Похождения Цзиньлуна. Часть 2. Удержать свет

Глава 2. Прогулка с перерывом на засаду

Я уже порядком привык к тому, что жизнь не оставляет мне времени на передышку. Даже если ты одержал великую победу, уничтожил главного злодея, пережил кучу предательств и сражений, судьба обязательно кинет тебе новый вызов. Чанъань стоял на грани хаоса, император явно что-то замышлял, а клан Мин уже протянул свои цепкие пальцы к власти. Так что неудивительно, что перед отправлением в Кайфэн мне нужно было поговорить с тем, кто знал о клане Мин больше всех.

Мастер Ли нашёл меня раньше, чем я успел его разыскать. Вопреки обыкновению, он был не в своих покоях, а сидел в одной из тёмных зал Пагоды девяти небес, склонившись над свитком, но даже не смотрел на него. Тусклый свет пары свечей отбрасывал длинные тени на стены, а в воздухе висело напряжение. Он знал, зачем я пришёл.

— Если ты пришёл звать меня в столицу, можешь не тратить время, — пробормотал он, даже не поднимая головы.

— А если я пришёл спросить вас, мастер, как нам не сдохнуть в столице? — уточнил я с усмешкой, но сам понимал, что разговор будет тяжёлым.

Мастер Ли вздохнул, сложил свиток и, наконец, взглянул на меня. В его глазах я увидел не только усталость, но и сожаление, которое он, кажется, испытывал многие годы.

— Клан Мин, — произнёс он — Ты знаешь, что они были не всегда такими. Когда-то они считались благородными воинами. Их стиль боя был точен, смертоносен и элегантен, как взмахи кисти для каллиграфии, выводящая письмена кровью на поле битвы. Я восхищался ими.

— Но они решили, что лучшее применение их навыков — захват власти, — закончил я за него.

— Именно, — мастер Ли прикрыл глаза, ненадолго погрузившись в прошлое. — Я провёл среди них не один год, изучая их боевые искусства. Тогда мне казалось, что я познаю силу, которая поможет мне защитить слабых…

— Не сочтите за грубость, мастер, но не ожидал, что вы в молодости были настолько наивны, чтобы высоко превозносить известных вояк и считать их безупречными, — сухо сказал я, скрестив руки на груди.

Мастер Ли слегка кивнул и несколько секунд задумчиво смотрел на меня, но без осуждения.

— Ты ведь вспомнил тот момент из своей прошлой жизни, из детства, когда ты был Хуань Лунем?

Я даже вздрогнул.

— Да, мастер, а причём тут это?

— Тот воин, которых вдохновил нас, трёх желторотых юнцов, стать Истребителями… Он и был некогда одним из Мин.

Я присвистнул.

Да, неприятно. До сих пор и я считал этого воина прекрасным примером для подражания, но теперь эта картина как будто смазалась…

— Ну или по крайней мере, тот воин ещё сохранил в себе остатки благородства… Памятуя о нём, я рос, а затем посетил в молодости земли клана Мин, чтобы изучить их искусство. И своих ближайших друзей, самых первых Истребителей, тоже подбил на это дело, — продолжал мастер Ли. — Но затем я увидел, что за прошедшие годы их искусство стало инструментом жестокости. Бывшие воины превратились в завоевателей, готовых подавить любого, кто не склонит перед ними голову.

Я задумался. По сути, знакомая история — как только жажда власти становится важнее самих идеалов, неизменно начинается падение. Но было одно «но».

— Вы ушли тогда, мастер. Но почему? Что именно стало последней каплей? — спросил я.

Мастер Ли невесело усмехнулся.

— В тот день я понял, что мои знания помогли убить невинных. Когда увидел, как мой соратник впервые использовал стиль Мин, чтобы убить целую семью, которая просто отказалась покинуть свои земли. На это я уже не смог закрыть глаза.

Я молча кивнул. Что-то мне подсказывало, что этим самым соратником был мой бедовый братец Хуань Тянь.

Ли продолжил:

— Я ушёл и вернулся в Чанъань. Тогда Орден Истребителей Демонов был ещё силён. Я нашёл прибежище здесь, среди таких же воинов. Но мы были разными… и со временем каждый пошёл своим путём.

Он замолчал, но я понимал, о ком он говорит.

— Отец братьев Линь… А также Вэй Лин, Гань Чжэ, Лэй Чэнь… — перечислил я, всматриваясь в его лицо.

Он вздохнул.

