Карающая длань законотворца – 1

Глава 1

Последний отзвук заката оставил росчерк красного пера на окнах дворца и моей гильотине. Собравшиеся на площади зеваки с большим восторгом ожидали казни. Впрочем, как и я.

Долгая война, унёсшая жизни почти всех жителей империи, утомила до смерти, и казнь на плахе виделась мне единственным выходом из жерновов судьбы.

Жаль, конечно, что всё сложилось именно так, но жизнь не исправить лишь по щелчку чьих-то пальцев.

Я понимала это.

Я принимала подобный исход.

А вот он не желал смириться.

И потому на маленькой площади, перед недавно построенным дворцом, царила давящая тишина.

Демоны ждали зрелищ.

Демоны требовали крови.

Но хозяину этого представления не нужна была моя голова.

– Диела де Гралья! Как последняя принцесса империи Света, клянёшься ли ты в верности новому хозяину Тьмы и Хаоса, лорду Дражену, князю Азарьи и королю Мгража1?

– Нет.

Палач накрутил мои волосы на кулак и пнул ногой под колени, заставляя упасть. Простая рубаха из ткани для рабов врезалась под мышки, натирая и без того измученные кандалами руки. Хотелось просто усмехнуться и плюнуть в самодовольные рожи предателей, но мне не дали такой возможности. Эшафот установили в нескольких метрах от королевской ложи, и там, под руку с демоном, стояла моя единственная подруга.

Глашатай поперхнулся, и с большей, чем было нужно, силой развернул свиток. Бумага, естественно, не выдержала и надорвалась. И этот звук, что разнёсся над головами собравшихся, был звонче грома бушующего на горизонте.

– Как раба, принадлежащая господину, ты обязана подарить ему благословение и право на свет, а также… – Демон громко сглотнул и уставился обеспокоенным взглядом на королевскую ложу.

Дражен посмотрел мне в глаза и улыбнулся. Той самой улыбкой, что на протяжении многих лет сопровождала меня во снах и наяву, при каждой минутной встрече. Не будь здесь гильотины и корзины для моей головы я бы могла поверить. Но нет. Этот поганец до конца играл свою роль.

Несмотря на лёгкое недовольство местной знати, которую не удовлетворила даже казнь моей семьи, он продолжил играть роль милосердного старшего брата. Пусть не кровного, но всё же брата.

Не выдержав напряжения, глашатай всё-таки дёрнул облезлой кисточкой хвоста и переступил копытами. Что ж, дар человеческого тела даётся не каждому демону, лишь высшие были способны скрывать рога и хвост, но Дражен, на то и Дражен, что даже став князем не счёл нужным это делать. Наоборот, он искренне гордился приобретёнными в ходе войны атрибутами внешности.

Неуверенность выбранного им вестника явно злила темнейшего, но ввиду неудовлетворённости масс, он оставил свои чувства в покое и благожелательно кивнул. Лицо Сарьи осветила счастливая улыбка, как будто бы это не мне, а ей, великий грешник предлагал перейти на сторону зла. Ведь даровать новому королю благословение, значило стать его королевой.

Демон обречённо вздохнул, развернулся всем корпусом к зрителям и закончил:

– … родить ему наследника с кровью бога.

Грязные слова.

Слова наполненные отвратительным смыслом, содержание которого мог понять только тот, кто прожил на нашей земле хотя бы год.

Священный род законотворцев, побочная ветвь исконных правителей империи Света, действительно нёс в себе частицу бога, а именно его силу, даровавшую право на великий суд. Меч, который из поколение в поколение передавался лишь истинным потомкам, хранился в душе нового наследника рода.

Но кровь бога, о которой шла речь, не могла быть дарована нами. А потому, мне с самого начала предлагали стать простой наложницей без прав на свободу и собственную жизнь.

Родить нужного наследника Дражену я не могла физически.

И он об этом знал.

Если соглашусь, меня сначала заставят подарить благословение, а учитывая силу хранителя, пытать меня могли годами, не беспокоясь о том, что я могу умереть от потери крови. После полученного дара, он конечно же, возьмёт своё, а потом просто выкинет и запрёт где-нибудь подальше, чтобы новой королеве не мозолила глаза.

Так что, выбора-то у меня и не было. Либо я соглашусь и сойду с ума от предательства и тоски, либо же выберу свой конец сама. Что тоже неплохо.

Но вот как заставить лезвие упасть, если сам Дражен лишь пугает, явно не собираясь претворять озвученный план казни в жизнь.

