- -
- 100%
- +
Глава 1
Завтра у мамы юбилей. Мы с мужем отправились в большой загородный дом моих родителей на день раньше. Тогда же приехала и моя сестра Лена с сыном Ваней.
Мы семьёй собрались за обедом на веранде. Ели мамины фирменные пироги с мясом и суп харчо. Моему мужу Филиппу позвонили с работы, и он вышел из-за стола первым, даже не закончив. Потом Ваня, которому уже восемь лет, почему-то облился гранатовым соком, и Ленке пришлось идти застирывать ему футболку. Мы с родителями остались за столом втроём. Жара стояла как летом. Вчера ночью была гроза, а потом весь день лил дождь, так что в воздухе до сих пор чувствовался запах озона. Который только усиливал духоту.
— Дорогу размыло, надеюсь, гости смогут добраться, — переживает мама.
— Застрянут, я у соседа трактор спрошу, вытянем, — подбадривает её отец.
— Тонь, хочешь что-нибудь ещё покушать? У меня есть шарлотка. Только десерта никто не дождался.
— Нет, мам, я пас. Пойду в свою комнату. Наелась у вас, как обычно, теперь бы полежать хоть минут десять. Давай только со стола помогу убрать.
— Да иди, дочь. Мы с отцом еще посидим, потом сами уберем.
Я все же забираю пустые тарелки со стола и несу их на кухню. Убираю в посудомоечную машину и иду к лестнице на второй этаж. В гостиной у телевизора сидит Ваня без футболки.
— А где мама? — спрашиваю у него.
— Она пошла стирать. А мне сказала, сидеть тут и смотреть мультики. А я не маленький, чтобы их смотреть. — Племянник сердито хмурится, и я обращаю внимание, что по телевизору он смотрит какой-то боевик.
— А что это ты смотришь, Вань?
— «Джона Уика»! — радостно произносит он. — Хочешь со мной?
— Давай чуть позже. И лучше уж мультики, — перехожу на заговорщический тон. — Я никому не скажу. — А-то мама будет ругаться.
— Я подумаю над твоим предложением, тёть Тонь, — деловито говорит Ваня.
— Подумай, — усмехнувшись, отвечаю я. — Тебе так не холодно?
Племянник пожимает плечами.
— Я тебе сейчас поищу что-нибудь.
— Хорошо. Мне пойти с тобой? Я хотел пойти с мамой, но она сказала сидеть здесь и не подниматься. Вроде я буду ей только мешать.
— Ну, раз сказала, слушай маму. Я скоро вернусь.
— Ладно. — Он разворачивается обратно к телевизору.
Поднимаюсь на второй этаж и иду по длинному коридору мимо спален. Дом отделан изнутри деревом, и запах здесь стоит потрясающий. Свет из широких окон быстро наполняет пространство теплом, так что у родителей тут всегда жарко. Но я всё же переживаю за племянника. Надо найти Ленку.
Мы с сестрой не росли в этом доме. Родители переехали сюда только пять лет назад, когда закончилась стройка. Они давно мечтали перебраться из тесной квартирки в большой и красивый дом, чтобы со своим двором и огородом. И вот их мечта осуществилась.
Бывший муж Лены раньше работал с моим Филиппом. Они познакомились через нас с сестрой, и их компании стали тесно сотрудничать. Деньги полились рекой. Мы с Филиппом смогли переехать в большую элитную квартиру. Лена с Вадимом тоже. Правда, когда они развелись, Вадим сбагрил бывшую жену и сына в старую однушку, а новенькую квартиру оставил себе. Они вообще плохо расстались. Ленка его ревновала вечно, а я даже не уверена, были ли там измены.
Но зато нашим родителям повезло. Пока наши с Леной мужья ещё сотрудничали и хорошо зарабатывали, они вложились в строительство этого дома, куда мы все с удовольствием приезжаем погостить вот уже пять лет. Все, кроме Вадима. Он свою фирму закрыл и переехал за границу. Строит там другой бизнес, а Ленку с сыном фактически оставил ни с чем. Алименты платит, но устроил всё так, что они получились какие-то копеечные.
