Укротитель миров. Книга 1. Магические твари
- -
- 100%
- +
Недавно графу Стоцкому исполнилось сорок. Несмотря на это, он был подтянут и худощав, словно балетный танцор.
Выйдя из лимузина, граф холодно посмотрел на начальника охраны.
– Что случилось, Виктор?
Начальник охраны был на голову выше графа, но под тяжёлым взглядом сжался, словно провинившийся мальчишка.
– Беда, ваше сиятельство! Из лаборатории оборотень сбежал!
Граф достал из кармана телефон в золотом футляре. Провёл пальцем по экрану – семь пропущенных.
Чёртовы приёмы, на которых полагается отключать звук!
Император считает, что ничего важнее его общества быть не может!
– Как это произошло? – спросил граф.
– Внезапное превращение. Охранник принёс ему еду, а оборотень завизжал и полоснул беднягу по горлу. Затем вырвался из клетки, убил лаборанта и выскочил в погрузочную дверь. Ребята как раз разгружали машину от мастера Казимира.
– Где сейчас оборотень? – не повышая голоса, спросил граф.
Начальник охраны втянул голову в широкие плечи.
– Где-то в городе. Я ребят отправил, но пока они его не нашли.
– Ясно. Вот что, Виктор – достань-ка из машины мою сумку.
Едва голова начальника охраны нырнула в дверной проём, граф резко ударил его дверцей лимузина. Потом ещё раз и ещё.
Виктор, не издав ни звука, осел на булыжники двора. Из разорванного уха на белую рубашку ручьём лила кровь.
Граф перевёл взгляд на застывшего водителя.
– Дай ему салфетки, Миша.
Водитель мгновенно ожил, достал из машины пачку влажных салфеток и протянул начальнику охраны.
– Машину – в ремонт, – спокойно сказал граф. – Двор – вымыть. Виктор, проводи меня в лабораторию. Я сам хочу посмотреть.
Граф Стоцкий прошёл в подвал особняка через ту самую погрузочную дверь, в которую выскочил оборотень. Разгруженная наполовину машина всё ещё стояла посреди широкого помещения.
– Почему прекратили разгрузку? – спросил граф.
– Так все ребята в городе, кроме охраны, – ответил Виктор, прижимая салфетку к уху.
Граф Стоцкий кивнул. Входить в подвал могли только гвардейцы из подразделения внутренней охраны особняка. Они же занимались погрузкой и разгрузкой.
Граф лёгким движением обошёл машину. В дальнем конце подвала была металлическая дверь, выкрашенная в неприметный серый цвет. Валерий Васильевич направился к ней.
На сером бетоне возле двери белели три глубокие параллельные борозды. Граф остановился возле них.
– Когти?
– Ещё какие, – подтвердил начальник охраны. – Сторожу горло одним махом вскрыл.
– В кого он превратился?
– Похоже на крысу, – сказал Виктор, – только здоровенная. С овчарку величиной, а то и побольше.
– Крыса?
Граф Стоцкий улыбнулся уголками рта.
– В этом бродяге и при жизни было что-то крысиное. А, Виктор? Из какой норы его вытащили?
Начальник охраны нахмурил покатый лоб. Скомкал окровавленную салфетку и сунул её в карман пиджака.
– Какой-то притон на Петербуржской стороне. Я посмотрю по документам.
– Крысы часто возвращаются в свои норы, – негромко сказал граф.
– Понял, ваше сиятельство!
Виктор торопливо достал из внутреннего кармана рацию.
– Коля! Что у вас? Пока ничего? Разворачивайтесь и дуйте на Петербуржскую сторону. Адрес я сейчас передам. Да. Переверните там всё!
Граф Стоцкий приложил ладонь к панели. Кодовый замок негромко щёлкнул, и дверь открылась.
– Показывай, – кивнул он Виктору.
За дверью тянулся длинный широкий коридор. Он проходил через весь подвал. По этому коридору возили клетки и ящики с едой для людей и животных.
