Дети Универсума. Книга 5. Грехи богов

Посвящается моему брату

Ивану Николаевичу Рундквисту

(1983–2005)

Сорок восемь глав в девяноста шести строчках

Тусклый свет работавшей на последнем издыхании лампочки не озарял, а, скорее, еле обозначал сцену, едва заметно возвышающуюся над остальным залом. Одетый в проеденный молью свитер и увенчанную помпоном вязаную шапочку небритый мужчина с гитарой, опрокинув для куража стопку чего-то явно высокоградусного, побрел выдающей неохоту походкой к скрипящему деревянному стулу, выставленному напротив скрытых во тьме столиков, за которыми обычно располагались посетители заведения.

– Кхм-кхм, – привлекая внимание аудитории, а может быть, просто борясь с симптомами простуды, прокашлялся музыкант. – Добрый... кхм… вечер. Меня зовут Эрнест. Многим я известен также под именем Дрейфующий Бард. Короче, перед вами выступает… кхм-кхм… простите… перед вами выступает легендарный (в определенном смысле) Дрейфующий Бард Эрнест.

– А в «определенном» – это в каком? – раздался вопрос из мрака, окутывающего смешавшихся в единую серую массу зрителей.

– Чего-чего? – переспросил Эрнест.

– Ты сам сказал: «в определенном смысле легендарный», вот мне и интересно, с какого такого конкретного бока ты у нас типа легендарный?

– Мой знакомый, – демонстративно повысив голос, проговорил Дрейфующий Бард, тем самым полностью проигнорировав любопытствующего зрителя, – кхм-кхм… мой знакомый рассказал мне занятную историю. Я же, как истинный поэт-песенник, специально ради вас переложил прозу жизни на стихи, поэтому сегодня имею… кхм… удовольствие сыграть вам «Балладу о настоящем приключении». Попрошу вас отключить звук на своих мобильных телефонах, дабы не мешать собственному погружению в прекрасный мир искусства.

Последнюю фразу Эрнест произнес предельно ровным пофигистским тоном, свидетельствовавшим о полнейшем безразличии и к аудитории, и к искусству.

– Хвать базарить! – вновь выкрикнул кто-то. – Или пой, или…

Артист (во всяком случае он придерживался настолько возвышенного мнения о себе) шмыгнул носом, еще раз прокашлялся в кулак и извлек из музыкального инструмента пару аккордов.

– «Баллада о настоящем приключении», – на всякий случай повторил название произведения Дрейфующий Бард. – Куплет первый, и… поехали:

Жили да были трое людей:

Эдвин – скромняга и книгочей,

Алира – бунтарка-аристократка

И Нолан – газетный писака.

Обитали они в разном времени

И встретиться в принципе не могли,

Но могучее существо их собрало,

Сотворив всем троим по порталу.

К чему такие ухищренья?

Для мира целого спасенья!

Жизни на спутнике грозит катастрофа.

Коли бездействовать, будет все плохо.

Отправили троицу в Город Хрустальный.

Там, мол, поможет вам местный хозяин.

По пути не обошлось без суровых преград,

А к друзьям примкнул еще рыцарь Гаспар.

Вчетвером приключенцы до цели дошли,

И ждал их в подвале Дракон-балансир.

Огнедышащий зверь поведал о важном:

О детях Земли и о дюжине стражей.

Надо добыть двенадцать предметов.

Ох и непросто же сделать это!

Предстоит путешествовать долго и много.

Отдохните маленько и отправляйтесь в дорогу…

– Я че-то не понял, – прозвучало замечание из зрительного зала. – Вернее, почти ниче не понял. Они тама на спутнике живут? Не на планете? И че за катастрофа надвигается? Цунами, землетрясение, ядерная война или другая какая напасть? И кто такие балансиры? И на кой собирать двенадцать предметов?

– А вы не отвлекайтесь, и все сразу станет ясно, – отмахнулся Эрнест. – Я с вашего позволения пока продолжу. Кхм-кхм-кхм… Куплет второй:

Получив от дракона чудно́е огниво,

Друзья на гору вскарабкались живо,

Где уберегли потомство грифона

От посягательств одного сумасброда.

Зеркалом поделилась королева Изольда.

Едем мы дальше к балансиру Догоде.

За помощь мастеру инженерному

Страж отдает окарину волшебную.

