- -
- 100%
- +
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)
Литературно-художественное издание
Переводчики: Екатерина Раскатова, Николина Порохина
Редактор: Александра Горбачева
Издатель: Лана Богомаз
Главный редактор: Анастасия Дьяченко
Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова
Арт-директор: Дарья Щемелинина
Руководитель проекта: Александра Горбачева
Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина
Верстка: Анна Тарасова
Корректоры: Наталия Шевченко, Мария Москвина
Иллюстрация на обложке: Александра Камова
Ридер: Ирина Медина Торрес
Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
© Mairena Ruiz, 2020
Represented by Tormenta www.tormentalibros.com
Иллюстрация на обложке © Саша Камова, 2025
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2025
* * *
1
Я не чувствовала себя счастливой, когда лето закончилось. Ничего такого, не то чтобы я грустила – я старалась наслаждаться каждым днем, но не могла не думать о том, что готовит мне будущее. Я смотрела в окно поезда, наблюдая, как равнины, покрытые виноградниками, сменяются небольшими рощами, и размышляла обо всем, что может измениться в ближайшие месяцы.
Мой двоюродный брат Лиам заснул рядом со мной, несмотря на грохот и шум поезда, везущего нас в столицу. Но даже если бы он не спал, я бы вряд ли рассказала ему обо всем, что гложет меня. Пятнадцать лет – достаточный срок, чтобы забыть? Мне едва исполнилось семь, когда закончилась Война Двух Ночей, но я все еще помнила страх, который не покидал нас ни на день в те времена. Я не понимала, почему все должно было измениться именно сейчас, когда жизнь шла гладко, когда правительство поддерживало мир в Оветте и за ее пределами.
– Мама, почему поезд не едет до Оливареса? – спросил мальчик, сидевший напротив меня.
Он болтал в воздухе тощими ногами, не достающими до пола. Его мать держала на коленях небольшую дощечку со стопкой листов и делала пометки ручкой.
– Потому что поезд курсирует по стране только с Юга на Север, пересекая ее посередине, – объяснила ему она, прочерчивая в воздухе причудливую линию ручкой. – Примерно вот так. Иногда он немного отклоняется от курса, чтобы проехать мимо больших деревень.
– Но почему нет другого поезда, идущего до Оливареса? Почему мы должны ехать до Кабриэля на лошадях?
Я поднесла руку к лицу и снова уставилась в окно, пряча улыбку, пока мать переводила дух, чтобы вновь пуститься в объяснения:
– Потому что для того, чтобы поезд ехал, нужны древесина, вода и… магия. Все это перемешивается, и поезд двигается вперед. Если бы поездов было больше, пришлось бы тратить больше древесины, а деревья не могут расти так быстро, и дожди не могут лить вечно, чтобы напитать их влагой.
– Но в мире полно деревьев и воды.
– Но мы используем их и для других целей. Мы строим дома, согреваемся в холодную погоду, поливаем поля…
– А почему бы тогда не использовать побольше магии?
– Джош, – устало выдохнула женщина.
Услышав тон матери, мальчик замолчал, разочарованно тряхнув головой. В отражении я увидела, как женщина украдкой указала на меня, и мне стало неловко.
Поезд начинал свой путь в самой южной точке страны; жители этих краев носили одежду из простых тканей – хлопка и льна, землистых, зеленоватых и оранжевых тонов. Эти люди работали в поле, жили скромно и тихо, и одеяния их были под стать такому образу жизни – неприхотливы в уходе и удобны.
Моя же юбка, хотя и из хлопка, была ярко-лавандовой, а блузка с короткими рукавами сияла белизной. Неважно, что на ногах у меня были старые ботинки из грубой кожи, а волосы спадали на плечи по-деревенски небрежно. Просто увидев цвета моей одежды, женщина напротив поняла: некоторые темы лучше при мне не обсуждать.
Мне хотелось думать, что дело в слухах. Может быть, пятнадцати лет недостаточно? Да-да, конечно. Именно из-за этого. А не потому, что в Оветте никогда ничего не изменится, сколько бы лет ни прошло.