Надежда была на самого палача.

Если как следует постараться, то можно попробовать вывести его из себя, чтобы дрогнувшая в порыве ярости рука разжалась.

В отчаянии, я прикусила губу вспоминая все самые грубые слова, что только мог произнести солдат на поле, полном крови.

– Твоя уродливая задница только того и ждёт, – прошептала я со смешком и скосила взгляд на угловатого, будто слепленного из нескольких неотёсанных камней демона. – Но вот ведь незадача, твой бравый правитель совершенно погряз во грехе. Он не собирается меня казнить. Ты ведь знаешь?..

Палач резко дёрнул рукой, заставляя меня изогнуться и растянул толстые губы в похабной ухмылке.

– Ты отвратительная тварь, что должна знать своё место в пищевой цепи. Мы твоих соплеменников на завтрак жрём. Сырыми.

К горлу подступила тошнота.

Он не то, чтобы преувеличивал, но и не преуменьшал. На поле боя действительно находили обглоданные трупы воинов и простых работяг, что не побоялись встать на защиту родины. У некоторых отсутствовали руки, у некоторых ноги. Где-то с мясом был вырван позвоночник. Ели ли они их? Кто знает. Пищевые привычки этих тварей были неизвестны людям. Некоторые полукровки, конечно, жили на территории империи, но питались, как и люди. Да и в целом вели себя не столь вызывающе, как эти выродки.

– Да вы скорее желчью захлебнётесь, чем позволите себе коснуться человека, – расхохоталась я. – Неотёсанные, грубые, уродливые, без каких-либо моральных принципов. Животные. – Я всё-таки смогла извернуться и плюнуть в лицо палача. Его морда побагровела. Демон нарочито медленно вытер плевок и зарычал. – Что? Не нравится? Думаете, что под угрозой смерти я подарю вам душу Мгража2? Да я скорее удавлюсь. А, и ещё. Просто знай, что как только меня введут во дворец, первым делом я отравлю ваших маленьких выродков. Но ты не переживай, некоторым из них я подарю тоже самое, что испытали наши люди. Я с большим удовольствием буду смаковать их крики боли и вопли отчаяния матерей. Поверь, я умею не только благословлять… – Демон покрылся пятнами, и по мере продолжения моих угроз всё больше бледнел, пока кровь совсем не отлила от лица, оставив лишь багровые белки глаз. – Как думаешь, лучше начать с ручек, или ножек? А может, – я улыбнулась и одними губами закончила: – Лучше начать с позвоночника?

Свист лезвия утонул в рёве звериной ярости и крике Дражена.

В самый последний момент я посмотрела ему в глаза. Испуганные. Наполненные осознанием непоправимости произошедшего. Красивые и несчастные глаза предателя.

В миг, когда лезвие коснулось шеи, я открыла рот и выдохнула:

– Ты… проиграл.

Глава 2

– ела… Диела!!! Ну сколько можно спать!

Головная боль мешала рассмотреть лицо возмущавшегося. Я приложила ладонь к горящему лбу и отдёрнула руку.

Я жива.

Жива?!

– Диела? Ты в порядке? – К самому лицу склонилось размытое пятно. На лоб легла прохладная рука. – О, Святейший, у тебя жар! Так и знала! Ты вчера опять на речку с Каудиром бегала?

Речка? Какая речка? Каудир давно мёртв.

– Я позову врача. Её Милость расстроится, ведь гости уже скоро будут здесь.

Гости? Какие, к демонам гости?! Вообще ничего не понимаю.

Я поморгала, стараясь разогнать пелену, повела рукам из стороны в сторону перед лицом, обхватила пальцами чью-то голову и взъерошила копну жёстких кудрявых волос.

Миэла.

– Няня! – вскрикнула я, резко поднимаясь и падая обратно. – Няня, как же так… – по щекам покатились горячие слёзы.

Миэла погибла одной из первых и голову ей оторвал лично Дражен. Я сжала пальцы в кулаки и закусила губу. Это просто игра Предела. Он воссоздаёт то, что спрятано глубоко в душе и мыслях. Так что это просто моя плата за вечную печать предателя.

– Знаешь, Миэла. – Я прикрыла лицо руками и расплакалась. – В моей жизни ты самая важная. Самая-самая. Моя дорогая, любимая няня. Прости меня, Миэла. Прости. Я не смогла спасти…

– Спасти? Кого спасти? Вы бы себя спасли для начала! – возмутилась она и присела на край.