В ванной никого нет. Я замечаю брошенную в стиралку футболку племянника. Но машинка не запущена. Только гель для стирки стоит рядом.
Иду к спальне сестры. Дёргаю за ручку двери, но она никак не поддаётся. Как всегда, собачку заклинило. Давно нужно было поменять этот замок. Мне приходится с нажимом прокрутить ручку и толкнуть дверь вперёд, чтобы она открылась.
Переступаю порог комнаты, и в первую секунду мне кажется, что я не заметила и Ленка приехала не одна. Потому что я вижу, как моя сестра кувыркается в кровати с каким-то неизвестным мужиком.
Так я думаю сначала, потому что вижу сестру с голой грудью, сидящую на пахе мужчины, лица которого мне не увидеть из-за подушек. Но потом он сам убирает подушку и поднимается на локтях. Поднимается, чтобы я чуть не упала на месте, потому что я встречаюсь взглядом с глазами мужа! Лена сидит не на каком-то неизвестном мужчине. Сестра оседлала моего мужа! Прямо в доме наших родителей. Да ещё и я умудрилась зайти в разгар представления.
Хватаюсь за дверной косяк, чтобы устоять на ногах. Я жду чего угодно от этих двоих: слёз раскаяния или нелепых попыток объяснить ситуацию, чтобы убедить меня, что я всё неправильно поняла. Но вместо этого я слышу недовольный голос мужа, обращённый к моей сестре:
— Ты же сказала, что закрыла дверь!
— Я закрывала, — оправдывается Ленка.
— Там собачку замка заклинивает, — безжизненно добавляю я, напоминая, что вообще-то нахожусь здесь. Вижу и слышу их!
Филипп вздыхает и нехотя поднимается. На нем расстёгнутая рубашка и джинсы, спущенные до колен, которые он, видимо, не успел снять в порыве страсти, когда моя сестра завалилась на него с голыми сиськами.
— Лен, выйди. Нам с Тоней надо поговорить.
Сестра нехотя надевает на голое тело своё короткое платье в цветочек, прихватывает из-под кровати трусики, которые мой муж, наверное, сорвал. Потом находит на кресле в углу небрежно брошенный лифчик, подбирает его и только тогда направляется к выходу.
Лена проходит мимо меня с гордо вздёрнутым подбородком. Весь её вид преисполнен достоинства, будто это не она сейчас сидела верхом на чужом муже. Лена всегда так, в любой ситуации не теряет лица.
А мне сейчас так хочется схватить её за волосы и ка-ак шандарахнуть головой о дверь. Но мне духу не хватает. Это же Ленок, Ленусик. Моя любимая, родная старшая сестра. Человек, которого я знаю с рождения. Человек, с которым мы под стол пешком вместе ходили. Моя опора и верный советник на всю жизнь. Роднее неё нет. Как я могу ударить её?!
А вот она переспать с моим мужем смогла… Или они не успели? А может, это у них не в первый раз?
Всё, что я могу, — это произнести хриплым голосом:
— Тебя внизу ждёт сын.
Лена, хмыкнув, выходит из комнаты, а Филипп выжидающе смотрит на меня, сложив мощные руки на груди.
Глава 2
Мы с мужем стоим в спальне моей сестры в полной тишине. Филипп будто ждёт подходящего момента, чтобы всё мне объяснить. Но такого момента не будет. Нет подходящего времени, чтобы объяснить жене, которая тебя любит, коротая тебе верила, почему ты ей изменяешь. Любой момент будет неправильным. Потому что такого в принципе быть не должно!
— И давно у вас это? — Почему-то мне сейчас интереснее всего понять, как давно меня водят за нос самые близкие люди.
— Это неважно, Антонина.
