- -
- 100%
- +
Аня же смотрела на Виолетту разочарованным взором: незрелая личность! Все так банально: «Ах, я не такая, как все, никто мне был не нужен, ох, этот мир глупых игр, но я-то подстраиваться не хотела, особенная же». Канта вспомнила, ёклмн! И это – баба на четвёртом десятке! Как подросток! А ещё как-то пробовала подколоть Анну за то, что та якобы молодится!
Да наверняка Виолетта трудностей настоящих не знала до смерти мужа, вот и осталась подростком по развитию. Жила легко и вольготно. За холодную воду не бралась. Да ещё была красоткой.
Не то что Анна. Выросла в деревне, к колонке с вёдрами бегала, за младшими братьями присматривала. Пока Виолетта по Москвам и Таиландам шаталась, Аня с мужем поднимали сына, еле сводя концы с концами.
Ей приходилось заботиться и о Ване, и о супруге, и батрачить на работе, а потом ухаживать за свекровью. Славная была женщина! Инсульт разбил во цвете лет.
Анин муж сразу заявил, что ему будет неловко мыть маму и убирать за ней. Почти пять лет этим занималась невестка. Аня ее искренне любила и жалела свекровь.
В общем, у нее и Не было времени размышлять на тему «Ах, кто я в этом мире?». При этом она приносила людям пользу, если мыслить глобально. Анна помогала. Хватало сил не только семейные проблемы решать, но и подругам советы давать, и Женькам-Колобкам личную жизнь устаивать.
А эти цацы избалованные, вроде Виолетты или клиентки Алисы, никому не помогли, но наверняка в глубине души считают Анну обывательницей, примитивны человеком без возвышенных стремлений. Женщина это чувствовала, потому и раздражалась.
На самом деле дуры они. Влачат бесполезную жизнь, но считают себя особенными из-за каких-то бессмысленных «возвышенных» страданий. Ещё имена такие. Скажите-ка, Виолетта! Наверняка имя сама выбрала, когда меняла паспорт в двадцать лет. Такие не могут оставаться Олями или Настями. А может, мать Виолетты такая же эксцентричная. Семейство неординарных, ё-моё! Это не Анина мама, пахавшая на работе и в огороде, растившая троих детей.
За тридцатник, пора детей рожать – вот и смысл жизни. А что ещё? Когда в роддоме тебе подносят ТВОЕГО ребёнка, ты понимаешь всю сермяжную правду. Нет, что вы. Цацы ведь не такие, родить детей, жить не хуже других – это слишком просто. И Женька туда же. О, вспомнилась к ночи Бабка-ёжка с теми её постами. Ведь Женя знала почём фунт лиха, жизнь сироты лёгкой явно не была, а туда же: «Ах, я не такая, должна создать что-то выдающееся. Эх, неужели всё-таки стану обычным человеком? Ох, не могу жить как другие!» Да вы и есть обычные люди!
Несправедливо только, что эти «особенные» Виолетты-Алисы наверняка могли бы родить дочь, в отличие от Ани, а не пользуются этой возможностью.
– Судьба неожиданно сделала одиночке подарок, хоть и ненадолго, – любовь. Славу, – сказала Виолетта. – Я узнала, что это. Он – единственный, от кого я могла бы родить детей. На меньшее теперь не соглашусь. Мне не нужны просто «штаны». А таких, как Слава, я больше не найду, потому быть мне одной, – слезы закипели, женщина отвернулась.
– Да уж. Вот у меня таких проблем никогда не было! Мне с мужиками везло! – беспечно махнула рукой Анна. Виолетта удивленно посмотрела на нее. Меньше всего она ожидала такой реплики после своих откровений. – Один роман ярче другого. Еще я мужиков и бросаю! А знаешь, в чём мой секрет успеха? Я – лёгкая! Как мы видим, это привлекает больше, чем красота!
– Эх, а я чуть не постриглась, чтобы симпатичнее стать, – хмыкнула Виолетта, нацепив свою привычную маску. – Представляешь, обкорнала бы волосы, а это бы не помогло… Потому что я – это не ты. Таких больше нет!
