Дети Универсума. Книга 4. Долина чужих сновидений

Посвящается моему брату

Ивану Николаевичу Рундквисту

(1983–2005)

Это была не трилогия

Несмотря на прозвище, Джимми-Стукач не спешил делиться со мной информацией. Если бы в комнате для допросов разрешалось размещать окна, то мы бы увидели за ними серый пейзаж большого города, насквозь пропитанного коррупцией и преступностью. Города, жаждущего поглотить тебя целиком, перемолоть, а затем выплюнуть, точно утратившую вкус жевательную резинку. И все же это мой город…

– Это мой город… – проговорил я вслух.

– Э-э… как скажешь, начальник, – неуверенно отозвался Джимми-Стукач.

В тот вечер я играл сразу две роли: и плохого, и хорошего копа. Обе получались не очень. Для плохого копа у меня была слишком безупречная репутация, а для хорошего – чересчур паршивое настроение. Я достал сигарету из пачки, щелкнул зажигалкой и вдруг вспомнил, что не курю. М-да… Глупо получилось. Но нельзя демонстрировать слабость перед допрашиваемым подозреваемым, потому я предложил смертоносную никотиновую палочку Джимми:

– Будешь?

– Не. Не курю. И ты, насколько мне известно, тоже, начальник.

– Вижу, ты вообще много знаешь.

– Че-то знаю, че-то не знаю, – неопределенно изрек Джимми.

– А про ту троицу? Про нее ты знаешь?

– Какую троицу?

– Ты от ответа не увиливай.

– Чесслово, начальник, не понимаю, о ком ты!

– Не понимаешь, да? Ну-ну…

Я резко повернул настольную лампу, и ее яркий свет мгновенно ослепил Джимми-Стукача.

– Эй, ты чего?! – жалобно воскликнул подозреваемый.

– Думаешь я тут с тобой в игры играю?

– Думаю, ты меня с кем-то спутал, начальник! Я ниче не знаю ни о какой троице! Отвечаю!

– Ну так я тебе помогу, коли с тобой случился внезапный приступ избирательной амнезии. Троица – мужчина, юноша и девушка. Мужчину зовут Нолан. Он журналист, живет в городе Люциусе. Юноша по имени Эдвин – молодой интеллектуал из канторийского городка Купера, начинающий волшебник. Девушка – Алира, наследница знатного кладского рода, прибыла из Первограда.

– Впервые о них слышу, – отведя взгляд, пробормотал Джимми-Стукач. – И че за города такие: Люциус, Купер, Первоград?.. Названия у них какие-то… ненашенские…

– Ты мне зубы не заговаривай! Скажи еще, мол, никогда не слыхал о Земле-Матери, пространственно-временном переходе, путешествиях во времени, балансирах, надвигающейся катастрофе, детях Универсума…

– Увы, начальник… – развел руками Джимми.

– Тогда я тебе сам с радостью поведаю!

– Валяй, начальник…

– Дело происходит в мире, называемом Землей-Матерью. В 406 году Эры Порядка этому миру грозит разрушение. В связи с чем некий говорящий столб собрал в пространственно-временном переходе трех человек из трех различных эпох. Нолан – из 404 года, Эдвин – из 105, Алира – из 260. Этим людям предстояло работать вместе, дабы предотвратить приближающийся конец света. Если точнее, им необходимо было разыскать двенадцать стражей-балансиров и заполучить от каждого по ценному магическому артефакту. В 105 году обитали Король-Дракон (страж огня), Королева Изольда (страж холода), Догода (страж ветра) и Чудо-юдо Рыба-кит (страж воды). В 260 году, плавно сменившемся 261 (ибо время-то не стоит на месте), поселились Крон (страж времени), Перун (страж электричества), Дросулитес (страж тьмы), брат с сестрой Ярило и Денница (стражи света) и Гравитон (страж гравитации). Собрав комплект из девяти волшебных предметов и попутно поучаствовав во множестве захватывающих приключений, а также обзаведясь кучей новых друзей и просто знакомых, троица в компании говорящего книга Ульриха должна отправиться дальше в 405 год Эры Порядка за тремя последними артефактами. Правда, перед отбытием балансир Крон приоткрыл путешественникам завесу тайны детей Универсума. Якобы семь миллиардов лет назад где-то во Вселенной родились две могущественные энергетические сущности, постоянно соперничающие друг с другом. Ордос придерживается стороны порядка, а Каос отстаивает идеологию хаоса. Очередной раунд своего вечного противостояния Ордос и Каос затеяли на Земле-Матери. И теперь есть опасность столкновения наших друзей – Алиры, Нолана и Эдвина – с всесильными квазибогами. Неужели ты действительно ни о чем подобном не догадывался? А, Джимми?

