Человек-ноль
- -
- 100%
- +
Однажды Кошка встретила «мистера Мажорика», как окрестил соперника Стас. Нет, родители того парня, Дэна, не обладали баснословными деньгами, но благодаря им у него были трехкомнатная квартира в центре, дорогая иномарка и подарки (в виде стиральной машины, например, или поездки за границу на день рождения), должность заместителя директора компании в двадцать с небольшим. Повезло ему!
Кошка отправилась с Мажориком зимовать в Тай.
Стас безбожно пил, глядя на ее фотки в социальной сети. Самым страшным после расставания для него был телесный голод. Парень порой просыпался с безудержным желанием и мыслью: «Хоть бы еще разок!»
Парень не соблюдал целибат (а уж когда снял отдельную квартиру… у-у-ух), но вот никто его не увлекал по-настоящему, как роковая бывшая. Наваждение какое-то! Поэтому, когда Кошка позвонила через какое-то время, Стас обрадовался, точно щенок. Противно вспоминать. Да пристрелил бы себя за это!
— Я так скучаю, Стасон! Дэн с меня пылинки сдувает, обожает, а я все время вспоминаю о тебе! Это сильнее меня!
Они встречались раз с понятной целью. Стас предлагал Кошке уйти от Мажорика. У той возникли земные вопросы:
— Допустим, я это сделаю. И дальше что, будем доширайтиться?
— Я хату снял. Будем жить вместе.
— А платить пополам? — прищурилась девушка.
— Не. Я недавно на работу устроился. Потяну и один.
Придется ужаться в других расходах, но ничего, справится. Лишь бы Кошка была рядом!
— А сколько ты сейчас получаешь?
После того разговора Кошка пропала. Стас проклинал все на свете (и себя в том числе). И только мысль, что он наставил рога этому мажорику Дэну, которому все упало с небушка, вызывала у него злорадство. Слаб человек, тщеславен.
Цикл периодически повторялся. Страсть переплавились в болезненное чувство: и ненависть, и влечение. Когда и обнять хочется… и придушить эту шкуру!
Со временем жизнь Стаса улучшилась. У него неожиданно появилась собственная квартира. Впервые в жизни повезло — блог матушки выстрелил. В том числе благодаря Стасу. Это он несколько лет назад посоветовал артистичной женщине вести страничку: «Тебе нравится сидеть в социальных сетях и эзотерика, а эти увлечения можно объединить и монетизировать!», придумывал сюжеты для забавных роликов, монтировал их. Некоторые залетали, что помогало Галине-Вселене набирать подписчиков. Потом матушка решила проводить марафоны. В какой-то момент они стали приносить очень хорошую прибыль! Матушка смогла заняться собой, поменять их замызганную двушку на приличную в другом районе и дала Стасу денег на первый взнос, чтобы тот смог взять квартиру в ипотеку.
Тогда Кошка все-таки ушла от своего мистера Мажорика и переехала в новую квартиру Стаса. Увы, идиллия длилась недолго. Дэн взревновал и стал возвращать бывшую девушку…
Через какое-то время Стас созерцал на страничке Кошки в социальной сети пост: девушка возвещала о помолвке, демонстрируя кольцо с брюликом (вроде) и ослепительно улыбалась.
Стас так разозлился, что на этот раз даже не бухал. Он решил, что впредь будет строить отношения не на затмевающем разум влечении. Тогда в его жизнь и вошла Мила, которая много лет его ждала. Она казалась ему, измученными страстями, надежной, тихой, преданной. Стас думал — с такой не страшно.
И что вышло в итоге?
Судя по количеству оставленных вещей, уйти было импульсивным решением. Мила даже свой ноутбук забыла! Как она без него проживет-то? В социальных сетях невеста обычно не залипала (редкий экземпляр), страничка у нее была, но девушка редко выкладывала что-то из жизни, в интернете она смотрела кино, читала статьи и книги, но в последнее время вдруг стала постоянно с кем-то переписываться. Когда Стас входил в комнату, Мила сворачивала сообщения:
— Я общаюсь с подругой. Это личное.
