Холодное лето 1402-го. Том 1
- -
- 100%
- +
Мы ударили по рукам, семь серебряных денье перекочевали в его мозолистую руку, и я покинул их дом, с удивлением осознав, что кажется, переживаю, как бы маг не передумал вселяться.
* * *
По возвращению назад я испытал самое настоящее дежавю* и легкий приступ паники. В доме была тишина, и лишь дядюшка сидел у очага и «тюкал» очередное полено.
– О, все отменилось? – сожаление сейчас скрыть не получилось бы даже у Станиславского.
– Нет, Дирк, все хорошо! – наставник понимающе улыбнулся и снова вернулся к работе. – Болтливый прохиндей ушел за своим хозяином и его имуществом. Сейчас они, наверное, все еще в трактире. Я его предупредил, что время к вечеру и из еды у нас только вчерашняя каша. Она, кстати, вовсе не дурна! Из Эммы получилась не только терпеливая сиделка, но и умелая хозяйка…
«Тюк! Тюк! Тюк!» – руки Жана работали в своем, отточенном годами тренировок ритме, не особо отвлекаясь на разговоры.
– Дядюшка, ты знаешь, я пока возвращался, все посчитал, и получается – не так уж много мы и заработаем. Не хватит даже за лечение расплатиться… – немного подумав, я уточнил. – Наверное, придется попросить родню об отсрочке…
– Гм, «по дороге», ты же к Натану ходил? – дождавшись кивка, он снова отвернулся, и продолжил, уже не скрывая иронии. – Тут же не будет и сорока шагов, что ты там мог насчитать так быстро?!
– А что там считать? – удивился я, и принялся рассуждать вслух.
Один ливр равен 20 солидам, 240 денье или 480 оболам.
Три месяца аренды по половине ливра за месяц – это 30 солидов или 360 денье. Или, если хочешь, 720 оболов. Но последнее – нам, думаю, без надобности.
30 солидов, или полтора ливра – это то, что мы получим.
Но из них еще надо будет платить натановской дочке по одному денье в день. Если округлить, то три месяца – это 90 дней и значит – 90 денье расходов. Один солид – равен 12 денье, а значит 90 денье, которые ей причитаются – это 7,5 солидов.
Крупы у нас достаточно, а вот мяса на столько едоков хватит разве что на полмесяца. Поэтому думаю, будет разумно купить хорошего бычка.
За двухлетку потребуют не меньше 2 солидов.
От 30 су дохода отнимает 7,5 су (за обслуживание) и 2 су (на мясо), в итоге нам остается лишь 20,5 солидов.
Правда, это всего лишь – 1 ливр и 6 денье, а нам нужно отдать за лечение 1,5 ливра. И значит, не хватает – 9,5 су или 114 денье. Даже если они проживут у нас не три, а четыре месяца, то с учетом еды-стирки-уборки-готовки, все равно не получается…
– В оболах-то считать? – мой последний вопрос уже просто сочился ничем не прикрытым сарказмом.
– Да ты будто не в кровати провалялся, а у кого-то из купцов в подручных полгода пробыл… – голос дядюшки, когда он пришел в себя, показывал высшую степень изумления. – Вот это удивил, так удивил… Да тебе и правда можно в торговцы!
Немного помолчав, и даже на время отложив топор, дядюшка Жан вздохнул, и поделился воспоминаниями о моем спасении, чего в остальное время избегал. Наверное, из-за сожалений о потерянной ноге:
– Эх, мы пока тебя устраивали на коня, срубили парочку самых шустрых гоблинов. Будь возможность, обязательно бы распотрошили их и, глядишь, подзаработали. Но там они так отчаянно поперли на нас, что был риск самим остаться…
…Сначала пришло удивление: мол, какие еще «потроха». Но через секунду у меня случилось очередное и уже привычное прозрение. Память выдала новый, прежде не доступный «пакет» воспоминаний Дирка, и там было, отчего удивиться.
Оказалось, большая часть подручных у всех этих демонов, богов и полубогов, та, что не боялась колоколов и более-менее противостояла святости, в новом мире чувствовали себя не самым лучшим образом.
Те же гоблины, например, лучше всего подходили для прислуживания. Они мало того, что сами по себе были откровенно слабы и трусоваты. Так они еще и плодились здесь не очень охотно. Но их можно было «усовершенствовать».
