Песочница: Цветущий ад. Том 2

Глава 1. Цвет ужаса

День 63, вечер

…Удивительно, но мгновенное вживление обещанного «интерфейса» и возможность глянуть на скрытую прежде реальность – все это меня не так чтобы сильно поразило. Не настолько, как могло бы. По-моему, еще когда два месяца назад я обнаружил тот, подозрительно высокотехнологичный для местной дикости медальон-компас – наверное, уже с того момента во мне и вызревала подсознательная готовность к чему-то подобному.

«…В конце концов, я же вышел к обитаемым землям именно с его подсказки…»

А уж когда урюпинский князь легко опознал приспособление, продемонстрировал, что устройство способно запоминать больше одной географической точки и несколько раз переключил его между двумя разными «картами» – тут уже трудно было не догадаться, что технологии этого мира и в самом деле ушли куда дальше условных мечей и копий. Даже если большинство из нас продолжает жить фактически в каменном веке…

В общем, стоя в полумраке холма, конечно же, я мысленно немного задергался, рассмотрев появившийся почти у моей ноги сгусток разноцветных и перемигивающихся огней в виде светящегося столбика. Но удалось все же обойтись без испуганных вскриков, хватания себя за волосы и прочей театральщины.

Понятно, что будь у меня немного больше времени, я мог бы и всерьез заволноваться. Все-таки таинственное молчание остальных и подвальная прохлада кирпичного склепа – все это ощутимо отдавало чем-то оккультно-мистическим, таинственным и настраивало на недобрые ожидания. Однако слишком уж быстро все завертелось.

В тревожных отблесках все еще горевших факелов, мой взгляд просто не мог не зацепиться за все эти не слишком яркие, но очень разноцветные и, наверное, можно даже сказать какие-то «веселенькие» огоньки. Тем более – среди серой унылости подземелья.

Однако стоило мне попытаться «присмотреться…»

«…Да что же это такое???» – вздрогнул я в панике и зашатался, словно от удара по голове.

Невинный синий огонек в одно мгновение развернувшийся в сгусток чего-то огромного, обрушился таким напором образов на мое сознание, попытался вторгнуться стопками каких-то знаний в мою и голову, что разум просто оказался не готов и …отключился.

Пришел я в себя от осторожных похлопываний по щекам и ощущения, что тону. Не такая уж и мощная, но чертовски ненужная сейчас струйка жидкости вливалась в распахнутый рот.

«…Только бы, млять, не догадались нассать…» – отчего-то подумал я, и мысленно пообещал спасателям все кары, что смогу придумать. Если это и впрямь окажется какая-то гадость.

Ярость изнутри хлынула такая, что ее не смогло перебить даже облегчение, секундой спустя охватившее меня, потому что я успел распробовать вкус жидкости.

«Слав Богу, все-таки вино…»

– Народ, а чего сейчас было-то? – поинтересовался я, пытаясь рассмотреть, кто же именно так аккуратно, и почти по-матерински, придерживает мою голову у себя на коленях.

Но вино, которым меня пытались отпаивать, несколько раз все-таки попало мимо рта, отчего ресницы слиплись, и пока не давали ничего толком рассмотреть. В ноздри лезло только мощное амбре от смеси пота, кожи и привычной для здешних оазисов пряной зелени. После нескольких дней пути и экономии воды, так должен был фонить и я сам.

Да еще это освещение. Почти вступила в свои права ночь, так что даже сквозь слипшиеся ресницы я не смог бы спутать подступающий закат с недавним мраком внутри загадочного холма.

– Ну, как ты? – заботливо поинтересовался кто-то голосом Свары.

– Спасибо, мамочка, уже намного легче… – поблагодарил я под облегченный хохот остальных, и попытался все-таки продрать глаза едва двигающейся рукой. – Так что случилось-то?

– Ты нам расскажи! – предложил командир, и теперь в его голосе не было даже следа недавнего сочувствия.

– Когда тот шар облетел остальных и задержался рядом с тобой, – позволил себе вмешаться Боцман, – он завис рядом с твоей головой почти на две минуты. Ты, сначала молчал, потом что-то начал беззвучно бормотать…

– Глаза у него были какие-то остекленевшие! – донесся откуда-то справа голос Репея.

Ворчливого толстяка-охотника я, как и остальных, по-прежнему не видел, но не узнать, естественно, не мог.