– Не-а, начальник, – с испугом, читающимся в глазах, промямлил Стукач.

– А о сэре Гаспаре, его верном коне Роцефитанире, авантюристке Ксалине, рассеянном изобретателе Гейбе, мастере восточных единоборств Лао, девочке Жанне, смелом капитане Бруггере, сыне Земли Германе, безбашенном отважном воздушном пирате Марии Непредсказуемой, слегка безумном ученом Алокине и прочих занимательных персонажах тебе тоже неизвестно?

– Сожалею, начальник… – словно испытывая искреннее чувство вины, ответил Джимми.

– Ну а отношения между Эдвином и его родным братом Бэком? История Алиры и ее неудавшегося жениха сэра Артура Эбенезера Сполдингтона IV? Сюжетная арка с лордом Бэрри и леди Адой? Все это тоже прошло мимо тебя?

– Ага…

– Дворцовые интриги? Смена власти в крупнейших государствах? Война Порядка? Война Порядка против хаоса? Трещина в кристалле Источника? Становление и закат Кладской Империи? Теракт в Восточном Трипе? Революция в Лимоне и СЛОНе? Никаких ассоциаций не вызывают?

– Ни малейших.

– И даже то, как главные действующие лица ходили за метеоритным железом, которое охраняло чудовище-мутант, оказавшееся голограммой, созданной инопланетянами, потерпевшими кораблекрушение по дороге на межгалактическую свадьбу, не вызывает отклика в твоей душе?

– Ха! Прикольный поворот. Тебе бы, начальник, книжки писать…

– Да я и так уже написал! Целых три штуки! Но ты к ним, очевидно, не притрагивался.

– Виновен… – признался Джимми.

– Ага! Попался! Как ловко я соорудил тебе ловушку! Джеймс «Джимми-Стукач» Каттерфилд, вы обвиняетесь в преступлении против литературы, выразившемся в непрочтении моих произведений. Довольно неплохих, прошу заметить.

– Чего?!

– Впрочем, ты можешь заключить сделку с правосудием. Тебе скостят срок, ежели все-таки прочитаешь первые три книги моего цикла «Дети Универсума», благо в камере иные занятия сложно придумать. Я же пока продолжу повествование. У меня ведь не трилогия, в конце-то концов! Да никто, между прочим, и не обещал, что это станет трилогией…

– Будь по-твоему, начальник…

– Вот именно! Уведите его!

Двое крепких офицеров подняли Джимми из-за стола, надели на новоиспеченного обвиняемого наручники и вывели его из помещения. А так как весь разговор целиком и полностью состоялся исключительно в воображении желающего блеснуть оригинальностью вступления автора, картинка медленно расплылась, и неуютная комната для допросов сменилась… а вот чем она сменилась, вы увидите на следующей странице…