Двери кабинетов и прозекторских выходили в коридор. Сейчас все они были заперты, как и положено.
Но граф не сомневался, что это показуха.
Проклятое российское разгильдяйство!
Нанимаешь умников в белых халатах, платишь им огромные деньги. Но нечёсаный лаборант оставляет дверь открытой, сторож без присмотра лезет в клетку.
И в результате – два трупа и сбежавший оборотень!
Граф Стоцкий раздражённо толкнул дверь в кабинет начальника лаборатории.
Маг-доцент Хлопотов сидел за столом, подперев голову руками. На столе перед доцентом стояла наполовину пустая бутылка виски «Блэк лейбл» и широкий стакан.
Увидев графа, доцент попытался вскочить, но пошатнулся.
– Ваше сиятельство! – залепетал он, хватаясь руками за стол.
– Докладывайте, Валентин Григорьевич! – сухо сказал граф.
– Посмотрите сами!
Маг-доцент пробежал мимо графа и выскочил в коридор.
Валерий Васильевич вышел за ним.
На полу возле распахнутой клетки, запрокинув голову, лежал тощий паренёк в рабочей униформе. Его горло было располосовано от уха до уха. Под телом натекла огромная лужа крови. Кровь уже потемнела и начала подсыхать.
Неподалёку от тела валялась алюминиевая миска с остатками еды.
– Два дня назад мы ввели пациенту вытяжку из тканей твари третьего уровня, – торопливо объяснил маг-доцент. – Память пропала сразу, несмотря на экспериментальную методику. Вчера началась апатия, безразличие. По моим расчётам, до превращения в оборотня оставалось ещё дня три.
– Зачем вы его кормили? – спросил граф, рассматривая погнутые прутья клетки.
Породистое лицо мага-доцента испуганно вытянулось.
– Через три дня его всё равно должны были утилизировать, – жёстко произнёс граф Стоцкий. – Так зачем переводить еду на мертвеца?
– Так как же… он же человек, – беспомощно пробормотал Валентин Григорьевич.
Стоцкий с презрением посмотрел на мага-доцента.
И вот у этого испуганного мешка с дерьмом магическая матрица сильнее, чем у него, графа Стоцкого!
Ну, ничего!
Рано или поздно эксперименты дадут результат. Он, граф Стоцкий, отыщет способ усилить свою магическую матрицу. И Хлопотов ему в этом поможет.
А если не поможет – уедет отсюда в мешке, по частям.
– Трупы вывезти в лес и сжечь, – приказал граф начальнику охраны. – Клетку привести в порядок. Работы продолжать. Как только узнаешь, куда девался оборотень – немедленно доложи мне. И разгрузите, наконец, машину!
Граф прошёл мимо клеток, в которых бесновались и выли магические твари. В их глазах горело голодное безумие. Только выпусти – и эти твари бросятся жрать всё, что встретят на пути.
Дальше тянулись камеры. В них сидели бомжи и бродяги, которых люди графа подбирали на улицах и помойках.
Отбросы.
Человеческий мусор.
Но и мусор может принести пользу.
Этих оборванцев никто не станет искать, над ними можно ставить любые эксперименты.
Рано или поздно один из них превратится не в безмозглую тварь, а в настоящего мага.
И тем самым поможет графу Стоцкому.
По узкой винтовой лестнице граф поднялся из лаборатории прямо в свой кабинет. Нажал кнопку на нижней поверхности стола.
Тяжёлая дубовая панель за спиной графа с лёгким гулом сдвинулась, скрывая секретный проход.
Граф налил себе коньяку и вдавил клавишу селектора.
– Вызовите ко мне сына, – сказал он секретарю.
Через минуту в коридоре раздались лёгкие шаги. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл виконт Стоцкий.
Граф невольно залюбовался сыном. В свои восемнадцать лет парень здорово вытянулся, плечи раздались.