– Да, может быть… – согласился Ромка, и продолжил с того места, где его перебили (не забыв, впрочем, пояснить, что он стоял на противоположной стороне общего круга, и именно глаза не видел). – В общем, сначала твое лицо было направлено в сторону этого самого шара, а потом, когда тот потух, и мои глаза привыкли к факелам, смотрю – ты глядишь куда-то вниз, по-моему, себе под ноги, а потом, вдруг, «брык» – и валишься, как бревно…

– А потом? – заинтересовался я, сумев наконец-то осмотреться.

– Ну, ребята тебя подхватили еще в воздухе и быстро выволокли наружу…

– …И теперь, как видишь, тратим на тебя последнее вино и развлекаем беседами, – снова вмешался в разговор Свара, явно недовольный, что его оттеснили от фокуса всеобщего внимания. – Ты помирать-то будешь, или передумал?

– Не хотелось бы… – неуверенно попробовал я сесть, но куда раньше чьи-то сильные руки подхватили меня, и с легкостью поставили на ноги. – Спасибо!

Несколько секунд под заинтересованное молчание остальных я пытался понять, буду ли падать, но, как оказалось, силы уже вернулись. Как-то прочитав это по моему лицу, народ радостно загудел и, как ни в чем не бывало, принялся обсуждать вечернее меню.

«Точно, намечался ведь банкет…»

* * *

Поначалу меня немного покоробил повышенный оптимизм остальных.

Нет, рожи корчить я не стал, но внутренне немного напрягся и осудил. Однако уже через пару минут с удивлением осознал, что на самом деле, переживаю не из-за некой «черствости» своих спутников, не желавших как-то особенно скорбеть о погибших товарищах. Оказывается, в глубине души меня задело, что надо мной самим перестали сюсюкать.

«…Ах ты блин, Глебушка упал в обморок! Здоровый мужик повел себя как институтка, так почему вы над ним не квохчите? Вот, позорище-то…» – под таким углом зрения гибель почти трети экспедиции была в укор уже мне.

От догадки стало ужасно стыдно, и начало ощутимо жечь щёки.

«…Ну вот, не хватало, еще и покраснеть у всех на виду. Хорошо, что изрядно потемнело…»

В это время приятеля-моремана командир собрался отправить за какими-то «креветками». Вместе с помощником, как «признанного специалиста в этом вопросе» – и я поспешно составить ему компанию:

– Давайте, я пойду с Боцманом!

– Уже настолько передумал в обмороки падать? – хмыкнул Свара, глядя на меня с сомнением. – Ты же в ближайший месяц вроде как местный князь, богатейший с этой стороны гор, неудобно такого олигарха отправлять ковыряться в грязи…

Звучало вроде иронично, но я не сомневался, что командир не шутил. Проигнорировав непонятную оговорку, я заверил, что не хочу сейчас оставаться в стороне:

– Надо немного развеяться. Ну и, если идти не слишком далеко, то не думаю, что будут проблемы!

– Нет, сейчас же обходить вокруг не надо. Пойдете прямо к руслу, тут метров триста… – дал себя уговорить здоровяк, – быстро наковыряетесь там и вернетесь, пока мы будем готовить котелки и собирать воду… Короче, валите!

Свара переключился на остальных, а явно обрадованный моей компанией Роман, поманил к нашему временному лагерю. Как я и думал, ему нужны были мешки.

Боцман вытащил из своего рюкзака пару невесомых, но чертовски надежных коконов из паучьего шелка и уверенно зашагал в сторону ближайшей низменности. Когда я поравнялся с ним, Ромка несколько раз глянул на меня искоса, но потом все же спросил:

– Ну и как?

– Не знаю, – совершенно искренне признался я, – пока не понял, что именно произошло со мной, но не крылья, ни рога, как видишь, не выросли…

– Как-то ты неуверенно, – хмыкнул напарник.

– Так я действительно не знаю…

Отсутствие тропинок сильно мешало идти рядом, поэтому на некоторое время разговор увял сам собой. Нет, конечно, здешняя плантация была проходима, но все же не Бульварное кольцо. Чувствовалось, моему спутнику было о чем поговорить, но он не решился отвлекаться и рисковать. Все же мы были в боевом походе, и встретиться в незнакомом оазисе могло все что угодно.