Инструментом владеет только Алира,

Магию воздуха она себе подчинила,

Что пригодилось в Румбийском порту,

Когда судно пришлось разгонять на ветру.

Намеренно опустил я подробности

О всяческих новых знакомствах:

С коварной Ксалиной и с девочкой Жанной,

С Лао и Бруггером – корабля капитаном.

О лесовиках и марси я молвлю чуток –

Не достает им у меня в песне строк.

Зато книгу Ульриху уделяю внимание,

Ибо задержится он подольше в команде.

Фолиант читать заклинанья умеет

И применяет сей навык в сражении.

Перед друзьями не устоит паразит –

Вот выигран бой, спасен Рыба-кит!

– Щас ваще непонятно! – возмутился из темноты все тот же анонимный слушатель. – Какие-то лесовики, марси всплыли. Про паразитов и рыбу хотелось бы поподробнее. И че, блин, за рифма «Изольда – Догоде»? И… и разве есть слово «книг»? Не, серьезно! Книга – она ведь токмо женского рода бывает. Или я не прав?

– Или, – не вдаваясь в детали, коротко ответил Дрейфующий Бард. – Приготовьтесь, куплет номер три:

Чудо-юдо подарило людям ракушку

И доставило их позже на сушу,

А оттуда они прямиком попали

В эпоху пара, механизмов и стали.

О пяти балансирах и пяти артефактах

Я вам поведаю сейчас по порядку.

Первым у нас в списке значится Крон.

Четвертому измерению балансир подчинен.

Стража сего на время оставим

Ради полета в дивные дали.

На «Горихвостке» капитана Марии

Янтарь Перуна без труда выследим мы.

С цирком бродячим странствуют двое.

За ними отныне начинаем погоню.

Хранители света и тьмы

Намеренно не разделены.

Лишь слив воедино обе стихии,

Удастся овладеть властью над ними.

Наградой становятся фонарь и накидка –

Два артефакта в нашу копилку.

К ним добавляем дар Гравитона

И с целым комплектом возвращаемся к Крону.

Страж заряжает часы на цепочке,

И я покуда здесь ставлю точку.

Эрнест жестом попросил принести ему стакан воды – видать, пораженные вирусом голосовые связки совсем не выдерживали напряжения.

– А че за дар они получили от этого Гравитона? – не унимался приставучий мужик. – Не, главное, про остальные штуки сказал: огниво, зеркало, окарину, ракушку, янтарь, фонарь, накидку и часы, – а про тот предмет умолчал.

– Яблоко, – отхлебнув водички из принесенного официанткой стакана, буркнул музыкант. – Гравитон подарил им яблоко. Довольны? Короч, четвертый и завершающий куплет:

Все чуть сложнее со спасением мира

У Нолана, Эдвина и Алиры.

В деле замешаны Универсума дети.

Одолеть невозможно сущностей этих.

Отважные люди, не испугавшись,

Продолжают искать стражей оставшихся.

В мире Нолана поселилися трое:

Мнемозина, Баюн и глиняный Голем.

Хранитель земли просит камню помочь,

Тот личную жизнь наладить не прочь.

Добившись от дамы сердца ответа,

Троица обзаводится самоцветом.

Владычица памяти в гробницу послала,

И если ловушек там кажется мало,

То злобного джинна получите в нагрузку,

А за победу вручат незабудку.

Дверь в страну грез открывает Баюн.

Как же вернуться в реальность свою?

Найдя будильник, друзья пробуждаются,

Готовые к последнему испытанию.

Пункт назначения – планета Гигант,

Где якобы прячется главный враг.

С Каосом тут произошло столкновение,

И скрыт от меня финал приключения…

– И? – недоуменно издал слушатель.

– И все, – отозвался Эрнест. – Спасибо за внимание. Вы замечательная публика…

– Да кто ж обрывает повествование на полуслове?! – возмутился мужик.

– Так уж… кхм-кхм… вышло, – пожал плечами Дрейфующий Бард. – Парень, поделившийся со мной этой историей, тоже не в курсах, о чем там будет дальше. Кому понравилось, тот может поаплодировать, а лучше пускай подкинет мне мелочишка…

– Вот уж дудки!

– Я и не к вам обращался.

– А к кому?

– К другим – к благодарным слушателям.

– Так здесь же нет больше никого, окромя меня!

– Э-э… правда? – пристально вглядевшись в темноту, уточнил Эрнест. – Ну-у… кхм-кхм… А у вас, случаем, мелочишка-то не завалялось?..

