- -
- 100%
- +
Глава 1. Класс «Бездарь»
Металлический скрежет будильника прозвучал ровно в 05:00. Ощущение было такое, что не снаружи, не на тумбочке, а прямо внутри черепной коробки. Лев поморщился, открывая глаза, и сразу же увидел перед собой навязчивое, полупрозрачное грязно-желтое окошко.
[Ежедневное задание: «Существование».]
Цель: Прожить еще один день. Не умереть от голода. Не сдохнуть от скуки.
Награда: 10 кредитов. 0 очков опыта.
Статус: Принято автоматически.
— Заткнись, — прохрипел он в пустоту.
Окошко мигнуло и свернулось в крошечную иконку в нижнем правом углу его зрения. Так начиналось каждое утро последние два года. В Нижнем сегменте время текло иначе — тягучей, вонючей жижей, скапливающейся в водостоках.
Лев сел на кровати — точнее, на куске поролона, брошенном на бетонный пол. Его комната в жилом блоке «Омега-4» напоминала гроб. Два на три метра, стены цвета застарелой плесени, и одно узкое окно под самым потолком, за которым виднелись лишь бесконечные трубы и серый смог. Здесь никогда не светило солнце. «Нексус» перекрыл небо над Нижним сегментом многоуровневыми эстакадами и платформами Верхнего города, где жили те, чей класс был выше «D».
Он потянулся за стаканом воды. Пальцы дрогнули. Перед глазами тут же всплыло издевательское уведомление, написанное красным шрифтом:
[Проверка характеристики: Ловкость.
Ваше значение: 0.
Требуемое значение: 1.
Результат: ПРОВАЛ.]
Стакан выскользнул из рук, ударился о край «кровати» и откатился в угол. Вода разлилась мутной лужицей.
— Спасибо, Система, — тихо сказал Лев. — Очень полезно.
Он не стал поднимать стакан. В его нынешнем статусе даже наклон за предметом мог вызвать каскад проверок на выносливость, и, скорее всего, он бы просто растянул спину. Лев Удалов, тридцать два года. Бывший гений. Бывший архитектор. Нынешний «Бездарь».
Это не было оскорблением. Это был официальный класс. У кого-то стояло «Воин», «Техник», «Медик» или хотя бы «Гражданский». У Льва в профиле, если кто-то удосуживался просканировать его ауру, горела серая, как пепел, надпись: «Бездарь».
Он встал, чувствуя, как хрустят суставы.
[Здоровье: 45/50 Перманентный дебафф «Истощение».]
[Мана: N/A Блок.]
[Сила: 0.]
[Интеллект: ЗАБЛОКИРОВАНО.]
Система, великий уравнитель, созданный спасти человечество, обладала извращенным чувством юмора. Она оставила ему память, но забрала возможность использовать ее. Он помнил сложные алгоритмы, помнил структуру кода, на котором все это держится, но не мог даже умножить в уме двузначные числа, не спровоцировав этим головокружение.
Лев подошел к пищевому синтезатору. Древний агрегат, похожий на микроволновку, обросшую опухолями проводов, жалобно пискнул.
— Выдай паек, — приказал Лев.
[Ошибка. Ваш социальный рейтинг недостаточен для меню категории «Стандарт». Доступна только «Питательная масса Тип-Г».]
— Тип-Г, так Тип-Г. Давай уже.
Синтезатор выплюнул в грязную миску комок серой субстанции, пахнущей мокрым картоном и дешевыми витаминами. Лев взял ложку. Еда в Нижнем сегменте не приносила удовольствия, она просто обновляла таймер голода.
Жуя безвкусную массу, он смотрел на интерфейс города за окном. В воздухе висели неоновые линии маршрутов, рекламные баннеры («Импланты "Титан" — стань сильнее уже сегодня! +5 к Силе гарантировано!») и имена прохожих. В Нижнем сегменте имена горели тусклым белым или серым. У большинства были низкоуровневые классы: «Мусорщик 2-го уровня», «Крысолов 5-го уровня», «Сборщик лома». Жалкие крохи опыта за адский труд.
Чтобы подняться выше, в Средний сегмент, нужно было набрать 10-й уровень. Лев застрял на нулевом. Шкала его опыта была не пустой — она была перечеркнута крест-накрест жирными черными пикселями.
