машине девочка чуть младше Амары, но меня это сразу же задевает. Бросаюсь к ребенку, благо она была пристегнута ремнем безопасности. Не вижу никаких повреждений, кроме небольшого ожога на шее от ремня.
— Тебя как зовут, малышка? Я Ася, сейчас тебя осмотрю, хорошо?
— Меня зовут Кира. У меня живот сильно болит и тошнит.
Осматриваю живот. На первый взгляд все хорошо, но надо бы в больницу. Проверить досконально на всякий случай.
— С ней все хорошо? — спрашивает обеспокоенная мама.
— Да, все хорошо, но в больницу придется поехать. Давайте я и вас осмотрю.
С мамой тоже порядок. Даю женщине карточку и помогаю выбраться из авто.
— Может, нам самим туда пойти?
— Лучше останьтесь здесь. У Киры живот болит, ей нежелательно сейчас активно двигаться. К вам подойдут парамедики с каталкой и доставят до машины скорой.
— Спасибо вам, — благодарит женщина.
— И вам всего хорошего.
Иду к следующей машине, и так несколько часов.
В какой-то момент осматриваюсь. Вижу Карима и его ребят. Почему они все еще здесь? Добровольцы?
Так и есть. Помогают спасателям. Отгоняют автомобили, помогают раненым. На секунду торможу, будто глаза залипают на знакомой мужской фигуре. Гул в ушах, но сквозь шум слышу, как предательски быстро колотится сердце. Вижу, как Карим с легкостью поднимает мальчишку и кладет на каталку. Как амбалы его путь для скорой расчистили…
Дергаю головой. Некогда мне отвлекаться. Еще куча работы…
***
Через хрен знает сколько часов возвращаюсь в приемное отделение. Место аварии разгребли, теперь новая задача. Тут, в травме, царит полная неразбериха. Озар носится взад-вперед с глазами, как у бешеной псины. Захожу в раздевалку. Снимаю с себя всю одежду и надеваю чистую. Мою руки и вперед, к пациентам.
Приемное смогли освободить лишь ближе к ночи. Я осталась тут, хотя пару раз меня пытались выдернуть на операцию. Но коллеги справились без моего участия, а вот приемное без меня не справилось бы точно.
Все врачи были заняты в операционных, а пострадавших привозили и привозили до момента, когда мы перестали принимать машины скорой из-за нехватки персонала и свободных рук. Больница была переполнена. На работу вызвали всех сотрудников, и этого все равно оказалось мало.
Но все позади…
Я сижу на стуле на ресепшен и смотрю, как медсестры помогают санитарам вычищать приемное. Да, именно вычищать. Сегодня здесь работали на скорость и результат. Окровавленные бинты на полу, капли крови, других жидкостей. И вонь антисептика…
Я медленно раскачиваюсь из стороны в сторону и не могу заставить себя встать со стула. У меня просто нет сил. Голова болит, шея тоже, а ног я не чувствую несколько часов, только тянущую боль в них.
Мне хочется снять с себя всю одежду, хорошенечко вымыться и отрубиться. Думаю, сегодня я настолько сильно устала, что даже мозг не будет работать во сне, мучая меня картинками из прошлого.
На сегодня я закончила. В таких ситуациях график смен идет в одно место, и нас раскидывают по отделениям. Тех сотрудников, кто выезжали на аварию и отработали более двенадцати часов, отправили домой.
А это значит, пора и мне валить с работы.
Не переодеваясь, плетусь до своей машины. Я готова прям в ней, тут, на парковке больницы, вырубиться, а завтра просто зайти в здание на новую смену. Хотя нет, завтра у меня отсыпной.
Мне удается собрать в себе последние силы, завести мотор и доехать до дома. И даже наличие двух черных джипов около ворот моего жилища не пугают. Тело так изнемогает, что ни реакции, ни эмоций — ничего не выдает.
Паркуюсь и иду к калитке. Карим вылезает из своей машины. Лыбу больше не давит, ха, не смешно стало?
После увиденного у любого шок будет. И этот здоровяк не исключение.
Открываю калитку, не захлопываю, как обычно. Знаю, что этот за мной пойдет.
Идет. Приближается к дому.
— Поговорим? — в спину спрашивает. Оборачиваюсь.
— Иди домой, Карим.
