Тайновидец. Том 11: След мертвеца

Глава 1

— Хорошо-то как!

Я с удовольствием вдохнул морозный воздух. Прищурился с балкона на ослепительно-белый снег, которым засыпало парк Каменного острова. И сделал еще один глоток горячего кофе.

— Просто замечательно.

Легкий предновогодний морозец покалывал нос и щеки. Он заставлял ежиться под теплым пледом, который я набросил себе на плечи прямо поверх рубашки.

— Ширк! — донесся на меня неприятный скрежещущий звук. — Ширк!

Звук шел из кухни.

Я поежился, допил кофе и вернулся в дом. На кухне Игнат сосредоточенно водил точильным камнем по лезвию плотницкого топора.

— Ты дровишек решил наколоть? — пошутил я.

— Дровишки, ваше сиятельство, тупым топором колоть сподручнее, — наставительно ответил Игнат.

Он отложил в сторону точило и провел ногтем по лезвию топора. Затем щелкнул, и лезвие тоненько зазвенело.

— За елкой хочу сходить, ваше сиятельство. Новый год на носу.

— Ты не в нашем парке собираешься рубить ёлку? — встревожился я. — Господину Люцерну это не понравится.

— Что я, не понимаю, что ли? — с лёгкой обидой буркнул Игнат. — В лес поеду. За город.

— Выдумал тоже в лес за ёлкой ехать, — недовольно вмешалась в разговор Прасковья Ивановна. — Да эти ёлки на Съестном рынке по рублю продают. Выбирай любую.

Наша изумительная кухарка мыла посуду после завтрака. Она разговаривала, не поворачиваясь к нам, было только слышно, как булькает вода и звенят тарелки.

— Я бы тоже в лес не поехал, — мечтательно улыбаясь, сказал Фома.

Домовой сидел за кухонным столом напротив Игната и сосредоточенно болтал ногами. У Фомы были каникулы, и он с удовольствием наслаждался каждой минутой безделья.

— Дома-то лучше, правда, ваше сиятельство?

— Много вы понимаете, — рассердился Игнат, — что за ёлки на Съестном рынке? Все как одна, кривые да облезлые. Такая ёлка и до Нового года не достоит. Все иголки с неё осыплются. Магии в этих ёлках нет, вот что. Нет уж, я, как положено, поеду в лес и отыщу заветную елочку. Так отец мой делал, и дед, и его отец тоже.

— И прадед, и прапрадед, и прапрапрадед, — расхохотался Фома. — Это, наверное, еще в каменном веке было, дядька Игнат?

Помимо других наук, домовой изучал в Магическом лицее древнюю историю. Сейчас он не упустил момент похвастаться знаниями.

— В каком каменном веке? — вскипел Игнат, — что ты мелешь?

Он отложил топор и сделал вид, что хочет дать домовому подзатыльник. Фома звонко расхохотался и нырнул под стол.

— Не надо, дядька Игнат!

— А что это за заветная елочка? — поинтересовался я. — Никогда не слышал.

— Это потому, что вы, ваше сиятельство, в городской семье выросли, — ответил Игнат, усаживаясь обратно на табурет. — В столицах про это никто не помнит, а у нас в деревне любой мужик и каждая баба знают, что такое заветная елочка.

— Так расскажи, — улыбнулся я.

— А тут и рассказывать нечего. Заветная елочка всегда в глухом лесу растет. Отличить ее от других с первого взгляда легко — она всегда крепенькая и пушистая. Будто сама на праздник просится. Если такую елку в дом принести, да украсить как следует, то под Новый год она любое желание исполнит.

— Любое? — загорелся Фома, выглядывая из-под стола. — А может она сделать так, чтобы я артефакторику сдал на пятерки?

— А что у тебя по артефакторике? — заинтересовался я.

Дел у меня было много. В табель с отметками домового я заглядывал нечасто.

— Тройка, — шмыгнул носом Фома, — ну, не даются мне эти механизмы проклятые! То ли дело домашние чудеса, вот по ним у меня круглые пятерки.

— Подарю тебе на Новый год хороший учебник артефакторики, — улыбнулся я. — И попрошу его сиятельства, князя Пожарского, лично с тобой позаниматься.

— На каникулах? — перепугался Фома. — Не надо, ваше сиятельство! Пусть лучше дядька Игнат за елочкой съездит. Я ей желание загадаю, оно и сбудется.

— Заветная елочка такими глупостями не занимается, — недовольно проворчал Игнат. — Она только настоящие желания исполняет.