– Ты отстой, Бард!

– Завалялось или нет?

– О силы небесные! Ты невыносимо жалок! На, лови четвертак…

– Спасибки, – ловко поймав брошенную в его сторону монетку, выразил признательность музыкант. – Хоть на метро денег хватит…

Глава 1. Всекогда

«Каос взметнул когтистые лапы вверх. Над нашими приключенцам сгустился мрак. Тысячи переливающихся перламутровых огоньков заблестели сквозь черноту и полетели в направлении людей. Навстречу убийственным светлячкам ринулся вырвавшийся из скафандра Эдвина ослепительный бело-голубой поток энергии. При неизбежном столкновении двух противоборствующих могущественных стихий сверкнула вспышка, раздался чудовищный взрыв, и…»

И похоже, все. Сигнал пропал. История рискует так и остаться незавершенной. Какое же гадство! Я столько относительного времени на нее угробил! Терпеть не могу незаконченных историй! А ведь начиналось повествование крайне перспективно. Да и развивалось потом неплохо. Море приключений на суше, на воде, в воздухе и даже в космосе… В космосе! Ох, надо успокоиться. С нами бывает… Каждый летописец проходит через нечто подобное, и не раз. С учетом бесконечности историй во множественной Вселенной число оборванных на полуслове сюжетов тоже, по идее, равно бесконечности. Слабенькое утешение, конечно… Я успел по-настоящему прикипеть душой и к Эдвину, и к Алире, и к Нолану. Они стали мне едва ли не родными за условные месяцы работы. А если… если троица опять чудом спаслась? Как тогда, во время путешествия вместе с караваном? На них напали жестокие бандиты, но потом явился храбрый сэр Гаспар на Роцефитанире и располовинил главаря шайки. Впрочем, к чему гадать… Как я уже сказал, сигнал потерян. Произошедшее в том варианте мира Земли-Матери отныне недоступно моему взору. Со мной случилось самое страшное из несчастий: я утратил нить повествования. Печально, грустно, прискорбно, однако от этого никто из нас не застрахован. Остается одно.

Я решился отложить перо, которое и без того слишком долго держал над листом бумаги в тщетной надежде продвинуться дальше насмехавшегося надо мной многоточия, затем протянул руку к стоящей слева чернильнице. Темно-синяя субстанция из глубин стеклянной баночки точно бы призывала меня не отчаиваться и не убирать письменные принадлежности со стола. М-да… коли долго всматриваться в чернильницу, чернильница примется всматриваться в тебя... Нет, все. Я определенно нуждаюсь в отдыхе. Прогулка на свежем воздухе развеет тоску. Или же, наоборот, вгонит меня в беспросветную депрессию. И то, и то не исключено.

Демонстративно сунув перо с чернильницей в ящик, я поднялся со стула. По причине длительного сидения да еще и не в самой удобной позе телу требовалась легкая разминка. Потянувшись, я услышал характерный хруст в суставах. Служившие не особо надежной опорой ноги понесли меня прямиком к умывальнику. Чуть раскрасневшееся сперва от напряжения, а позже от гнева и обиды лицо нуждалось в срочном ополаскивании. Воды в канистре хватило только на пару быстрых касаний влажными ладонями моей изрядно заросшей физиономии. Видимо, без похода к колодцу сегодня не обойтись. И почему бы здесь не организовать нормальный водопровод? В распоряжении у нас вроде как целая вечность, а в бытовом плане развиваться совершенно не хотим. Прихватив жестяное ведерко, я вышел во двор.