Дорога не заняла много времени.

Уже через несколько минут мы вышли к подлеску – как обычно, куда более густому, чем заросли внутри оазисов – проломились сквозь него по слоновьи, и оказались у края открытого пространства.

Лишенная зелени местность перед нами была покрыта чем-то похожим на ссохшуюся неровную корку. Очевидно, когда во время сезона дождей вода сначала наполняла эту широкую промоину, а потом – долго высыхала, здесь должна была водиться какая-то живность, но сейчас – царила унылая тишь да гладь.

– И чего теперь? – поинтересовался я.

– Сейчас добудем вкусняшек! – непонятно пообещал напарник, и оглянулся в поисках чего-то или кого-то.

Уже через минуту все вопросы отпали.

По краю оазисов часто образовывались небольшие бамбуковые заросли. В населенных местах их обычно вырубали – не из эстетики, а просто сам материал был постоянно нужен – но здесь люди бывали лишь наездами, так что стволы вымахали вполне приличные. Ромка даже вынужден был искать не слишком большой.

Вытащив из-за пояса свое сегодняшнее приобретение, он одним ударом подсек ближайший ствол нужного диаметра, укоротил его до полутораметровой длины и заострил. Одобрительно глянув, напарник передал приспособление мне, и парой ударов топора соорудил еще одно точно такое же уже для себя.

– Пошли! – Ромка явно знал что делал.

Выйдя на открытое пространство, он принялся оглядываться, а я – терпеливо ждал подсказок. В какой-то момент добытчик все же определился, и двинулся к самой глубокой впадине. Сейчас она выглядела она так, будто засыхала последней, и уже после того, как остальное русло потрескалось и давно забыло о дождях. Нет, трещины здесь тоже были, но они не могли скрыть прежние расклады.

– Смотри! – подмигнул приятель, и воткнул заостренный конец в ему одному понятное место у своих ног.

Пользуясь бамбуковым шестом, словно импровизированной лопатой, он вывалил кусок слипшейся земли, присмотрелся к чему-то на дне ямы, и просветлел лицом.

– Смотри…

– И?

– Совсем-совсем ничего не видишь?! – хмыкнул этот гад насмешливо.

Я присмотрелся в поисках чего-то необычного, но нет. Земля и земля. Да, чуть влажноватая, но – совершенно ничем не примечательная:

– Давай, уже…

– Господин князь не хочет испытать свой ум? – хмыкнул Ромка снова.

– Блин, скоро вообще-то потемнеет… – намекнул я, что пора бы перестать выделываться.

– Ладно, скучный ты… – изобразил разочарование Боцман, и ткнул кончиком своего шеста в один из углов образовавшейся ямы. – Вот сюда присмотрись!

– Ну что там… земля чуть более влажная, чем с другой стороны?

– Именно! – похвалил меня этот позер. – Ты запоминай, вдруг самому придется жратву искать…

Я наклонился пониже, и попытался угадать, чем это мне поможет: тени вытянулись настолько, что свет заходящего светила скорее мешал, чем помогал.

– Низменности в тех местах, где раньше стояла вода, это считай, кладовые. Не всегда богатые, но одному или небольшой группе можно прокормиться! – ловким движением шеста Ромка подцепил и вывалил из стенки что-то, показавшееся мне поначалу обычным камнем.

Напарник подобрал добытое, и – умело содрал с него, что-то вроде пленки или мокрой «кожуры». В руках у него осталась здоровенная, и вполне свежая на вид «мокрица», размером сантиметров в пятнадцать. Блестящий темно-зеленый панцирь как бы намекал, что тварь вполне свежа и, следовательно, съедобна.

– Это местные «креветки». На вкус, как настоящие раки, хотя понятно, что это какое-то насекомое…

Неуверенно приняв добычу у напарника, я взвесил ее в руках и мысленно согласился: да, шутка весомая, наверное, грамм в четыреста. «Не наесться, так перекусить…»

– И много их здесь? – Ромка в это время пытался вывернуть еще один грязевой валун.

– Должно быть да, но во время сезона вода заливает очень большое пространство, – обвел взглядом Ромка всю низменность, – и не всегда угадаешь, где именно закопаются все эти… А не угадал – замучаешься перекапывать. Бамбук все же не железо. Лови! – бросив мне очередной «комок», добытчик продолжил ковыряться в земле.