Ну как присела, конечно, это было лишь игрой, но такой… настоящей, что ли.

Я всхлипнула и рассмеялась.

– Миэла, если я скажу, что все мертвы, ты поверишь? Всех, всех убили. Такой жестокий… он такой жестокий. И я не смогла убить его вовремя, хотя должна была, Миэла. Должна была убить сразу, как только это отродье появилось в нашем доме. Если бы я знала, няня. Если бы только знала…

– Соберись, Диела. – Нянин голос стал слишком строгим, слишком холодным. Кровать подо мной прогнулась и исчезла. – Ещё не всё. Найди его, слышишь меня, девочка? – Миэла наклонилась и оставила сухой невесомый поцелуй на моём лбу.

– Кого? Кого я могу здесь найти?

Лицо няни подёрнулось дымкой. Я отняла руки от глаз и прищурилась.

– Найди его, девочка.

– Кого?!

– Достойного. Найди. Он…последн… найди…

Сильным порывом ветра Миэлу развеяло. Я огляделась, всматриваясь в выжженую пустыню, в которой мне предстояло существовать. Это у обычных самоубийц не было формы. Моя же душа смогла сохранить сосуд, а значит и скитаться я буду словно человек, а не дух.

А ты затейник, Святейший, хмыкнула я, вспоминая данную на пороге смерти клятву.

Перед смертью брата я молила Святейшего оставить ему жизнь, взамен обещая свою душу и жертвуя кругом перерождения. Но Каудир умер, а с ним и моя вера в справедливость.

Ну ладно. Раз уж я здесь, то надо хотя бы осмотреться.

Я осторожно ступила на зыбкую почву, проверила ногой твёрдость будущего пути и вдохнула нагретый палящим солнцем воздух. Неплохо. У меня даже сохранились кое-какие чувства.

– Ваша Честь, – тихо мурлыкнула я под нос, – если бы вам дали шанс всё исправить, вы бы сделали это?.. Ну конечно же, нет, – рассмеялась я сразу же. – Какое Святейшему дело до насекомых. Дал благодать и ладно. А что с ней делать, как творить законы и защищать не сказал. Разбирайтесь сами, как говорится. Ну мы и разобрались. Как умели, – прошипела я. – Жестокий вы, однако. Бессердечный и жестокий. Ничем не лучше тех демонов, что обрекли всё человечество на страдания. Мне жаль, что я посвятила вам свою душу. Теперь даже умереть сама не могу. Несправедливо, Святейшество. Очень несправедливо. Законом здесь даже не пахнет, – я притопнула обнажённой стопой по песку и подняла ворох песчинок. – Как бы мне умереть-то, а?

Я вскинула голову, вглядываясь в сизое небо. Скитаться по Пределу на протяжении многих, многих веков не хотелось. Ни смерть от жажды, ни от голода или любой другой естественной причины мне не светила. Острых камней, палок и прочих вспомогательных предметов я тоже не видела. Сплошь песок, да пекло.

– А знаете, Святейшество? Я бы вот исправила. Да. Признала бы ошибку и исправила, а вы… Эх. – Я обречённо махнула рукой куда-то в сторону и наткнулась на первое, за время блуждания, препятствие.

Не глядя ощупала твёрдые мышцы, поиграла пальцами с колечками волос на груди и вздохнула.

– Ну вот, что ты за бог такой, а?! – Я отмахнулась от наваждения и пошла дальше. – Даже нормальную иллюзию создать не можешь. Я, между прочим, страсть как волосатых не люблю, а оттого и мучиться не стану. Вот тебе. – Я показала кукиш небу и пошла дальше. – На чём это я остановилась? Ах, да. Ты, Святейший, гад и трус. Вот как есть правду говорю, ты же знаешь, законотворец лгать не может. – Я вздохнула. – Бывший законотворец. Но дела это не меняет! Ты – трусливый создатель. Так-то. Вот взял бы и истребил всех демонов к демонам. Тогда бы и людям и зверолюдям исчезать не пришлось. Никто бы не пострадал. Драконий хребет разворотили, – начала я перечислять, – людей обратили в рабство, зверолюдей принудили носить ошейники, чтобы они формы менять не смели. Детей, стариков и женщин не пощадили. Всю верхушку правления вырезали, – скрипнула я зубами. – Друзей моих за что? За что, я тебя спрашиваю?! – потрясла кулаком в бессильной злобе. – Радует только то, что они, в отличие от меня, переродиться смогут. Надеюсь, это будет не твой мир. Лучше бы подальше где-нибудь. Ещё хотелось бы драконов вернуть. Мда. Вот драконов я бы оставила, если честно. Зачем ты их за грань пустил? Скучно стало? А они, между прочим, всегда защищали сирых и убогих.