На улице было тепло и солнечно. Тут всегда тепло и солнечно. Мне нравится жить в окружении света и ярких оттенков. Загляните в мой садик, и ваш взор утонет в океане голубых, оранжевых, красных, желтых и фиолетовых цветов, пляшущих на радующем глаз зеленом фоне. В таком обрамлении старенький бревенчатый домик с соломенной крышей уже не кажется ветхой деревянной лачугой, готовой рассыпаться в труху в любую минуту. Напротив, скромное жилое строение идеально дополняет умиротворяющую картинку. А чуть поодаль располагается пруд. Через него перекинут мостик. Вечерами, когда те изредка наступают, я люблю выходить к середине этого мостика и любоваться на подернутое рябью отражение сразу двух лун в воде. Правда, у местных красот имеется специфическая особенность. Хорошая она или плохая, зависит от вкуса и художественных предпочтений. Суть в том, что стоит остановиться и сфокусироваться на единственной выбранной точке, и вы заметите, как четкие контуры куда-то исчезают, а вместо них теперь различимы многочисленные мелкие мазки, будто бы нанесенные масляными красками. Я в некотором роде обитаю внутри ожившего импрессионистского пейзажа. Мне, в общем-то, дико повезло. Кое-кто из моих коллег поселился в сюрреалистических декорациях, а иные летописцы и вовсе предпочитают обыкновенным домам пространственные парадоксы по типу здания с гравитационной аномалией из «Империи тумана»... Гм… из «Империи тумана»… Проклятье! Всюду меня настигнут напоминания о незаконченной книге. Вернее, книгах. Опираясь на логику повествования, я прогнозировал создание не менее пяти томов. Первый – большая экспозиция и знакомство с основными действующими лицами. Второй – путешествие по 105 году Эры Порядка. Третий – приключения в эпоху доминирования паровых двигателей. Четвертый – описание технологичного мира будущего Земли-Матери. Пятый… Э-э… пятый… не знаю, чему он должен был быть посвящен. И вряд ли уже узнаю. Эх… а как нестандартно я каждый раз справлялся с рутинной обязанностью приводить краткое описание событий предыдущих книг… Сначала мне пыталась помешать дурацкая интерференция из параллельной Вселенной, подкинувшая, сама того не ведая, занятную идею: а что если взять и вторгнуться в чужую реальность, дабы посредством других людей изложить материал в какой-нибудь нетрадиционной форме. Так я познакомился с харизматичным портовым грузчиком Николой-Бухарем, устроил в своем воображении импровизированный допрос Джимми-Стукачу и намеревался наведаться к (местами) талантливому Дрейфующему Барду Эрнесту. Но сейчас-то, наверно, искать музыканта бессмысленно. Ну расскажу я ему об Эдвине, Алире и Нолане, ну сочинит Эрнест песню по мотивам их странствий, а толку? От незавершенного музыкального произведения проку не больше, нежели от неоконченного литературного творения. Без финального аккорда не обойтись так же, как без последнего абзаца. И хотя, принимаясь за написание первой книги, я бросил фразу, дескать, непонятно, где у историй о путешествиях во времени начало, а где конец, в действительности для моей дорогой троицы события развивались вполне линейно. Да, люди совершали перемещения между различными временными периодами, но притом преследовали предельно ясную цель… Нет! Пора выкинуть ребят из головы. Зачем я себя мучаю? Зачем постоянно мысленно возвращаюсь к ним. Все! Поезд ушел! Или, как говаривали мудрые шестиносые кракалюки с планеты Шпунь, Великий Мардал вращает мир на указательном пальце токмо в одну сторону… Ну, или же, как сказали бы чуть более научно подкованные астрофизики, за горизонтом событий черной дыры ловить нечего. Вот и мне не стоит понапрасну растрачивать переживания. Лучше сосредоточиться на мелких бытовых заботах.

Убежденный в исключительной важности миссии по добыче воды я привязал к ведру веревку и опустил его в колодец. От неимоверно увлекательного (осторожно: сарказм!) процесса вращения рукоятки барабана, поднимавшего назад наполненную жидкостью емкость, меня отвлекло дружелюбное приветствие:

– День добрый!

Подняв глаза, я узрел шагах в двадцати от колодца четыре человеческих силуэта. То есть три точно принадлежали людям, а четвертый же походил, скорее, на некое высокое механическое создание, лишенное – в привычном представлении – черт лица, подменяемых черным дисплеем с белыми точками. Святые негодники!1 Передо мной предстал андроид! Невыносимо знакомый андроид, надо добавить. А его спутники? Лохматый голубоглазый юноша с толстой книгой, рыжеволосая молодая девушка и взрослый мужчина с сединой на правом виске, и все одеты в защитные скафандры. Уму непостижимо!

– День добрый, – повторил мужчина. – Вы меня слышите, господин…

– С-слышу, – с трудом изрек я.

– Хорошо. У нас с друзьями возникла проблемка. Надеюсь, вы сумеете нам помочь. Предупреждаю, мой первый вопрос может показаться странным: не подскажете, мы, случаем, не отправились на тот свет?