— Да. Мы все когда-то сражались вместе. Вэй Лин всегда был слишком осторожен для воина, но он знал, как держать баланс. Он понимал, что сила требует жертвы. Но теперь я не уверен, что он ещё способен отличить цену от платы. Гань Чжэ… он остался верен себе. Пусть теперь он актёр, но в душе всё тот же Охотник. А Лэй Чэнь…

Ли на мгновение замолчал, затем покачал головой.

— Лэй Чэнь столкнулся с чем-то, что сломало его. Он пересекся одновременно с Хуань Тянем и воинами Мин. Что именно произошло, он так и не смог толком объяснить, но его разум не выдержал. Он ушёл от всего, что было связано с битвой. А теперь он живет в монастыре в горах, разговаривает со звёздами и уверяет, что его меч говорит с ним.

Я невольно вздохнул. Лэй Чэнь, который меня в своё время немало выбесил, был одним из самых яростных бойцов Ордена. Если даже он не выдержал такого давления, значит, клан Мин и Белый Феникс действительно оставили глубокие шрамы в сознании каждого, кто сталкивался с ними.

— И вот теперь вы боитесь столкнуться с ними снова, — произнёс я, не спрашивая, а утверждая.

— Я боюсь, что, увидев их снова, я пойму, что сам был не лучше, — сказал Ли Сень тихо.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы найти нужные слова.

— Если я в этой Пагоде чему и научился, так это некоторой житейской мудрости. Прежде всего, что если хочешь искупить вину, сидя в темноте и жалея себя, — это бесполезно, — твёрдо произнёс я. — Твои знания могут спасти жизни. Или, как минимум, помогут не пополнить список кровавых побед, которыми так гордятся Мин.

Мастер Ли усмехнулся. На этот раз по-настоящему.

— А ты действительно стал умнее, Цзиньлун, — он вздохнул и встал. — Хорошо. Я пойду с вами.

Я кивнул, не показывая, насколько сильно на самом деле желал этого. Потому что вперёди нас явно ждали не просто политические интриги.

А старая тьма, которая ещё не закончила свою игру.

***

Когда ты объявляешь, что собираешься отправиться в столицу к самому императору, то ожидаешь хотя бы какого-то пафоса. Ну, знаете, драматичных вздохов, тревожных взглядов на горизонте, пары воодушевлённых слов о судьбе. Но нет, всё вышло намного прозаичнее.

— Так, Линь Фу, Линь Шао, вы — со мной, — отрывисто сказал мастер Ли, разглядывая строящихся молодых Истребителей.

Братья Линь чуть не столкнулись лбами, когда одновременно кинулись к мастеру.

— Правда? — выпалил Линь Фу, явно пытаясь сдержать радостную улыбку.

— Нам доверили миссию? — подхватил Линь Шао, взгляд которого мгновенно загорелся воодушевлением.

Мастер Ли посмотрел на них так, словно решал, стоит ли им объяснять очевидные вещи. В конце концов, он ограничился скупым кивком.

— В текущей обстановке мы, конечно, не можем оставить Пагоду без защиты, но молодым Истребителям нужен реальный опыт, а не беготня по крышам, — пояснил он.

Братья переглянулись, и хотя явно пытались выглядеть серьёзными, воодушевление буквально сочилось из каждого их движения.

— Мы вас не подведём, мастер! — торжественно заявил Линь Фу.

— Ещё бы, — пробормотал я себе под нос.

Впрочем, он не преувеличивал. Хотя эти двое не так давно присоединились к Ордену Истребителей, они быстро набирались опыта. А главное — были готовы работать, а не просто носиться с мечами наперевес, мечтая о подвигах.

В Пагоде и храме оставалась группа Истребителей пятого ранга. Это были более опытные воины, которые могли поддерживать порядок в городе, пока мы будем решать дела в Кайфэне. Мастер Ли объяснил им их задачу кратко, но строго — следить за безопасностью и порядком и не поддаваться соблазну ввязаться в чью-то чужую игру.

Когда основные приготовления были завершены, оставалось лишь одно…

— Могли хотя бы предупредить заранее, если я вам так нужен оказался, — Вэй Лин стоял чуть в стороне, скрестив руки, и явно пытался выглядеть равнодушным.

Как и всегда у него это не вышло.

Я прищурился.

— Я не помню, чтобы вам предлагали выбор.

— Это меня и беспокоит, — буркнул он.

Хотя на словах он был против поездки, никто из нас не сомневался, что он всё равно пойдёт. Вэй Лин был человеком, который не позволил бы себе оставаться в стороне, когда вокруг плетутся интриги. Но его поведение было странным. Я бы даже сказал, отстранённым.