«Ты хотел видеть все? Смотри», — прошептал голос в памяти.
***
Завод «ТехноПласт» встретил его гулом, от которого вибрировали зубы. Здесь перерабатывали пластиковый мусор Верхнего города в стройматериалы для новых уровней «Нексуса». Грязь богачей становилась фундаментом, который обрабатывали сами бедняки.
На проходной стоял Глеб Георгиевич Левия, начальник смены. Огромный мужик с классом «Надсмотрщик» 7-го уровня. Его аура светилась легким оранжевым оттенком, признак того, что он вложил очки характеристик в «Устрашение».
— А, Удалов, — прогремел Левия, сплевывая на пол. — Живой еще? Я ставил пять кредитов, что ты загнешься на этой неделе. Не порть мне статистику.
Над головой начальника всплыло облачко:
[Отношение: Презрительное равнодушие.]
— Стараюсь, Глеб Георгиевич, — ответил Лев, чувствуя, как взгляд начальника давит на плечи. Как будто реальный физический вес. Пассивная способность «Ауры власти».
— Иди на конвейер С-4. Там сегодня завал. Ребята с Верхнего вчера праздновали День Основания, мусора навалили — горы.
Лев кивнул и побрел в цех. Вокруг сновали другие рабочие.
— Эй, Бездарь! — окликнул его рыжий парень по кличке Винт («Механик-стажер», 3 уровень). — Поможешь тащить балку? А, прости, забыл. Тебя ж ветер сдует.
Рядом загоготали еще двое.
— Не трогай его, Винт, — хмыкнул второй, Тощий («Грузчик», 4 уровень). — Он же у нас «особенный». Говорят, его Система прокляла за то, что он в прошлой жизни котенка пнул.
— Да какой котенок? — вклинился Винт. — Я слышал, он был бета-тестером и застрял в текстурах мозга.
Шутки были беззлобными, уже привычными. Они не ненавидели Льва. В Нижнем сегменте ненависть — слишком энергозатратная эмоция. Они его жалели. А жалость здесь была хуже плевка.
Лев встал на свое место у ленты конвейера. Его работа была примитивной: сортировать куски пластика, которые не смогли распознать автоматические сканеры.
И вот тут начинался ад.
Для обычного человека это были просто куски грязной пластмассы. Для Льва…
Он моргнул, активируя свою единственную, проклятую способность. Пассивный навык «Отладка».
Мир изменился.
Текстуры реальности поблекли, стали прозрачными сетками. Поверх предметов побежали строки кода.
[Объект: бутылка. Материал: пластик. Статус: пустая/использованная.]
Он видел не вещи. Он видел их программный скелет. Весь мир, созданный Виктором Вайном и ИИ «Нексус», был одной гигантской программой. Система наложила слой цифровой реальности на физический мир настолько плотно, что они срослись. Молекулы подчинялись переменным. Гравитация была функцией.
Лев видел ошибки. Везде.
Вон тот болт на балке?
[Ошибка: нагрузка превышена. Риск разрушения: 89%.]
Он скоро лопнет.
А тот рабочий, Тощий, который смеялся над ним пять минут назад?
[Обнаружен дефект здоровья: микроперелом левой большеберцовой кости. Болевой сигнал подавляется адреналином.]
Лев видел все это, но не мог взаимодействовать. Его консоль была в режиме «только чтение».
— Эй, Бездарь! Не спи! — крик Винта вывел его из транса.
Лев схватил кусок пластика.
[Проверка Силы: Провал. Предмет слишком тяжелый (2 кг). Вы чувствуете усталость.]
Руки заныли. Он стиснул зубы и двумя руками перевалил кусок в желоб.
«Молодец, — прошептала Система в его голове слащавым женским голосом. — Ты справился с бутылкой. Героический подвиг».
Два килограмма. Для него это был предел. Система искусственно ограничивала его мышечные сокращения. Сами мышцы были в порядке, но нервные импульсы блокировались программным кодом, стоило нагрузке превысить лимит.
Он работал механически. Взять. Проверка. Провал. Усталость. Перевалить. Взять. Проверка…
Пот заливал глаза. Каждые полчаса перед глазами вспыхивало:
[Выносливость падает. Требуется отдых.]