* * *Когда на въезде в Роуэн поезд начал снижать скорость, я разбудила Лиама, осторожно тронув его за локоть. Мой двоюродный брат зевнул, вытянул свои длинные ноги в проход и осторожно протер глаза. Выглянув в окно, он вскочил, и я последовала за ним, смеясь, зараженная его энтузиазмом.
Схватив сумки, мы направились в конец вагона, не обращая внимания на недовольные взгляды остальных пассажиров.
Мы провели в нашем родном Олмосе всего месяц, но, как только увидели друзей, встречающих нас на платформе, принялись кричать и махать в окно, будто не виделись годами.
Когда поезд остановился, я рывком открыла дверь и спрыгнула на перрон. Сара, такая же сдержанная, как и всегда, отошла в сторону, так что я свалилась прямо в объятия Ноя, который тут же закружил меня. Когда он наконец поставил меня на землю, я подняла взгляд, чтобы получше его рассмотреть, и коснулась его темных волнистых волос, которые уже доходили до плеч. Он улыбнулся и небрежно откинул прядь с лица.
– С этой гривой ты похож на южанина, – пошутила я.
– Есть вещи и похуже, Айлин, – ответил он с притворным драматизмом.
Толкнув его плечом, я повернулась к остальным. Итан спускал сумки Лиама из вагона, а Сара подошла помочь.
– Это несправедливо, Лиам, – заметила Сара, глядя на его бледные руки. – Ты загораешь на солнце и становишься все блондинистее и смуглее, а я просто покрываюсь веснушками и краснею как рак.
– Это все солнце Олмоса, – вмешалась я. – Если бы ты приезжала почаще, ты бы знала.
Сара наконец-то повернулась ко мне, и я воспользовалась возможностью коротко ее обнять.
– Ты скучала по мне?
– Я видела тебя месяц назад в Нирване, а сюда приехала только два дня назад, – ответила она.
– Ты скучаешь по мне, только когда ты здесь?
– Я скучаю по тебе, только когда я одна, – поправила она меня. – Итан и Ной приехали вчера вечером.
– Ну что, идем? – спросил Итан. – Вот-вот прибудет следующий поезд.
Было очевидно, что он применял магию, чтобы нести сумки, но ни я, ни брат ничего не сказали. Трое наших друзей были северянами, и мы привыкли к тому, как они использовали свою магию для повседневных мелочей. Кроме того, я не собиралась жаловаться, ведь он забрал две мои тяжеленные сумки и аккуратно погрузил их в поджидавший нас экипаж.
Мы положили багаж под сиденья, и Итан устроился спереди, а остальные сели сзади. Лиам помог Саре подняться к нам, поскольку она была одета в длинное платье типичного для Севера кроя.
Оглянувшись, я отметила, что сейчас здесь больше народу, чем обычно, но, прежде чем я успела что-либо сказать по этому поводу, заговорил Ной:
– Когда вы приступаете к работе? Уже завтра? – спросил он нас, как только экипаж тронулся с места.
– Я должен поговорить об этом с Ане, когда он приедет, но думаю, что да, – ответил Лиам, возясь с застежкой одной из сумок.
– Я в этом году не буду работать в теплицах, – сказала я. – Буду иногда приходить помогать, но планирую все время посвятить учебе, чтобы завершить диссертацию к следующему лету.
– Твои бабушка с дедушкой будут очень рады, правда? – хмыкнула Сара. – Ведь все наконец-то увидят, что тебе необязательно работать, чтобы припеваючи жить при дворе.
Я фыркнула и откинулась на спинку, закинув одну ногу на сиденье напротив. Бабушка с дедушкой по материнской линии оплачивали мое пребывание в Роуэне, хотя родители всегда настаивали на том, чтобы я работала и покрывала часть своих расходов самостоятельно.
– Да, представляешь, а то все только и думают, что, если я не буду работать, экономика всей Оветты рухнет, – проворчала я.
– Да, но твоя фамилия Данн, – вмешался Ной с легкой усмешкой, повторяя слова, которые слышал от меня тысячи раз до этого.
– Ага, но Даннам все равно приходится работать, – вставил свое замечание Лиам, не дав мне ответить. И тут же дополнил мысль: – А вот Данны-Тибо могут спокойно взять отпуск на год.