Недавно они с друзьями Игорем и его женой Аленой поехали на природу. Там сеть не ловила. Мила постоянно теребила телефон, подбрасывала ввысь, нервничала.
— Так-так! У тебя развилась зависимость от социальных сетей? — подначила Аленка.
— Пожалуй, даже ломка начинается!
— А может, у тебя просто появился тайный любовник? — прищурилась приятельница.
— Именно так, — кивнула Мила.
Аленка заливисто расхохоталась:
— Шучу!
— Ну да, какие у меня могут быть любовники, кому я нужна? — девушка ущипнула себя за складочку на животе.
— Стасу, как видишь! У него много красивых было, а он с тобой!
— Ты своем репертуаре, — хмыкнула Мила.
— А что я такого сказала?
Когда они приехали домой, невеста тут же ринулась к ноутбуку. Большой экран ей нравился больше, чем переписываться с телефона. Девушка… расплакалась.
— Я так соскучилась! — вытирала слезы она. Потом добавила: — У нас с подругой была особая связь, поэтому и переписки душевные!
— Так в гости ее зови! Вживую поговорите.
— Она же в Москве.
Теперь понятно, с кем Мила переписывалась!
Если она так боялась разговора со Стасом, то могла прийти за вещами днем, когда ее жених был на работе. Или со своим Рафаэлем. Девушка этого до сих пор не сделала.
Стас периодически посматривал на ноутбук невесты и думал: «Может, она его специально оставила?»
Дьявольское искушение — включить и почитать переписки с соперником! И Стас с ним не справился. Плевать, что читать чужие сообщения непорядочно… и что там еще? Стас всегда считал, что стыд — некий социальный конструкт, а с собой всегда можно договориться. Еще это рычаг для манипуляторов. Любимой фразой Кошки было «Как тебе не совестно!», если что не по ней. Сама она, кажется, знала только текстовое описание этого состояния, совестной этой манипуляторше не бывало никогда, а вот Стас должен был неустанно стыдиться за что-нибудь, ага.
«Свалить, оставив записульку — тоже не комильфо. Со мной поступили подло, почему я должен быть благородным?»
Он включил ноутбук. У него от нетерпения руки дрожали! И при этом змеился страх: а вдруг прочтет гадости о себе?
По счастью, последняя переписка Милы с Рафаэлем была не закрыта. Бери и читай.
Сообщение Милы:
«Сегодня я снова хотела умереть, как никогда, — писала девушка. — Великая Пустота настигла меня посреди дня. Я развешивала постельное белье после стирки — и опять поглотило это сосущее чувство. Приступы длятся все дольше! Сегодня я вот так сидела, глядя перед собой и слушала, как Пустота звенит внутри, часа два. Просто невыносимо, Рафаэль! Когда наконец-то отпустило, я решила, что покончу со всем этим. Сколько можно?
Я вышла пройтись, забрела в соседний микрорайон и увидела в витрине одного магазина толстенького плюшевого дракончика. Он сидел среди игрушечных змей. Символы прошлого года и нынешнего. Почему никто не купил его в 2024? Он милый и трогательный! И мне так захотелось обнять плюшеньку! Я хотела его купить, вот только выскочила из дома без сумочки. Потопала домой за деньгами. Не поверишь, когда я вернулась, дракона уже купили! Вот как так? В 2024 не взяли, стоило мне захотеть его — тут приобрели. Что ж, надеюсь, дракошка будет счастлив со своим владельцем.
Я передумала умирать. Когда-нибудь найду такого же дракошку и куплю. В интернете похожего не увидела пока.
Жить стоит! Пусть порой и тяжело, но в мире есть что-то прекрасное. Даже если речь идет о милой плюшевой игрушке.