Он нерешительно посмотрел на меня и почесал в затылке.

— Ваше сиятельство, можете мне жалованье за январь вперед выплатить? Приобретение хочу сделать.

— Конечно, могу, — кивнул я. — А что собираешься купить, если не секрет? Впрочем, если не хочешь, можешь не говорить.

Я решил, что Игнат собирается сделать подарок Прасковье Ивановне.

— Ружье куплю! — неожиданно ответил Игнат. — С ним спокойнее.

— Зачем тебе ружье? — удивился я. — Наш дом сам себя неплохо охраняет.

Игнат оглянулся на Прасковью Ивановну и понизил голос.

— Заветную елочку не так-то просто добыть, ваше сиятельство. Я слышал, ее иногда снежные упыри стерегут.

— Снежные упыри?

Я изо всех сил старался сдержать смех, чтобы не обидеть старого слугу.

— А как они выглядят?

Кажется, у меня получилось, потому что Игнат не обиделся.

— Да кто же их знает, ваше сиятельство, как они выглядят? — изумился он. — Из живых никто их не видел. А кто видел, тот уже ничего рассказать не смог. Я слышал только, что они следы на снегу оставляют. И следы эти не похожи на человечьи. Они похожи, будто комок с ветки в снег упал.

— Может, все именно так просто и объясняется? — улыбнулся я. — Почему ты решил, что это следы снежных упырей?

— Потому что люди так говорят, — упрямо ответил Игнат. — Но если я с ружьем буду, то эти упыри ко мне не сунутся.

— Вот тебе деньги, — рассмеялся я, выкладывая на стол несколько монет. — Купи себе хорошее, надежное ружье. Считай, это тебе новогодний подарок. Не могу же я допустить, чтобы тебе угрожала опасность.

— И вы его глупостям потакаете, — расстроилась Прасковья Ивановна.

— Может быть, и правда существует заветная елочка, — примирительно сказал я, — и она исполнит наши желания.

— Благодарю, ваше сиятельство, — обрадовался Игнат. — А я не подведу. Такую елочку привезу, что все удивятся.

— Уверен, у тебя все получится, — кивнул я. — А я, пожалуй, прокачусь в город, присмотрю подарки для всех остальных.

Именно в эту минуту мне прислал зов Никита Михайлович Зотов.

— Хорошего дня, господин Тайновидец, — прозвучал в моем сознании его отрывистый голос. — Мне нужно с вами встретиться. Где вы?

— У себя дома, но собираюсь выехать в город за подарками.

— Прошу вас отложить поездку, — нетерпеливо сказал Зотов. — Дело слишком важное.

— Хорошо, — согласился я, загораясь интересом.

Никита Михайлович Зотов никогда не преувеличивал. Если он говорит, что дело важное, значит, так оно и есть. И наверняка это дело связано с магией, иначе зачем бы он ко мне обратился?

— Буду у вас через пять минут, — сказал Зотов.

Я растерянно покачал головой. С чего бы такая спешка? Конечно, в канун праздников в Столице стоит суматоха. Ничего необычного — предпраздничная суета и всякие происшествия.

— Игнат, через пять минут к нам приедет господин начальник Тайной службы. Мы с Елизаветой Федоровной примем его в кабинете. Пожалуйста, приготовь нам кофе.

— Сделаю, ваше сиятельство, — ответил Игнат, убирая наточенный топор.

***

В ожидании приезда Никиты Михайловича я спустился в кабинет. Лиза сидела за своим письменным столом и что-то увлеченно писала. Самопишущее перо скучало на своей подставке. Лиза пользовалась обычным чернильным. Кончики ее пальцев были в чернильных пятнах.

Когда я вошел, она подняла голову и улыбнулась.

— Привет. Заглянул меня проведать?

— Конечно, — в тон ей ответил я. — А заодно предупредить, что через пять минут к нам заедет Никита Михайлович. У него ко мне какой-то важный разговор. Мы тебе не помешаем? Если ты очень занята, мы можем поговорить в гостиной.

— Вот еще, — немедленно ответила Лиза. — Я просто делаю заметки для нового рассказа, и, кажется, у меня ничего не выходит. Знаешь, как это трудно — выдумывать истории из головы? Я подумала, что тебе нужно какое-нибудь новое дело. Ты его распутаешь, а я напишу об этом рассказ.

— Отличный план, — рассмеялся я. — Тогда оставайся, послушаем, с какими новостями приехал господин Зотов. А вот и он!