Я знала, что он это несерьезно, но все равно пихнула его локтем в бок.
– Я накопила денег, чтобы не работать в этом году, но, если понадобится, вернусь в теплицы, – поставила я жирную точку в нашей дискуссии.
– Ну а вы что? – спросил Лиам, меняя тему.
Сара драматично вздохнула в такт грохоту экипажа, разглаживая свое платье – такое же безупречное, как и ее аккуратно уложенная прическа.
– Я совсем без сил. Мы готовимся к открытию сезона, поэтому мне пришлось вернуться на прошлой неделе.
Еще в начале лета Сару перевели из Вспомогательного комитета в Социальный, и она не упускала ни единой возможности напомнить нам, насколько важна теперь ее роль на званых вечерах, проводимых при дворе. Мы все понимающе закивали.
– Какие мероприятия ты будешь организовывать? – спросила я ее.
– Кроме бальных танцев? Я помогу с Фестивалем урожая, хотя, конечно, основную роль в его организации играют южане. У нас нет ничего важного до дня Зимнего солнцестояния и годовщины основания Оветты. Предполагаю, что мне также придется немного помочь с Весенним фестивалем, но до него еще куча времени.
Я улыбнулась, зная, что на самом деле ей поручили готовить важнейшие мероприятия. Мы много подтрунивали над ней на эту тему, но в действительности я ею очень гордилась. Ной наклонился вперед:
– А что насчет спектаклей? В этом году представят больше постановок режиссеров с Севера?
Сара подняла брови, несколько сбитая с толку его вопросом. Итан молча оглянулся через плечо, ожидая ее ответа.
– Я не… не знаю, я не лезу в дела театра.
– Почему ты спрашиваешь об этом? – вмешалась я.
Ной откинул волосы с лица, и я увидела, что он с трудом сдерживает возбуждение.
– Речь идет о помилованиях. Твой отец вам об этом не рассказывал?
Я резко встала, поправляя юбку. Мой отец, мэр Олмоса, провел все лето разъезжая по стране и устраивая встречи с остальными мэрами и членами Совета.
– Он сказал, что все еще не точно. Они еще обсуждают этот вопрос.
– Что за помилования? – спросила Сара.
– Они хотят помиловать некоторых людей, участвовавших в Войне Двух Ночей, позволить им выйти из тюрем, – объяснил ей Ной.
Сара несколько секунд буравила меня своими ярко-зелеными глазами, а затем снова перевела взгляд на Ноя, как будто решая, какого мнения ей стоит придерживаться.
– Ладно… но прошло ведь уже много времени, разве нет?
Лиам, чья тетя погибла во время войны между Оветтой и Сагрой, нашим соседним государством, резко выдохнул. Сара сложила руки на коленях.
– Хотя… не знаю. Как это все вообще связано?
– Это символический жест, политический маневр, не более того.
Я заметила, как рука Лиама, лежавшая рядом с моей, задрожала, и молча сжала ее.
– И ты думаешь, они уже начали раздавать помилования, чтобы успеть до приема в честь начала сезона? – продолжила расспрашивать Сара.
– По крайней мере нам так сказали, – ответил Ной.
Наверное, именно поэтому на станции было многолюднее, чем обычно: стало больше северян. Но я не решилась произнести это вслух, поэтому вплоть до самой деревни мы ехали в напряженном молчании. Лиам не отпускал мою руку, барабаня кончиками пальцев по тыльной стороне ладони.
Магазины по обе стороны главной дороги были заполнены людьми, и дети, еще не приступившие к школьным занятиям, носились по улице. Когда Ной поднял руку, приветствуя знакомого, я увидела проблеск цвета на его коже.
– Ной! Это акварель? – спросила я, беря его за запястье, чтобы получше разглядеть татуировку.
Он улыбнулся и задрал рукав рубашки, позволяя мне рассмотреть рисунок.
– Нравится?
Это были яркие цветные пятна, похожие на брызги краски. Магия подсвечивала некоторые фрагменты, как будто они все еще были влажными.
– Очень. Ты же всегда хотел себе татуировку. Кто ее набил?