Лицо настоящего аристократа – тонкие выразительные черты, прямой нос, стальные глаза. И волосы светлые, как у покойной жены.
Ох, и повезёт какой-то княжне!
– Завтра ты возвращаешься в училище, Серёжа, – сказал граф сыну. – Император дал специальное разрешение.
Виконт Стоцкий недовольно скривил красивое лицо.
– Зачем? Ты же знаешь, что у меня слабая матрица. Это бесполезно.
В раздражении граф ударил кулаком по столу.
– Для чего я унижался на этом дурацком приёме? Ты будешь учиться! Ради себя и ради меня! Ради всего нашего рода! Понял?
Он сверлил сына взглядом, пока тот не опустил глаза.
– Понял? – ещё раз спросил граф.
– Да, отец, – еле слышно ответил виконт.
– А я найду способ усилить твою матрицу. Денег у меня хватит. Вот тогда все узнают, что такое род Стоцких!
Виконт Сергей Валерьевич Стоцкий молчал.
– Иди, Серёжа, – мягко сказал граф. – Собирайся.
– Мне что, и жить в училище? – недоумённо спросил виконт. – В общежитии с разным сбродом?
– Так будет лучше, – кивнул граф. – Ты должен проявить себя старательным учеником. Иди.
Не успел сын выйти, как в кармане графа зажужжал телефон.
– Виктор? – спросил Стоцкий.
– Ваше сиятельство! – услышал он голос начальника охраны. – Ребята нашли сбежавшего оборотня!
Глава 3
– Захаров! Подгони машину. Лопухин, носилки! Забираем парня с собой. Похоже, тварь его заразила.
Через минуту я услышал негромкий рокот мотора. Свет фар ослепил меня. Во двор вкатился автомобиль.
Большой чёрный внедорожник с зубастой хромированной решёткой радиатора и тонированными стёклами.
Красивая машина! В ней было что-то от сильного, породистого, уверенного в себе хищника.
Эмблема автомобиля оказалась незнакомой – фигурка медведя, вставшего на дыбы.
Внедорожник развернулся и встал. Из-за руля выскочил толстячок в мешковато сидевшем комбинезоне. Наверное, это и был Захаров.
Он суетливо обежал вокруг машины и открыл заднюю дверь.
– Грузим его, Лопухин! – скомандовал Жан Гаврилович.
Пока они перекладывали меня на носилки, я сумел рассмотреть остальных.
Лопухин оказался высоким и нескладным парнем лет двадцати. Таких называют дылдами. К тому же, он заметно сутулился.
Несмотря на военную форму, он выглядел задумчивым ботаником. Не хватало только очков. Впрочем, парень близоруко щурился, глядя на меня, так что очки вполне могли лежать в его кармане.
Кроме парней в команде была девушка. Настоящая аристократка – чуть вздёрнутый нос, точёный подбородок, надменный взгляд широко посаженных серых глаз. И фигурка у неё была отличная, а комбинезон только подчёркивал все её достоинства.
Классная девчонка, неспроста Жан Гаврилович назвал её баронессой! Жаль, что выражение лица такое кислое.
Меня вместе с носилками погрузили в просторный задний отсек машины.
Жан Гаврилович уселся за руль, парни заняли заднее сиденье, а баронесса села впереди. Да ещё и нос сморщила:
– Фу! От него так воняет! Зачем мы его подобрали?
Жан Гаврилович повернулся к баронессе и заговорил мягким голосом, в котором ясно слышались ядовитые нотки.
– Уважаемая Мария Васильевна! Если бы вы не прошляпили магическую тварь, то нам не пришлось бы возиться с пострадавшим. Вы хотите, чтобы этот юноша пожаловался в городскую управу?
– Да кому он пожалуется? – фыркнула баронесса. – Он же бродяга! Кто его будет слушать?