Как будто он шёл не потому, что хотел, а потому, что должен.

Мэйлин наблюдала за ним, не вмешиваясь, но её беспокойство с каждым днём только возрастало.

Ранним утром мы покинули Пагоду девяти небес.

Город ещё дремал, и даже те, кто обычно не знал покоя, в эту минуту казались равнодушными к нашему уходу.

Но мне не нужно было слышать чьи-то слова, чтобы понимать, что за нами следят.

Я чувствовал на себе взгляды. Бесчисленные. Любопытные. Выжидающие.

— Думаете, кто-то пойдёт следом? — вполголоса спросила Мэйлин, придерживая поводья своей лошади.

— Не стану в этом даже сомневаться, — тихо ответил я.

Я был почти уверен, что нам не дадут доехать спокойно.

Но куда интереснее было другое: кто первым попытается нас остановить?

***

Если честно, я терпеть не могу лошадей.

Нет, я, конечно, не из тех, кто верит, что они специально злятся на меня, но факты говорят сами за себя. Стоило мне подойти к одной из этих прекрасных грациозных тварей, как она тут же либо отворачивалась, либо пыталась сделать вид, что у неё внезапно отказали ноги.

А если и соглашалась везти, то со всей своей благородной, но явной неприязнью.

— Ты что, выбрал самую упрямую кобылу? — ехидно спросила Мэйлин, равняя лошадь рядом с моей.

— Я её не выбирал, это она выбрала меня. Как объект ненависти.

Лошадь недовольно фыркнула, подтверждая мои слова.

— Будь осторожен, они всё чувствуют, — философски заметил Шэнь, удобно устроившийся в седельной сумке и заметно её оттягивая. Весил он уже как небольшой мешок с рисом.

— Тогда объясни, почему они так не любят тебя?

— Я же дракон. У нас с лошадьми сложные отношения.

Хоу, которая устроилась на крупе лошади позади Мэйлин, раздражённо щёлкнула пастью.

— Ты просто пахнешь, как хищник.

— Это комплимент?

— Нет.

Так или иначе, выбора у нас не было. Путь через ущелье был самым коротким маршрутом, но воздушные джонки до Кайфэня через него не ходили из-за соображений безопасности. Местность тут была гористая, и ветра порой бывали очень сильные. На простой лодке было бы плыть долго, мы просто разбились бы о скалы, а тащиться в такую даль в паланкине я не согласился бы даже за всю казну императора.

Так мы двигались вдоль ущелья уже несколько часов, когда зашёл разговор о том, о чём все думали, но никто не решался заговорить. Наверное, нависающие склоны ущелья напомнили нам о тех проклятых катакомбах, где обретался Белый Феникс.

— Знаешь, — Линь Фу вдруг выдал, задумчиво глядя на дорогу, — я рад, что мы с братом не дошли до «благословения» Белого Феникса.

Я поднял голову.

— Ты это к чему?

— Просто думаю, что если бы всё продолжалось, мы бы, возможно, уже не были собой.

Линь Шао кивнул.

— Я краем уха слышал, что ритуал проходил в несколько этапов.

На какое-то время повисло молчание. Мне не нужно было спрашивать, какая мысль проскользнула у каждого в голове. Что бы стало с ними, если бы Феникс дожил до своего триумфа? Что бы стало с Чанъанем?

А главное…

— Что случилось бы, если бы ритуал оборвался на середине? — произнёс я вслух, прежде чем успел себя остановить.

Ответа не последовало.

Но мне он и не был нужен.

Я знал, о чём говорю. Я чувствовал это.

Как будто и внутри меня осталось нечто, что должно было быть завершено, как этот проклятый ритуал. А теперь это нечто застряло во мне, впившись клыками в мой здравый смысл. Точнее, в его остатки.

Я начал машинально теребить свою седую прядь, затем стиснул зубы и попытался прогнать эти мысли.

Но не тут-то было.

— Знаете, — внезапно подал голос Сяо Лянь, который до этого молчал, — я тут подумал… если Белый Феникс оставил в людях свой след, то сколько теперь вокруг нас ходит опустевших людей?

Я резко повернулся.

— Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами.

— Ну, если его сила сожрала чью-то личность, но потом он исчез… что стало с ними? Они вернулись к себе? Или…

Я почувствовал, как у меня пересохло в горле.

Проклятье.

Меня и после битвы посещали эти мысли, но я старался их гнать от себя. Может, от шока, а может от того, что не знал, что с этим делать.