– Я сам.
– Серьезно? – спросил Лиам с восхищением.
Ной кивнул, проведя рукой по рисунку, несколько смущенный таким повышенным вниманием. Он мог спокойно обсуждать политические вопросы с членами Совета, но все, что касалось художественной стороны его жизни, вызывало у него странную неуверенность в себе.
– Я начал делать наброски еще в прошлом году. Когда мой учитель по рисованию завершил курс по акварелям, он предложил мне попробовать создать эскиз тату самостоятельно, и… я не знаю, мне понравилась сама идея. Что я могу сделать что-то настолько долговечное.
– Она прекрасна, – сказала Сара.
– Спасибо, – пробормотал Ной.
Лиам и Ной продолжили болтать о татуировках, пока мы бродили по докам за пределами деревни, наблюдая, как корабли загружают и разгружают палеты с товарами при помощи огромных кранов, управляемых магией. Моя мать объясняла мне, что корабли, ходящие по северным морям, в десять раз больше тех, что курсируют по рекам, но мне было трудно представить их размеры.
Точно так же мне было трудно представить, как вживую выглядит мост в Роуэне, пока я не увидела его своими глазами. Спустя столько лет я все еще чувствовала волнение, когда мы ехали по нему. Хотя я знала, что магия надежно удерживает его над рекой, я всегда испытывала странное облегчение, пересекая его.
И вот наконец посреди огромного луга мы увидели роскошный дворец. Столица Оветты была построена несколько веков назад на древней границе между Севером и Югом, подальше от набегов враждебных племен. Дворец никогда не был окружен крепостной стеной, поэтому, когда мы приблизились, я смогла увидеть главное здание, выложенное темным камнем, а также высокие башни, воздвигнутые позже, и даже самое новое крыло с огромными стеклянными окнами.
Впервые с тех пор, как я уехала учиться при дворе, у меня возникло странное чувство, что я вернулась домой.
* * *Хотя теперь Сара работала и получала зарплату, она продолжала жить со мной. У нас была общая гостиная, но отдельные комнаты и санузлы; я любила наши вечера у камина, когда мы рассказывали друг другу о прошедшем дне, а иногда просто сидели в тишине.
Мы с Сарой познакомились на Севере. Ее семья родом из Нирваны, где жили мои бабушка и дедушка по материнской линии. Мы всегда довольно неплохо ладили, но, только попав во дворец и увидев, как сильно отличаемся от окружающих, стали по-настоящему неразлучны.
Тем не менее возвращение к нашим обычным будням было немного странным. Ной и Итан работали в Политическом подкомитете, а Сара занималась подготовкой приема в честь начала сезона. Мне же, привыкшей трудиться в теплицах, чтобы жить в Роуэне, было сложно освоиться с роскошью свободного времени, которое я теперь могла посвящать учебе.
Я решила немного передохнуть от зубрежки, поэтому встала, чтобы полить и подрезать растения. В этот момент в дверь моей комнаты постучал Лиам. Я поняла, что это он, по характерному постукиванию костяшек пальцев, поэтому даже не обернулась.
– Заходи, – бросила я ему.
Лиам приоткрыл дверь и заглянул в проем:
– Ты одета? Я тут не один.
– Да, расслабься, – закатила я глаза.
Лиам распахнул дверь, и я увидела рядом с ним девушку. Она выглядела немного младше моего двоюродного брата. Вероятно, ей было лет пятнадцать. На ней была коричневая юбка с зеленым узором, ее волосы обхватывала оранжевая лента с цветами, конец которой спадал на спину. Я улыбнулась, почувствовав, что в комнате будто запахло садами Юга. Когда я в последний раз надевала ленту с цветами? Я уже и не помнила.
– Привет, меня зовут Айлин.
– Клавдия.
– Клавдия только что прибыла во дворец, – объяснил мне Лиам, проводя рукой по своим светлым, как всегда растрепанным волосам. – Она будет работать со мной в теплицах. Клавдия также хотела бы участвовать в работе Политического подкомитета, но перед этим ей в любом случае придется пройти вводное обучение.
Я сдержала улыбку и поставила лейку рядом с огромным цветочным горшком.