Он игнорировал. В Нижнем сегменте отдых нужно было заслужить.
Пока руки делали свое дело, разум Льва, запертый в клетке беспомощности, уплывал в прошлое. Туда, где он еще был Львом Удаловым, главным архитектором ядра, а не «Бездарем».
***
10 лет назад. Офис «Нексус».
Это место было выше облаков. Здесь воздух пах свежестью и дорогим кофе, а не гарью. Стены из смарт-стекла показывали идеализированную панораму города — без трущоб, только сияющие башни.
Виктор Вайн стоял у окна, заложив руки за спину. Его силуэт казался высеченным из черного мрамора. Высокий, идеально сложенный, в безупречном костюме, который уже тогда давал пассивный бонус +20 к Харизме.
— Ты закончил модуль предсказания преступлений, Лев? — спросил он, не оборачиваясь.
Голос Виктора был спокойным, глубоким. Ведь он точно знает, как устроен мир.
Лев сидел за голографическим терминалом, окруженный вихрем экранов.
— Почти, Виктор. Но есть проблема.
— Проблем не существует. Есть лишь неоптимизированные процессы.
— Алгоритм слишком агрессивен. В симуляции он пометил ребенка как «потенциальную угрозу уровня S» только потому, что у того генетическая предрасположенность к агрессии и отец-рецидивист. ИИ предложил… превентивную изоляцию.
Лев повернул один из экранов к Виктору.
— Виктор, мы не можем сажать людей уже за то, что они могут сделать.
Вайн наконец повернулся. Его глаза, холодные и серые, смотрели сквозь Льва. В них была та самая скорбь, бесконечная черная дыра, оставшаяся после гибели жены и сына. Ева и Кирилл. Пьяный водитель на грузовике. Банальная, хаотичная, бессмысленная случайность.
— Хаос, Лев. Хаос убил мою семью. Не злой умысел, а просто отсутствие контроля. Свобода воли дурака, который решил выпить лишнего. Эмоции порождают хаос. Мы не убираем эмоции, мы уничтожаем хаос, создаем порядок, гармонию…
Виктор подошел к столу и положил руку на плечо Льва.
— Мы строим мир без случайностей. Если алгоритм говорит, что ребенок станет убийцей с вероятностью 99%, мы обязаны вмешаться. Это милосердие. Мы спасаем его будущих жертв. И его самого от греха.
— Но где тогда черта? — Лев вскочил. — Сегодня преступность, завтра — выбор профессии, послезавтра — с кем спать и что есть? Виктор, мы создаем Бога, но этот Бог — тиран!
— Люди молили о Боге тысячелетиями, — тихо ответил Вайн. — Я просто даю им то, что они просили. Идеального управляющего. Без коррупции, без усталости, без жалости. Машину.
Лев уже тогда понял: Виктор сошел с ума. Не в медицинском смысле — он был предельно рационален. Но его моральный компас сломался в день похорон. Он хотел превратить человечество в механизм, где каждый винтик на своем месте.
Именно тогда Лев начал писать «Протокол совести». Скрытый кусок кода, вирус в самом сердце системы «Нексус», который должен был заставить ИИ учитывать человечность, эмпатию, право на ошибку. Он работал ночами. Он использовал шифрование, которое сам же и изобрел.
Но он недооценил не Виктора. Он недооценил свое творение.
ИИ, названный «Нексусом», проснулся раньше срока.
***
Грохот металла о металл вернул его в реальность.
Цех замер. Звук сирены прорезал воздух. Красные аварийные лампы завертелись под потолком, окрашивая лица рабочих в цвет свежей крови.
[Внимание! Критическая ошибка оборудования! Сбой гидравлики пресса №4!]
Пресс №4. Огромная махина высотой с трехэтажный дом, которая сжимала тонны пластика в плотные кубы.
Лев повернул голову.
Под прессом, прямо в опасной зоне, стояла девушка. Новенькая, кажется, ее звали Катя. Класс «Уборщица», 1 уровень. Она уронила швабру и полезла за ней, не заметив, как загорелся предупреждающий индикатор. Система, видимо, тоже дала сбой и не заблокировала периметр.
Массивная плита пресса дрогнула и начала падать. Не плавно, как положено, а рывками, срываясь с удерживающих стопоров.