– На тот свет? – недоуменно переспросил я, продолжая тупо таращиться на группу визитеров.

– Хм… видите ли… перед появлением здесь мы как бы оказались в ситуации, грозящей гибелью от…

– Взрыва! – вырвалось у меня.

– Именно… – с подозрением подтвердил мужчина.

– «При неизбежном столкновении двух противоборствующих могущественных стихий сверкнула вспышка», – процитировал я ранее выведенные на бумаге моей же собственной рукой строки.

– Э-э… примерно так и было. Но как вы узнали?

Не будучи уверенным, нужно ли спешить раскрывать карты, я не торопился с ответом. Хорошо бы сперва взвесить все «за» и «против», убедиться в правильности своих выводов, затем еще разок обмозговать получившиеся результаты, сопоставить имеющиеся данные, произвести ряд мысленных экспериментов…

– Прошу прощения, господин, – вовремя прервала мои путаные и довольно-таки бесполезные рассуждения юная барышня с огненными волосами. – Выражение вашего лица явно свидетельствует о желании поделиться с нами важной информацией. Но вас сдерживает куча сомнений. Позвольте мне помочь вам от них избавиться. У нас с друзьями выдался… непростой денек. На волшебном лифте мы совершили путешествие через космос на планету Гигант, раскрыли тайну происхождения людей, марси, визов и лесовиков от общих предков – детей Земли, проехались в бурю на бронированном шестиколесном самодвиже, незаметно проникли на вражескую территорию, обнаружили древнюю машину, способную уничтожить мир, угодили в засаду, еле убедили визов не убивать нас на месте и в завершение столкнулись с бессмертным богоподобным существом, олицетворяющим хаос. Я, признаться, изрядно вымоталась и в настоящий момент пребываю не в лучшем настроении. В связи с чем настоятельно рекомендую вам при всем глубочайшем уважении НЕ ИГРАТЬ СО МНОЙ В ГЛУПЫЕ ИГРЫ И ПРЯМО ВЫЛОЖИТЬ НАМ ВСЕ, ЧТО ЗНАЕТЕ, ПОКА Я ЕЩЕ ОТНОСИТЕЛЬНО ДОБРАЯ И НЕ РАЗОЗЛИЛАСЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ!!!

Спутники девушки удивленно уставились на нее. Обычно она не позволяла эмоциям захватить власть над разумом, однако неординарная ситуация диктовала новые условия, под которые молодая дама пыталась максимально безболезненно подстроиться. Безболезненно для себя, естественно. Остальным же следовало опасаться за сохранность своего здоровья. На меня призыв юной госпожи произвел должное впечатление. Под ее натиском моя неуверенность быстренько забилась в дальний уголок сознания и более не высовывалась.

– Ну, раз вы так ставите вопрос… – промолвил я. – Прежде чем приступить к подробным объяснениям, разрешите внести ясность. Вас зовут Алира, а ваши друзья – это господин Нолан, господин Эдвин, андроид-философ Брент и магический книг Ульрих?

– Совершенно верно, – смягчив тон, сказала девушка. – А вы и впрямь неплохо осведомлены. Кто вы такой? И где мы очутились?

– Декстер-летописец к вашим услугам, – представился я. – Сейчас вы находитесь во Вселенной-Ноль, также именуемой Всекогда…

– Боюсь, нам ни то ни другое название ни о чем не говорит, – развела руками Алира.

– Разумеется. Вы о них и не могли прежде слышать. Давайте мы вместе пройдем в дом. Я угощу вас чаем, и в спокойной непринужденной обстановке мы обстоятельно побеседуем о квантах, фазовом пространстве, Мультивселенной и прочих небезынтересных вещах.

– Отдаю вам должное, – обратился ко мне Эдвин, – заинтриговать вы умеете.

– А вы понимаете, о чем он толкует? – поинтересовалась у молодого человека девушка.

– Ни малейшего представления. Однако словосочетание «фазовое пространство» звучит крайне многообещающе.

– Вот за подобную тягу к знаниям я вас и… уважаю, – отозвалась Алира.

– А я не прочь хлебнуть горяченького чайку, – добавил Нолан.