– Она ведь может сама все рассказать?
Лиам покраснел и посмотрел на Клавдию.
– Прости, пожалуйста, я совсем заболтался…
– Да ничего страшного, – проговорила Клавдия с мягкой улыбкой.
– Хотите чайку?
– Да, конечно, я поставлю чайник, – пробормотал Лиам и спешно ретировался из моей комнаты.
– Да у тебя тут целая оранжерея. – Клавдия оглядела мою комнату.
Она подошла к стене, увитой зелеными лианами. У меня не было растений с цветками, поскольку из-за плохой вентиляции воздух стал бы слишком спертым от их аромата; но мне нравилось сидеть у этой стены, лицом к окну. Так мне казалось, что я в собственном саду.
– Они не вянут зимой?
– Их согревает тепло камина.
– Ясно.
Я немного нахмурилась, поняв, что она хочет сказать что-то еще, но как будто не решается.
– Что такое? Ты считаешь, что их не стоит держать взаперти?
– Нет, нет… просто… я не знаю, я не разбираюсь в лечебных травах или в чем-то подобном, я просто думала, что ты будешь использовать свою магию в теплицах, для общественных нужд…
Меня уже давно не обвиняли в пустой трате магических сил, поэтому я не знала, как реагировать на ее слова. К счастью, Лиам позвал меня из гостиной, и я с облегчением оставила этот разговор. Хорошо еще, что она не видела мою коллекцию негаснущих свечей. Что бы она, интересно, сказала о ней?
Пока Лиам расставлял чашки на столе, Клавдия осматривала наше жилище. Гостиную обставляла Сара, и она контрастировала с моей минималистичной спальней: здесь стоял стол с резными ножками, а стулья были обиты синей тканью в тон диванам.
– Я позову Сару, – сказала я, проигнорировав гримасу Клавдии.
Сара, которая, должно быть, слышала голоса, открыла, едва я постучала в ее дверь.
– Чайку не желаешь? – спросила я с насмешливой улыбкой.
– Я как раз собиралась заварить себе чаю! – воскликнула она, выходя из комнаты. – Ой, у нас гости.
Сара и Клавдия буравили друг друга взглядами, пока Лиам их представлял. Было несложно догадаться, что они невысокого мнения друг о друге.
– Лиам говорил, что твой отец – мэр Данн из Олмоса, – сказала Клавдия, помешивая чай.
– Да, уже шесть лет, он на посту второй срок подряд.
– Ага. Но ты не в Политическом подкомитете?
Я попробовала поймать взгляд Лиама, но тот не сводил глаз с Клавдии.
– Нет.
– Я много раз пыталась заставить ее вступить в Социальный комитет, – сказала Сара. – Но все без толку.
Клавдия выдавила из себя подобие улыбки:
– Не уверена, что эти комитеты можно сравнивать.
Я не могла понять, намеренно ли Клавдия ведет себя грубо или это простое невежество. Не все осознавали значимость Социального комитета и его влияние на политику Оветты, поэтому я решила вмешаться, прежде чем Сара успела бы обидеться.
– Мне нравятся оба этих комитета, – солгала я. – Но у меня нет времени участвовать в их работе.
– Айлин пишет диссертацию на тему «Системы образования», – объяснил ей Лиам.
– Ты хочешь стать преподавателем?
– Нет, – ответила я. – Я не столько изучаю дисциплины сами по себе, скорее… исследую, как разные предметы преподаются в разных местах. Я с Юга и училась в школе в Олмосе, но приехала во дворец, чтобы продолжить обучение, так как моя мать с Севера и я хотела изучить те же вещи, что и она.
– Например, как тратить растения на красители для тканей? – спросила Клавдия, глядя на мою пастельно-желтую юбку.
– Еще чаю? – спросила Сара у Лиама, стараясь любой ценой избежать споров, особенно на тему политики.
Лиам кивнул, поднося фарфоровую чашку поближе к Саре.
– Не любое использование красителей является расточительством, – возразила я. – В жизни не все черное или белое, Север или Юг. Ты приехала в Роуэн совсем недавно, но скоро сама в этом убедишься.