– А что с ними, анабиоз? – содрал я что-то вроде кокона уже сам, и сунул добычу в мешок, к ее товарке.

– Ну да. Когда водоем начинает сохнуть, они зарываются в самое глубокое место, выпускают какую-то слизь, та затвердевает, и твари спят несколько месяцев вместе с собственным запасом воды. Начинается очередной сезон, вода пропитывает землю, они это понимают, и просыпаются. Потом, жрут пару-тройку месяцев друг друга, растут, и потом снова в спячку… – продолжил копать и рассказывать Роман. – Не знаю, сколько таких циклов нужно, но в какой-то момент твари достигают зрелости и размеров теленка. Правда, после этого они уже в спячку не впадают и становятся травоядными.

– О, так их нужно разводить! – заинтересовался я.

– А как? Долго протянуть в горах и предгорьях они не могут, дохнут отчего-то, а мы в саване не живем. Пока не судьба… – Ромка время от времени добывал очередную «анабиозную креветку» и бросал ее мне.

В итоге почти четыре десятка тварей мы добыли меньше чем за полчаса. Основную нагрузку взял на себя напарник, поэтому я решил взвалить на себя оба мешка с добычей. Не все существа были такие же крупные, как первая, но весу получилось килограмм пятнадцать, если не больше. Действительно, если на вкус ничего, то отряд и впрямь можно накормить.

– А почему мы не нашли по-настоящему крупных? – поинтересовался я на обратном пути.

– А ты попробуй этой бамбуковой фигней выкопать метровую яму, – рассмеялся напарник. – Те закапываются куда глубже, и самое главное: проблема с угадыванием места становится только острее. Прикинь, старался-копал несколько часов, но ошибся…

– Ну да, обидно получилось бы.

– Слабо сказано!

* * *

Путь назад много времени не занял, хотя практически окончательно стемнело. В лагере к нашему возвращению успели нарубить дров и добыть воду. Оба походные котелка – дорогая штука, надо заметить – грелись, и вроде даже уже собирались кипеть. Нас встретили нетерпеливыми, но довольно доброжелательными выкриками:

– Я же говорил, Боцман в этом деле дока! Ох, и пожрем сейчас! – оживились откуда-то справа, из темноты.

– Жалко пивка нет… – вторил ему голос со стороны костров.

– Ага, «пивка», может тебе еще и баб вызвать?

– А ты вызови! Или впадлу для товарищей постараться? А-а-а… единицы экономишь!

– Телефон дома забыл, – доброжелательно отшучивался критик, судя по голосу – отрядный ворчливец Репей.

– Вот и я облажался с этим… – вздыхал в ответ собеседник.

Очевидно почувствовав, что разговор сворачивает куда-то не туда, Свара решил вмешаться:

– Так, никакого вам пива! Но предлагаю допить неприкосновенный запас вина. У нас осталось еще почти полтора литра…

Одобрительные крики были настолько искренними и громкими, что на мгновение я даже забыл, что мы совсем не на пикнике. Свара напомнил, правда, прозвучало это куда мягче, чем обычно:

– Так, не забыли, вокруг вообще-то незнакомый оазис, а мы далеко от дома? Однако разрешаю по стакану аперитива… Ну и добытчиков больше сегодня не напрягать, пусть перекурят…

Последнее касалось нас с Ромкой, и я мысленно не мог не согласиться, что хотя в командиры нам достался изрядный придурок, но фишку он рубит.

– Раз наша часть работы позади, – поспешил воспользоваться Боцман, – может, пошли, поболтаем с твоим интуристом?

Костры горели в метрах двадцати от захваченной канонерки, и до пленника было идти всего ничего.

– Tovarischi, may I go to the toilet? (Товарищи, можно мне в туалет?) – заскулил привязанный к невысокому, двухметровому деревцу англичанин.

– Как он сказал, «товарисч»? – не поверил я. – Что-то новенькое…

– Ага! Ха-ха-ха, в туалет просится… – перевел Ромка и, отсмеявшись, продолжил уже на английском. – Who taught you to speak like that? (Кто тебя научил так говорить?)

– Your friends. Should I not have listened to them? (Ваши друзья. Мне не стоило их слушать?) – опасливо уточнил пленник.

– Что говорит? – заинтересовался я.