Тогда, в катакомбах, я был настолько увлечён борьбой с Белым Фениксом, будучи искренне уверенным, что это пойдёт всем во благо, что не подумал о том, что именно могло случиться с теми, кого он слишком сильно и непоправимо изменил.

Что, если они действительно опустошены? Что, если я не просто уничтожил врага… а отнял у кого-то возможность снова стать собой?

Теперь, когда кто-то ещё озвучил этот неутешительный вердикт вслух, на моей душе кошки заскребли ещё сильнее. Да не кошки, а, я бы сказал, настоящие тигры.

Мастер Ли повернул голову и посмотрел на меня, словно угадывая мысли.

Но ничего не сказал.

А я продолжал упорно и упрямо ждать, когда мы уже наконец покинем это ущелье, чтобы я смог пустить лошадь галопом вперёд и попытаться убежать от этих мыслей.

Но они догоняли меня.

Меня стала терзать тревога, словно кто-то насыпал мне в жилы не то песок, не то мелко толчёное стекло. Чтоб тебя, и не помедитируешь ведь на лошади (от которой у меня уже начали болеть такие места, о существовании которых я даже и не подозревал).

Надо было на что-то отвлечься, срочно.

И тут чуть вперёди замаячил конец ущелья и чуть дальше редкий, но величественный лес. Я решил задать вопрос мастеру Ли:

— Как-то тут подозрительно тихо, вы не находите, а, мастер? Всё-таки дорога в столицу. Где там торговые караваны или бродячие собратья Гань Чжэ по ремеслу?

Ли Сень охотно кивнул. Кажется, ему тоже надо было отвлечься от тяжких дум.

— Как ни странно, но это так. Раньше из Чанъаня в Кайфэн можно было быстро добраться по старым торговым путям, когда-то весьма востребованным, теперь же забытым…

— Как неудачные пророчества великих триграмм? — подал голос Шэнь из моей походной сумки. — Мне казалось, дорога между двумя крупнейшими городами империи должна сотрясаться от вечного потока караванов, гонцов и паланкинов с важными особами.

— Ляпнешь ещё раз про паланкины — чешую обдеру, — процедил я сквозь зубы.

— Чанъань и Кайфэн слишком долго соперничали за право называться столицей, — непринуждённо продолжал мастер Ли. Одно поколение правило здесь, другое — там, и каждый раз город, терявший этот статус, словно отрекался от другого. Торговля нередко сильно сокращалась на годы…— Неудивительно, что дороги тут такие… ну, неприветливые.

— А ты заметил, что тут практически никого и ничего нет? — пробормотала Мэйлин, поглядывая на пустую дорогу.

— Конечно. Народ разумен, предпочитает не соваться в такую глушь. Тут одни колючки да скалы, до леса никакого привала не устроишь, — попытался пошутить я.

Мэйлин не смеялась.

Она всё утро выглядела мрачно.

— Отец ведёт себя совсем странно, — ни с того ни с сего наконец сказала она, вполголоса, явно опасаясь, что ехавший чуть поодаль Вэй Лин может услышать.

Я только кивнул.

— Я тоже это заметил.

— Он… он не похож на себя. Ты и сам знаешь о его благородстве. Он никогда не играл в опасные игры и не плёл интриги, но… А сейчас… сейчас он будто сам не понимает, во что ввязался.

Я понимал её тревогу, но моя собственная голова была забита другими проблемами.

— Может, ты скажешь что-нибудь? — она повернулась ко мне.

Я вздохнул, сжимая поводья.

— Я тоже себя не узнаю.

Она нахмурилась.

— Что?

— Ты все переживаешь за своего отца, но как будто даже и не пытаешься с ним об этом поговорить. Ещё и от меня ждешь помощи, а я… — я стиснул зубы, пытаясь подобрать слова. — Я боюсь, что Белый Феникс всё ещё где-то рядом. Что-то осталось… от него… во мне.

Она уставилась на меня, будто не верила своим ушам.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Ты победил Белого Феникса и видел, как он исчез. Значит, твои страхи, скорее всего, иллюзорные. В то время как мой отец очень даже реален, и его странное поведение — тоже!

Я раздражённо дернул поводьями.

— То есть ты сейчас сердишься за то, что я до сих не отошёл от битвы с психованным тёмным магом?!

— Я этого не говорила. Мне не нравится, потому что ты опять зацикливаешься на себе, а не на людях, которые тебя окружают!

Я сжал зубы.

— Прости, что я не идеален.

— Вот как раз твоя зацикленность на себе и идеале тебя и портит!

Она пришпорила лошадь и ускорила темп, оставляя меня в лёгком… недоумении.