Анна не уловила сарказма:
– Это точно! Мне все мои мужики говорят, что я ни на кого не похожа. Любимый меня завоёвывал двадцать пять лет! Ни с одной женщиной долго прожить не мог! Это роковая любовь! – женщина накатила винца и начала рассказывать очередную восхитительную историю.
«Какая же Анька поверхностная! – думала разочарованная Виолетта. – Я думала, она добрая, открытая… Нет. Просто недалёкая «якалка»! Ни грамма в ней сопереживания, притворство одно. Хорошо, что я ей всей правды о себе не открыла. Эта дура всё равно ничего бы не поняла».
Увы, Виолетта частенько встречала подобных людей по роду деятельности – в ту сферу влекло поверхностных личностей, использующих любой разговор как трамплин, чтобы завести монолог о себе любимых, и они раздражали её, даже пугали. Ноль сопереживания!
Доходило до таких диалогов:
– Я болею, – сипела Виолетта. – Еле по квартире хожу, почти не встаю. Сил нет.
– А вот я давно не болела! – весело сообщала ей какая-нибудь «подруга». Ага, спасибо, что доложила. Полегчало сразу так!
Коронный ответ на любой вопрос:
– А почему со мной-мной-мной такого не происходило? Отчего я-я-я никогда не попадала в подобные ситуации? Почему я-я-я не встречала таких мужчин? А я-я-я с первого собеседования на работу устраивалась! – и рассказ о себе любимой(-мом). Эй, дружище, а ты не сознаёшь, что это бестактно? Взять и сказать собеседнику: «Я лучше тебя, потому такого у меня не было! А ты – ничтожество по сравнению со мной-мной-мной». Ну, Виолетта подобные «яканья» воспринимала так.
Ей хотелось крикнуть: «Дружище-е, а ты не думаешь, что человеку может быть неприятно услышать «а я лучше тебя» вместо поддержки?»
Удивительно, что Виолетта снова напоролась на женщину такого же типажа, находясь далеко от привычной… э-э-э… среды обитания, но не сразу это поняла, ещё и довериться хотела. Хотя звоночки были. Что там, набат бил. Вот не умела Виолетта в людях разбираться. Так что сидеть одной – правильное решение. Дура!
Виолетте хотелось уйти и больше с Аней не общаться, но встать, сказать, мол, мне плевать на тебя, тебя, тебя, а потом оставить соседку с открытым ртом женщина не могла. В силу воспитания.
Поначалу она слушала очередную колоритную историю не без злорадства: «Какая дура!», а потом ею стали завладевать другие чувства. История, конечно, ужасная, но классическая.
Первый раз роковой возлюбленный Илья с интересной фамилией Шкурин бросил Анну, потому что от него забеременела другая девушка. Конечно, он был не виноват. Его опоили, окрутили, взяли силой. «Он уходил к ней со слезами на глазах, обещая, что будет любить только меня!»
Илья продолжал периодически всплывать (синоним и подбирать не хочешь, Шкурин этот именно всплывал, как кое-что непотопляемое) в жизни Ани на разных этапах. От первой жены бегал к ней. Анне надоело. Вышла замуж назло Илье за хорошего, хоть и скучного парня Юру («Он меня обожал! Я была ярким пятном в его жизни, я…»). Семейная жизнь захватила.
Анна была верной женой десять лет (разве что возникали платонические чувства), пока не объявился злой гений. Вот это была мерзкая часть биографии женщины, но та рассказывала о ней с придыханием. Их роман с этим Шкуриным возобновился. Илья стал Аниным проводником в мир неверности и лжи. Хм… Если это можно назвать романом. Он звонил бывшей во время ссор с супругой, сначала они блудили в гостиницах, потом дошли до каких-то обшарпанных хат с матрасом посреди комнаты.
– А не он ли тот бывший, что при встрече через много лет назвал тебя коровой? – уточнила Виолетта.
– Да! Илюша очень мне помог! Если бы не он, я не занялась бы собой.