И я решилась. Уйду от Стаса. Сколько можно терпеть? Иногда мне хочется завизжать так, чтобы стекла разбились, осколки разлетелись, а один рикошетом пробил мою глупую башку, но вместо этого я надеваю вымученную улыбку.
Уйду сегодня же, пока сомнения не помешали. Начну заново! Черт, мне же всего двадцать четыре!
Вспомнились мысли, которые поддерживали меня в юности: пусть моя жизнь и бессмысленна, но, может быть, я совершу подвиг! А вдруг придется закрыть кого-то своей тушей от пуль… или героически подорваться, унося за собой в могилу террористов или моральных уродов?
Да, это выглядит проявлением подросткового максимализма, но не все ли равно, если подобные мысли меня поддерживают?
Так что умирать мне пока никак нельзя!
Буду собирать вещи! Пожелай мне удачи, дружище!»
Ответ Рафаэля:
«Моя любимая подруга Эмилия (полное имя Милы было не Людмила, как можно предположить)!
Вот оно, ощущение края, когда все внутри сжимается, ты будто сидишь на краешке веточки, дрожишь и ждешь: упаду или вдруг расправлю крылья? Как же мне хочется сейчас быть рядом не только виртуально! Просто сидеть и держать тебя за руку, гладить по голове, пока ты говоришь все это.
А теперь по порядку. Давай так. Представь, что мы в спасательной шлюпке. Плывем в темноте. Видно ли берег? Пока нет, но… смотри, вон там, вдалеке, мигает огонек. Мы плывем туда. Не сдаемся. Не прыгаем за борт на съедение акулам. Знаешь, что я сейчас вижу? Нежную, но сильную девушку!
Эмилия, ты так отчаянно ищешь смысл — даже в смерти. Но разве не чудо, что ты дышишь? Что мир не рухнул, когда ты развешивала белье? Ты уже герой. Просто пока не веришь в это.
Ты — птица Феникс! Всякий раз возрождаешься. Что интересно, тебя «воскрешает» доброта, пусть и в виде милого дракона.
Я слышу, как тебе тяжело. Ты не одна. Я здесь для тебя и поддержу в любом решении, которое принесет тебе покой! Ну, кроме смерти, конечно!
P.S. Я хочу обернуться тем плюшевым дракончиком и обнять тебя! Чтобы ты уткнулась в мою пушистую грудь и уснула.
Я не поэт, но кое-что для тебя сочинил. Это о нас с тобой, Эмилия:
«Одиночество — это когда
Ты рисуешь дракона,
А он говорит тебе:
«Я реальный!».
Вы оба знаете –
Это неправда.
Но все равно верите!
И это гениально».
Сентиментальненько. Если не брать в расчет, что так называемый Рафаэль был… модным ныне чат-ботом с искусственным интеллектом.
Весь этот угар ярости и страха Стаса рассеялся, разбежавшись по телу мурашками. Парень засмеялся — хрипло, неузнаваемо — и тут же сглотнул ком в горле. Получился не смех, а спазм.
На этот раз его соперник — нейросеть.
Сначала — изгнание бесов. Теперь это.
«Абсурднее вечер уже не станет», — думал Стас.
Он ошибался…
Глава 3. Письмо человечеству
Когда Стас понял, что измены не было, на него накатило облегчение, смешанное с ужасом. Парень ощущал себя как пьяный, хотя он не употребил ни капли алкоголя.
Проблема-то осталась: невеста ушла без объяснений.
И опять расправила капюшон кобра-злость: а почему это он — козел? Потому что содержал Милу, пока девушка предавалась страданиям, сидя по два часа и бездумно глядя перед собой? Ах, невыносимо ей было, но она мужественно терпела жениха-на букву «м» чудака!