При малой толике магии и строгой мясной диете – лучше всего тут была человечина – их самки способны были всего за три месяца выносить вместо обычного детеныша, куда более сильного, агрессивного и сообразительного «хобгоблина».
Как и родители, он мог приближаться к храмам, не боялся солнечных лучей и святости, опасаясь лишь обычного человеческого оружия, или персонально на него направленной магии. Вырастал такой вот «усовершенствованный гоблин», как и обычный – всего за год, но был, к сожалению, стерилен.
Еще более высокими бойцовскими качествами отличались и точно такие же магически измененные «орки-урукхаи». Да, они тоже были стерильны, но зато сильны, легко обучаемы, и достаточно храбры, чтобы воевать строем, почти как люди.
В общем, чтобы усилиться, племенам зеленокожих нужна была человечина. Но и люди, оказывается, не брезговали плотью чужаков. Правда, чтобы правильно заготовить и потом использовать, люди тоже не могли обойтись без помощи магии. А это «товар» еще более редкий.
В нашем городке, например, обработкой добытого могли заняться всего двое. Довольно талантливая знахарка, что вылечила нас с наставников, и здешний священник. Очень старый и с еле заметным даром, но зато очень опытный.
Но двое – это потому, что город наш пусть и небольшой, а торговый. В обычных поселениях с этим было куда хуже.
«…Блин, дядюшка-то не об упущенной прибыли печется, – неожиданно сообразил я. – О ноге он своей переживает! Ну да, печально, что не удалось ее сохранить, и вдвойне грустно, что возможность ведь такая была…»
* * *
Жильцы объявились через пару часов, уже ближе к закату.
Заранее проконсультированный наставником, посланец сам распахнул ворота, и двор наполнился верховыми и вьючными животными. Путешественники тут же принялись снимать с них поклажу, заносить и распаковывать поклажу в заранее назначенных комнатах. Уж чего-чего, а пустых помещений в доме хватало, и появление в нем шумной компании и всей этой суеты, неожиданно зацепило меня.
Даже кучи навоза, которые тут же навалили рослые холеные коняги, отозвались каким-то щемяще-ностальгическим сожалением, хотя, казалось бы, истребленная здесь семья имеет ко мне самое не очевидное отношение.
Судя по всему, у дядюшки похожий процесс протекал куда острее, и сейчас ему явно было непросто…
Соланж, появилась всего лишь на полчаса раньше гостей.
Поначалу она принялась немного беспорядочно, но целеустремленно наводить порядок в доме, но стоило ввалиться этой веселой и пахнущей вином компании, как та не смогла удержаться, и с провинциальным смущением принялась вносить свою лепту в весь этот сумбур.
Наши жильцы были опытными путешественниками.
Не желая тратить силы на объяснение, они поначалу просто игнорировали девчонку, но потом, куда более старший на фоне остальных воин лет 35-37-ми, извлек из поклажи «плетеную» бутыль литра на два, какую-то маленькую коробочку, и велел девушке подогреть вина со специями.
Судя по длинному «рыцарскому» мечу-бастарду у седла, именно он числился в их компании ретранслятором «грубой физической силы». Но, как оказалось, не брезговал мужик и тягой к разумной «оптимизации».
Предводителем оказался обладатель светлых жиденьких усиков и горделивой манеры держаться – дижонский магик Вольдемар цу Бабенберг, чей род происходил откуда-то из Баварии.
Худощавый, подвижный парень лет 18-20. не брезговал и дорожной работой. С первого взгляда на него стало понятно, кому подражал его щеголь-посланец. Студент-лиценциат тратил на свои наряды и украшения на порядок больше, но держался при этом куда естественней.
Когда предварительная суета была закончена, мы все собрались у очага, чтобы как полагается двум предводителям, наконец-то заключить договор аренды, медленно и мучительно перечисляя все пункты. Но гость вытащил из сумки кошель с серебром, положил его на стол передо мной, и тут же сломал церемонию, предложив скопом утвердить все условия, что мы оговорили с его слугой.
Выяснив, что больше ни у кого нет вопросов и уточнений, он перешел к главному.