У Клавдии хватило благоразумия промолчать, и, как только мы допили чай, они с Лиамом ушли. Сара молча посмотрела на меня, все еще держа свою чашку в руках. Я встала и начала убирать со стола, хотя игнорировать ее взгляд, прожигающий дыру в моей спине, было довольно непросто. Наконец я повернулась к ней:
– Ну что?
Сара пожала плечами.
– Да нет, ничего. Похоже, твоему двоюродному брату она понравилась, – сказала Сара с легкой улыбкой.
– По крайней мере он больше не будет самым южным человеком во всем дворце, – ответила я. – Но я надеюсь, что вскоре Клавдия научится вести себя сдержаннее, потому что с таким отношением… вряд ли она заведет в Роуэне много друзей.
Я нахмурилась, уставившись на чайник, и у меня появилось странное чувство, что я уже слышала эти слова раньше.
* * *Сара ушла в главный зал, когда я еще приводила себя в порядок. На самом деле мне необязательно было идти на бал, но, во-первых, я хотела поддержать Сару, а во-вторых, приемы в честь открытия сезона всегда были довольно интересными. Все обсуждали, когда кто приехал в Роуэн и на сколько, кто с кем был знаком и прочее и прочее. Все это занимало меня меньше, чем моих друзей, но, по крайней мере, на приеме подавали вкусную еду.
Я вошла в огромный главный зал, не обращая особого внимания на людей вокруг. Я знала, что Сара подойдет ко мне, как только закончит свои дела в Социальном комитете, поэтому сразу отправилась на поиски напитка, чтобы немного скоротать время.
Осторожно пробираясь сквозь толпу, я пыталась не наступить на пышные платья северянок. Я сама надевала такие на официальные приемы, но для многолюдного бала выбрала скромное платье в южном стиле, длиной ниже колена.
Может быть, именно поэтому мне было странно ощутить чье-то прикосновение к спине. Казалось, будто кто-то липкими руками провел по моей коже. Однако, когда я резко обернулась, рядом никого не было. Несколько мгновений я стояла неподвижно, пока кто-то не потребовал, чтобы я отошла в сторону. Неуверенно ступая, я, сама не зная почему, направилась к огромным окнам. Но на полпути остановилась, услышав странные шаги, гулом отдающиеся у меня в голове. Оглянувшись, я заметила человека, стоящего ко мне спиной, которому как будто принадлежали эти шаги. Я попыталась пробраться к нему сквозь толпу, но в этот момент ко мне подошла Сара.
– Айлин! Я уже закончила.
Я почувствовала, как она положила руку в перчатке на мое предплечье, а затем обнаружила в собственной руке бокал с вином, взявшийся из ниоткуда. Сделав шаг назад, я попыталась успокоиться.
– Что это мне подсунули? – наконец спросила я Сару, поднимая бокал, чтобы понюхать его содержимое.
– Что случилось? Тебе кажется, в вино что-то подмешали? – спросила она, отнимая у меня бокал, чтобы попробовать жидкость.
– Нет… я не знаю, у меня такое чувство… такое странное чувство…
Я повернулась к мужчине, к которому шла до этого, и обнаружила, что он стоит на том же месте, спиной ко мне.
– Мне кажется, это сделал он. Какое-то заклинание или что-то типа того… Кто это?
В этот момент незнакомец повернулся, оглядываясь по сторонам. Когда его холодные голубые глаза встретились с моими, он посмотрел на меня не мигая, и эта пара секунд казалась мне вечностью. Затем он моргнул, окинул меня взглядом с ног до головы, нахмурился и повернулся к своим спутникам.
Я с подозрением подняла брови.
– Кто этот придурок? – шепотом спросила я Сару.
– Лютер Мур. Его только что назначили.
– Мур? Из рода Муров из Луана? – спросила я, разглядывая его.
На нем был элегантный костюм с длинным пиджаком и атласным жилетом, и его окружали другие северяне. Он повернулся, чтобы поговорить с одним из них, и я смогла лучше рассмотреть его лицо, обратив внимание на прямой нос и выступающую челюсть. Светлые волосы были коротко подстрижены по бокам, а длинные пряди посередине зачесаны назад.