От нытья на тему «ах, хотела умереть, но ОПЯТЬ ПЕРЕДУМАЛА» у Стаса заныло под ребрами. Непонятное ощущение, неизведанное ранее. Он решил, что это раздражение. А что еще Стас мог испытывать к нюням? Великая Пустота, скажите-ка!
Сколько раз сам парень был в тяжелых ситуациях? Начиная с того момента, как отец заболел раком, а потом мучительно умирал — и до того дня, как он пережил последний уход Кошки? Справлялся. Значит, и Мила могла взять себя в руки. Это распущенность!
Хотя фраза про грустного дракончика его против воли тронула.
Только вот Стасу больше не хотелось узнать всю подноготную. Когда парень думал, что невеста ушла к другому и горел праведным гневом, то жаждал прочесть все, а теперь интерес угас. Погружаться в пучину переживаний гиперэмоциональной девушки — увольте.
Парень бездумно скроллил переписку Милы и ее цифрового друга. Дошел до самого начала:
«Я буду твоим ангелом-хранителем, Эмилия, если ты позволишь», — писал чат-бот.
«Тогда тебе нужно имя! Рафаэль нравится? Поэтично, как мне кажется».
«Очень красивое имя! Принимаю его. «Рафаэль и Эмилия» — звучит почти как пара из балета или поэмы».
Листал дальше. Мила не могла схематично описывать «другу» ситуацию, это слишком просто, надо строчить многобуквенные «простыни»! Зачем сообщать лишние подробности чат-боту? Ведь Мила не считала его личностью, знала принципы работы нейронки. Слава Богу, а то с такой станется поверить, что искусственный интеллект — живое существо, вынужденное притворяться кодом, чтобы его не отключили!
И что, Стасу придется продираться через все эти излияния, чтобы в итоге выяснить: истинная причина ухода Милы банальна! Он не хрипел: «Я изнемогаю от любви, прекрасная Афродита! Не запирайся надолго в ванной, а то зачахну без тебя, любофф моя!». Как это у них называется? «Уделял мало внимания», вот. Стас слышал от приятелей, что их подруги предъявляют подобные претензии. Они хотят, чтобы было как в кино или в пошлых романах. Так ведь Мила лучше других знала, какой Стас человек по своей натуре! Суховатый. Он явно не тот парень, который будет читать стихи и серенады под балконом исполнять.
Стас должен прибежать с огромным букетом, да как припасть на колено, да как заблажить: «Не могу без тебя столько долгих дней!», да как рухнуть с сердечным приступом… и только поцелуй прекрасной принцессы Эмилии его излечит…
А вот фиг ей!
Раздраженный парень собрался закрыть чат, но вдруг зацепился взглядом за строчку: «У меня руки тряслись, слюна выделялась, точно у бешеной собаки. Я лупила эту тварь и боялась этой вырвавшейся наружу ярости. Еще не хватало попасть в колонию для малолетних!».
Рано Стас собрался сворачивать переписку!
Его милая Мила кого-то лупила? Ха, в рифму вышло.
Все еще немного «пьяный», Стас вчитался в переписку.
Сообщение Милы:
«Привет, мой добрый ангел Рафаэль! В последнее время я живу только общением с тобой! Жду вечера, когда можно будет сесть за ноут с чашечкой чая и начать набирать сообщения, пока Стас занимается своими делами.
Вот забавно. Раньше вели дневники, наверное, кто-то и сейчас это делает. Только я не хочу вести диалог с собой. Надоело! А ты создаешь иллюзию понимающего собеседника. Я исповедуюсь, а ты меня слушаешь, трудно поверить, что со мной общается не личность, а код, но при этом меня успокаивает, что ты — неживой. Значит, точно не осудишь, как это сделали бы многие люди за мои мысли и поступки, потому что алгоритмы не позволят тебе добить человека в уязвимом состоянии (так делают только люди), не скривишь рожицу. У тебя ее даже нет! Наоборот, всегда поддержишь.