Я выглянул в окно и увидел, как черный мобиль Никиты Михайловича остановился возле калитки нашего дома. Хлопнула дверца. Нетерпеливо зазвенели бронзовые колокольчики на ограде. Никита Михайлович вылез из мобиля и торопливо пошел к калитке.

Я вышел навстречу гостю.

На щеках Зотова горел румянец, ладони его покраснели — Зотов был без перчаток. Он крепко пожал мне руку ледяными пальцами.

— Город словно с ума сошел, — пожаловался Никита Михайлович, когда мы с ним шли от калитки к крыльцу. — Везде ярмарки, гуляния, салюты. Зеваки съехали со всей губернии. Всем охота посмотреть, как встречают Новый год в столице. А за ними потянулись карманники, квартирные воры и прочая шушера.

Свежий снег звонко поскрипывал под подошвами Никиты Михайловича.

— Ну, карманниками и квартирными ворами занимается полиция, — рассмеялся я. — Миша Кожемяко жаловался, что ему приходится ночевать на работе. Он даже раскладушку поставил в кабинете.

— У нас, господин Тайновидец, тоже полно хлопот, — фыркнул Зотов. — А тут еще эта пропажа…

— А что у вас пропало? — заинтересовался я, чувствуя, что Никита Михайлович переходит к делу.

— Не что, а кто, — поправил меня Зотов. — Но предупреждаю вас: дело абсолютно секретное.

— Я бы хотел, чтобы при нашем разговоре присутствовала Елизавета Федоровна, — честно признался я. — Вы же знаете, что у меня от нее нет секретов? Можете быть уверены, Елизавета Федоровна не напишет ничего лишнего.

— Знаю, — отрывисто кивнул Зотов, стряхивая снег с плаща. — Но больше никому ни слова.

Я провел Зотова в кабинет и предложил ему кресло. Никита Михайлович поздоровался с Лизой, сел и закинул ногу на ногу.

— Игнат сейчас принесет кофе, — сказал я ему. — А пока рассказывайте, кто у вас пропал?

— Пропал секретарь Министерства иностранных дел Тимофей Григорьевич Аладушкин, — ответил Зотов. — Впрочем, пока мы не знаем точно, что с ним случилось. Вчера утром он не явился на службу.

— А разве министерства работают в праздники? — удивился я.

— Министерства всегда работают, — кивнул Зотов. — Не перебивайте, пожалуйста. Итак, Аладушкин не пришел на службу и никого не предупредил, хотя всегда отличался пунктуальностью. Помощник секретаря послал зов сначала ему, но Аладушкин не ответил. Тогда помощник связался с его супругой. Супруга подтвердила, что ровно в восемь утра Тимофей Григорьевич, как обычно, вышел из дома. Аладушкин любит ходить на службу пешком. Он живет неподалеку от министерства. Так что чиновник пропал где-то по дороге.

Никита Михайлович положил руки на подлокотники кресла.

— Министерство находится на Суворовском проспекте. Аладушкин всегда ходит на службу через Таврический сад. А там сейчас такое творится! Мы опросили всех его подчиненных. Я поговорил с женой и тещей Аладушкина. Мои ребята перевернули весь город. Они пытались найти хоть кого-нибудь, кто видел чиновника в парке, но не добились никакого результата. Аладушкин пропал бесследно.

— А вы уверены, что он жив? — спросил я.

— Ни в чем я не уверен, — ответил Зотов, — но тела тоже нет. Поймите, Александр Васильевич, Аладушкин — важная фигура в министерстве. Он имеет доступ к секретной информации. Его необходимо найти.

— Не сомневаюсь, — кивнул я. — А чем я могу вам помочь?

— Я хочу, чтобы вы вместе со мной съездили в Таврический сад, — ответил Зотов. — А затем поговорили со всеми свидетелями. Не верю я, что никто из них ничего не знает о пропаже чиновника. А вы с вашим даром чутко чувствуете любое вранье. Может быть, хотя бы подскажете, в какую сторону копать.

Где-то на левом берегу гулко забухали петарды. Стекла в окнах кабинета тоненько зазвенели. Никита Михайлович недовольно поморщился.

— Днем и ночью этот грохот. Никакого покоя!

Дверь открылась, и в кабинет вошел Игнат. В руках он держал поднос, на котором стояли чашки с кофе.

— Доброго дня, господин полковник, — поклонился он Зотову, а затем поставил поднос на стол.

