- -
- 100%
- +
Часть 1: Возвращение
Город Вербовск встретил меня противным моросящим дождем и тяжелым запахом гниющей листвы. Серое небо давило, будто пыталось вдавить в землю, а воздух был настолько влажным, что рубашка мгновенно прилипла к телу. Десять долбаных лет прошло с тех пор, как я уехал отсюда, поклявшись на могиле жены никогда, блядь, не возвращаться. Десять чертовых лет с тех пор, как похоронил свою Лену – единственного человека, который делал эту дерьмовую жизнь стоящей.
Я медленно припарковал свой потрепанный “Форд” у полицейского участка – старого двухэтажного здания с облупившейся до хуя краской и проржавевшей водосточной трубой. Несколько минут просто сидел, сжимая руль и пытаясь унять дрожь в пальцах. Каждый метр этого проклятого города возвращал меня в прошлое, от которого я бежал все эти годы.
Капитан Корнев, мой бывший наставник, ждал у входа, нервно переминаясь с ноги на ногу. За десять лет он постарел – волосы совсем поседели, под глазами залегли темные круги, а некогда подтянутая фигура обзавелась солидным пивным животом.
– Макс, ебать-колотить, сколько лет! – он широко улыбнулся, протягивая руку. – Рад видеть, хотя обстоятельства, конечно…
Я крепко пожал его ладонь:
– Три убийства за месяц, Игорь. В сраном городишке, где десятилетиями никого не убивали. Что за хуйня тут происходит?
Корнев заметно напрягся, оглянулся по сторонам, словно опасаясь, что нас подслушивают, и тихо произнес:
– Зайдем внутрь. Тут стены имеют уши, а мне нахуй не нужна паника в городе.
Он провел меня в свой кабинет – тесную комнатушку с зарешеченным окном и древним компьютером на столе. На стене уже висела самодельная доска расследования, где между красными нитями были прикреплены фотографии жертв. Три женщины разного возраста, найденные в лесу голыми, со странными, будто заостренным предметом вырезанными на коже символами.
– Первую нашли месяц назад, – Корнев указал на фото молодой девушки лет двадцати. – Наталья Соколова, официантка из “Рябины”. Вторую – через две недели, Ирина Власова, учительница начальных классов. Третью – три дня назад, Анна Дроздова, медсестра из районной поликлиники.
– Ебаный в рот, – выдохнул я, вглядываясь в снимки. – Почерк один и тот же?
– Абсолютно. Каждая убита в лесу, в разных местах, но недалеко от старого кладбища. Каждая со вспоротым горлом и этими хреновыми символами на теле. И каждая… – он замялся.
– Что?
– Каждая рыжая, как твоя Лена.
Меня будто ударили под дых. Воздух застрял в легких, а перед глазами на мгновение всё поплыло. Рыжие, мать их. Как Лена.
– Мы бессильны, – признался Корнев, плюхаясь в кресло. – Никаких ебаных следов, никаких свидетелей. Только эти символы… и вот это.
Он протянул мне пластиковый пакет с доказательствами. Внутри лежал серебряный кулон в форме пентаграммы, окруженной странными рунами, с темным камнем посередине.
Я почувствовал, как холодеет спина и волосы встают дыбом. Точно такой же кулон я нашел в вещах Лены после её смерти. Точно, блядь, такой же.
Старый дом на окраине города выглядел заброшенным, будто вымершим. Двухэтажный деревянный сруб с покосившейся верандой и прогнившими ступенями. Я арендовал его на время расследования – дешево и уединенно. Идеальное место для работы и для того, чтобы спрятаться от призраков прошлого, хотя, судя по всему, они меня и здесь нашли.
Внутри пахло сыростью и плесенью. Половицы противно скрипели под ногами, а облупившиеся обои в некоторых местах отходили от стен, обнажая почерневшие от времени бревна. Я швырнул дорожную сумку на продавленный диван и достал бутылку виски. День выдался пиздец каким тяжелым, а ночь обещала быть еще хуже.