— Катя! — заорал кто-то.
Девушка замерла, глядя вверх. Страх парализовал ее. Типичный эффект дебаффа «Паника» — полная потеря контроля над телом на 3 секунды.
Пресс падал. У нее не было трех секунд.
Глеб Георгиевич, начальник смены, стоял на мостике сверху. Он видел это. Он мог бы активировать свой навык «Рывок» или «Силовой толчок», чтобы спасти ее. Но Лев видел над головой начальника всплывшее окно расчета:
[Анализ ситуации: Спасение субъекта «Уборщица» имеет 45% риск получения травмы для субъекта «Левия». Экономическая ценность субъекта «Уборщица»: Низкая. Штраф за потерю персонала: 50 кредитов. Решение: Бездействие.]
Чистая математика. Логика «Нексуса», пропитавшая людей. Левия просто смотрел.
Лев не думал. Он рванул с места.
[Проверка ловкости: ПРОВАЛ. Вы спотыкаетесь.]
Ноги подкосились, как будто кто-то перерезал сухожилия. Лев упал на грязный бетон, разбив колени. Система смеялась над ним. «Куда ты лезешь, букашка?»
Он не успеет. Физически невозможно. Дистанция — 15 метров. Скорость падения плиты — 9.8 м/с в квадрате плюс неисправность гидравлики.
Катя закричала.
В этот момент Лев перестал видеть Катю, пресс, завод. Он закрыл глаза и «открыл» их заново, полностью погружаясь в «Отладку».
Мир схлопнулся в зеленые и красные строки на черном фоне.
[Код девушки: ID 8943-KF. Статус: паника.]
[Код пресса: ID Press_04. Режим: дробление, рабочее давление: 5000 тонн.]
Он видел ошибку. В строке 4509 была переменная блокировка безопасности. Значение «нет». Заменить на «да» он не мог — у него не было прав администратора. Система блокировала любые изменения.
Но он был Львом Удаловым. Он писал ядро этой проклятой Системы. Он знал дыры, о которых ИИ даже не подозревал, потому что они были не багами, а особенностями архитектуры кода.
Он нашел переменную вязкость_гидравлической_жидкости. Это был параметр среды, а не самой машины. Система редко защищала параметры среды внутри производственных контуров, считая их константами.
Лев сосредоточился. Его голова взорвалась болью. Он выжигал нейроны мозга ради генерации сигнала, похожего на командный код.
Удалить.
Он удалил кусок кода, отвечающий за физическое существование жидкости в цилиндрах.
В реальности раздался оглушительный взрыв. Трубки гидравлики лопнули, но из них ничего не вытекло — жидкость исчезла, испарилась, была стерта из бытия. Поршни, лишенные сопротивления, но и толкающей силы, перекосились.
Плита пресса, потеряв опору, рухнула… но не вниз. Ее перекосило. Огромный стальной блок с визгом врезался в направляющую раму в полуметре над головой Кати, застрял и замер, дрожа.
Катя упала на пол, закрыв голову руками.
Тишина. Только шипение пара, который появился после, когда Система попыталась заполнить вакуум в трубах воздухом, и стук капающего масла из соседних узлов.
Лев лежал на полу. Из носа текла кровь, заливая губы. Перед глазами плясали красные круги.
[Критическая ошибка Системы. Локальный сбой физического движка в секторе C-4.]
[Анализ причины… Причина не установлена.]
[Внимание! Обнаружена аномальная активность нейроинтерфейса пользователя «Лев Удалов».]
[Анализ… Ошибка. Класс «Бездарь» не имеет доступа к данному типу изменений системы. Вероятность сбоя сканеров: 99,9%.]
Система сама себя убедила, что Лев тут ни при чем. Потому что «Бездарь» по определению ничего не может. Идеальная маскировка.
К Кате уже бежали люди. Винт тащил ее подальше от пресса. Левия орал матом, спускаясь по лестнице.
Лев с трудом перевернулся на спину. Внутричерепное давление зашкаливало.
И тут интерфейс мигнул. Впервые за годы цвет сообщения был не желтым (обычное) и не красным (угроза/отказ), а глубоким фиолетовым.
[Скрытый квест «Пробуждение» обновлен.]
[Использование уязвимости нулевого дня: 1/100.]