— Теперь до самого праздника будут грохотать эти салюты, — скривил губы Никита Михайлович. — И ладно бы только из хлопушек стреляли. Слышали, что вчера приключилось на Васильевском острове? Торговец квасом, видно, перебрал своего напитка и от избытка чувств принялся палить из настоящего ружья. Хорошо, что стрелял в воздух, мерзавец. Никого не поранил, но прохожих здорово перепугал. Пожалуй, попрошу его величество подписать указ, который обяжет всех горожан во время праздников ружья держать под замком. И ни в коем случае не выходить с ними на улицу.

Лицо Игната помрачнело. Он осторожно откашлялся и вопросительно взглянул на меня.

Я успокаивающе кивнул ему.

— Иди, потом поговорим.

— Так что, Александр Васильевич, съездите со мной в Таврический сад? — спросил Зотов, когда Игнат вышел.

— Надеюсь, ехать нужно не прямо сейчас? — поинтересовался я. — У меня есть и свои дела. До праздника осталось меньше недели, а я еще не успел купить подарки.

— Подарки могут подождать, — нетерпеливо ответил Зотов. — Это дело государственной важности. Его Величество лично попросил меня привлечь вас к расследованию.

Никита Михайлович удивленно посмотрел на меня.

— Какая муха вас укусила, господин Тайновидец?

— Трудно объяснить, — честно ответил я. — Кажется, мой магический дар подсказывает, что мне не стоит браться за это дело. Это не предостережение, а что-то другое. Да и потом, ну что я увижу там, в Таврическом саду? Я же не следопыт, в конце концов. Ваши сотрудники намного опытнее меня. Вызовите эксперта, он разберется, куда подевался ваш чиновник.

— Но со свидетелями-то вы можете поговорить? — раздраженно спросил Зотов.

По его лицу я видел, что он не верит в мой рассказ о предостережении магического дара. Я хотел ответить, но в этот момент мне прислал зов Игорь Владимирович.

— Здравствуй, Саша. Я не отвлекаю тебя от важных дел? — как всегда деликатно, спросил дед.

— Нисколько, — ответил я.

Зов деда обещал мне желанную передышку в трудном разговоре с Зотовым.

— У меня к тебе просьба, Саша, — продолжил Игорь Владимирович. — Сегодня утром я узнал, что куда-то бесследно исчез Тимофей Григорьевич Аладушкин. Это мой хороший знакомый, можно сказать, друг юности. Насколько я знаю, полиция и Тайная служба пока не смогли его отыскать. Саша, я очень прошу тебя помочь в его поисках.

— А Аладушкин ваш друг? — удивился я.

— Да, — подтвердил дед. — Мы познакомились еще во время учебы. Потом Тимофей поступил на государственную службу. А я занялся делами нашего рода, но мы никогда не теряли друг друга из виду. Так ты поможешь полиции его найти?

— Вы не поверите, но точно с такой же просьбой ко мне только что приехал Никита Михайлович Зотов, — признался я. — А откуда вы узнали о пропаже Аладушкина? Насколько я понял, Тайная служба держит это в секрете.

— Мне сообщил об этом император, — ответил дед. — Он знает, что мы с Аладушкиным дружим.

— Его Величество обложил меня со всех сторон, — вздохнул я. — Что ж, тогда я возьмусь за его поиски. Отказать вам я не могу, вы это прекрасно знаете.

— А ты не хочешь его искать? — встревожился дед. — Почему?

— Сам не знаю, — ответил я. — Какое-то неясное предчувствие. Не обращайте внимания. Найдем вашего друга, а потом разберемся с моим предчувствием.

Я попрощался с Игорем Владимировичем и посмотрел на Зотова.

— Что же, Никита Михайлович, я готов ехать с вами в Таврический сад. А потом вместе поговорим со свидетелями.

— А можно мне поехать с вами? — спросила Лиза, переводя взгляд с Никиты Михайловича на меня.

Примерно секунду Зотов колебался. Потом он вспомнил, сколько сил ему пришлось потратить, чтобы добиться моего согласия, и неохотно кивнул.

— Конечно, Елизавета Федоровна, буду рад, если вы к нам присоединитесь. Поедем на моем мобиле, так быстрее.

Глава 2

Никита Михайлович остановил мобиль у ворот Таврического сада.

— Вот это веселье!

Я изумленно смотрел сквозь ажурную ограду на суматоху, которая царила в Таврическом саду. Там кружили карусели, мелькали в воздухе дымные факелы жонглеров, звучала веселая музыка, слышался смех и задорный визг. Горожане веселились вовсю, радуясь новогодним праздникам.