— Теперь я уже не уйду…
Мне в таком состоянии плевать и на это. Тело больше не слушается. Ноги сами идут к входной двери, и незваный гость за мной следует.
Открываю дверь в дом и переступаю через порог. Оглядываюсь на Карима. Стоит как вкопанный и заходить не планирует. Не злится, не хмурится. Лицо напряженное, но не свирепое, как обычно.
— Зайдешь или так и будешь тут стоять? — сама его приглашаю. Ну а что теперь? Мне от него не отвязаться.
Прохожу. Карим тоже, дверь за собой закрывает.
Сразу иду на кухню и тыкаю чайник.
— Камилла…
— Асия, можно Ася. Теперь меня зовут так. Мне нужно в душ, сделай, пожалуйста, кофе. Ты же будешь мучать меня сейчас разговорами…
— А твои...?
— В гости уехали, можешь хозяйничать. Да, попроси отогнать свои машины от моего дома, мне не нужны лишние сплетни соседей.
Разворачиваюсь и по лестнице на второй этаж. Еле поднялась. Скинула с себя рабочую одежду и забралась в душевую. Вода и впрямь творит чудеса с человеческим телом. Расслабляет, успокаивает, а в моем случае немного бодрит.
Закутываюсь в махровый халат и спускаюсь на кухню. И что я вижу? Удивительная картина…
Карим гордо сидит за столом, ждет. Хм, надо же, смог разобраться с моей кофемашиной. Все помещение наполняет приятный аромат свежесваренного кофе.
Мимо иду, к холодильнику. Не осознавала, что голодна, пока не увидела холодильник. Тазик салата с копченостями достала, мама мне часто его готовит, чтобы я с суток пришла и поела. Мам Лола знает, что на работе я питаюсь как попало, а иногда и вовсе поесть не удается, как сегодня. Ставлю тазик на стол, достаю две вилки и сажусь напротив моего собеседника.
Пока я накрывала, Карим молчал. Удивительно прям, последние дни он был так многословен. Допытывал меня, не давал прохода.
А сейчас что?
Куда все вопросы делись?
— Ешь, — предлагаю присоединиться. Салат нереально вкусный, еще бы, я последний раз перекусывала в обед.
— Я не голоден.
— Ну как знаешь, — отвечаю и запихиваю в рот очередную порцию салата.
— Я был на твоих похоронах… — Печалью в голосе что-то повеяло. Тоже мне, нашел, с чего начать.
— Ха, и как там было? Хоть кто-нибудь плакал? — я почему-то смеюсь, голос стал неестественным, надменным и равнодушным.
— Это не смешно, Камилла. Что с тобой стало?
— О боже, Карим. Прекрати, — не выдержала. — Я не в том состоянии сейчас, чтобы с тобой по душам беседы вести. Ты сам видел, что было сегодня, и я уверена, завтра меня вызовут на работу. Так что давай сделаем так: ты задашь мне любые три вопроса, быстро, и я на них отвечу. А потом ты встанешь и уйдешь, навсегда. Перестанешь меня преследовать и все такое. Ты просто исчезнешь, ты это умеешь, я знаю.
— Я…
— Подумай хорошенько, что хочешь спросить. И поскорее, я очень устала.
Вновь наступила пауза. Карим смотрит, как я ем, и молчит. Я же избегаю его взгляда напористого. Мне не по себе, и я хочу поскорее выпроводить мужчину из своего дома.
Мне он неприятен, я не хочу находиться с ним в одном помещении. Я просто хочу, чтобы он вновь испарился из моей жизни.
— Зачем ты инсценировала свою смерть?
— Это была не инсценировка. Камилла и правда умерла, только задолго до тех похорон, на которых ты был. Не будем вдаваться в подробности. Я начала новую жизнь.
— Кто эти люди? Мужчина? Девочка?
— Про девочку мы говорить не будем. Это моя дочь. А старики — мои родители…
Теперь Карим не выдержал. Сжал челюсть и выдохнул через нос, еще чуть-чуть, и пар бы пошел из ноздрей. Заводится. А это я должна злиться. Да я вообще не обязана тут с ним разговаривать, объяснять…
Он ушел из моей жизни давным-давно, и пусть все так и останется.
— Камилла, это все дичь какая-то. Мы не обойдемся тремя вопросами. Какие родители? Твой отец умер, мать тоже, а эти люди тебе чужие. Что за бред?