– Помолчите, – не повышая голоса, сказал Жан Гаврилович. – Из-за вашего разгильдяйства академии придётся платить компенсацию. А вас троих не допустят до экзамена. Лично вы поедете обратно, под крыло к своему папеньке, и будете там мечтать об удачном замужестве. Где сейчас ваш отец?
– В Париже, – растерянно ответила баронесса.
Жан Гаврилович улыбнулся.
– Сочувствую – из Петербурга и в парижское захолустье. Из всех развлечений – люля-кебаб в Булонском лесу.
Баронесса сдавленно охнула.
Жан Гаврилович покосился на неё.
– Значит, так, уважаемая Мария Васильевна! Захаров и Лопухин живут в казарме. А вы у нас коренная петербурженка, аристократка. Вам и карты в руки. Куда прикажете отвезти молодого человека? Ему нужен покой, дружеский присмотр, хорошая еда и доктор.
Баронесса закусила красивую губку.
– А почему нельзя отвезти его сразу в госпиталь?
– И что мы там скажем? – язвительно поинтересовался Жан Гаврилович. – Что вы проворонили магическую тварь, а она покалечила и заразила гражданского? Единственный выход – вылечить его так, чтобы никто об этом не знал. От вас требуется надёжное место, остальное я организую сам.
Выходит, баронесса это не прозвище, а самый настоящий титул! Здесь есть аристократия и магические твари.
Чёрт, в какой же интересный мир я попал?
Баронесса задумалась над словами Жана Гавриловича. Похоже, ей очень хотелось поспорить с командиром.
Но через несколько секунд она неохотно выдохнула:
– У нашей семьи есть доходный дом в Апраксином переулке. Там живёт Яков, наш старый слуга. Можно отвезти его туда.
– Прекрасно! – кивнул Жан Гаврилович.
Он провёл рукой над приборной панелью, и мотор мягко заурчал. Машина тронулась.
Минивэн мягко и быстро летел по проспекту. Сквозь тонированное стекло я рассматривал город, пытаясь сообразить, где мы едем.
Проспект был совершенно пуст – ни машин, ни людей. Вдоль фасадов тянулась цепочка светящихся шаров, которые служили фонарями. И эти шары неподвижно висели в воздухе без всякой опоры.
А вывески!
Нет, витиеватая надпись «Ресторан Трубникова» меня не удивила. Хотя, я не помнил здесь никакого ресторана. Кажется, в этом доме должно быть отделение банка. Впрочем, на Большом проспекте арендаторы меняются часто.
Но яркая вывеска «Аптека Шульмана. Магические ингредиенты»! И рядом следующая: «Школа кулинарной магии»!
Похоже на какой-то новый тренд в рекламном бизнесе. Или…
Машина вылетела на Тучков мост. Я приподнял голову и разглядел поблёскивающую в лунном свете реку. По ней, направляясь к мосту, шёл небольшой пассажирский теплоход с белой надстройкой. В зеркальных окнах надстройки горел яркий свет, и мелькали силуэты.
Успокаивающая картина – негромкая музыка, тёмная гладь воды и бесшумно скользящий по ней изящный белый корабль.
– Туристы веселятся, – сказал Жан Гаврилович.
Видно, он тоже обратил внимание на теплоход.
Странно. Когда я умер, в Питере был апрель, и навигация ещё не открылась. А сейчас, по всем ощущениям – разгар лета. Только-только закончились белые ночи, не иначе.
Я всё яснее понимал, что попал в совершенно другой мир.
Жан Гаврилович протянул руку и повернул ручку приёмника. Из динамиков стереосистемы полилась весёлая танцевальная музыка. Затем бодрый голос диктора объявил:
– Вы прослушали композицию «Зажигай» группы «Магические стервы»! А сейчас новости! Его Императорское Величество завтра возвращается в столицу после вояжа по городам Империи! В поездке императора сопровождали…
Дальнейшее бормотание диктора я не слушал. Империя, надо же!