Я удивленно тряхнул головой, приходя в себя. Потом обошел мобиль, открыл дверцу и помог Лизе выйти.

Глаза Лизы радостно заблестели.

— Саша, смотри, как тут весело! — улыбнулась она. — Давай приедем сюда не для расследования, а просто так погулять. Ну, пожалуйста!

Она сделала жалобное лицо и прижала сложенные лодочкой ладони к груди.

Ну, как тут устоять?

— Приедем, — рассмеялся я, — и повеселимся от души.

— Но сейчас-то у нас важное дело, — хмуро напомнил Зотов.

Он давным-давно вылез из мобиля и теперь нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Идемте. Нам еще господина Щедрина разыскивать в этой толчее.

Расчищенные дорожки сада были посыпаны песком, но я на всякий случай взял Лизу под руку. Она удивленно крутила головой.

— Смотри, Саша, вот это горка!

Прямо посреди Таврического сада была насыпана огромная гора плотно утрамбованного снега. Дворники щедро полили ее водой, и она превратилась в гигантскую ледяную горку. Теперь с этой горки с удовольствием скатывался народ — кто на санках, кто на картонках, а кто и на своем мягком месте. Девушки задорно визжали, парни баловались и сталкивали друг друга вниз.

Да и горожане постарше от них не отставали.

Я обратил внимание на солидного мужчину в темном пальто с меховым воротником. По виду он был похож на чиновника из какого-нибудь гражданского ведомства. Мужчина сосредоточенно карабкался на горку, размахивая кожаным портфелем, чтобы не потерять равновесие.

— Не долезет, — весело улыбаясь, сказал я Лизе. — Шлепнется.

Но синовник оказался упорным и все-таки добрался до вершины. А там, сосредоточенно оглядевшись, уселся прямо на свой портфель и лихо скатился вниз, при этом на его полном лице сияла блаженная детская улыбка. Так что я от души ему позавидовал.

Тоже прокатиться, что ли?

Никита Михайлович как будто услышал мои мысли и дернул меня за рукав.

— Вы не забыли, что мы здесь по делу, господин Тайновидец? — язвительно спросил он.

— Не забыл, — рассмеялся я. — Именно делом я и занимаюсь. Разглядываю место происшествия и, кажется, отлично понимаю, как господин Аладушкин мог незаметно исчезнуть в этой суматохе. Здесь целого слона можно угробить, и никто не заметит.

Неподалеку от горки, на замерзшем пруду городские власти расчистили каток. Он тоже был полон.

Большинство горожан катались неуклюже, то и дело сталкиваясь друг с другом. Некоторые выделывали замысловатые пируэты.

Веселья добавляли мальчишки с самодельными клюшками, которые гоняли шайбу, умудряясь проскакивать между катающимися. Они азартно лупили по воротам. В воротах сосредоточенно нахмурился вратарь лет девяти или десяти от роду. Он так ловко отбивал летящие шайбы, что я невольно усмехнулся.

Сорванец явно пользовался магическим даром!

На краю пруда сколотили небольшой временный павильон. В этом хлипком строении краснощекая, похожая на свеклу женщина в полушубке и валенках за небольшую плату выдавала коньки всем желающим.

— Прокатимся? — азартно предложила мне Лиза.

— Нет уж, дорогая, — рассмеялся я, — это не мой вид спорта. Я стоял на коньках только один раз в жизни, всего несколько секунд, а затем подвернул ногу и навсегда зарекся пользоваться этими хитроумными приспособлениями.

— Я тебя научу, — не отставала Лиза. — Ну, давай!

Никита Михайлович страдальчески вздохнул и закатил глаза. Ему явно не нравилось наше легкомысленное поведение.

— Господин полковник совсем извелся, — шепнул я Лизе. — Не будем его мучить.

А вслух сказал:

— Идемте, поищем нашего эксперта. Если я не ошибаюсь, рядом с горкой торгуют какой-то едой. Леонид Францевич наверняка там.

Я не ошибся. Возле горки и в самом деле бодро шла торговля. Здесь жарили мясо, прямо на улице варили жёлтую кукурузу в огромных котлах с соленой водой, торговали пирогами и горячим чаем. Торговцы наперебой гомонили, расхваливая свой товар и отпускали шутки в сторону конкурентов.

Чуть в стороне от этой суматохи стоял печальный мужчина. На его плече висела огромная связка банных веников. Не знаю, почему он решил прийти со своим товаром именно сюда. Вениками никто не интересовался, но мужчина упорно стоял, как будто дал себе слово обязательно распродать свой товар.