– Судя по тому, как рачительно твой помощник смог выжать нас, – вполне одобрительно ухмыльнулся маг, – вы примерно догадываетесь, зачем я здесь. Да, в ваших краях давно не было никого из нашей гильдии, поэтому я хочу подзаработать. Пощипать местные логова, заготовить сколько-то требухи подороже, но перед этим, пока еще твари ничего такого не ждут и не зашевелились, собираюсь наведаться в замок Ла Рош-Ноэль. Как я слышал, из все еще живых вы единственные, кто были там, а ты, – подмигнул Вальдемар, – так и вовсе умудрился погостить внутри?
От этих слов у меня внутри все похолодело, оптимистичное настроение сменилось на свою противоположность и, кажется, даже давление умудрилось скакнуть.
– Как на счет подзаработать? – продолжал лучиться оптимизмом гость.
«Вот сука, так ведь и знал…»
____________
* Денье (фр. [denier] от лат. [denarius] денарий) – французская средневековая разменная монета, бывшая в обращении по всей Западной Европе начиная c V века. Чеканилась в подражание римским денариям, и 12 денье – составляли счетную единицу «солид» (соль, су).
Ливр (фунт) серебром – состоял из 20 солидов или 240 денье, а самой мелкой французской монетой был серебряный же «обол» = 1/2 денье.
* Когномен (в Древнем Риме) – часть полного имени человека, индивидуальное прозвище, данное некогда кому-либо из представителей рода и часто переходившее на потомков и становившееся названием семьи или отдельной ветви рода. Здесь – термин использован в ироничном смысле, хотя прозвища в средние века использовались точно так же.
* Дежавю (фр. [déjà vu] уже видел) – психическое состояние, при котором человек ощущает, что когда-то уже был в подобной ситуации или в подобном месте. Однако, испытывая такое чувство, обычно он не может, несмотря на его силу, связать это «воспоминание» с конкретным моментом из прошлого. Здесь – использовано в переносном смысле.
Глава 4. Перекрестки
Развалины селения Сен-Лу, утро
(12 февраля 1402 года, два дня спустя)
Судьба и История, судя по всему, всегда возьмут свое.
В этом мире не случилось кровавой Столетней войны, но смерти и страданий на его долю все равно пришлось более чем вволю. Сжираемые десятками тысяч ежедневно европейцы, в начале прошлого столетия вообще проигнорировали разборки Плантагенетов и Капетингов. Да и сами изрядно обессилевшие королевские дома, не стремились раздувать «из мухи слона».
По воспоминаниям Дирка реальных «элефантов» (слонов) в тех странах, где они жили, в большинстве своем извели почти сразу после открытия врат. Купцы рассказывали, что приученных людьми и не способных сбежать из ставших ловушками каменных стен своих «слоновников».
В первые годы после вторжения, многие демоны умудрялись выкармливать армии в десятки тысяч хобгоблинов, урукхаев и прочих элитных слуг и бойцов. Но постепенно ресурсы истощались, немногочисленные анклавы людей учились сопротивляться, и сейчас мало у кого даже из самых могущественных пришельцев-повелителей была под рукой хотя бы пара сотен таких подручных.
Демоническая междоусобица, что по-прежнему не прекращалась ни на день, к началу нынешнего века выглядела так: предательством или какой-нибудь особо изощренной хитростью захватить ближайший человеческий анклав и пустить его жителей на корм. Вырастив армию боевых слуг, уже с их помощью попытаться или захватить новых, или истощить силы соперника, а потом и добить его лично.
И лучше всего не изгнать, или каким-то иным способом развеять.
А заточить врага в артефакт, может быть, расчленить или разорвать на куски, чтобы отделить саму его суть. Найти то, что давало побежденному силы, и теперь уже стать влиятельнее по-настоящему. А не с помощью сильных, но недолговечных, строптивых и неспособных к размножению прислужников.
И вся земля сейчас была наполнена следами вот таких позабытых попыток…
…Деревушку примерно в 7 км на северо-запад от родного города Дирка собственная церковь не спасла просто потому, что стен здесь не было. Местный звонарь, или может быть сам священник, вполне возможно до последнего бил в колокола, но вряд ли это его спасло.
Кто именно ворвался сюда, перебил жителей, разграбил их имущество и разрушил постройки, память не сохранила. Место, где когда-то жили люди, точнее – его развалины, – сейчас годилось лишь на роль одного из ориентиров по пути в бывшую столицу графства.