Мы выехали на набережную. В прошлом мире это была набережная Макарова. Остановились на светофоре – он тоже висел в воздухе – и на одном из домов я успел разглядеть табличку: «Никольская набережная, 12».
Затем проехали стрелку Васильевского острова. Между знакомых Ростральных колонн стояла огромная бронзовая скульптура. Я увидел суровое бородатое лицо, обращённое в сторону залива, и руку, которая сжимала меч.
– Что это? – спросил я вслух.
Не хотел – само вырвалось.
– Неуч! – громко буркнула баронесса. – Это святой Александр Невский. Он защитил российские земли от шведов. Ты в школе учился вообще? Может, и читать не умеешь?
Я пропустил слова баронессы мимо ушей. Понятно, что она злится – её только что нагнули на глазах сослуживцев, а такое никому не понравится. Не препираться же с ней?
Больше всего сил человек тратит на борьбу с самим собой.
Мы въехали на Дворцовый мост, и впереди открылось грандиозное зрелище.
Эрмитаж сиял огнями. Дворцовая площадь была ярко освещена. Высокая колонна посреди площади горела ослепительным светом, а в тёмном небе над ней сверкала надпись:
«Слава Императору!»
***
Инструктор Императорской магической академии, капитан гвардии Жан Гаврилович Бердышев привычно вёл машину по ночным улицам. Искоса он поглядывал в салонное зеркальце на пострадавшего.
Парнишка попался интересный. Мало того, что он выжил после встречи с магической тварью пятого уровня. Он умудрился завалить её.
Зарезал осколком стекла.
Охренеть!
Расскажи Жан Гаврилович об этом в академии – ему никто не поверит. Тварь пятого уровня легко справится с подготовленным гвардейцем. Обычное оружие ей не помеха, как и тело, усиленное магической защитой.
Такую тварь можно убить, только разрушив её матрицу заклинанием необходимой силы.
Недаром его корнеты облажались. Магический узел пространства воспалился всего час назад. За час твари могли достичь второго уровня, не больше.
Откуда же взялась зверюга пятого уровня? Да ей годы были нужны, чтобы усилиться, сотнями поедая более слабых тварей! Как она могла всё это время скрываться в столице, где магический фон сканируют каждую секунду?
Видимо, нелепая случайность, из тех, что происходят один раз в сотню лет. Наверняка, этой твари повезло. Она выиграла несколько схваток с другими тварями и усилилась за их счёт. Но и сама оказалась серьёзно ранена. Кинулась на парнишку, а тот не растерялся и добил её.
Другого объяснения у Жана Гавриловича не было.
Хорошо, что всё закончилось благополучно. Парнишку он вытащил, хотя тот и оказался заражённым. Умирая, тварь наверняка умудрилась наложить на него свою магическую матрицу.
Ничего, хороший доктор его почистит. Правда, память парню уже не вернуть.
Интересно, что он делал ночью в подворотне? По виду типичный бродяга, грязный и оборванный. Наверняка, вор.
Может, прятал украденное?
Жан Гаврилович снова взглянул в зеркальце и увидел, что парнишка внимательно рассматривает город сквозь тонированное окно внедорожника.
Не отвлекаясь от дороги, Жан Гаврилович вытащил из кармана мобильник.
– Алло! – отозвался в трубке хриплый сонный голос.
– Александр Николаевич! – обрадовался Бердышев. – Прости, что разбудил! У нас пострадавший, срочно нужна твоя помощь. Нет, к тебе привезти не могу. Приезжай сам в Апраксин переулок. Лопухин тебя встретит.
Жан Гаврилович сунул трубку в карман и свернул мимо Адмиралтейства на Гороховую улицу.
Автомобиль мягко подпрыгнул на Красном мосту, а затем вылетел на Садовую и въехал в Апраксин переулок.
– Показывайте дорогу, баронесса! – сказал Жан Гаврилович, бросив короткий взгляд на девушку.
Надо будет ещё раз повторить с ней правила поведения на боевом дежурстве.