— Это очередной вопрос? — спокойно в ответ. Но Карима это только больше злит.
— Нет. — Грубо. — Эльдар, твой брат, знает, что ты жива-здорова?
И тут меня охватывает ужас. Сердце кольнуло, и руки опять затряслись.
— Нет. И он не должен узнать. Если он узнает, мне конец, Карим.
— Почему?
— Потому что именно мой родной брат виноват во всем, что со мной произошло за эти годы. А произошло многое. Когда ты свалил и не вернулся, мой дорогой братец совсем сорвался. Вас с Фаром винил в смерти отца, хотя тот сам допрыгался. Ну ты же знаешь Эльдара, он всегда был неуравновешенным, борзым, хотя без отца он из себя особо-то ничего и не представлял. Нарик несчастный. Лихо папин бизнес просрал. Так только он мог, другим не под силу. Ну в этот момент и объявился Шах, знаешь его?
— Лично нет. Знаю, что с Шахмановым никто связываться не хотел. Типа безбашенный…
— Ха, безбашенный — это ты ласково про него. Шах — больной ублюдок. Чтобы он сдох тварь.
— Слышал, сидит он и давно.
— Сидит, благодаря мне. И Эльдар в жопе из-за меня оказался, я его ФСБшникам сдала, но его почему-то не посадили. Может, откупился, а может, просто не смогли докопаться, отец чисто вел дела.
— А Шах? — Про это я не в силах пока говорить.
— Ну про него ты инфу сам найдешь, если захочешь, я не Википедия. Давай, последний вопрос?
Хочу уже закончить нашу встречу и насладиться постелью.
— На сегодня хватит, тебе херово, я вижу. Завтра встретимся. — С места встает, а я протестую.
— Не буду я с тобой встречаться. Ты отвалить должен. Спросил, что хотел, и прощай.
— Нихуя. Я ни черта не узнал, что хотел. Завтра и поговорим, когда отдохнешь. — Слишком спокойный, а меня это бесит.
— Не будет этого, — уверенно заявляю с набитым ртом.
— В восемь заеду.
— Меня не будет дома.
— Не страшно. Я тебя найду… — Выходит из дома и дверь захлопывает.
Ну отлично…
Глава 9
Два часа ночи, а я все еще не могу уснуть. Спать хочу сильно, и глаза слипаются, но как только я их закрываю, воспоминания тут же завладевают моими мыслями.
И, как ни странно, это хорошие воспоминания, счастливые. Я вспоминаю, каким Карим был десять лет назад, как смешил меня, удивлял каждый раз и как сильно я его тогда любила.
Я думала, наши чувства искренние, взаимные и точно бессмертные. Я ведь с ума по нему сходила…
Глупая, молодая девчонка.
Он мне казался таким взрослым, серьезным. Все у него было под контролем. Мне можно было просто подумать, а он уже исполнил. Или мне все это казалось?
Скорее всего.
Какие у меня были мозги в восемнадцать-то лет? Никаких.
Я абсолютно ему доверяла. Всегда была перед ним честна, могла все что угодно ему рассказать. Верила, что он вернется и заберет меня из дома. Увезет подальше от моей проклятой семьи. Вырвет из той жизни, и мы всегда будем вместе.
Вот только он не вернулся, не сдержал обещание, предал. А теперь хочет вести эти бессмысленные разговоры. Все бессмысленно, когда столько лет позади. И его появление вновь окунуло меня в тот ужас, что я столько лет пытаюсь забыть. Будто молотом по наковальне долблю со всей силы, чтобы не вспоминать. И порой забываю. Но не теперь.
С его появлением все только усугубилось. Я вновь с разбега нырнула в то дерьмо, из которого когда-то выбралась. Сама, без чьей-либо помощи. Выползла и начала нормальную, спокойную жизнь.
Но длилась она совсем недолго…
***
Ночь сменил день, а мои нервы все еще оголены. Взбудоражены. Я только и думала, что о предстоящем вечере. Шанс на то, что Карим отстанет, не велик. Точнее, в данной ситуации у меня нет шанса откосить от встречи. Карим всегда был слишком настойчивым. Упертым. Если он что-то решил, его не остановить. Он, как груженый состав, прет напролом.
И он совсем не изменился. Я по глазам это видела, по лицу, по словам. Он все тот же Карим, от которого я была без ума, которого боготворила. Только стал чуть старше.