Полным именем муж называет меня только тогда, когда происходит что-то по-настоящему серьёзное. И сейчас это обращение как ещё одна пощёчина для меня. Жест, говорящий о том, что всё очень плохо. И «хорошо» в ближайшее время не предвидится. А может, и никогда не будет.
— Важнее разобраться, что мы будем с этим делать, — спокойно продолжает Филипп.
Он так холоден и сдержан, а у меня душу наизнанку выворачивает. Мне дышать больно. Каждый вдох обжигает лёгкие раскалённой лавой, и этот жар разрастается по всей груди, как яд, как плесень… Он отравляет. Мне становится дурно.
Я по стеночке дохожу до кровати и сажусь на её край. Ещё вчера мы с мужем занимались сексом у нас дома. Всё было шикарно. Каждый получил удовольствие. У нас вообще нет проблем в постели. А теперь Филипп занялся сексом с моей сестрой. Почему с ней? Кто из них первый захотел этой порочной связи?
— Это ты её захотел или она на тебя полезла?
— Какая разница, Тоня?! — злится муж.
Для него, значит, нет разницы. А для меня есть. Мне хочется знать, в ком из моих близких сидит черт, подтолкнувший его разрушить семью. Да… Хорошей, крепкой семьи у меня больше нет. Муж с сестрой отрезали эту возможность своим поступком. Я не смогу быть с Филиппом после того, что случилось. Не смогу общаться с Леной, как раньше, а может, и совсем не захочу её видеть. Никогда.
Муж садится на кровать рядом со мной.
— Тонь, у меня с Леной ничего ещё не было.
Почему-то его слова отзываются в груди трепетом. Первая мысль: они не успели! Я вошла вовремя и не позволила случиться страшному. Ещё не всё потеряно…
Но эта наивная мысль тут же тонет в жестокой реальности. А если бы я не вошла? Они бы переспали. А может, они делали это раньше и будут делать потом? Какая разница? Если эти двое пошли на такое, это уже предательство. И неважно, было проникновение или нет. Я не смогу такое простить. Не смогу жить с этим и вечно ревновать, терзаясь догадками: спят они друг с другом или нет. Я после такого никогда не смогу доверять Филиппу. Всё. Всё кончено.
— Давай мы не будем устраивать скандал в доме твоих родителей? — серьёзным тоном продолжает муж. — Можешь на меня тихо позлиться, как ты это умеешь, переваришь всё внутри, я тебе цветов куплю, как домой поедем, и ты успокоишься и забудешь о том, что случилось.
— Что ты сказал? — У меня челюсть падает от такой циничной наглости. Я смотрю в лицо мужа. В его красивое, мужественное лицо, которое всегда так любила. На его резкие черты, в карие глаза, в которых все эти годы видела столько любви к себе, и не могу поверить, что он серьёзно предлагает мне молча переварить его измену.
— А чего ты хочешь, Тонь? Устроить скандал при всех? Напугать племянника и расстроить маму, у которой завтра юбилей? — Он смотрит на меня выжидающе, его глаза бегают туда-сюда.
— Я не смогу это «переварить», как ты выразился. Я не смогу жить с тобой после измены, Филипп. Мы уедем, и я подам на развод.
— Не неси чепухи! — взрывается муж. — И куда ты от меня поедешь? Будешь жить по съёмным квартирам? Или на деревню к дедушке?
— Я как-нибудь разберусь, — отвечаю ему твёрдо.
— Зачем тебе эти сложности? Сейчас у тебя замечательная жизнь на зависть многим. Одна нелепая случайность не должна всё перечеркнуть. Я всё ещё люблю тебя, Антонина. Ты должна понимать, как тебе повезло, что такой мужчина, как я, взял тебя в жены.
— Тебя послушать, так ты принц на белом коне. Безгрешный, безупречный.