Глава 1. Пока ты отсутствовал

Пустынная поверхность. Голая серая земля, усеянная невзрачными бесцветными камнями. Трудно поверить, однако, в соответствии с проектом «Гигант-450», не пройдет и полувека, как безжизненная планета, вокруг которой вращается спутник Земля-Мать, превратится в пригодную для проживания облагороженную территорию, заселенную людьми, визами, марси и лесовиками. Благодаря технологии экоформирования повсюду на Гиганте расцветут прекрасные сады, в воздухе заметно прибавится кислорода, да и с водой проблем не должно будет больше возникнуть. Вопрос перенаселения Земли-Матери к началу V века Эры Порядка стал одним из ключевых. Рождаемость существенно превышала смертность, средняя продолжительность жизни с каждым годом все увеличивалась и увеличивалась, в крупнейших городах в определенные часы приходилось буквально протискиваться через толпы народа даже на самых широких улицах. Мегаполисы вроде Великого Кантора, Первограда, Столицы или Люциуса вмещали по десять миллионов жителей на относительно ограниченном пространстве. Дома в таких городах, как правило, строили не в ширину, а в высоту либо под землей. В значительной степени повезло Люциусу, изначально возводившемуся с учетом современных тенденций, а также заранее предусмотренных особенностей планировки и используемых материалов, в совокупности позволявших хитрым образом как бы надстраивать город по мере необходимости и с минимальными затратами, словно громадный игрушечный конструктор. Но главная беда заключалась не столько в малых размерах площади, отводившейся для проживания, сколько в нехватке природных ресурсов, способных обеспечить существование огромного количества гуманоидов. До поры до времени еды с водой хватало и продолжало бы еще хватать и впредь в течение пяти-шести десятилетий, а вот потом… Правительство Конфедерации и Союз Восточных Республик разработали совместную программу по освоению других миров, назвав в качестве первоочередной задачу колонизации планеты Гигант. В 361 году человек совершил первый космический полет. В 369 межнациональный экипаж в составе двух людей, виза и лесовика высадился на Гиганте. Космонавты использовали скафандры, снабженные специальными антигравитационными устройствами, позволявшими преодолеть непривычно сильное притяжение планеты, заметно превышающее притяжение на Земле-Матери. В 383 году на суд общественности была представлена уже упомянутая технология экоформирования, предназначенная в перспективе кардинально изменить климат Гиганта. Строгое поэтапное выполнение пунктов плана масштабной космической экспансии привело к тому, что в особо интересующем нас с вами 405 году Эры Порядка на планете вовсю функционировала маленькая колония, расположившаяся внутри стен научно-исследовательского комплекса «Фронтир-1» и населенная преимущественно людьми-учеными, хотя несколько визов и лесовиков тут тоже проживали. Марси к путешествиям за пределы Земли-Матери оказались пока недостаточно приспособленными в силу генетических особенностей. Самые же сложные и одновременно опасные задания традиционно поручали андроидам. И все равно иной раз без вылазок, сопряженных с риском летального исхода, не обходилось. Так, экспедиция из четырех человек под руководством майора Алана отправилась на очередную разведку в сторону Северного Кратера – огромного углубления, образовавшегося, согласно теории, в результате соударения метеорита с поверхностью Гиганта, после чего от планеты откололся кусок, позже трансформировавшийся в спутник Землю-Мать. Изучение Северного Кратера могло пролить свет на многие тайны сотворения мира. Поэтому здесь требовался не взгляд запрограммированного на обычный сбор образцов андроида, а непосредственное участие живого, наделенного разумом создания. Плюс у ученых появился отличный повод испытать усовершенствованные антигравитационные ботинки. Да и вообще этим парням и девушкам самим не терпелось покопаться в древних геологических отложениях.

Закончив работу, исследователи побрели к «припаркованному» неподалеку шестиколесному вездеходу. Полторы сотни метров отделяли Дэмьена, тридцатилетнего доктора геолого-минералогических наук, от надежного убежища в виде защищенного плотной броней транспорта. И в нормальных условиях сто пятьдесят метров, конечно же, представлялись бы мизерным расстоянием. К сожалению, пребывание на все еще враждебно настроенной в отношении пришельцев планете к нормальным условиям причислить не получается. А если сюда добавить внезапно налетевшую песчаную бурю, то становится совсем печально. И ладно бы ограничилось практически нулевой видимостью – радар, сканирующий местность, выводил достаточно детальную картинку окружающей обстановки на дисплей, встроенный в шлем скафандра. Истинное неудобство (крайне смягченная в данных обстоятельствах формулировка) доставлял мощный поток ветра, сбивающий человека с ног и иногда приносящий с собой неприятные сюрпризы в виде летающих камней, норовящих угодить точнехонько в тебя. У доктора Дэмьена определенно день не задался. Сперва один булыжник попал ученому прямиком в голову, из-за чего повредился радар, тем самым «ослепив» доктора, а мгновение спустя Дэмьена накрыл и целый валун. От удара исследователь потерял сознание. Что-то в настройках антиграва сбилось, и скафандр вместе с ученым взмыл в воздух, как будто в состоянии невесомости. Вихрь, точно исполинская хищная птица, подхватил обмякшее тело космонавта и унес добычу в неизвестном направлении. Товарищи, переждав в машине бурю, потом долго и безуспешно искали следы пропавшего коллеги.

