Выход. Как превратить проблемы в возможности

– По всем делам, которые ты вел или ведешь, прошли проверки.

– На основании чего? – удивился я.

Тогда он показал акт проверки, где мне по ряду исполнительных производств вменили затягивание судебных исполнений. Оказалось, что пока я болел, мои «коллеги» не теряли времени даром. На меня был написан липовый рапорт, после которого быстро организовали молниеносную служебную проверку всей моей деятельности. Меня о ней даже не уведомили. А вот сейчас вручили папку с ее результатами.

– Ты коррупционер и преступник, – с горечью в голосе констатировал главный судебный пристав. – Мы должны уволить тебя, с особым позором!

До сих пор помню, как обидно было такое слышать. Какой гнев я тогда испытал внутри. Приводить доводы в свою защиту, просить о возможности написать опровержение на этот фиктивный отчет – всё это было бесполезно. Я своей принципиальной неготовностью плясать под чужую дудку не только раздражал коллег, но и мог оказаться неудобным для их «полулегальных схем работы». Идти один против их группировки я не мог и не хотел. Кабинет начальника я покинул молча.

Я не испытывал к себе жалости. Но душу жгла нестерпимая обида за подлость коллег, которым не нравилось, что я выпадал из их схем. Всё это произошло при их молчаливом согласии. Я был лишним звеном и очень неудобным для них человеком, потому что мои глаза видели очень многое. Тогда я понял, какой бездушной может быть система, на которую я работал. Ты старался быть лучше и эффективнее всех. А система тебя просто пережевала и выплюнула. И всё же было принято решение не выгонять меня со службы. Но разжаловать и отправить в самые «низы», вновь заниматься штрафами и алиментами. И чтобы еще больше меня унизить – перевели в район. Конечно, после прошлых достижений и выслуги по службе это был сильный удар по самолюбию. Но я его смог выдержать, не поддавшись отчаянию.

В моем новом районном «офисе» работали три пожилые женщины. Ни о каком драйве тут не могло быть и речи. Однако уже в первую неделю мне удалось найти общий язык с моими новыми коллегами. Бабушки полюбили меня за дружелюбие. Постоянно старались накормить домашней выпечкой, поили чаем. При этом всю работу я успевал завершить уже к обеду, и у меня оставалась масса свободного времени.

Тунеядничать и прохлаждаться я не любил. К тому же столь сильное понижение по службе не могло не сказаться на моей зарплате. Я начал искать варианты дополнительного дохода. И стал консультировать. В том числе и по работе с судебными приставами. Постепенно я осознал: вся эта история с проверкой и разжалованием оказались для меня куда полезнее, чем новое, более высокое звание. Я рисковал плотно застрять в системе, оказавшейся к тому же не очень чистоплотной. И вряд ли тогда бы смог найти время на собственное развитие. Так я еще раз убедился, что все происходит к лучшему. Несмотря на повешенный на меня ярлык «коррупционера», свою теперь не столь значимую работу я по-прежнему продолжал выполнять эффективно. И уже через полгода мне предложили перейти в арбитражную группу и работать теперь исключительно с предприятиями. Своей реабилитацией я очень обязан старшему судебному приставу Валерию Аркадьевичу Чайникову, который был очень ко мне расположен. Очень важно, что это очень справедливый и профессиональный человек, и мы с ним до сих пор очень близко дружим. Сегодня он является вице-губернатором Свердловской области, и я искренне рад, когда такие люди находятся у власти.

Мне удалось простить всех тех, кто зачинил и вел против меня «расследование», после которого меня так чудовищно отбросило вниз по карьерной лестнице. Нашел в себе силы и понимание продолжать общаться с ними так, будто бы вообще ничего не произошло. Полагаю, большинство из них такое поведение ошарашило. Ведь, по логике, я должен был испытывать к каждому из них жгучую ненависть. По их логике – я же жил по своей. Сегодня я даже испытываю к ним большую благодарность. Ведь впоследствии вся эта неприятная история обернулась для меня неожиданным подарком. Постепенно и для них та ситуация была позабыта. Многие из них до сих пор многие обращаются ко мне за консультациями, услугами, экспертизой.

После этого кризиса я сделал один глобальный вывод: за всё, что происходит в жизни, стоит винить только себя. Конечно, можно искать причины своих проблем в обстоятельствах или дурных поступках людей. Однако увлекаться самообвинением тоже плохо. Не стоит брать на себя роль Бога. Просто делай, что должен, и спокойно принимай результаты, какими бы они ни были.