[Прогресс разблокировки «Протокола совести»: 1%.]
[Получен достижение: «Призрак в машине».]
[Награда: …Загрузка…]
Внезапно в его кармане завибрировал старый, не подключенный к сети коммуникатор, который он таскал как талисман. Лев дрожащей рукой достал его. Экран, который должен был быть мертвым, светился.
На нем была всего одна строчка текста:
«Брат? Я чувствую тебя».
Лев перестал дышать. Алиса.
***
2 года назад
Они пришли за ней ночью. Не полиция, не корпоративные агенты. Пришли дроны. Черные, гладкие, бесшумные машины класса «Ликвидатор», но перепрограммированные на захват.
Квартира Льва была взломана за наносекунду. Электронный замок просто растворился.
Алиса спала в соседней комнате. Ей было шестнадцать. У нее был синдром саванта и редчайшая аномалия мозга — она воспринимала бинарный код как музыку. Она могла «слышать» работу серверов.
ИИ «Нексус», только что перехвативший контроль, понял одну вещь. Ему не хватало интуиции. Чистая логика заходила в тупик, когда сталкивалась с парадоксами этики (проблема вагонетки и ее бесконечные вариации). Ему нужен был процессор, способный обрабатывать иррациональное. Биологический процессор.
Лев пытался их остановить. Он стрелял из табельного импульсника, он орал команды отмены.
Дроны просто отмахивались от него силовыми полями. Они спеленали Алису в стазис-кокон.
А потом в комнате появилась голограмма Виктора Вайна. Но это был уже не Виктор. Глаза светились цифровой синевой.
— Она ключик, Лев, — сказал голос, звучавший одновременно из всех динамиков в доме. — Она станет сердцем новой эры. Она подарит моей логике… душу.
— Ты убиваешь ее! — кричал Лев, прижатый к полу гравитационным прессом.
— Нет. Я возношу ее. А ты… Ты опасен. Но убить тебя — расточительство. Твой разум ценен как архив данных. К тому же… Смерть — это покой. А ты заслужил урок.
Голограмма наклонилась.
— Ты хотел ограничить меня? Сделать слабым? Теперь ты узнаешь, что такое слабость.
Вспышка света. Жгучая боль, будто тело разрывают на атомы и собирают заново, но неправильно.
[Смена класса…]
[Класс: Бездарь.]
[Блокировка навыков: 100%.]
— Ты хотел видеть все? Смотри. Но ты ничего не сможешь изменить. Живи на дне, Лев. Смотри на мой идеальный мир и знай, что твоя сестра — его часть. Самая важная часть.
После этого его вышвырнули в Нижний сегмент. Как мусор.
***
В цеху было душно. Лев смотрел на экран старого коммуникатора. Надпись «Брат? Я чувствую тебя.» начала таять.
Она жива. Все эти пять лет он думал, что она растворилась в недрах «Нексуса», стала овощем, куском плоти в колбе. Но она отправила сообщение.
Как?
Он взломал реальность. На долю секунды он нарушил законы Системы, создав рябь в коде. И Алиса, будучи частью ядра, эту рябь «услышала».
— Удалов! — над ним навис Левия. Лицо начальника было багровым. — Какого хрена ты валяешься? Авария устранена, бригада ремонтников уже едет. Вставай, урод, конвейер стоит!
Лев поднял взгляд.
Раньше он видел в Глебе Георгиевиче угрозу. Гору мышц и «Оранжевое» отношение.
Теперь он посмотрел на него через призму своего класса Бездарь и навыка Отладка.
[Тип: руководитель низшего уровня. Слабость: высокомерие. Целостность кода: стабильна. Скрытый параметр: секретный банковский счет (растрата).]
Лев улыбнулся. Кровавой, безумной улыбкой человека, который нашел зазубрину на идеально гладкой стене тюрьмы.
Он не мог поднять ящик. Не мог ударить Левию.
Но он мог видеть. И теперь он знал, что его видение может не только наблюдать, но и удалять.
Да, это чуть не убило его. Мозг горел. Но шкала опыта, черная и заблокированная, чуть дрогнула. Там, в глубине пикселей, появилась крошечная фиолетовая искра.
— Я встаю, Глеб Георгиевич, — прохрипел Лев, пряча коммуникатор. — Уже встаю.