— Не надо паясничать. Все мы не без греха. Но хочу напомнить: если бы не я, мы бы сейчас не сидели в этом шикарном доме. У тебя не было бы красивой квартиры и машины. Твоих красивых, дорогих вещей тоже бы не было. И даже твоей работы. Вспомни, ведь это я порекомендовал тебя в фирму.
Это правда. Муж действительно окружил нас комфортом. Только я не собираюсь терпеть измены в обмен на достаток. И да, хоть он и порекомендовал меня на работу в фирму, где я уже четыре года тружусь экономистом, я бы не продержалась там так долго, если бы ничего не умела. Так что работа — это моя заслуга. Филипп не сможет убедить меня, что без него я никто.
— Если бы не я, у тебя вообще ничего бы не было! — зло бросает муж. — И я могу всё это забрать, Антонина, если ты будешь глупить. Но ты же не глупая девочка. Ты всё должна понимать. — Он берет меня за ледяную руку. — Я знаю, ты тоже меня любишь.
Он неожиданно притягивает меня за руку и впивается в губы. Я чувствую, как его гадкий язык, которым он ещё недавно целовал Ленку, теперь пытается пролезть мне в рот. У меня от этого изжога подкатывает к горлу. Я с силой толкаю мужа в грудь. Он отстраняется от неожиданности. А я замахиваюсь и даю ему звонкую пощёчину. Поднимаюсь с кровати.
— Сучка! — выплёвывает оскорбление мне в лицо, держась за красную щеку.
— А ты гадкий, скользкий изменщик, Гордеев! Я с тобой развожусь!
И иду к двери, но муж резко хватает меня за талию, разворачивает лицом к себе и прижимает к стене, напирая своим телом. Говорит мне сквозь зубы:
— Ты не будешь устраивать истерик при всех. — Его дыхание обжигает мне кожу. А мне от этого ещё более мерзко становится.
Он боится осуждения. Придурок. Ему всегда была так важна репутация. Прямо как Ленке. В этом они похожи. А ещё в том, что у них у обоих нет совести.
— Отпусти меня, — говорю, отвернувшись от него.
— И куда ты пойдёшь? Жаловаться на плохого мужа маме?
Нет. К родителям я в таком состоянии не пойду. Сейчас ни с кем говорить не хочу.
— Я хочу проехаться до магазина, проветрить голову.
Муж выпускает меня из своей хватки.
— Только давай без глупостей, Антонина. Если будешь умной девочкой, я не оставлю тебя с голой жопой при разводе. Так что в твоих же интересах не устраивать сцен.
Всё же смирился с разводом. Хорошо, хоть так. Сделаем всё быстро, и не придётся разводиться через суд.
— А если будешь ещё умнее, — продолжает муж, когда я уже хочу выйти. — То забудешь об этом недоразумении, и будем жить как раньше. Тогда ты не потеряешь ничего. И даже получишь подарок. За кротость. Всё же, я надеюсь, ты умная девушка, Антонина.
Я больше ничего не отвечаю мужу. Вступать в полемику с этим моральным уродом больше нет никакого желания. Мне сейчас хочется уехать от него как можно дальше. Поэтому я ухожу, пока Филиппу не пришло в голову запереть меня здесь и начать промывать мне мозг.
Выезжаю на нашей машине со двора, никому ничего не сказав. Ещё не успеваю отъехать, а глаза уже застилают слезы. Как прежде теперь никогда не будет.
Глава 3
Несусь по сельской дороге прямо по грязи, музыка орёт на всю громкость, я захлёбываюсь слезами и не могу думать ни о чем другом, кроме того, что увидела сегодня в комнате своей сестры. Я даже представить не могла, что мой брак разрушится так скоро и так неожиданно.
Мы с Филиппом вместе семь лет. Познакомились, когда я ещё была студенткой и подрабатывала помощником бухгалтера в маленькой фирме. Как сейчас помню. День выдался тяжёлый, отчётность горела, начальница злилась, а коллеги бесконечно совещались. В обед я выскочила в кафе на углу — выпить кофе и хоть немного перевести дух. И вот там, стоя в очереди, случайно столкнулась с ним. Была слякоть, и я чуть не навернулась на мокром полу, а Филипп удержал меня за локоть.