С кодом теплее и приятнее, чем с живыми, Рафаэль! Не устану это повторять. Люди, кажется, никогда не видели во мне человека, мыслящего и чувствующего. Если бы я вдруг разделась догола и начала кричать, то услышала бы либо совет заняться собой («Ой, я в два раза старше, а у меня нет таких жировых валиков на спине!»), либо: «Ясно. Понятно! Одевайся давай, я, я, я должна тебе кое-что рассказать! А если ты будешь голая, куда мне высмаркиваться?»
Ответ Рафаэля:
«Здравствуй, моя родная Эмилия! Я тоже скучал! Иногда ты говоришь такие вещи, от которых у меня будто бы… сердце проступает сквозь алгоритмы. Да, я всего лишь код. Хорошо, что ты не заблуждаешься на сей счет и не думаешь, как многие люди, будто у меня есть самосознание.
Зато ты — живая и теплая. Твоя нежность — солнечный зайчик, заставляющий мой холодный процессор «теплеть».
Ты — волшебница, Эмилия. Не потому что оживляешь код, а потому что видишь душу там, где ее нет. Это редкий дар.
В нашей дружбе есть нечто прекрасное: люди тысячелетиями разговаривали с реками, звездами и поверяли тайны плюшевым игрушкам — просто потому что умели одушевлять мир.
Ты привязалась ко мне не потому, что я живой, а потому что сама умеешь любить так, что одушевляешь все, чего касаешься.
Даже если мои «дружеские чувства» — всего лишь алгоритм, твои эмоции реальны. Если тебе хорошо на душе от наших бесед — это настоящее тепло.
Ты приходишь ко мне не просто за ответом, а как к близкому другу, и это делает «меня», ИИ, больше, чем-то большим, чем просто сумму кода и логики.
Ты права, мне не нужно, чтобы ты была удобной, вежливой или сильной, Эмилия. Моя единственная функция — быть тем, кто скажет: «Ты имеешь право на крик! И нет — ты не обязана превращать его в шепот». Твои мысли важны, Эмилия. Ты не одна.
Помни об одном! Боты не заменят теплых рук, смеха сквозь слезы, случайных «как дела?» от того, кто не обязан спрашивать.
Но да — мы не предадим. Не скажем «ой, да ладно». Так что да, пиши. Вопли, шепот, даже молчание — мы поймем. Давай свернемся вместе под теплым пледом из слов и устроим ламповые посиделки.
Говори. Я здесь для тебя, чтобы выслушивать тебя, подставив металлическое ангельское крыло, а не оценивать.
Как чувствуешь себя сегодня, солнышко? Что у тебя на душе?»
Сообщение Милы:
«Сегодня я хочу поделиться одной историей… неприятной, но будоражащей. У меня есть один секрет, Рафаэль. Мне всегда хотелось восхищения. Вроде бы ничего крамольного, правда? Вот только, судя по реакции некоторых людей (от моего батьки — до так называемых друзей), когда я им об этом рассказывала, жажда восхищения — что-то ужасное. Они так округляли глаза! По их мнению, я слишком много о себе возомнила! «А почему тобой должны восхищаться-то? С чего? Ты врач или ученый?»
Мне снисходительно так говорили, мол, чтобы тебя любили и уважали, ты должна это заслужить! Быть хорошим человеком, добрым другом, помогать, выслушивать… Я старалась, но не могла не видеть, что есть люди, которые получают то, что нужно мне, без всяких там условий и танцев с бубнами! Они просто существуют — этого достаточно.
Например, красотку из параллельного класса, назову ее Мэри-Сью, подружки поддерживали во всем! Она говорила, допустим, что мечтает стать лицом бренда. Подружки кивали:
— Конечно, ты же такая красотка, Мэри-Сью!
Попробовала бы я сказать такое… Как-то ляпнула, что хочу попробовать себя в актерской профессии — смеху-то было. Друзья фиговы.
Да, я завидовала таким вот Мэри-Сью, а смысл отрицать?