В общем, дрянной ты бог, вот что я хочу сказать. И запечатал ты меня зря. Я тебе всю плешь нытьём проем. Ещё пожалеешь, что хранителя мне подарил.

Так, о чём это я? В обвинении, как ты знаешь, главное, не отвлекаться… Я остановилась на драконах. Итак, чтобы мир, значит, защитить, да демонов к демонам отправить, надо было этих ящеров принудительно в живых оставить. А ты, что? Что, я тебя спрашиваю?! Отпустил. С барского плеча смерть лёгкую подарил. Идите, мрите, если хочется, так, что ли? Вот хребты и некому было охранять. – Я вновь взмахнула рукой и наткнулась на чей-то нос. Красивый такой, исправный. Я пощупала переносицу, определила, что владелец носа должен быть как минимум симпатичен и рассмеялась в сторону. – Святейший, ты меня таким не проймёшь. Я, знаешь ли, на красавцев за недолгую жизнь насмотрелась. Ты Каудира видел? Ну, конечно, видел, – буркнула я под нос. – Мать же его в храм подростком приводила за благословением. А ты зажал! Тьфу. На деву хилую справедливость оставил. Вот я и не справилась. Я же даже не училась быть законотворцем. Все-все занятия пропускала, на речку бегала. С Каудиром. – Я сжала челюсть и упрямо пошла дальше, всё больше утопая в песке, который с каждым шагом становился горячее и злее. Жалил, словно яд. – Родители желали сделать меня императрицей, или советницей, но лучше императрицей. А сынок нашего правителя ещё только из пелёнок вылез. Ну и что? Говорила мне мать. Разница в возрасте не такая уж и большая. Всего-то с десяток лет. Подумаешь. Вот я и бегала… к Дражену. За поддержкой. Ты зачем эту змею в нашу семью подсадил?! – рявкнула со слезами на глазах и опустилась на корточки. – Знал ведь, чей он ребёнок. Всё знал и всё равно допустил. ЭТО ТВОЯ ОШИБКА! Признай её! Ты! Трус!

Я считаю и хорошо, что род законотворцев прервался, продолжила я монолог. По крайней мере, больше ни одна душа не будет посвящена тебе. Так и сдохнешь в забвении. А я подожду. Времени у меня навалом. Вот почти что вся вечность. Как и у тебя. Так что изводить я тебя буду долго и с наслаждением, Святейший. А пока… ай!

Я провалилась в песок по грудь и зашипела.

Вот, значит, как. Ну и ладно. Я и отсюда достану.

– У демонов, между прочим, свой бог появился, – с ехидством поведала я. – И не такая скотина, как наш. Он для них и мама, и папа, и желанный наставник. Дражена выкормил своей кровью, тьфу, силой, говорю, откормил.

Пока я ругалась, тщательно подбирая самые гадкие выражения, песок подо мной пришёл в движение. Когда он достиг шеи я не поняла, но степень гадливости Святейшего оценила. Убить не может, а заткнуть, пожалуйста.

– Как есть трус! Даже в глаза посмотреть не можешь! – из последних сил крикнула я, отплёвывая мерзкое крошево.

– Ну почему же не могу, – раздалось сверху. – Очень даже могу.

Надо мной нависла тень. Высокий полуголый мужчина в одних штанах с живейшим интересом осматривал мою голову.

Разглядеть в ответ его лицо не представлялось возможным из-за слепящего солнца.

– Ты слишком много говоришь для той, кого запечатали. – Хмыкнул он, присаживаясь рядом.

Хмуро осмотрев песчаную воронку, я гордо фыркнула и отвернулась.

– Ну и характер, – рассмеялся сосед.

– Нормальный у меня характер, – тут же отозвалась я. – Просто меня только что казнили. На гильотине, между прочим. Отсечённая голова не располагает к приятным беседам с созданием Предела. И это я себя запечатала. Сама, – добавила чуть более мрачно, чем того требовал разговор.

– Вот как. А причина?

– Всё та же, – вздохнула я. – Плата этому мерзкому божку за возможность пользоваться силой хранителя. Правда, раньше законотворцев не запечатывали, но я использовала больше сил, чем имела права, к тому же осознанно разорвала связь с предками. Волосы отрезала, – ответила на молчаливый вопрос. – Пришлось платить.

