Археолог 2. Заветный ключ

По-прежнему ни на кого не смотря, князь неторопливо поднялся на деревянное возвышение к посаднику и владыке. Шапку он так и держал в руке и встал перед горожанами с непокрытой головой. Стоял молча, пока вече не утихло.

– О чём спорите, новгородцы? – веско спросил Александр. – Враг пришёл на вашу землю. Разоряет ваши деревни, перехватывает ваши торговые пути.

Боярин Онаний поднялся со скамью, злобно взглянул на молодого князя, который своим спокойствием почти утихомирил вече.

– Шведы далеко, – сварливо сказал он. – А ижорцы – наши данники, а не новгородцы.

– Сегодня шведы побьют ижорцев, – согласился Александр. – И поставят на Неве крепость. А завтра – захватят Ладогу и подступят к самому Новгороду.

– Шведы к Ладоге не пойдут, – возразил Онаний. – Полтора десятка кораблей – невеликая сила. А что крепость поставят – так заключим договор с орденом и отправим войско эту крепость сжечь.

– Мой боярин Гаврила Олексич, – спокойно ответил Александр, – отправлял лазутчиков к шведскому лагерю. Кораблей у них не полтора десятка, а все пять. И воинов как бы не пять тысяч.

– Брехня! – вскипел Онаний.

Александр поднял бровь.

– Брехня? А слышал ты, боярин Онаний, про письмо Папы Римского к шведскому королю и магистру Тевтонского ордена?

Александр поднял глаза на притихшую толпу, которая жадно ловила его слова.

– Вы слышали про это письмо, новгородцы?

Степан Твердиславович побледнел. На тайных сходах бояре между собой решили молчать о письме Папы Римского, в котором он призывал шведов и немцев объединиться для войны с Русью.

Молчали бояре потому, что надеялись через купцов договориться с Тевтонским орденом и заключить мир. Хотя бы и уступив небольшие земли на западе.

Пора вмешаться, решил Степан Твердиславович и выступил вперёд.

– Про письмо Папы Римского нам известно. Для того и созвали вече, чтобы рассказать о письме всем новгородцам и вместе решить – как быть. Что думаешь ты, князь?

Александр прищурился.

– Я думаю, надо собирать войско и ударить на шведов. Крепость у них только начата, за стенами отсидеться не смогут. Нападём неожиданно, прижмём к реке и одолеем.

Толпа одобрительно зашумела.

– Верно князь говорит! Верно! Собрать войско!

– А если в это время немцы нападут на Псков? – спросил посадник. – Где взять войско для подмоги псковичам?

– У Пскова крепкие стены, – ответил Александр. – Не один приступ можно отбить. А тем временем и мы подоспеем.

Посадник покачал головой.

– Если Псков не устоит, то и Новгороду придётся трудно. Рисковать нельзя. Нам лучше сохранить Псков, чем Ладогу. Ладожская крепость старая, отбить её у шведов обратно будет легко. А Псков – твердыня.

Посадник говорил размеренно, нарочно успокаивая толпу. И толпа слушала и слушалась.

– Если собрать войско и ударить неожиданно, – сказал Александр, – можно разбить шведов на Ижоре. Тогда и Ладога уцелеет, и немцы остерегутся идти к Пскову без шведской подмоги.

– А если войско не успеет вернуться? – возразил посадник. – Или шведы окажутся сильнее? Сам же говоришь, что их чуть ли не пять тысяч.

Он смотрел теперь прямо на князя, а краем глаза следил за боярином Онанием. Онаний опустился обратно на скамью, но сидел, вытянув шею, и в любой миг мог снова вскочить на ноги.