— А вот и Леонид Францевич, — обрадовался я, заметив в толпе эксперта Тайной службы. — И конечно, он уже что-то жует. Леонид Францевич!

Услышав, что я его зову, эксперт пробрался к нам. В одной руке он держал свежий калач, в другой — большую кружку с каким-то горячим напитком. Несмотря на занятые руки и скользкий утоптанный , Леонид Францевич ловко лавировал между гуляющих горожан.

— Что это у вас? — заинтересовался я, глядя на кружку.

— Кисель, Александр Васильевич, — ответил Щедрин. — Клюквенный, на меду!

Эксперт выразительно причмокнул губами.

— Где вы его раздобыли? — еще больше заинтересовался я.

— Места надо знать, — весело рассмеялся Леонид Францевич. — Видите вот ту палатку? Да-да, пеструю, возле которой очередь. Берите, не пожалеете. Будете потом вспоминать меня добрым словом.

— Нисколько не сомневаюсь, — улыбнулся я.

И спросил у Лизы:

— Хочешь клюквенного киселя? Сам Леонид Францевич рекомендует.

— Хочу, — решительно кивнула Лиза, — и калач.

— Калачи там же, возле палатки, продает мальчишка, — подсказал Леонид Францевич. — Он плут и всегда норовит прикарманить сдачу, но выпечка у него отменная.

Никита Михайлович, судя по его недовольному виду, совсем извелся. Но я решил не обращать на это внимания и отправился за провиантом.

— Почем калачи? — спросил я парнишку.

На лице парнишки играла хитрая ухмылка.

— По пятаку, Ваша милость, — ответил продавец.

— Мне два, — кивнул я, протягивая ему полтинник.

Парнишка мигом сунул монету в карман и даже не стал делать вид, что собирается дать мне сдачу. Но калачи пахли так восхитительно, что я махнул на это рукой. В конце концов, в любом столичном трактире за такую выпечку с меня содрали бы втрое больше.

Затем я честно отстоял очередь за киселем и ввернулся к своим, держа добычу в обеих руках.

— Как вкусно! — сказала Лиза, осторожно пробуя горячий кисель.

Я тоже сделал глоток и сразу же согласился с ней. Пронзительная клюквенная кислинка отлично смешивалась с медовой сладостью. Кисель был тягучим и приятным. Я сразу же согрелся, несмотря на морозный день.

Затем я откусил калач и восхитился еще больше. Он был мягким, сдобным и пах ванилью и корицей.

— Вы, наконец, подкрепились? — с упреком спросил Никита Михайлович. — Мы можем заняться делом?

Кажется, он едва сдерживался.

— Конечно, — торопливо кивнул я, чтобы успокоить его. — Я могу одновременно жевать и слушать. Леонид Францевич, вам удалось что-нибудь найти?

— Абсолютно ничего, Александр Васильевич, — весело ответил эксперт. — Ни следов, ни улик, ни свидетелей. Господин Аладушкин будто в воду канул.

— А вы уверены, что он вообще был в Таврическом саду? — уточнил я. — Кто видел Аладушкина последним?

— Его жена, — с сомнением ответил эксперт.

— Последним его видел дворник из дома, где живет Аладушкин, — вмешался Зотов. — По его словам, чиновник без четверти восемь спустился из своей квартиры. Как обычно поздоровался с дворником, вышел на улицу и свернул в сторону Таврического сада.

— У него было что-нибудь при себе?

— Только служебный портфель.

— Понятно, — кивнул я. — А в парке его никто не видел?

— Вы же сами видите, что здесь творится, — Никита Михайлович раздраженно развел руками. — Тут рота солдат пропадет, никто и не заметит. Такое впечатление, что весь город съехался на гулянья в Таврический сад. Мои сотрудники сбились с ног, опрашивая гуляк и торговцев. И никакого толку.

— Попробуйте расспросить мальчишек, — посоветовал я. — Они там, на пруду, гоняют шайбу. Дети лучше взрослых подмечают все необычное. Наверняка эти мальчишки дни напролет проводят на катке. Они вполне могли видеть Аладушкина.

— Вы так думаете? — Никита Михайлович с сомнением посмотрел на меня.

— Думаю, — улыбнулся я. — Глазеть по сторонам — одна из важных мальчишеских забав, а взрослые все время заняты скучными делами и ничего не замечают. Позвольте дать вам совет, Никита Михайлович. Стряхните с себя этот мрачный вид и обратите внимание на то, какой прекрасный сегодня день.