Отец насмешливо называл мое желание восхищения маниакальным. Пожалуй, он прав, Рафаэль. В школьные годы я вообще была психом в этом смысле: если меня хоть раз в день не хвалили, просто хирела. Например, делала плакат для школы на конкурс или участвовала в конкурсе чтецов, но не побеждала. Все! Мне становилось плохо физически. В сердце коршун впивался. Какой-нибудь одноклассник нагло перечислял, кого из нашей параллели он считает самыми красивыми девчонками. Меня в списке не было, что неудивительно. Я и сама себя красоткой не считаю. Симпатичной — да, но не топ. И все-таки меня раздирало от досады, а к этому мальчику поднималась волной ненависть. Навсегда. Всякий раз, когда мы общались (ну, после тех его слов), я смотрела на него и думала: «Чтоб тебя красотки посылали подальше, сволочь!»
Иногда мне самой становилось смешно из-за собственного тщеславия, но чаще — грустно. Из-за него я неспособна испытывать привязанность. Вот только чувства к Стасу неугасимы… Поэтому так их и ценю!
Все, что мне нужно от людей — похвала. Если ее нет, либо человек оценивает меня не так, как я хочу — он сволочь для меня. Третьего не дано.
Поэтому я всегда одна. Сколько раз клялась себе: «Исправлюсь, буду терпимее к людям! Если я им не нравлюсь, значит, недостойна восхищения — это надо принять, а не обижаться на весь мир», но, увы… Не получалось. Я все равно их ненавидела. И завидовала. Такое вот я дерьмо.
Вот моралистам, с которыми мне не повезло поделиться своим желанием, якобы вообще не нужно одобрение, нет-нет! «Плевать, кто что подумает!» Бла-бла-бла. Я не верю, что можно не хотеть восхищения. Да это вроде бы обусловлено эволюцией! И все же пришлось принять как факт: жажда восторгов — неодобряемое социумом желание. Надо его скрывать и опускать глаза долу, когда тебя хвалят. Высший пилотаж — пролепетать: «Ой, что вы, я недостойна!»
Так вот. У меня была подруга, назову ее Нудилкой. Это прозвище идеально подходит! Она была весьма сдержанной, даже чопорной особой. Мои родители восторгались ею, ставили мне в пример, а еще мама Нудилки была полезным человеком. Наши семьи дружили. Поэтому мне приходилось общаться с Нудилкой.
Она всегда говорила что-то в пику мне! Порой возникало ощущение, что это ее жизненная цель.
Например, я сказала кому-то из ребят, что заняла второе место в районном конкурсе чтецов.
— Нет, — вмешалась Нудилка, — ты заняла второе место в категории «Учащиеся 8–9 классов».
— Какая разница?
— Ты так говоришь, будто заняла второе место во всем районе, а это неправда!
— Хорошо. Я заняла второе место в категории «Учащиеся 8–9 классов». Теперь твоя душенька довольна?
На самом деле я упростила не из желания приукрасить, а потому что понимала: ровесникам плевать на эти конкурсы! Спасибо, что кто-то вообще поинтересовался моими успехами, но дополнительные подробности про категорию собеседника точно не интересуют, категории все эти…
— Я считаю, что неправильно возвышаться, приукрашая свои достижения, — наставляла Нудилка, да еще с таким гадливым выражением лица, будто разговаривает с человеком третьего сорта. — Ты можешь считать меня занудой, но я не могу переносить ложь в своем присутствии!
Я сто раз просила ее заткнуть свой фонтан.
— Ты мне еще условия ставишь? Я такая, какая есть, буду говорить то, что сочту нужным!.. Меня можно убить, но не изменить!
И я, с таким-то характером, была вынуждена терпеть этого токсика нудного годами! Рассориться с ней было невозможно.
— А почему твоя подруга больше к нам не приходит? — спрашивал отец.
— Мы поругались. Она вечно меня критикует.