– Сюда! – показала Мария.
Внедорожник нырнул в тёмную арку.
– Второй подъезд.
Машина прокатилась ещё немного и остановилась.
– Выносите парня, – коротко скомандовал Жан Гаврилович Захарову и Лопухину.
Корнеты бросились исполнять приказ. А Бердышев с удовольствием выпрыгнул из-за руля.
– Жан Гаврилович, он не хочет! – возмущённо крикнул Лопухин.
Бердышев коротко выругался и быстро подошёл к задней двери минивэна.
– Какого чёрта? – начал он и вдруг наткнулся на взгляд парнишки.
Острый, внимательный взгляд. Парнишка смотрел без страха и возмущения – он оценивал обстановку.
– Кто вы? – негромко спросил парень. – Куда вы меня привезли?
Жан Гаврилович успокаивающе поднял руку.
– Давай поговорим в квартире. Я тебе всё объясню. Вытаскивайте носилки!
Корнеты послушно взялись за ручки.
И тут парень неуловимым движением схватил шею Лопухина в борцовский захват.
Корнет магической академии должен был без труда освободиться. Но вместо этого Лопухин бессмысленно взмахнул руками. Глаза его закатились, лицо покраснело.
А затем вокруг шеи корнета возникло лёгкое серебристое сияние, которое Жан Гаврилович сразу узнал. Из Лопухина выходила его магическая матрица.
Дьявол!
– Стой! – заорал Жан Гаврилович парнишке, машинально бросив взгляд на тёмные окна. – Отпусти его! Захаров, назад!
Захаров, который бросился на помощь товарищу, послушно остановился. А Жан Гаврилович быстро заговорил.
– Ты серьёзно пострадал, парень! Тварь наложила на тебя свою матрицу. Если это не вылечить – будет беда. Ничего плохого мы тебе не сделаем, только покажем врачу. Поговори с ним сам. Тебя никто не тронет, даю слово дворянина!
Долгую секунду парень смотрел на Бердышева.
– Слово дворянина? – задумчиво переспросил он и чуть ослабил хватку.
Лопухин, хрипя, упал на колени и уткнулся лицом в бампер внедорожника.
***
Серебристое сияние окутывало мои руки, жадно впитывалось в кожу. Струна в груди звенела:
«Ещё! Ещё!»
– Слово дворянина? – переспросил я.
Чёртов непонятный мир! Полузнакомый город, в котором есть дворяне и магия.
Я бросил взгляд на Жана Гавриловича и шестым чувством понял, что он куда сильнее Лопухина. Этот офицер легко справится со мной.
Но Жан Гаврилович стоял неподвижно, вскинув руки вверх.
Краем глаза я увидел растерянное выражение на лице баронессы и ослабил хватку.
Лопухин, хрипя, упал на колени.
– Почему вы привезли меня сюда? – требовательно спросил я. – Только не ври!
– Магическая тварь наложила на тебя свою матрицу, – повторил Жан Гаврилович. – Её нужно срочно стереть.
– Почему не в больницу? Стоп, я понял. Вы облажались. Тварь не должна была сбежать, но сбежала и бросилась на меня. И теперь вы хотите это скрыть. Так?
Жан Гаврилович не ответил, но по выражению его лица я понял, что угадал.
Он мог бросить меня на помойке. Или просто добить.
Но вместо этого подлатал раны, привёз в укромное место и вызвал доктора.
Этого достаточно, чтобы пока поверить ему. Да ещё и слово дворянина!
– Хорошо, – сказал я, медленно опуская ноги на брусчатку двора. – Я пойду с вами.
Баронесса, оглядываясь на меня, потыкала пальчиком в домофон.
– Яков, – сказала она. – Открой, это я.
Замок щёлкнул, и мы вошли в подъезд. Захаров придерживал Лопухина, у которого подгибались колени. На меня толстячок поглядывал недобро.