Правда, караваны ходили туда не настолько часто, и полноценная дорога почти за столетие ужалась до торговой тропы. Она брала начало от Бона-на-Соне, огибала вот эти развалины, и дальше уже не так сильно, петляла до самых городских ворот «настоящего» Бона. Захиревшего, конечно, но все еще не маленького, однако сегодня мы туда не собирались.
К открытию ворот наш отряд уже готов был выдвинуться за городские стены и вот, спустя два часа мы здесь. Единственное полноценное ответвление торговой тропы, прямо перед руинами сворачивало строго на запад, и вело к тому самому замку, где меня едва не переработали в гоблинское дерьмо.
До бывшей столицы графства Бонуа отсюда было 14-15 км. А вот до холма, на котором стоял замок Ла Рош-Ноэль предстояло телепать почти вдвое дольше – не меньше 26-28 км или «около 13 тысяч туазов»*. Сам я пути ни туда, ни обратно не запомнил, но дядюшка поведал все необходимые подробности еще в день знакомства с нашими жильцами.
Он, кстати, считал, что для первой «пробной» атаки лучше бы выбрать цель попроще.
Наставник был отчего-то уверен, что Могущественный, в чьи владения изначально вошла весомая часть графства, территорию сейчас не контролирует. С его слов получалось: все местные «гнезда» пока сами по себе, и экспериментировать можно было бы безболезненно, но твердых доказательств у него не нашлось, и спора с магом не получилось.
Дядюшка и правда, был не до конца уверен в своих сведениях. Тем более что за время болезни они же могли и устареть. Да и чувствовалось – щеголь-лиценциат моему наставнику внушает некоторое уважение, а такое с ним случалось не часто…
За день до отъезда произошло несколько важных событий.
Во-первых, двоюродный брат, с которым я накануне поругался, действительно, привел нашего – теперь уже моего – жеребца. После короткого осмотра, стало понятно, что с тем все хорошо, и уж он-то как раз полностью готов к участию в запланированном налете.
Удивительно, но поначалу родственник и денег брать «не хотел». Или как минимум, старался произвести такое впечатление. Когда Жан выдал мне недостающее серебро, и я с видом миллиардера на отдыхе протянул тому кошель. А он мне – не, надо!
Нет, деньги он все-таки взял, но и впрямь очень не сразу.
На мои удивленные расспросы двоюродным братцем была озвучена уже новая версия: мол, дорогого боевого жеребца забрали на сохранение. «Чтобы он не заболел, потому что другой живности у тебя после налета не осталось, и в конюшне было слишком холодно…»
Так это или нет, но версию пришлось принять, и даже принести извинения. Абсолютно формальные, но вот так…
Возвращение Роха (Грача) и само по себе могло быть отличной новостью, но днем ранее произошло еще одно событие, сделавшее появление у меня собственного транспорта вдвойне важным.
Еще в вечер знакомства с жильцами, когда мы обсуждали планы мага и дядюшка удивился: мол, все хорошо, но как же Дирк будет во всем этом участвовать? Мол, алё, вы не забыли, он же еле-еле ходит? Ну ладно, туда он доедет, но придется же драться…
Казалось бы, действительно, незадача. Чтобы прийти в себя по всем прикидкам мне предстояло шкандыбать еще не меньше пары недель. В лучшем случае. Но оказалось, что об этой проблеме молодой маг уже побеспокоился.
Одним взглядом отправив слугу-переговорщика в свою комнату (а это и впрямь однозначно подтверждало версию, что они об этом уже говорили), он дождался его возвращения, принял из рук парня небольшую деревянную коробку, аккуратно поставил ее на стол, и немного нарочито распахнул, дав полюбоваться на содержимое всем присутствующим.
Внутри лежало что-то непонятное.
Больше всего предмет напоминал черно-красный кусок изюма, с нанесенным на одну из сторон – немного подшлифованную – неизвестного мне знака. Только «изюм» размером с кулак. Хотя пах он скорее специями, чем фруктами.
На мой недоуменно-вопросительный взгляд, дядюшка ответил – радостно-восхищенным.
В памяти Дирка ничего такого и правда не нашлось, поэтому я испытал неловкость, но настаивать на срочных пояснениях не стал. Даже когда меня посадили посреди комнаты, маг все так же подчеркнуто уважительно извлек «изюминку» и …сунул мне ее за пояс, чтобы она непременно касалась кожи в нижней части живота.