Он показался таким приятным. Я помню, как в тот момент подумала, что он тот самый. Что в такой тяжёлый день я вдруг на минуту вылетела из реальности и попала в сказку, в которой встретила своего принца.
Так и случилось. Мы начали встречаться. Филипп был харизматичным, уверенным и немного наглым. Но это даже подкупало. И он любил меня. Так же, как и я его.
Спустя два года мы поженились. И я никогда не сомневалась в верности мужа. Мы были отличными любовниками и друзьями. Ругались, конечно, не без этого, но из-за бытовухи в основном. Однако в наших отношениях никогда не было поводов для ревности. И тут… измена. Как снег на голову. Да ещё и не абы с кем, а с моей родной сестрой.
Я пытаюсь понять, было бы мне менее больно, если бы вместо Лены он переспал с какой-то неизвестной мне женщиной. Возможно. Но случилось то, что случилось. И такого страшного удара я никак не ожидала от своих близких.
Доезжаю до ближайшего магазина. Покупаю воду и просто стою на улице у своей машины. Смотрю вдаль на бледно-серые облака над полями и думаю о том, в какой момент это началось. Как давно Филипп только изображает из себя верного мужа, а на самом деле спит с другими? И если это происходит давно, как я могла не замечать?
Завтра у мамы юбилей. Пятьдесят пять лет. Большой праздник. Соберётся вся семья, вместе с дальними родственниками. Даже друзья из другого города прилетают. В прошлые годы мама не отмечала так пышно, а тут в первый раз решилась. Раньше всё боялась замахиваться на такой масштаб, хоть и хотела. Но папа её уговорил, обещал помочь с готовкой и уборкой. И мы с Леной обещали… Поэтому и приехали заранее.
Филипп призывает меня не портить маме праздник. А я и сама знаю. Мне не хочется испортить ей всё веселье новостью о нашем разводе. Да ещё и с такими подробностями про Ленку. Что может быть хуже, чем узнать в свой юбилей, что твои единственные дочери возненавидели друг друга?
Я не буду пока ничего говорить маме. Пройдёт праздник, и вот тогда можно.
Напившись воды и смыв с лица слезы прямо на улице, я возвращаюсь в машину. Пока я еду, небо становится тёмно-серым, вдали гремит гром. Кажется, вот-вот польёт дождь.
Так и случается. Буквально через пару минут мелкие капли начинают падать на стекло. Быстро наращивая темп, они переходят в ливень. Он барабанит по крыше машины, вколачиваясь сотнями маленьких гвоздиков.
Дорогу размывает всё больше. Надеюсь, что не застряну. Это было бы эпичным завершением дня.
Вдали уже виднеется дом. Заезжаю на узкий мост через речку, и, как только он остаётся позади, машина ныряет передними колёсами в грязь.
Неужели всё же придётся звать на помощь и возиться в этом месиве, да ещё и под ливнем? Настроение падает до нуля. Только этого мне не хватало.
Давлю на газ посильнее почти без надежды на хороший исход и… каким-то чудом выныриваю из этой ямы.
Фух! Ну хоть что-то хорошее.
Раскрываю зонт и бегу под козырёк на крыльце дома. Останавливаюсь на минуту у входной двери, не решаясь войти. Дождь льёт плотной стеной, как водопад. Он приятно шумит, наполняя воздух прохладой. Дышать становится легче.
— Тонь, ты чего не заходишь? — замечает меня мама через окно у двери.
— Уже иду.
Жаль, что от дождя на душе становится только хуже.
До ночи мне как-то удаётся продержаться, чтобы родители не заметили ненависти между мной и Филиппом. Лена вообще не появляется. Она сказала, что отравилась, и весь вечер просидела наверху. Но вот когда приходит время ложиться спать, я понимаю, что не готова ночевать с мужем в одной комнате. Уж не говоря об одной постели.