Шэнь, который сидел у меня в седельной сумке, медленно повернул ко мне голову.

— Кажется, ты облажался.

Я мрачно покосился на него.

— Серьёзно? Я даже ничего не понял.

Шэнь ухмыльнулся и удобно свернулся клубком.

— Зови, если нужны будут свидетели твоего позора.

Я вздохнул и погнал лошадь вперёд.

Мэйлин больше не смотрела в мою сторону. Краем глаза я заметил, что Хоу у неё на плече смерила меня взглядом, как бы предупреждая, что испепелить меня ей ничего не стоит.

До самого вечера мы с Мэйлин не обменялись даже словом.

И это молчание тяготило больше любых разговоров.

***

Когда ночь опускается на дорогу, мысли становятся тяжелее, а тьма — глубже.

Мы разбили лагерь в небольшой рощице у дороги. Лес не был густым, но деревья росли плотно, их ветви скрывали свет луны. Было тихо, слишком тихо. Ветер, кажется, избегал этого места, как будто даже ему не хотелось здесь задерживаться.

После дневной перепалки с Мэйлин я чувствовал себя так, будто мне прокусили лёгкое и заставили дышать через трубочку из бамбука. Я, конечно, привык к её упрямству, но её реакция окатила меня ледяным, как утренний иней, душем.

Весь вечер она держалась ближе к отцу, который вызвался стоять ночью в дозоре.

Я устроился у костра, завернувшись в плащ, и старался не думать. О себе. О Фениксе. О том, что будет дальше.

Но, как выяснилось, мысли — это не те гости, которых можно выставить за дверь, если они уже забрались внутрь.

И они пришли ко мне во сне…

***

Сначала всё было тихо.

Я стоял в пустоте, белой, как снег, прежде чем на ней выведут первые чернила.

Потом появился он.

Белый Феникс.

Нет, не совсем он — что-то в форме человека, но с тенями крыльев за спиной. Его движения были плавными, почти изящными, он кружился вокруг меня, как танцор в пьесе, которую я не знал.

Его лицо то становилось моим, то превращалось в чужое.

Я хотел отступить, но ноги не слушались.

А затем появился ещё один человек.

Обычный, без лица, без имени. Не то… Вэй Лин? Не то… Простой прохожий. Один из тех, кого я пытался защитить, один из тысячи.

Белый Феникс протянул ему руку.

И тот пошёл за ним.

Я хотел крикнуть, остановить, но голоса у меня не было.

Танец продолжался.

Феникс кружил вокруг него, плавно, с восхитительной грацией, водя рукой по воздуху, как художник, рисующий линии.

А затем…

Человек начал меняться.

Я не мог разобрать деталей, но я чувствовал: его больше нет.

Он стал частью чего-то другого.

Чего-то чуждого.

И тогда они слились.

Я увидел символ.

Инь-ян.

Но не тот, что рисуют в храмах.

Этот был живым.

Его чёрная и белая части двигались, перетекали друг в друга, но с каждой секундой одна сторона становилась темнее, а другая светлее, пока одна не поглотила вторую.

Я понимал, что вижу не просто видение.

Я видел себя.

Что-то внутри меня дрогнуло.

Проклятье, если я не проснусь сейчас — я не проснусь никогда!

***

Крик.

Резкий, пронзительный.

Нет, не зов о помощи.

Скорее, крик полнейшего удивления от твоего на беду говорящего питомца, не уважающего твой же ночной режим.

Я рывком сел, судорожно вдыхая ночной воздух.

Лагерь был на месте.

Небо не упало.

Но кто-то продолжал кричать.

Шэнь.

Я вскочил и бросился в сторону шума.

— Ну, что случилось? Ты что там, линять начал?

Дракончик стоял на краю лагеря, шерсть на загривке дыбом, его хвост нервно дёргался.

Он принюхивался к земле.

— Следы.

Я попытался успокоить бешено стучащее сердце.

Но его слова прозвучали как эхо моего кошмара.

Ну, как и следовало ожидать по закону жанра и подлости — кто-то точно наблюдал за нами.

— Не нравятся мне эти следы, хозяин, — пробормотал Шэнь, всё ещё водя носом по земле, как охотничья собака.

— Тебе вообще мало что нравится, — буркнул я, пытаясь прогнать из головы остатки кошмара. — Что там, от старой нечищенной обуви воняет месяцами пренебрежения к личной гигиене?

Конечно, я так от волнения попытался отшутиться, но Шэнь был в чём-то прав.

Следы были слишком четкими. Кто-то был здесь.