Жан Гаврилович нажал кнопку лифта. Двери раздвинулись. За ними я увидел просторную кабину, габариты которой никак не совпадали с размерами шахты. Ноги невольно напряглись.
Но мои провожатые спокойно вошли в кабину.
Я хмыкнул и шагнул за ними. Баронесса чуть отодвинулась, пропуская меня.
Кабина пошла вверх совершенно бесшумно. Остановилась на этаже и выпустила нас на узкую лестничную площадку.
Единственная дверь была открыта. Из-за неё выглядывал седой старик – древний, как египетский сфинкс. Увидев баронессу, он раздвинул в улыбке многочисленные морщины и прошамкал:
– Мария Васильевна! Радость-то какая! А что же не позвонили, не предупредили? Я бы к Битцеру сбегал за вашим любимым!
– Здравствуй, Яков! – небрежно кивнула баронесса. – Мы пострадавшего привезли. Надо показать его доктору, а утром накормить.
– Всё сделаю, Мария Васильевна! – закивал Яков.
Но тут вмешался Жан Гаврилович.
– И вас, баронесса, попрошу остаться в квартире. Надо же проследить, чтобы молодой человек не заскучал.
– Вы с ума сошли? – возмутилась баронесса. – Я не стану здесь ночевать! Пусть его ребята караулят!
Жан Гаврилович укоризненно покачал головой и повернулся к толстячку.
– Захаров, – сказал он.
– А чего? – Захаров закивал. – Я останусь. А завтрак будет?
– Только не спать! – строго предупредил его Жан Гаврилович.
– Понимаю, – вытянулся Захаров.
– Сейчас бегом на улицу! Встретишь доктора и проводишь его сюда.
Меня отвели в просторную комнату. Посреди комнаты стояла широкая кровать. Рядом с кроватью – зеркальный шкаф и небольшой письменный стол. Возле стола стояло удобное кресло на деревянных ножках. В углу комнаты я заметил узкую дверь.
– Там уборная, – сказал Яков. – Если приспичит.
Всё вместе напоминало двухместный гостиничный номер класса «стандарт».
– Раздевайся, – сказал Жан Гаврилович, придерживая меня за локоть. – До ванны добраться сможешь?
– Смогу, – кивнул я, хотя совершенно не был в этом уверен.
Схватка с Лопухиным забрала последние силы. Раны хоть и не кровили, но болели невыносимо, и я держался на чистом упрямстве.
– Дверь не закрывай, – мягко сказал мне Жан Гаврилович. – Ослаб ты. Баронесса! Прикажите Якову пока накрыть ужин! Холодные закуски и чай. Лопухина накормите – он много сил потерял.
Баронесса, поджав губы, вышла из комнаты.
– Как ты это сделал? – с любопытством спросил Жан Гаврилович. – Как справился с Лопухиным?
Я пожал плечами, расстёгивая то, что осталось от рубашки.
– Не знаю.
Вслед за рубашкой на пол полетели брюки. Бумажник глухо стукнул о паркет.
– Что у тебя там? – спросил Жан Гаврилович.
Я искоса взглянул на него, но ничего не ответил. Захочет – сам посмотрит. А я проверю, такой ли он благородный, каким хочет казаться.
Жан Гаврилович хмыкнул.
– Дикий ты какой-то. Ладно, я скажу Захарову, чтобы купил тебе одежду.
Сантехника в ванной оказалось вполне привычной конструкции. Фаянсовый унитаз – почему-то светло-зелёный. Никелированные вентили кранов и душевая лейка.
Кровь на теле уже засохла и теперь кровавая корочка лопалась, вызывая неприятные ощущения.
Шипя сквозь зубы от боли, я забрался в ванну и включил душ. Светло-красная вода полилась на белоснежную эмаль. Я стоял под тугой горячей струёй, пока вода не стала прозрачной. Затем завернул кран, выбрался из ванны и огляделся в поисках полотенца.