– Не жалеешь?

– Жалость… – я прикусила губу и ожесточённо мотнула головой. – В моём положении она не имела права на существование. Чтобы уничтожить врага, отомстить за смерть семьи и…

– А как же справедливость? Святейший, помнится, давал вам меч именно с этой целью.

– Справедливость утонула в море крови.

– И откуда же оно взялось, это море крови? Неужели вас, живущих, так много, что набралось на целое море?

– Дочь Святейшего понесла от князя Тьмы. Дала выродку право на душу Мгража и… в общем, не важно. Нет в нашем мире больше справедливости. И вообще, я больше не хочу тратить на тебя время, мне ещё Святейшего извести нужно.

– Зачем?

– Зачем? – Я наморщила лоб и рассмеялась. – Чтобы проникся всей своей никчёмностью.

– Не боишься поплатиться за святотатство? – со странной интонацией спросило это порождение.

– А чего мне бояться? Я уже мертва. А душа отдана в качестве печати для Предела. Такими, как я латают дыры в защите мироздания, чтобы такие, как Дражен не смели даже рождаться. Не самая плохая участь.

– А Дражен это…

– Тот самый сын, предатель и убийца.

– Даже так. Сколько в тебе ненависти. Такой душой не то, что дыры латать, ей даже всю печать покрыть можно. Хочешь?

– Что?

– Хочешь закрыть всю печать?

– Это как? – не поняла я.

– Если согласишься – я верну тебя в мир живых, но за это… – странный мужчина замолчал и выразительно посмотрел наверх.

– За это – что?

Нет, конечно, я ему не поверила. Ну мало ли, что может предложить Предел в обмен за возможность подпитываться душой. Вместо сотен и тысяч лет бесцельного скитания можно вполне быстро раствориться и стать неотъемлемой частью этого места. Позволяя ему поглощать свои духовные силы, я могу жить в иллюзии жизни до тех пор, пока хватит сил, ну а потом смерть и полное прекращение существования. Чем не выход? Конечно, времени на то, чтобы достать Святейшего останется меньше, ну и ладно. Сомневаюсь, что он вообще станет слушать какое-то насекомое. К тому же, мне почему-то казалось, что этот мужчина каким-то образом связан с самим Святейшим, ибо предлагать возрождение мог только бог. А этот Предел, как известно, лишь часть его паутины, раскинувшейся по всему мирозданию. Святейший гад, как зловредный паук, может тянуть ниточки и создавать в своих владениях что и кого угодно. Даже облегчённую версию себя.

– Ты посвятишь себя мне, – прикрыв глаза, выдохнул он.

Ну вот. Что и требовалось доказать. Сам Предел обладает лишь зачатками разума, которые позволяют контролировать попавших сюда. Стало быть, мой собеседник нечто большее, чем разумная магия.

Возможно, даже сам… бог? Ведь по слухам, Святейший имел физическую форму, которой пользовался не так, чтобы редко. Детей ведь успевал как-то делать.

– Не так, как делают это в храмах, – продолжил мужчина, будто и не заметив моего замешательства. – А по-настоящему. Полностью. Всю, до капли. Навсегда.

– К-какая жадность, однако, – закашлялась я, ища способ расшевелить этого… это существо.

– Ну, какая есть, – развёл он руки в стороны. И улыбнулся. – Согласна?

– Условия?

– Условий нет, кроме озвученного.

– Но я не понимаю. – Я нахмурилась и попробовала пошевелиться. – Никогда не слышала, чтобы Предел ставил условия расщепления.

Ну да, поиграем в дурочку. Я же совсем ничего не поняла, Святейший. Вот совсем… На ум пришло ругательство, которому научил Каудир, когда меня попытались зажать в дворцовых коридорах демоновы послы.

– Расщепление? – Теперь уже мужчина непонимающе уставился на меня.