Потом Аня оставила любимого. Ну, это она так считала. Де-факто: женщина призналась мужу в неверности. Так и так, люблю другого. Жгло её чувство вины, не могла она лгать. Хотя… судя по выражению лица, с которым Анна это рассказывала, ей было приятно, что она смогла сделать больно другому человеку. Ну да, роковуха же. Аня предложила мужу разойтись. Илья собирался делать то же самое. Во время очередной встречи он сообщил любовнице, что всё рассказал жене:
– Когда я собирался уходить, дочка побежала ко мне, обняла за ноги и сказала: «Папочка, не бросай нас!»
Конечно, у Ани сжалось сердце. С этими страстями они забыли о детях! Женщина сказала, что, наверное, им не стоит уходить из семей.
Илья грустно ответил: «Ты так решила. И это правильно! Хорошо, что разрубила гордиев узел».
Виолетта не сомневалась, что Шкурин вкинул реплику о плачущей доченьке специально, чтобы Анна сама предложила им вернуться к своим. Скорее всего, он с женой вообще не разговаривал. А вот Анину семейную жизнь разрушил. Юра её вроде как простил («Хотя в глазах стояли слёзы, ах»), но их отношения испортились. Нет, он не попрекал, но та аура уюта, что была десять лет до этого, разрушилась навсегда.
Аня перетекла в сына, просто душила Ивана своей заботой.
Последние же пять лет брака интим из их брака полностью исчез. Аня высказала мужу претензии, мол, ты тоже хочешь второго ребёнка! Старайся!
– Ты и без меня справишься, – ответил ей Юра. Об этом Анна тоже рассказывала Виолетте с гордостью! Женщине было приятно, что муж подозревает её в дальнейших изменах и не может простить? Или радует мысль, что человек жил рядом с ней и страдал, но не решался излить свою обиду, поэтому выражал протест отсутствием интима? Это так приятно?!
Вот Илюше переживания за ментальное здоровье дочери не помешали все-таки развестись с супругой и жениться на девчонке на десять лет моложе.
– Его вторая супруга – мегера! – рассказывала Аня. – Избалованная дочь богатея. Захотела заполучить его в мужья – пришлось подчиниться!
Ну, так изложил сам мужчина. Он ведь не мог лгать, правда?
Позже Илья подвиг Анну на развод: когда Ваня сбежал в Москву, Шкурин объявился с признанием в пылких чувствах, мол, люблю не могу, я ждал, когда наши дети вырастут. Давай будем вместе, ля-ля-ля, я сказал своей мегере, что всё кончено, пусть делает со мной что угодно, даже если велит браткам закатать меня в бетон, я лучше проживу последние дни с тобой…
Муж Ани принял это с облегчением, сам не решался.
Когда документы о разводе были у Ани на руках, Илья заявил, что жена угрожает найти её и убить, потому вместе они быть не могут.
– Если я не вернусь, подручные Наташкиного папаши сломают тебе позвоночник! Вон как отмутузили. Расстаемся ради твоего же блага, Аннет!
Да этому Илюшке-врушке впору сценарии к мелодрамам ваять! Нарасхват был бы. Мог бы дамские романы писать. Наверняка стал бы миллионером!..
А вот Анна верила! Впрочем, и она – мастер сентиментального романа. Им бы вместе книги писать о роковулях в реальной жизни.
Недавно манипулятор объявился снова. Опять любит-де Аннет, не может. На этот раз он был свободен, однако Виолетта не сомневалась: подвох есть. Не будет этот подлец с Анной! Почадит, а потом его снова насильно женят/похитят…
Он просто пришел поднять свою самооценку к влюблённой недалёкой женщине, которая десятилетиями верит его сказкам. Для того и держал её в гараже запасных.
Вот бы у него причиндал отсох! У всех таких!..
Эх, Анька-Анька, психолог самопровозглашённый! Ведунья… сказать бы в рифму.
– Знаешь, Виолетта, – произнесла женщина, завершая свой красочный хвастливый рассказ, – в тяжелые моменты, когда я уставала от всего – от рутины со свекровью, царствие Небесное, болезней сына, он постоянно хворал, от безучастности мужа, то мечтала: «Когда-нибудь я умру, хотя бы на том свете встречу Илюшу, там быть будем любить друг друга без препон»! Но мы сошлись при жизни! Значит, всё возможно!