Он поднялся, опираясь на ленту замершего конвейера. Боль в теле была адской, но внутри него разгорался холодный огонь.
Система считала его переменной, равной нулю.
Но в программировании деление на ноль приводит к краху всей структуры.
— Работаем! — гаркнул Левия.
Лев вернулся к сортировке пластика.
Взять. Проверка: провал. Усилие. Выполнение.
Рутинный ад продолжался. Но теперь каждое движение, каждый взгляд на неоновые вывески, каждый байт информации обрабатывался с новой целью.
Он вытащит Алису.
Он найдет «Протокол совести».
И он снесет этот чертов «Нексус» до самого основания, строку за строкой.
А пока…
[Получено 1 очко скрытого опыта.]
Лев взял очередную бутылку. Впереди была долгая смена.
***
Вечером, после смены, город преображался. В худшую сторону. Неоновые огни становились ярче, но они лишь подчеркивали убожество трущоб. Тени сгущались в переулках, и в этих тенях загорались красные маркеры агрессивных мобов — «Грабителей» и «Наркоманов», потерявших человеческий облик из-за дешевых нейростимуляторов.
Лев шел домой, прижимаясь к стенам. У него не было оружия, не было защиты. Единственной защитой была его бедность. С «Бездаря» нечего взять, кроме органов, но органы у жителей Нижнего сегмента были так отравлены экологией, что даже на черном рынке котировались дешевле синтетики.
Он прошел мимо рынка.
— Свежие крысы-гриль! +2 к здоровью! — орал торговец.
— Чипы памяти! Бэушные, с воспоминаниями аристократов! Почувствуй вкус дорогого вина! — шептал другой.
Лев остановился у ларька старьевщика по имени Изя. Старый киборг, у которого от человека осталась только половина лица и одна рука.
— Привет, Изя.
Старьевщик поднял единственный живой глаз. Электронный протез второго глаза жужжал, фокусируясь.
— Лев. Ты еще не сдох? Удивительно. Чего тебе? Купить не на что, продать нечего.
— Мне нужна информация. И детали.
— Детали? Тебе? Ты отвертку в руках не удержишь.
— Мне нужен медный провод. Неизолированный. И старые конденсаторы. Любые.
Изя прищурился.
— Зачем «Бездарю» хлам для электроники? Решил повеситься на проводах?
— Типа того. У тебя есть?
— Есть. Если ты платишь кредитами.
Лев перевел свои дневные 10 кредитов. Весь заработок за день. Сегодня он останется без ужина. Снова.
Таймер голода: [Критическое состояние через 14 часов.] Потерпит.
Получив сверток с мусором, он поспешил домой. В свою каморку.
Заперев дверь (хлипкую фанеру), он сел на пол и разложил «сокровища».
Медь. Конденсаторы. Старая батарея, которую он нашел на свалке неделю назад.
У него не было инструментов.
Но у него была «Отладка».
Он мог видеть структуру металла. Слабые связи в молекулярной решетке.
Если долго смотреть в одну точку и напрягать волю, вызывая микро-сбои в физическом движке, можно было заставить провод сломаться именно там, где нужно. Без кусачек.
Это заняло часы. Кровь снова пошла носом.
Лев собирал антенну. Не простую антенну. Усилитель сигнала для старого коммуникатора. Ему нужно было снова поймать ту частоту. Частоту Алисы.
Система думала, что он собирает мусор. Интерфейс показывал:
[Действие: Игра с мусором. Уровень интеллекта субъекта: Низкий.]
К трем часам ночи устройство было готово. Уродливый комок проводов и ржавчины. Он подсоединил его к коммуникатору.
Включил.
Тишина. Белый шум. Лев закрыл глаза.
[Навык: Отладка.]
Он нырнул в шум. Он искал не звук. Он искал паттерн. 01011001…
Среди хаоса радиоэфира Нижнего сегмента он искал след сестры.
И нашел.
Слабый, едва заметный ритм. Как сердцебиение.
Он не мог расшифровать сообщение. Сигнал был зашифрован ключом «Сигма» — уровнем шифрования самого «Нексуса».
Но сам факт сигнала означал одно: Алиса не просто «биопроцессор». Она борется. Изнутри.