Разложив материалы дела на кухонном столе, я вглядывался в фотографии жертв. Все три были убиты в полнолуние. У всех на теле одинаковые символы, похожие на какие-то древние руны. И все – рыжеволосые, как Лена. Совпадение? Хуй там. В этом городе совпадений не бывает.
К полуночи виски закончился, а сон так и не пришел. Я открыл скрипучее окно и закурил, вглядываясь в темноту за домом. Лес шумел под порывами ветра, и в этом шуме мне чудился шепот. Женский шепот, зовущий меня по имени.
Макс… Макс…
На мгновение мне показалось, что среди деревьев мелькнула женская фигура. Рыжие волосы, развевающиеся на ветру, знакомый силуэт.
– Лена? – хрипло позвал я, понимая всю абсурдность происходящего.
Я моргнул, и видение исчезло. Только ветер и дождь. Но чувство, что я здесь не один, не покидало меня. Будто кто-то наблюдал за мной из темноты, кто-то ждал моего возвращения в этот проклятый город.
– Ебаные галлюцинации, – пробормотал я, захлопывая окно. – Еще немного, и совсем крышей поеду.
Часть 2: Следы
Городской архив размещался в сыром подвале библиотеки. Спустившись по узкой лестнице, я оказался в царстве пыли, старых книг и затхлости. Пожилая архивариус Марина Петровна – высохшая старушка с цепким взглядом – долго копалась в каталогах, прежде чем выдала мне папку с материалами по истории города.
– Интересуетесь ведьмами Вербовска? – спросила она, поправляя очки на крючковатом носу. – Странное увлечение для полицейского.
– Это связано с расследованием, – уклончиво ответил я, пролистывая хрупкие пожелтевшие страницы.
– С этими убийствами? – она понизила голос до шепота, оглядываясь по сторонам. – Люди говорят, это проклятие вернулось. Оно, блядь, всегда возвращается.
Я удивленно поднял взгляд. Слышать такую лексику от старушки было неожиданно.
– Какое проклятие?
Старушка огляделась, словно опасаясь, что нас подслушивают невидимые уши, и наклонилась ко мне через стол:
– Ковен Семи Дочерей. Говорят, они практиковали черную магию еще с XVII века. Страшные, ебучие ритуалы, от которых кровь стынет в жилах. В 1920-х их лидера – Агату – поймали и сожгли в лесу. Прямо там, где сейчас находят тела. Перед смертью она прокляла город, поклявшись вернуться через сто лет, чтобы отомстить. Говорят, она кричала: “Я вернусь в крови рыжей дочери, и все вы, суки, познаете мой гнев!”.
Я листал пожелтевшие страницы, изучая старые гравюры и выцветшие фотографии. На одной из них была изображена группа женщин в длинных белых платьях, стоящих вокруг каменного алтаря. У их ног лежало обнаженное тело с перерезанным горлом.
– А что вы знаете о ритуалах этого ковена? О деталях? – спросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Марина Петровна побледнела, её морщинистые руки задрожали:
– Они были чертовски изобретательны в своих мерзостях. Говорят, для самых сильных заклинаний им требовалась кровь рыжеволосых женщин. Они верили, что такие женщины особенные – носители древней силы. “Поцелованные огнем”, как они их называли. Кровь собирали в специальные чаши, а на телах вырезали символы – ключи к потустороннему.
Как Лена, – пронеслось в голове.
– А эти символы… они сохранились где-нибудь?
– В Гримуаре Семи Дочерей. Их книге заклинаний. Но она исчезла много лет назад. Говорят, её спрятали где-то в лесу, чтобы никто не мог использовать их знания.
Покидая архив, я чувствовал на себе пристальный взгляд старухи. Словно она знала больше, чем рассказала, но боялась произнести это вслух.
Вечером я навестил местного патологоанатома, который проводил вскрытие жертв. Районный морг располагался в подвале больницы – ещё более мрачном и сыром, чем архив. Доктор Савин, нервный мужчина лет пятидесяти с дрожащими руками и залысинами, выглядел так, будто не спал несколько дней.