Облегченно выдохнув (ура, меня не разорвала на части разгневанная шестнадцатилетняя особа!), я проводил гостей в дом. Мое жилище не отличалось значительными габаритами или обилием изысканных предметов мебели, и все же разместить троих людей на скрипучем диване и одного робота в глубоком мягком кресле получилось без труда. Сам я в ожидании свиста закипающего на плите чайника уселся на стуле, приставленном к письменному столу, и сразу же в оправдание царившего в помещении творческого бардака пояснил:

– У меня тут в распоряжении только две комнаты и кухня, поэтому гостиная и рабочий кабинет совмещены. Приношу извинения за возможные неудобства.

– Да нет, здесь достаточно уютно, – по личным стандартам оценила Алира. – Вы… простите меня за излишнюю резкость в ваш адрес…

– Пустяки, – отмахнулся я. – Вам столько довелось пережить за последние сутки. Поразительно, как вы еще держитесь!

– Значит, вы в курсе наших дел, – заключила девушка.

– Во-первых, вы сами мне неосмотрительно рассказали несколько минут назад, а во-вторых… да, я в курсе. В курсе всех ваших дел и всей вашей истории. Такова специфика моей профессии и места обитания. Как я уже упомянул, мы с вами пребываем во Вселенной-Ноль – своеобразной узловой точке, связывающей бесчисленное количество других вселенных. Здесь время течет по-своему. Оно то ускоряется, то замедляется, то события следуют в хронологическом порядке, то будущее сменяется прошлым, а прошлое – будущим. Подчас с уверенностью заявить, где у нас настоящее, и вовсе становится непосильной задачкой. Отсюда и второе название Вселенной-Ноль – Всекогда. Это вроде никогда наоборот. Никогда подразумевает, будто нечто так и не случилось или не случится, а с точки зрения Всекогда подобное немыслимо, ибо во Вселенную-Ноль стекаются истории, которые произошли, происходят, будут происходить и которые гипотетически могли бы произойти. Иными словами, мы накапливаем у себя вообще все истории без исключений. Короткие, длинные, смешные, грустные, трогательные, жуткие, дурацкие, поучительные, неоднозначные – нам безразлично. Всякая история ценна сама по себе. Даже из плохого повествования реально извлечь полезный урок – хотя бы о том, как не надо рассказывать истории. Мой домик – всего лишь одно из бесконечного множества аналогичных жилищ, предназначенных для летописцев – группы… м-м… индивидов, наблюдающих за остальными вселенными и постоянно фиксирующих на бумаге любопытные истории.

– А с какой целью? – спросила Алира.

– О! У нас, летописцев, цель самая что ни на есть высокая. Истории – важнейшая составная часть Мультивселенной. Без них космос – просто бессмысленное скопление галактик и туманностей.

– А по мне так и с историями смысла как-то ощутимо не прибавляется, – пессимистично прокомментировал Брент.

– Ваша позиция, дорогой андроид, мне известна, – заверил я, – пускай я ее и не разделяю. В некоторой степени вы, конечно, правы: Вселенная (не суть важно, какая именно) в отрыве от субъективного восприятия того или иного разумного создания действительно бессмысленна. Она существует себе и существует, причем в течение миллиардов лет, и ей до лампочки, осмысленно ли данное существование либо нет. Фундаментальными вопросами о причинах, следствиях и целях задается только пытливый разум людей, визов, марси, лесовиков, роботов с продвинутым искусственным интеллектом, волшебных книгов, оживших камней, духов стихий, инопланетян… Короче, долго перечислять, а ведь я пока не выходил за круг ваших непосредственных знакомых. Их всех объединяет наличие разума и воображения. Поиском смысла способно озаботиться лишь создание, обладающее воображением, достаточным, чтобы представить, будто смысл вообще есть. В итоге получается прямая корреляция: есть разум – есть смысл, нет разума – нет смысла. А разум и воображение, в свою очередь, позволяют их носителю становиться участником историй, сочинять истории, ретранслировать, то есть пересказывать истории, а также выслушивать чужие истории. Разум и истории функционально зависимы друг от друга, а следовательно, и смысл функционально зависим от историй. Строго говоря, в историях смысл и содержится. Потому-то летописцы и чтут повествование в качестве базового элемента, связующего воедино бесконечное число вселенных, включающих миры, населенные разумными созданиями.

– Я не обязательно с вами согласен, – заметил Брент, – но обдумаю на досуге вашу теорию.

– Она не моя. Теория принадлежит Вселенной-Ноль в целом. Более того, Всекогда и существует исключительно благодаря взаимопроникновению историй из одних вселенных в другие вселенные.