– Да, говорит, приходили обалдуи, и научили его правильно обращаться к русским. As you wish! (Как пожелаешь!) – обратился Ромка уже к англичанину, и пояснил снова мне. – Беспокоится, можно ли так обращаться к нам, но я сказал, что пофиг. Так как, будем этого писклявого ссыкуна выгуливать?

– Слушай, пошли и правда, прогуляемся. Не обсыкать же здесь все… Особенно, если оно и впрямь летает. Неудобно как-то…

– Ага! – снова расхохотался Ромка, и принялся отвязывать англичанина от дерева. Тот о чем-то жаловался своим тонким, плачущим голоском, а развеселившийся напарник явно его приободрял. – Don't moan like that, otherwise you'll make a puddle in your pants… Oh, so you don't have pants? Well then move on… (Не стони так, а то сейчас сделаешь лужу в штанах… А, так у тебя нет штанов? Ну, тогда стони дальше)

Я ни слова не разобрал из его хохочущей тирады. Стало чертовски обидно, но напоминать о переводе показалось неловко: речь явно шла о чем-то несерьезном.

– Thank you, Mister! I'm very grateful to you… (Спасибо, мистер! Я очень благодарен вам) – стеснительно отвернувшись, пленник тут же зажурчал по дереву, к которому до того был привязан.

– Эк, измучался-то, болезный, – посочувствовал Ромка по-русски.

– I didn't understand a word, mister… (Я ни слова не понял, мистер?) – пропищал англичанин, продолжая, впрочем, с удовольствием мочиться.

– Ссы спокойно, дорогой интурист! – заржал напарник, но переводить ничего не стал.

– What? (Что?)

– Дружище, спроси старшего матроса Джона, тяжело ли управлять этой штукой? – кивнул я на нависающую над нами громаду канонерку. – А то я, признаться, до сих пор не верю, что эта бандура и впрямь летает…

Не смотря на довольно скромные в целом размеры, сейчас – в почти наступивших сумерках – сооружение выглядело более чем внушительно. Бортик на крыше, ну или возможно – верхней палубе – находился почти на трехметровой высоте.

– А действительно… – оживился Ромка. – Joni, can you show me how to operate this thing? (Джонни, покажешь, как управлять этой штукой?)

Англичанин дожурчал, дважды аккуратно «тряхнул», стеснительно опустил задранный край набедренной повязки, и только после этого обернулся:

– What can I do for you …tovarischi? (Что я могу для вас сделать …товарищи?) – поклонился он.

– How to control this boat? (Как управлять этой лодкой?) – напомнил Боцман.

Пленник изрядно оживился от вопроса, и снова принялся тараторить своим писклявым голосом. Низкий, худощавый мужичок лет около тридцати, в этот момент выглядел, скорее – испуганным подростком. Не очень впечатляющее зрелище, но добавьте сюда еще и незнание английского, и станет понятно, что такая манера рассказывать, меня откровенно раздражала.

Я внутренне напрягся, подавляя желание рявкнуть, и вдруг с удивлением замер…

Нет, мне не показалось. Справа, по самому «краю» зрения, неизвестно откуда появившаяся точка (что-то вроде светящейся иконки) явно начинала мигать в такт болтовне старшего матроса Джона. Стоило тому замолчать, и прекращалось мигание, отчего отметка становилась почти невидимой.

«…Что за фигня, а если так…» – мысленно я потянулся к этой самой штуке, и попытался ее как-то коснуться.

Поначалу ничего не происходило, но когда я почти совсем разочаровался, кое-что все же изменилось: и очень важное! До меня неожиданно вдруг стал доходить смысл разговора. Нет, я по-прежнему слышал, что говорят они не по-русски, но теперь понимал не отдельные слова, а буквально все. Будто в голове заработал какой-то электронный англо-русский «подстрочник».

Стоило задуматься об услышанном, и смысл конкретно взятой фраза начинал «ветвиться», будто кто-то невидимый, со стороны, предлагал сразу все богатство чужого языка.

– …понимаете, я видел, что делал господин саб-лейтенант* Шисс, но «КАК» он это делал – не понимаю и повторить не смогу. Предлагаю зайти внутрь, и я покажу к чему конкретно он подходил, и расскажу, что было потом… Опишу все его внешние действия подробно, но не требуйте их повторить… – голос Джона звучал довольно жалобно, но твердо.