Очнулся Дэмьен в полном одиночестве. Судя по оставшемуся запасу кислорода, ученый пробыл в отключке пару часов. За это время песчаная буря стихла. О недавно буйствовавшей природе не напоминало ровным счетом ничего. Разумеется. Лишь на Земле-Матери с ее городами и лесами результаты разрушительной деятельности ураганов различались невооруженным глазом. На Гиганте же не наблюдалось ни сорванных крыш домов, ни покосившихся башен, ни вырванных с корнями деревьев. Пустынная поверхность оставалась пустынной поверхностью со всем присущей ей однообразием.

Дэмьен растерянно огляделся по сторонам. Солнце успело спрятаться за горизонтом, уступив небосвод россыпи сияющих в ночи огоньков.

«Хорошо, – подумал доктор, – в крайнем случае я отыщу дорогу по звездам».

– База, прием! – проговорил ученый в передатчик. – База, прием! Как меня слышите? Это доктор Дэмьен! Прием! Мой навигатор вышел из строя. Антиграв сбоит. Кислорода осталось на час-полтора – в зависимости от интенсивности потребления. Я нахожусь где-то к северо-западу от «Фронтира-1». Выдвигаюсь к базе, прием! Нет ответа… Хаос!

Ввиду неисправности антигравитационных ботинок доктору пришлось помучиться, то неожиданно подскакивая высоко над землей, то, наоборот, пригибаясь близко к ней под действием периодически увеличивавшегося притяжения.

«Чувствую себя героем мультфильма, – мысленно отметил Дэмьен. – Жаль, в отличие от рисованных персонажей, мой организм весьма болезненно реагирует на столь резкие перепады. Не знаю, как далеко меня отнесло и хватит ли баллона на весь обратный путь. Надеюсь, на базе приняли мой сигнал бедствия и уже готовят спасательную операцию. Проклятый навигатор! Стоит, наверно, миллионы, а ломается от легкого соприкосновения с дурацким камнем. Ну ладно. Может, не такого уж и легкого. А передатчик? Повредился тот, что у меня в скафандре, или же буря снесла нашу антенну на базе? В любом случае надо идти. Авось доберусь до «Фронтира» к вечернему просмотру фильмов. На сегодня запланирован показ классической картины «Жизнь и приключения капитана Йорка на необитаемом острове» про мужика, очутившегося в не менее плачевной ситуации, нежели я сейчас. Та история закончилась хорошо, потому и мне не нужно унывать. Как там бишь поется в детской песенке юных скаутов? «Шаг за шагом, шаг за шагом – мы идем, махая флагом…» Дальше забыл… Но и так сойдет. Шаг за шагом, доктор Дэмьен, шаг за шагом…»

По истечении сорока пяти минут ученый сверился с показателями приборов. Воздуха в баллоне осталось всего на полчаса, а признаков базы или спасательной экспедиции в поле зрения по-прежнему не обнаруживалось.

«Помирать фигово, – философски заметил доктор. – Хуже только отбросить сандалии в гордом одиночестве посреди блеклой пустыни на расстоянии трехсот восьмидесяти пяти тысяч километров от дома, задохнувшись от нехватки воздуха. Завидую визам. Они, говорят, при должной сноровке умеют конвертировать эфир в… в… да в любую субстанцию, пожалуй. А эфира в атмосфере Гиганта полно. Увы, гораздо больше, чем старого доброго кислорода… Стоп! За той скалой какое-то движение! Растений и животных на планете нет, значит, либо мне почудилось, либо просто ветер подул, либо оптическая иллюзия, либо – самый радужный вариант – я все-таки наткнулся на людей!»

– База, прием! – ради порядка – вдруг сигнал дойдет – передал Дэмьен. – Вижу движение за скалой, по форме напоминающей… э-э… трехголового падусвиса! Это кто-то из наших? Члены спасательного отряда? Если да, то пусть выходят ко мне навстречу. Прием! Я приближаюсь к скале. Знали бы вы, ребята, как я счастлив вас вновь обрести… Эй! В чем дело? Куда ты?..

Длинная, стройная и явно антропоморфная тень заметалась меж валунов, едва заприметив впотьмах человека в скафандре, приветственно поднявшего правую руку. Доктор Дэмьен устремился к пытавшемуся спрятаться существу, однако оно опять ускользнуло, нырнув за левую условную голову каменного падусвиса.