Тут Виолетта разрыдалась. Разочарование в Анне сменилось нефильтрованным сопереживанием. А может, в ней заговорил употреблённый алкоголь. Виолетте стало до боли жаль глупую гадалку: «Какие порой женщины наивные – так хотят любви, что готовы сами её сочинить! Эх, дуры, дуры, дуры!».
Анна по-своему поняла причину слёз Виолетты. Неловко погладила приятельницу по голове:
– Прости дуру грешную! Это было так бестактно с моей стороны, так тупо – про тот свет говорить! – и женщина тоже расплакалась. – Я хотела тебя воодушевить, а не расстроить, Виолетта! Клянусь, чем хочешь клянусь! Тварью буду! Да, вам со Славой уже не увидеться, но ты ещё будешь счастливой! Вот что я хотела сказать. Ты найдёшь свою любовь! Будешь счастлива так же, как я сейчас. Только замыкаться в себе не надо. Попроще относись к жизни, вот я чего сказать хочу, Виолетта. И стрижечку надо модную… стрижечку… – пьяненькая Аня икнула. Женщина вдруг просияла: – А хочешь, я помогу тебе с ним связаться?
– С кем? – подняла глаза Виолетта.
– Со Славой. С кем ещё-то? Айн момент! – Аня скрылась в другой комнате. Вернулась с тетрадкой. – Зырь, это «Книга мёртвых»!
– Чего?!
Анна поведала о той поездке в бабушкин дом.
– Думаю, не стоит тебе с этим связываться, коль ты такая впечатлительная, – сказала Виолетта.
– Ради тебя готова попробовать!
– Да с чего вдруг? Не настолько мы близки.
– Человек такой, неужели ты не поняла? Переживаю за тебя! Жизнь ты зря тратишь, Виолетта! А я сердце вырвать из груди готова, чтобы людям помочь!
– Прям Данко, – хмыкнула Виолетта.
– Да я у него только «Твой малыш растёт не по годам…» песню знаю, а про сердце не слыхала…
– Проехали, – сказала Виолетта. – Не стоит тебе рисковать своим… э-э-э… ментальным здоровьем.
– Нет, я хочу вызвать твоего Славу! – топнула ножкой Аня.
– Где мы найдем сушеные хвостики мыши?
– Откуда ты знаешь?.. – Анна не договорила, но приятельница поняла суть вопроса:
– Догадываюсь, что для исполнения ритуала нужны ингредиенты, которые найдет только сумасшедший. Напиши в инструкции – или как там это называется – ну, для ритуала, мол, для вызова духа умершего нужны мышиные хвостики, топинамбур, пойти на кладбище, но строго в полночь, в грозу и обязательно 23 числа – и адекватный человек тут же откажется. Зачем ему такие сложности? Вот сумасшедший найдет и пойдет, а такие люди обычно впечатлительны. Они потом любой стук будут считать знаком свыше.
– Это ты сейчас на мою бабушку гонишь? – пьяная Аня потешно замахала руками.
– Ну и слова такие, фи!
– А что это – топинамбур? – спросила Аня и саму себя перебила: – А для ритуала хвостики без надобности. Нужно мелом обрисовать дверь и прочесть заклинание над землёй. Это чтобы призрак мог войти к нам.
– Что-то слишком просто, – засомневалась Виолетта.
– Не совсем. Потом все-таки нужно поехать на кладбище и высыпать землю на могилу.
– Слава похоронен не здесь!
– Сгодится любое кладбище.
– А землю где возьмём?
– Ты будто ищешь повод не вызвать дух Славы! – подначила Аня. – Чего боишься? Соприкосновения с миром мёртвых? Или у тебя всё-таки были любовники после мужа, и ты считаешь, твой Слава это осудит?
– Да ну тебя!
– Но я права? Ведь были у тебя мужики? Не верю, что можно четыре года без интима жить и не сбрендить! Вот я такая темпераментная!..