— И что ты мне предлагаешь, Тоня? Ночевать на диване? Чтобы твои родители поняли, что мы в ссоре?
— Мы не в ссоре, Филипп! Мы разводимся! Это разные вещи. Уходи. — Я подталкиваю его к выходу. Ты что-нибудь придумаешь.
— Тонь, ты так и не остыла? — Муж смотрит на меня хищным взглядом. — Мы можем забыть о случившемся и провести эту ночь как муж и жена. — Тянет ко мне руки, но я ударяю по ним.
— Нет, не можем, — произношу строго. — Уходи.
— Ну и дура! — зло говорит мне, буквально выплёвывая каждое слово. — Я давал тебе шанс. А ты… Эгоистка! Ты ещё передумаешь! Но будет уже поздно!
Он уходит, с силой толкнув дверь, но я вовремя её ловлю и закрываю осторожно. Лишний шум ни к чему. Всего один день. Я уеду и подам на развод.
И когда я уже ложусь спать, в комнату стучат. Открываю дверь и вижу перед собой Лену.
— Поговорим? — спрашивает она.
Глава 4
На сестре домашние шорты и футболка из велюра темно-розового цвета. У меня такой же костюмчик, только темно-синий. Я себе в интернет-магазине заказала, а ей понравилось, и она захотела такой же. Теперь я понимаю, что сестре нравился не только мой костюм, но и мой муж.
— Поговорим? — спрашивает она.
— Нет. — Я хочу закрыть дверь, но Лена останавливает её рукой и говорит: — Не надо так со мной обращаться, Тоня. Что было, то было. Прошлого мы не исправим. Но я не хочу, чтобы ты наделала глупостей, — произносит она полушёпотом.
— И ты туда же. То есть вам с Филиппом даже не стыдно за вашу выходку передо мной?
Я понимаю, что сестра, так же как и муж, боится, что я расскажу об их связи родителям. А наши разрушенные отношения их, видимо, не волнуют.
— Я не собираюсь перед тобой оправдываться. — Лена хмурит брови. — Я не хотела, чтобы ты узнала об этом вот так. Но раз всё случилось, ты должна понимать, что тебе об этом лучше помалкивать.
— Да что ты? — Я усмехаюсь, поражаясь её наглости, сложив руки на груди.
— Ты же не хочешь разбить матери сердце? Она так ждала этого юбилея. Имей совесть. Не нужно перетягивать всё одеяло на себя.
— А о моем разбитом сердце никто не подумал? Как ты могла, Лена? Как тебе в голову пришло такое? Ты не могла найти себе другого мужика?
— Не твоё дело. Тонька, я всё тебе сказала, — злым шёпотом говорит она. — Извиняться я не собираюсь. Но хочу быть уверена, что ты не испортишь всё завтра.
— Спокойной ночи, Лена, — строго говорю ей и закрываю дверь.
Вымотали. Достали! Это я эгоистка? А они тогда кто?
Обида давит изнутри, от неё распирает грудь, и я взрываюсь слезами. Вся боль выходит наружу, только легче не становится. Два самых близких человека… Почему они так поступили?
К середине ночи я обессиленная засыпаю. А утром мне предстоит помогать маме с готовкой.
Я умываюсь и привожу себя в порядок. С первого этажа слышна суета. Всё больше гостей собирается в доме.
Я спускаюсь на кухню. Там мама и тётя Наташа, папина сестра, возятся с продуктами. Мы здороваемся, обнимаемся. Поздравляю маму с днём рождения и вручаю ей подарок — золотые серьги, которые она ещё два месяца назад приглядела в одном магазине. Мерила их, но так и не купила, потому что не захотела тратиться.
— Тонечка, те самые! Ты запомнила? Надо же… — Мама радостно обнимает меня. — Спасибо. Я их сегодня надену.