«Что за игры? – недоумевал ученый. – Почему он убегает от меня? Похоже, это не участник спасательной экспедиции… Но кто же?! На Гиганте, кроме сотрудников «Фронтира-1», никого быть не должно. Правда ведь? Мне становится не по себе…»

Дэмьен припомнил байку о якобы живущих на планете ночных созданиях. Их никому не удалось ни сфотографировать, ни снять на видео. По легенде, распространенной среди колонистов – а в замкнутом пространстве вдали от родного спутника поневоле начинаешь выдумывать различные небылицы, дабы элементарно развлечься, – ночные создания иногда шастают вокруг базы, присматриваясь к плохо лежащему оборудованию или припасам. До сих пор Дэмьен считал подобные рассказы жалкой попыткой безалаберных работников перевести стрелки за пропавшее снаряжение на мифических обитателей Гиганта. Тем не менее игнорировать факты доктору не позволяла ученая степень. А факты были таковы: между скал скрывался кто-то, причем не из числа колонистов.

– База, прием! – вызвал Дэмьен. – Вы не поверите… По всему выходит, я наткнулся на неизвестную форму жизни! Худощавое телосложение, рост около двух метров. Поразительно!

Исследовательский азарт охватил ученого. И даже малое количество воздуха в баллоне не остановило Дэмьена от попытки наладить контакт с неизвестным субъектом. Доктор заглянул за скалу, где предположительно скрывалось существо. Пусто! Никого нет! Куда он подевался? Ответом Дэмьену стал полученный в область спины электрический разряд – сродни удару шокером. Ученый вскрикнул и уже во второй раз за сутки лишился чувств. Нависшая над обездвиженным человеческим телом высокая фигура презрительно произнесла:

– Уыё еоео…

– Вы нам кое-что обязаны разъяснить, – без обиняков потребовал Нолан. Он, Алира и державший Ульриха Эдвин выстроились напротив говорящего столба в пространственно-временном переходе – недостроенном участке Вселенной, из которого могучее создание, именуемое Землей-Матерью, наспех вылепило модель псевдореальности со стекающими прямо с неестественно лилового неба водопадами.

– Понимаю, – отозвался женским голосом столб. – Крон поведал вам о сыновьях Универсума. Что вы еще желаете знать?

– Значит, вы не отрицаете? – заметила Алира.

– В данном случае отрицать очевидное бессмысленно.

– Ответьте: почему? – попросил журналист.

– Пожалуйста, уточните вопрос, господин Нолан, – не меняя интонации, спокойно посоветовала Земля-Мать.

– Почему вы нам сразу не сказали?

– Потому что не сочла нужным.

– И почему вы не сочли нужным?..

– Само знание о детях Универсума никоим образом не способно отразиться на выполнении вашей текущей задачи по сбору артефактов двенадцати балансиров. Вот я и классифицировала данную информацию, отнеся ее к разряду несущественных сведений.

– Не способно отразиться? – повторил Нолан и ради придания пущей эмоциональной окраски добавил еще разок, но уже с нажимом: – Не способно отразиться?! По словам Крона, если мы столкнемся с Ордосом или Каосом, нам крышка!

– С вероятностью девяносто две целых и восемьдесят семь сотых процента, – подтвердила Земля-Мать. – Однако вы можете и не встретиться с детьми Универсума. К сожалению, я не в силах, пускай бы и с минимальной точностью, предугадать их действия, следовательно, не имею представления о том, как вам избежать смертельно опасного свидания с могучим противником. А коли что-либо не поддается контролю, то и забивать этим голову не стоит.

– Но дело касается нашего будущего! – возразил Нолан.

– Вспышки на солнце также в некоторой степени влияют на ваше будущее, и все-таки ни вы, ни я не в силах ни предотвратить их, ни поставить себе в услужение.

– Предлагаете нам расслабиться и получать удовольствие?

– Отнюдь. Я предлагаю вам отмести переживания по поводу неподконтрольных вам вещей и сосредоточиться на поисках трех недостающих артефактов. На поисках, при выполнении коих лишь ваши собственные усилия приведут вас или к триумфу, или к провалу.

– По вашей логике, – вмешался Эдвин, – нам надлежит сфокусироваться на чем-то, где мы хоть как-то властны над своей судьбой, и игнорировать не зависящие от нас случайности?

– Именно.