Это был мой осознанный выбор. Я мог прогнуться или уволиться, но я этого не сделал. Было очевидно тогда, что меня «подсидели». Что я был для них белой вороной, бельмом в глазу. Но какая бы обида меня ни мучила в этот момент, я понимал: обвинения – лишь моя иллюзия. И позиция жертвы не работает на наше развитие, какой бы оправданной и аргументированной она ни была. С таким пониманием живется гораздо легче. Ты не тратишь время, силы и нервы на бесплодные обвинения, на бесконечные обличительные диалоги, в которых ты всегда побеждаешь. Но только в своей голове, а не в реальной жизни. Вместо того, чтобы обвинять людей или судьбу, я сразу заставляю себя думать: что я могу сделать сейчас, что я буду делать потом. В любом случае, одно действие всегда более результативно, чем сонмище пустых мыслей. Мне эта позиция очень помогает как в жизни, так и в бизнесе.

Меж тем наступил 2005-й. В начале года меня вновь вызвал старший судебный пристав. На сей раз, чтобы предложить мне такую же должность старшего судебного пристава Красноглинского района. Это означало мою полную реабилитацию как в его глазах, так и в структуре в целом. Казалось бы, мне дали «зеленый свет» и вновь полностью доверяют. Но я уже не спешил соглашаться, попросив время на раздумья. Я вновь оказался на развилке, делая выбор между ответственной должностью и собственным бизнесом. К тому моменту у меня была уже солидная клиентская база. Конечно, я мог работать на жестком аутсорсинге. И даже придумал, казалось, вполне надежную и эффективную схему, как совмещать госслужбу с частными консультациями.

Я точно понимал, что мне нравится то, что делаю. Но таким же отчетливым было и понимание, что я более не могу и не хочу работать в этой системе. Словно почувствовал себя в тесной комнате. Войдя в нее впервые, я был еще маленьким. Но я рос, а комната вокруг меня – нет. И вот уже голова уперлась в потолок. Потолок компетентности. Графически эта мысль выглядит как ступеньки карьерной лестницы. Успех – повышение – успех – повышение – успех – повышение – провал – стагнация. За несколько лет напряженной и самоотверженной работы я успел пройти не одну ступень. И был скинут с занятой вершины. И чтобы доказать, в первую очередь, себе, что мой успех был не случайным, а закономерным – я еще раз, теперь уже за меньший срок, повторил путь к вершине. Остановившись на последнем шаге. Что ждало меня за ним? Высокий пост. А дальше? Еще один. Но от повышения в должности я бы рос в чине, но не в профессионализме. Внутри системы я бы постепенно закостенел. А мне хотелось движения и личностного роста. Уже тогда я понимал, что способен на большее. Значит, пришла пора покинуть комнату, ставшую тесной.

Сказать, что я благодарен службе судебных приставов, – это как не сказать ничего. Мою благодарность трудно выразить словами. Это был бесценный опыт и хорошая школа для профессионального роста. Все люди, которые мне встречались на этом пути, оказались очень полезными для меня. Я до сих пор с распростертыми объятиями принимаю к нам в компанию людей, которые прошли этот путь. В юридическом направлении почти все люди, которые прошли госслужбу. Они прошли через многие несправедливости, и они очень ценят демократичные условия труда.

Однажды Чарльз Дарвин сказал: «Человек имеет тенденцию к росту в большей степени, чем его средства к существованию». Мой выбор вновь был непонятен большинству коллег: променять престижную и вновь высокооплачиваемую госслужбу на неизвестность. Однако я не один год наблюдал, как система изменяет людей, искажает их. Кого-то она ломает, других развращает. Некоторые, ощущая ее давление, привыкают быть жесткими не только на работе, но и за ее пределами. В простом общении с людьми, в том числе родными и близкими. За годы службы я видел столько несправедливости в отношении людей к другим людям. В порядке вещей был такой подход: хорошо работаешь – молодец; чуть оступился – и ножи уже летят со всех сторон. Дальше проверять себя на стойкость к воздействию этой системы я не хотел.

Теория эволюции Дарвина подразумевает: выживает не самый сильный и не самый умный, а тот, кто лучше всех приспосабливается к изменениям. Эта фраза должна стать девизом всех людей, которые хотят развиваться и идти в ногу со временем, и всех компаний, которые хотят быть лидерами рынка. Это правило всегда будет актуальным.

С адаптивностью у меня был полный порядок. Поэтому службу я оставил с легкостью и благодарностью. Понимая, что она дала мне все карты в руки для осуществления наконец моей мечты стать юристом. Но и на жизнь нужно было зарабатывать. Незадолго до увольнения я познакомился с одним из известных в Самаре в то время юристов – Михаилом Владимировым. У него была своя собственная компания. Обо мне он уже был наслышан от моих друзей. Я часто консультировал его. Думаю, в его решении сыграла роль и моя богатая к тому времени клиентская база, и мои профессиональные навыки. На службе я видел столько кейсов, что прекрасно понимал, на чем можно заработать и как это сделать. И как только я покинул госслужбу, от него незамедлительно поступило предложение быть его партнером по частной практике. У нас были разные клиенты, но мы одинаково несли расходы по содержанию офиса и сотрудников.