Поначалу «ценная гадость» немного холодила кожу, но и все…
После этого маг сделал шаг назад, знаком велел мне не шевелиться, и принялся читать на какой-то очень странной латыни текст, больше похожий на религиозный гимн. Нараспев, со множеством упоминаний бога-отца, его сына, кого-то еще – и, конечно же, очень многословные пожелания здоровья уже мне.
Еще через минуту живот очень сильно нагрелся, «изюмина» обратилась в пыль, а мне – просто ужасно захотелось спать. Проснувшись на следующий день еще до рассвета, я вдруг неожиданно осознал, что от прежней болезненной слабости ни осталось и следа.
Чуть позже дядя объяснил, что это была очень умело обработанная печень орка, и если наша компания в ближайшие три месяца добудет, а гость-лиценциат обработает хотя бы дюжину-две таких же, моей доли денег хватит нам года на два.
Когда мы расплатились с родственниками, я не сомневался, что у дядюшки где-то в загашнике припасено еще серебро. По крайней мере, до всех этих новостей он же не особо переживал о необходимости отдать полтора ливра? Тем более – благодаря сделке с новыми жильцами удалось даже сэкономить. Но в том, что у нас хватит денег, чтобы купить нечто подобное – тут я сомневался уже всерьез. И как выяснилось, правильно делал.
Одноразовый артефакт «Глоток жизни» стоил не меньше 5 ливров серебром (2 флорина золотом), куча денег! И это еще очень-очень по знакомству!
В нашем городке его, например, было не достать. Их вообще всегда не хватало, поэтому обычно торговали с весомой наценкой. Правда, со слов наставника выходило, что маг заверил: мол, беспокоиться не стоит, я получаю артефакт в качестве аванса, потому что ждать, пока выздоровею обычным способом – чистый убыток…
Ну да, лечение, даже такое недешевое, было необходимо. Но Вальдемар собирался выделить мне еще и одну из своих лошадей. Невозможно пешим, сопровождать полностью конный отряд. И все вот вроде отлично, по крайней мере, на взгляд Александра Кузнецова, успевшего привыкнуть жить в долг.
Но в глазах Дирка\Теодориха все выглядело совсем не так однозначно.
Если к 5 ливрам (минимум) прибавить еще и необходимость взять коня, который приравнивался здесь к «оружию», то де-факто маг уже получал и право требовать с меня «службу». Почти как с принесшего ему клятву здоровяка-дружинника.
А не так, как сейчас, когда я просто за долю в добыче присоединился к их отряду, и в любой момент имею право уехать. Он получал моральное право ждать подчинения в заметно более опасных ситуациях, чем следовало бы…
В общем, возвращение коня, оказалось не только приятной неожиданностью, но и очень-очень кстати.
Наверное, поэтому сейчас, во время короткой стоянки у развалин – не смотря на усталость, я не воспользовался возможностью отдохнуть, а вернулся к нему, и принялся заботливо перепроверять упряжь, выбил из снега кусок прошлогодней травы – короче проявлял искреннюю заботу.
* * *
Руины селения Сен-Лу, первая половина дня
Стоянку маг объявил минут десять назад. Хотя точнее будет – он ее просто «констатировал».
Стоило нам добраться сюда, как Карл – тот самый носитель меча-бастарда, грубой физической силы и некоторой тяги к рационализаторству – выдвинулся вперед, чтобы осмотреться.
На этот раз свой образ он дополнил явно недешевой кирасой* и коротким, подшитым мехом плащом. Кираса на нем была «черненой», но без каких-либо еще улучшений или украшательств. Вполне очевидно, воин отдавал должное факту, что он в боевом походе и привлекать к себе внимание – не лучшая идея.
Мы в это время спешились, привязали коней с наветренной стороны ближайших развалин, и разбрелись в поисках укрытий уже для себя.
На торговой тропе, да и вообще на открытой местности, снега было немного. Может быть – сантиметров десять-двенадцать. А вот руины за прошедшую часть зимы поднакопить его успели. Наверное, поэтому вглубь разрушенного селения ни кто даже не пытался лезть. Вряд ли там могло остаться хоть что-то интересное, тем более на виду.