– Признаться, я уже не различаю, что нам подвластно, а что нет, – вставила Алира. – Мне чудится, словно я – персонаж книжки, целиком находящийся в заложниках у заранее прописанного сюжета. Вы набросали одной вам известный сценарий. Вы манипулируете мной, моими друзьями, балансирами, да самим ходом истории в придачу! Вы играете в какую-то свою игру, а мы выступаем в качестве разменных фигур, вынужденных слепо вам повиноваться. А иначе никак, ибо весь мир на кону! Меня тошнит от вас и от ваших методов. Я – не марионетка. Я – живой человек! Равно как и Эдвин с господином Ноланом. И Ульрих на правах разумного создания тоже не обязан вам беспрекословно подчиняться. Поэтому кончайте юлить и будьте с нами откровенны!

– Вы умеете быть настойчивой, госпожа Алира, – отметила Земля-Мать, – хотя толком и не осознаете, о чем меня просите. Хотите правду о детях Универсума? У меня не получится чего-то важного добавить к сказанному Кроном. Да, есть Ордос, есть Каос. Да, они путешествуют по обитаемым мирам и ведут между собой бесконечное соревнование. Да, сыновья Универсума неимоверно могущественны. И да, их незримое присутствие ощущается в нашем мире. Прямых свидетельств тому нет. Я выявила Ордоса и Каоса чисто логическим путем. С момента возникновения первой визской цивилизации время от времени проявлялась некая сила, движущая народы либо в направлении порядка, либо в сторону хаоса. Обозначенная сила действует скрытно. Использует подставных лиц. Устами политиков и мыслителей-философов распространяет определенные идеи в обществе. Идеи позже укореняются в умах обывателей, преобразовываясь в нормы морали, этики, в обычаи и традиции, в религиозные догматы, в исходящие от государства законы… Взять, к примеру, простейшую установку: «Не убий». Намеренно лишать жизни другое разумное существо плохо с нескольких точек зрения. В просвещенном обществе, основанном на маломальском взаимном уважении, убийство осуждается большинством населения с позиции нравственности. Множество религиозных текстов содержат недвусмысленный запрет на нарушение данной этической нормы, тем самым письменно закрепляя и без того разделяемую подавляющей частью народа идею, вдобавок вселяя страх за неисполнение сего запрета посредством обещания вечных мук, гарантированных убийце в загробной жизни. Ну а на тот случай, ежели гипотетические страдания после смерти не внушают преступнику достаточного трепета, предусматривается уголовное наказание в виде казни или длительного лишения свободы. Иначе говоря, идея одна, а социальных норм она порождает кучу. С течением лет таких идей становится больше. Исходные установки видоизменяются и обрастают подробностями. Появляются исключения, в том числе и из казавшихся незыблемыми правил. Убивать – плохо. Зато причинять смерть в результате самообороны – нормально. Пристукнуть соседа – нехорошо, а прикончить врага на войне – в порядке вещей. Я уж молчу об убийстве иноверца, осмелившегося поставить под сомнение существование вашего бога или незыблемость вашего учения. Истинное мастерство Ордоса и Каоса кроется в том, насколько умело братья обращаются с доступным им многообразием идей, и в том, как дети Универсума развивают изначально предельно простые посылы во всеохватывающие идеологии. А населением, зараженным засевшей глубоко в сознании идеологией, управлять гораздо легче. Вы жаждете от меня откровений, госпожа Алира? Что ж, получайте: меня реально беспокоит возможность пребывания Ордоса и Каоса на нашем спутнике по двум причинам. Во-первых, я этих двоих вообще никак не контролирую. Во-вторых… – Столб на секунду затих и как будто бы потускнел, затем вновь загорелся переливающимися цветами радуги и закончил фразу: – Во-вторых, наличествует маленькая и тем не менее отличная от нуля вероятность, что весь мой план от начала и до конца продиктован кем-то из сыновей Универсума…

– Приплыли… – прокомментировал Нолан.

– Позвольте пояснить, – тут же уточнила Земля-Мать, – подобный вывод является не более чем следствием моей неспособности предугадывать поведение Ордоса и Каоса. Я могу математически просчитать практически все, но эти двое остаются для меня неизвестными величинами. Отсюда и беспокойство.

– Кто или что вы? – неожиданно задала прямой вопрос Алира, надеясь застать столб врасплох.