– Ты не хочешь нам помочь? – пытался давить Ромка, но судя по всему, у него не очень-то получалось.

– Действия, которые я совершал сам или видел, что их делал капитан, я могу описать, но заставить двигатели заработать, мог только он сам или его старшая жена – Смертельно Прекрасная Желтоглазая Повелительница.

«…Да нет, не может такого быть! – мысленно заорал я. – Это что же, у меня реально переводчик теперь есть?! Что же ты такое: долбанный интерфейс…»

– Скажи, так мы сможем взлететь или нет? – судя по голосу, Ромка уже практически сдался.

– Без кого-то из господ-нагов? Боюсь, что нет. «Товарищ…» – добавил пленник совсем уж жалобно.

– Облом! – сообщил напарник теперь уже мне. – Говорит, что…

– Спроси его: разве он не в курсе, что мы взяли в плен одного из его «господ-нагов»? – перебил я приятеля. – И, кстати, уточни, пожалуйста, «наги» – это же вроде змеи? Я вроде у Киплинга это слово встречал…

– Подожди, ты все понял? – удивился тот.

– Да-да, но давай, потом? А пока – просто переведи ему мой вопрос! – с трудом, но подавил в себе желание расспрашивать, Ромка переключился на англичанина.

«…Вот такая фигня, дружище! Я теперь все понимаю, но по-прежнему ни слова не могу сказать. В смысле – ни словом больше, чем раньше…» – подытожил я мысленно, итог нескольких своих неудачных попыток родить что-нибудь внятное на английском.

Если при мне говорили, теперь я понимал безупречно, но попытки сказать что-нибудь самому успеха не приносили.

…Узнав, что один из чужаков выжил, Писклявый Джон заверил, мол, конечно! С пленником-нагом, мы непременно сможем улететь к себе домой! Разве только придется немного «постараться», чтоб заставить его…

Англичанин пошел даже дальше и по своей инициативе сообщил, что если мы сцапали младшего Шисса, то его будет достаточно просто испугать. А вот саб-лейтенанта все-таки придется пытать…

– Очень он упрямый… – вздохнул пленник, и замер, намекая, что ему интересно, кого же именно мы захватили.

Я хорошо рассмотрел тела побежденных нелюдей. И обоих мертвецов, и живого. Было что-то в рассказе старшего матроса, засевшее у меня в подсознании.

«…Как он сказал, Желтоглазая Повелительница?»

– Скажи нашему словоохотливому, что если я правильно догадался, то живой наг у нас тот, что с желтой чешуей на морде. Или точнее – Та.

Ромку буквально разрывало от желания понять, как это я так быстро и однобоко улучшил свой английский, но все еще готов был потерпеть. Поэтому он послушно перевел:

– Our prisoner has yellow scales on his muzzle… (У нашего пленника желтая чешуя на морде)

Сказанное произвело на Джона эффект разорвавшейся бомбы.

Лицо доходяги стало мертвецки бледным, это было отлично видно, даже в наступающих сумерках. Всхлипнув, англичанин задрожал всем телом, ноги под ним подломились и, рухнув на колени – он завопил во всю глотку своим невыносимым фальцетом. Голосил пленник куда-то вверх, словно бы пытаясь докричаться до всемогущего существа, которое может находиться, где угодно:

– Госпожа, пощадите меня Госпожа! Я не виноват, Повелительница, ни в чем! Меня захватили в плен без чувств, но я не предавал Вас…

Ответом ему была тишина. А стоило ему сделать паузу, я с ужасом осознал: а ведь последние несколько минут до нас и в самом деле не доносилось ни звука со стороны костров…

____________

* Саб-лейтенант (с англ. [subaltern] подчиненный) – звание в Королевском флоте Великобритании, соответствующее российскому «лейтенанту», следующая ступень – четыре ранга капитанов.

Глава 2. Затянувшийся ужин

День 63, поздний вечер

Стоило англичанину рухнуть на колени и застенать своим визгливым голосом, я от такого поворота буквально окаменел. Но поначалу, конечно же, чисто инстинктивно отшатнулся, выругался и вот потом уже замер, не понимая, что, собственно, делать.

– Заткнись, говнюк! – потребовал я не очень настойчиво, просто не способный сейчас сообразить, что пленник не понимает по-русски.