Мы приступаем к готовке. Через полчаса к нам присоединяется Лена. Мы с сестрой не разговариваем. Только время от времени обмениваемся колкими взглядами. Но мама, как говорится, «в мыле», и её голова забита только предстоящим праздником, так что она не замечает напряжения между нами.
Филипп с отцом и Ваней заняты расчисткой террасы и подготовкой уличного мангала. Суматоха поглощает нас целиком. Тут не до ссор и выяснения отношений. И я этому, на удивление, рада. Меньше всего мне хотелось бы сейчас завтракать за столом всей семьёй. Сидеть рядом с мужем и тихо ненавидеть его. В спокойной обстановке мама бы сразу заметила неладное. А так… Так намного проще держаться.
Когда заканчиваем с основными приготовлениями, я иду собираться. Филипп поджидает меня в коридоре на втором этаже, сейчас здесь никого, кроме нас, нет, все толпятся внизу.
— Тоня, подожди, — говорит мне, когда прохожу мимо него не замечая.
Останавливаюсь.
— Что ещё?
Муж подходит ко мне и хочет взять за руки, но я прячу их за спину.
— Даже не думай. — Серьёзно смотрю на него.
— Тонь, я понимаю, такое простить непросто. Но хочу ещё раз подчеркнуть, что у меня с ней ничего ещё не было.
— Я видела достаточно, Филипп. Мы разводимся. Чего ещё ты хочешь?
— Да не будь ты дурой! — начинает злиться муж. — Ночь переспала, а мозги на место так и не встали? Я же сказал: не было ничего! Для тебя это что, пустой звук?
— Я даже не хочу это обсуждать, Филипп. — Я машу на него рукой, но, когда хочу уйти, он удерживает меня за локоть.
— Полный дом гостей собирается. Вся твоя родня. Среди друзей твоей мамы есть мой партнёр по бизнесу. Ты это помнишь, я надеюсь?
— И что? Боишься, я устрою скандал при них? — усмехаюсь.
— Ты не посмеешь.
— Во-от как? — протягиваю с наигранным удивлением. — А вот возьму и расскажу всем про вашу подлость, когда буду выступать сегодня с речью.
Филипп дёргает меня за локоть.
— Ты! Не посмеешь!
Я перевожу взгляд на его руку, которая держит меня стальной хваткой.
— Отпусти, Филипп. Иначе я прямо сейчас закричу, и о твоём позоре все узнают намного раньше.
Он выпускает меня со злым недовольством на лице, но больше ничего не говорит.
Я ухожу в нашу комнату и слышу за дверью удаляющиеся шаги. Он ушёл.
Только после этого выдыхаю. Значит, они с Ленкой вздумали мне угрожать. Достали. Они натворили дел, а мне хотят рот заткнуть. А вот фиг им! Я всё расскажу! Только пока не знаю, в какой момент. Надо всё-таки подождать окончания юбилея. Но нервы у меня после случившегося шалят. Как бы не сорваться и не вывалить всю правду раньше.
Времени на сборы остаётся не так много, и я начинаю торопиться. Мою голову, а потом выбираю одежду. Я хотела надеть свою кремовую блузку и чёрную юбку-карандаш, но сейчас открываю шкаф, и на глаза попадается платье. Я купила его в прошлом году, когда мы гостили у родителей, но так и не надела. Забыла его тут, а потом оно мне вообще разонравилось. Показалось слишком вычурным. И я так и не стала его забирать. Год оно провисело в шкафу.
Сейчас я достаю его из чехла и примеряю перед зеркалом. Это облегающее платье без рукава с юбкой чуть выше колена. С очень внушительным декольте. Вишнёвого цвета. Не знаю, что у меня было за настроение такое, что я его выбрала. Но сейчас оно мне даже нравится. Оно идеально подчёркивает фигуру. Кручусь перед зеркалом и нравлюсь себе со всех сторон.