– Ты же говорила, что вы с мужем как раз последние пять лет совместной жизни ни-ни.
– Ну… Так то с ним.
– Ты говорила, что была верна ему после истории с твоим Ильёй.
– А ты прям прокурор, Виолетта! Найдёшь нестыковки. Просто я считаю, что последние годы у нас с Юрой семейной жизни не было! Конечно, у меня стали появляться любовники. На момент встречи с первым, кстати, муж ко мне два года не прикасался, даже не целовал! А у меня либидо повышенное, загибаюсь без этого дела! И это уже не было изменой.
– Возвращаемся к теме вызова мёртвых! А то опять в сторону интима унесло…
– Вечная тема! Как и смерть.
– Если верна концепция, что мы существуем в колесе Сансары, эти реинкарнации, верования буддистов о переселении душ, то Слава уже переродился. Некого вызывать. Если верить атеистам, после смерти нет ничего. Тогда глупо пытаться вызвать дух покойного. Поскольку там пустота. Сон, но без сна.
Аня вздрогнула. Снова вспомнила текст коллеги Женьки. Вечная пустота, исчезновение навсегда… Страшно.
– В православии смерть – это…
– Да-да, понимаю, о чём ты, Виолетта. Я знаю другую теорию, склоняюсь к ней. Ритуалы такого рода – это обращение не к душе, которая находится на небесах или в другом теле, выполняя уже иное предназначение, а к некому… фантому, – для пьяноватой женщины Анна неплохо формулировала мысли, хотя слишком растягивала гла-а-асные.
– Это как?
– Человек умирает, но остаётся его… как бы… как бы… э-э-э… оболочка… «одежда»: мысли, жизненный опыт. И да, к фантому вроде как можно обратиться. Спросить, изменял ли он жене. Это узнать можно. Спросить, например, где бабуля закопала свои украшения… Как-то так. Занятно… Я ещё читала одну любопытную теорию, похожую: душа существует в нескольких состояниях. Мы же ощущаем наше тело одновременно: и руки, и ноги, и голова, и сердце. Вот так мы можем чувствовать и душу, а она находится и в нашем нынешнем теле, и в прошлом воплощении, точнее, как память о нём… Короче, сложно, но, думаю, понятно.
– Вполне, – кивнула Виолетта.
– Даже если Слава уже переродился, с ним можно поговорить. С душой ли, с фантомом памяти… А вообще, если дух по какой-то причине все ещё в лимбе, неуспокоенный, то он вполне может обитать в нашем мире. Обиды их держат, да и вообще – негативные эмоции, ну и тяжкие преступления.
– Ох, не хотелось бы мне, чтобы Слава ответил… А ты не боишься за себя, Ань? Те, кто увлекается магией, потом попадают в эти… как их… «низкие» миры после смерти. Потому что эгрегоры держат на земле.
– О-о, ты про эгрегоров знаешь?
– Читала. Когда искала смысл жизни…
– Не сомневаюсь. Ты только этим всю жизнь и занимаешься! А я не боюсь ничего, потому что мои добрые дела искупят все грехи. Так-с, значит, землицу из горшка возьму. Как раз у меня один цветок погиб… что уж ему не понравилось? Ты готова? Нужно твоё согласие.
Виолетта махнула рукой, что она, в самом-то деле? «Нам не хватает духа авантюризма…»
И вот Аня обвела дверь мелом, выключила свет, взяла в руки землицу, дала немного и Виолетте.
– Приди сюда, Дух неспокойный… Зовём тебя по доброй воле…– зашептала ведунья с таким серьёзным видом (при этом покачиваясь от выпитого), что стало смешно.
– А почему это Слава – неспокойный дух? – подала голос Виолетта, едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть. Да уж, не вечер, а эмоциональные качели: от разочарования и слёз до желания загоготать. – Он не насильственной смертью почил.
– Блин, вот обязательно тебе надо свои пять копеек вставить? В заклинании так написано. И вообще. Ты не испытываешь к ритуалу никакого уважения, Виолетта.
– Извини. Мне и правда сложно поверить, но я пытаюсь.
– Приди сюда, Дух неспокойный…Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.