Выдернув из ближайшей кучи камней очередной куст, я снова скормил его жеребцу, не выдержал, и потрепал Роха по гриве. От того остро тянуло потом, солоноватый привкус которого неожиданно наполнил мне море.
«Да, здесь народ, поди, и не рискует приближаться к водичке. По крайней мере, чтобы просто искупаться…»
– Собираемся! – голос Вальдемара выдернул меня из совершенно неразумного расслабона.
«И правда, средневековье оно само по себе «вечная война», а тут так и вовсе – даже не мировая… – хмыкнув я наконец-то родил. – Межмировая…»
Через пару минут мы уже двигались по куда более заброшенному – западному ответвлению – торговой тропы…
…За прошедшие годы деревья давно уже захватили поля вокруг развалин, но ощущения чащобы пока еще не было. Новый лес все еще хранил память о прежних открытых пространствах. Но уже всего в километре от руин, даже самые толстокожие почувствовали – да, тут начинается совсем другая местность. Как оказалось, у мага был ответ и на такой случай.
Удивительно, но Арно, тот юный и немного манерный щеголь, первым явившийся на переговоры с нами, он же первым двигался и сейчас.
Трудно поверить, но именно такой, хлипкий на вид парнишка, числился нашим «передовым дозором». То есть получается, именно ему доверили принять на себя самый опасный, скорее всего, неожиданный удар врага. Карл – здоровяк с длинным мечом-бастардом – в это время присматривал за тылами, замыкая маленький караван.
На счет переговоров – понятно, язык у парня и впрямь подвешен, и ему явно хватает ума позволять слетать с него, лишь строго выверенным словам. Наверное, все-таки не зря Арно считается доверенным слугой своего господина. Но в авангард обычно отправляли особенных людей.
Первую половину пути я двигался сразу за ним, и меня постоянно одолевала мысль, что кажется, я не знаю об этом парнишке нечто очень важное. Даже в извлеченной на свет бригантине* он не выглядел грозно. Слишком уж она была …красивой что ли. Как, кстати, и его меч.
Надо же, тот клинок, с которым он пришел к нам, оказывается, считался у него «уличным». В смысле – для мирной жизни.
А вот новое его оружие было одноручным, и немного напоминало тоненькие шпаги «нового времени», которые здесь еще только предстояло изобрести. Клинок явно был чем-то переходным. И при этом выглядел просто шикарно: рукоять была украшена такой причудливой вязью золота и серебра, что сознание просто отказывалось верить в возможность тыкать этой красотищей в живых людей. Ну или не людей…
Нет, понятно, что в здешнем времени щедрее всего тратятся на украшение самого надежного и следовательно уже поэтому дорогого оружия, но… В общем, когда мы покинули руины и собрались углубиться в чащу, загадочность юноши немного даже подросла.
Во-первых, в первый ряд теперь отправили меня.
Возражать я и не собирался, но если б такая идея только попыталась возникнуть, она тут же завяла бы, стоило мне только рассмотреть почти не прикрытое сомнение, с которым наш предводитель произвел эту рокировку.
А во-вторых – да, речь шла именно об обмене порядковыми номерками.
Теперь уже Арно в нашей куцей колонне должен был двигаться сразу за мной. Мысль, что сейчас уже меня станут пытаться прикончить в первую очередь – если нападут, конечно – была, мягко говоря, не самой вдохновляющей, но не суть.
В этот момент куда интереснее казалось понять, из-за чего же весь сыр бор?
Если думать, что эта часть пути просто куда опаснее исхоженных окрестностей города, а меня – не так жалко… С такой мнительностью, следовало прямо сейчас разворачиваться и ехать домой, поэтому этот вариант я рассматривать не стал, прикипев взглядом к происходящему позади.
А посмотреть там было на что.
Приблизившись к своему господину, Арно успел достать из щегольской, как и все у него, поясной сумки непонятный темный комочек. Правда, почти сразу же он развернулся в широкую и расшитую загадочными символами ленту.
А что вы хотите – образование Дирка оставляло желать лучшего. Да и я сам – в этом смысле – от него не так уж и далеко ушел, умудрившись, например, как и все мое поколение, почти десять лет учить, но так и не освоить даже английского. Так что к сплошным секретам и загадкам вокруг – стоило относиться скорее как к норме.