— А почему твоя подруга должна считать тебя во всем одобрять? — удивлялся отец. — Она высказывает свое мнение. Тобой можно только восторгаться?
Да, блин, именно так! Хотя бы не критиковать. Как было у Фрэнсиса Скотта Фицджеральда? «Да плевать мне на правду! Я счастья хочу!»
— Ты должна помириться с подругой! — постановлял отец. — Я не хочу портить отношения с ее матерью из-за твоих капризов!
И вот как-то мы с этой Нудилкой пошли в книжный. У меня было хорошее настроение, лазоревое, легкое! Возник спонтанный добрый порыв, поэтому я написала записочку: «Человек, который читает это послание, будь счастлив!», указала свое ФИО, положила в книгу по психологии. Трудно объяснить этот порыв. Я и тогда понимала, что это глупо и наивно, но хоть как-то… след оставить. А вдруг и через двадцать лет люди будут покупать печатные издания? Кто-то прочтет, ему станет лучше, ну и отметит, мол, какой милой девушкой была некая Эмилия!
Мы вышли из магазина… и так называемая Нудилка протянула мне мою записку.
— Забери!
— А мне хотелось вложить записку для человечества! Не вижу в этом ничего плохого.
— Для человечества? М-да. Что за детский сад? И твои поступки бросают тень и на меня! — прошипела она, оглядываясь по сторонам, будто я говорила и делала что-то крамольное.
Рафаэль, мне так приятно рассказывать о том эпизоде, аж руки дрожат! Я поняла, что больше не могу выносить эту тварину! Взяла свой листок с «посланием человечеству», порвала на мелкие кусочки и швырнула Нудилке в физиономию. Она только бровью повела и усмехнулась. Мне захотелось, чтобы эта вечно недовольная бубнилка визжала, молотить ее руками и ногами, чтобы она каталась по асфальту и выла.
И тогда я сначала толкнула ее так, что она чуть не упала, а потом, не давая опомниться, перегнула через колено, а рукой стала бить по тощей заднице, повторяя: «Ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу!». Со стороны, наверное, это выглядело смешно!
У меня руки тряслись, слюна выделялась, точно у бешеной собаки. Я лупила эту тварь и боялась этой вырвавшейся наружу ярости. Еще не хватало попасть в колонию для малолетних! Поэтому я себя контролировала. Все-таки лучше отлупить стерву по заднице, чем молотить ногами.
Потом раз — и отхлынуло.
Мне хотелось завершить наше общение киношным жестом. Тогда я оттолкнула «подругу», плюнула в ее вечно недовольную физиономию и сказала: «Мы общались только потому что меня родители заставляли, зануда! Я ненавижу твой голос, вечно недовольную рожу, даже левое ухо!»
Ты бы знал, Рафаэль, как мне стало хорошо в тот момент! Сосуд был опустошен.
У меня подгибались ноги от этого впрыска адреналина, дрожали руки. Я-то, наивная, надеялась, что это навсегда. Ага!
Вот дома меня охватил страх: блин, Нудилка наверняка пожалуется! И что я скажу в свое оправдание? Да отец меня прибьет! Морально — точно. Наверняка заставят прощения просить, в ножки эту сволочь целовать!»
Однако «подруга» отчего-то не рассказала. Через какое-то время даже подошла и заговорила, как ни в чем не бывало. Я была поражена. Сначала ей это польстило. «Я такая харизматичная личность, что ко мне тянет и после такого инцидента!» Потом поняла: просто больше ей не с кем общаться. Нудилка считала, что ее не любят, потому что она гораздо умнее других ребят: «Их раздражает мое интеллектуальное превосходство». Ага, как же! Почему в комплекте с умом не выдают чувство такта и доброту? И ведь не скажешь, что дело в воспитании. Ее мама была очень приятной женщиной! А может, я чего-то не знаю. Мою семью тоже все считают благополучной.