– Ни хуя себе расследование, – сказал он, доставая папки с отчетами. – Это не обычные убийства, детектив. Я за двадцать лет практики такого дерьма не видел.
Он разложил на столе снимки тел крупным планом.
– Видите эти надрезы? Они сделаны с хирургической точностью. Кровь была собрана. Почти вся, до последней капли. И время смерти… точно в полночь, во всех трех случаях. Какая-то адская пунктуальность.
– Ритуальные убийства?
– Хуже, намного хуже. Посмотрите на их глаза.
На фотографиях глаза жертв были широко раскрыты, зрачки расширены до предела, словно они увидели что-то невообразимое.
– Они были в сознании до самого конца, – продолжил Савин, вытирая пот со лба. – Их не накачивали наркотиками, не усыпляли. Они всё видели, всё чувствовали. И, судя по выражению лиц, они видели что-то… что-то, что их ужаснуло настолько, что сердце остановилось раньше, чем они потеряли сознание от потери крови.
– Ебаный в рот, – пробормотал я. – Что могло их так напугать?
Савин нервно облизнул губы:
– Знаете, я человек науки. Я не верю во всю эту мистическую хуйню. Но здесь… – он понизил голос. – Когда я делал вскрытие последней жертвы, мне показалось, что она… улыбается. Не как живой человек, а как кукла с нарисованной улыбкой. И эта улыбка появилась уже после смерти. Я чуть не обосрался от страха.
Возвращаясь домой через лес, я снова почувствовал чье-то присутствие. Холодный ветер шептал мое имя, а между деревьями словно мелькали тени. Рука сама потянулась к пистолету. Чертов город сводил меня с ума, возвращая все кошмары прошлого.
В доме меня ждал сюрприз. Я сразу понял, что кто-то был здесь в моё отсутствие. Ничего не пропало, но вещи были не там, где я их оставил. Книга на столе лежала не так, кружка стояла на другом месте. А в ванной комнате на зеркале была надпись, сделанная ярко-красной помадой:
“Найди дневник. Я ждала тебя.”
Почерк был Ленин. Тот же наклон букв, те же завитушки в конце слов. Почерк моей мертвой жены.
– Какого хуя? – прошептал я, ощущая, как по спине бегут мурашки.
Часть 3: Дневник
Следующую ночь я провел, лихорадочно перебирая вещи Лены, хранившиеся у Корнева все эти годы. Два картонных ящика – всё, что осталось от человека, которого я любил больше жизни. Одежда, книги, фотографии… воспоминания, от которых сжималось сердце.
Среди них я нашел маленький кожаный дневник, искусно спрятанный в подкладке старого чемодана. Я никогда раньше его не видел – видимо, Лена тщательно скрывала его существование.
Руки дрожали, когда я открыл первую страницу. Записи начинались за два года до смерти Лены:
“10 апреля. Сегодня я нашла странную книгу в подвале дома. ‘Гримуар Семи Дочерей’. Внутри древние заклинания и ритуалы. Кажется, дом хранит больше тайн, чем я думала. Меня как будто что-то притягивает к этой книге, не могу перестать о ней думать.”
“23 апреля. Начала читать Гримуар. Некоторые страницы написаны на странном языке, но я каким-то образом понимаю их. Словно знания просто вливаются в меня. Это пугает, но и завораживает одновременно.”
“15 мая. Сны становятся все ярче и реалистичнее. Я вижу женщин в белых одеждах, танцующих в лесу вокруг огня. Они зовут меня присоединиться. Говорят, что я – одна из них. Седьмая дочь. Проснулась вся в холодном поту. Макс ничего не заметил, слава богу.”
“2 июня. Ходила в лес, к месту из моих снов. Нашла там остатки каменного алтаря. Старые, поросшие мхом камни, но я чувствовала, что они… живые. Блядь, я схожу с ума? Когда прикоснулась к алтарю, услышала шепот. Женский голос сказал: ‘Добро пожаловать домой, дочь’.”
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.