– Ну да. Покрыть собой печать – значит расщепить душу на миллиарды точек, правильно? А за это вы дадите мне возможность переродиться. Конечно, учитывая ситуацию, в круг перерождения я всё равно не смогу попасть. То есть, счастливая жизнь где-нибудь вне досягаемости нашего…ммм… бога мне уже точно не светит, а значит, из раза в раз придётся возвращаться сюда, до тех пор, пока не исчезнет последняя точка. Только вот… – я поморщилась. – Всё равно не понимаю. Так как я прямой потомок Святейшего, другой стать уже не смогу. Природа происхождения не позволит. Родиться с запечатанной силой, конечно, можно, но нужно ли? А может, – я выдержала небольшую паузу и повернула голову к… ну, к богу, естественно, чего уж теперь гадать. – Вам нужен личный законотворец? Хотя нет. – Нахмурилась. Законотворцы мы только для живых. И остаётся только один вариант, и вот он мне не очень-то и нравится, если честно. – Вы, Святейший, да-да, после смерти я логику не растеряла, знаете ли. Итак, Святейший, предок мой… ммм, уважаемый. Да. Кем-то из наших точно уважаемый. Наверное. Нет, точно. Матушка моя сильно вас любила. До того, как ей голову размозжили, естественно. Вам, Святейший, нужен личный воин. Палач, если быть точнее. Без срока годности и давности. Человек, способный нести вашу волю вне зависимости от предрассудков общества и равенства полов. И вечный верующий, дарующий силу творить.

Ху-у-у.

Дурацкое предположение, если честно. Но Святейший молчит, и это значит, что я права. И от этого стало как-то совсем тоскливо. Быть вечным двигателем его веры, способствовать устранению неугодных. Творить казнь, вместо суда.

Как-то я не готова быть верным псом, если честно.

Да я даже любовника завести не смогу, не то, что семью!

Перед глазами почему-то встал Дражен. Тот самый Дражен, которого я любила всем сердцем, которого боготворила. Которому помогала в освоении сил, пока не стало поздно. Которому меня прочил в жёны родной брат!

Фу.

Лучше уж совсем без чувств прожить, чем возложить их на алтарь чужого возмездия.

Итак, мне предлагают стать марионеткой.

Я скосила глаза на замершего в ожидании ответа собеседника и вздохнула. Ну да, марионеткой. Личной служкой…

Эх, я так до самобичевания дойти могу.

– Память сотрёте? – поинтересовалась деловито.

– Память останется, как и все чувства. Поэтому это сложно, иногда даже невыносимо. Тебе придётся рождаться с воспоминаниями из всех прошлых жизней. Ты будешь смотреть, как живут и умирают твои потомки. Фактически, это ненастоящее бессмертие.

Потомки? Значит ли это, что наличие семьи входит в договор? Получается, хотя бы одну жизнь я смогу прожить как человек? Как женщина?..

– Это… – Я облизнула враз пересохшие губы. – Очень соблазнительное предложение.

– Надо же. Люди поистине уникальные существа. Тебе разве неведомо чувство потери? – искренне удивился бог.

– Ну, – я попыталась пожать плечами. – Я уже испытала на себе всё, что можно и смогла сохранить рассудок. Терять близких больно. Очень больно, – уже тише добавила я. – Но зная о том, что подобной ценой, я сохраню их право на перерождение. Ведь сохраню же? – тотчас спросила и облегчённо выдохнула, после кивка. – Что ж, пусть так. Может быть, я даже смогу однажды стать императрицей и тогда все люди моей империи до конца своих дней будут жить счастливо.

– Как знать, – мужчина положил расслабленную руку на колено и всмотрелся в небо. – Ну так что? Ты согласна? Больше одного раза я подобные предложения не делаю.

– Согласна.

– Хорошо, – со странным облегчением улыбнулся он. – Тогда, для начала, я верну тебя в мир, где ты уже есть.

Глава 3

Резкий и надрывный крик развеял песчаное видение.

Солнечные блики потускнели и сменились бесформенными слепыми пятнами. Мне было некомфортно. Тело не слушалось и казалось чуждым душе элементом.

Сосредоточившись на новых ощущениях, я не сразу сообразила, что услышанный ранее крик принадлежал мне.

Получается, я родилась?

Родилась у своих родителей, под пристальными взглядами придворной знати, ведь – о, ужас! – семья де Гралья в очередной раз ожидала девочку. Мда. И зафиксировать подобное бесстыдство моей матери пришли все. Император, судя по голосу, был доволен. А вот остальные злорадствовали. В моей семье девочки не задерживались. Из всех рождённых выжила только я. Ну и брат, конечно. Наследник рода, законотворец и так далее. Да только родился Каудир без сил, и насколько я помню, до пятнадцати лет рос обычным дворянином, разве что учился старательнее.

Я сосредоточилась на воспоминаниях и вдруг почувствовала сильный шлепок. Рот открылся, и я заревела. Стыдоба какая.