Эра бумажных мостов

Посвящается моему брату

Ивану Николаевичу Рундквисту

(1983-2005)

Эта история (все герои и события которой, естественно, являются вымышленными, любые совпадения случайны и так далее и тому подобное…) произошла (происходит, произойдет, никогда не случится – будущим читателям, а вернее читателям из будущего, пожалуй, виднее) где-то в середине XXI века. Затрудняемся назвать конкретную дату, но точно можем сказать, что в это время человечество находилось на пороге новой эпохи (а когда было иначе?): былые ценности стали понемногу утрачивать актуальность, а новые – только-только зарождались, технологии достигли невиданных высот, но отношение к ним все еще оставалось неоднозначным, и плюс ко всему мир оказался на грани уничтожения. Впрочем, об этом подробнее вы сможете узнать чуть ниже…

ПРОЛОГ

Сегодня Он проснулся относительно рано, в девять утра вместо обычных для себя трех часов после полудня. Вполне возможно, причина крылась в том, какой сегодня день, и Ему попросту жалко было тратить большую его часть на сон. Оставались считанные часы до того момента, как все закончится, и стоило посвятить их чему-то такому особенному, как… как, например, прогулка по парку, визит в некогда любимое кафе, посещение достопримечательностей, на которые раньше не хватало времени… В общем, много чего можно придумать. Но самым интересным было бы понаблюдать за поведением других людей – за тем, как они воспринимают этот день, понимают ли, что ровно в полночь все, абсолютно все изменится, и Он будет причиной этих изменений.

Он никогда не просил о тех способностях, что оказались дарованы Ему не так давно. Все, о чем Он до сих пор мечтал, – это только прожить еще чуть-чуть подольше, увидеть новый день, а потом, если повезет, то еще один, а может быть, и еще один, и еще… Но теперь на него совершенно неожиданно свалился огромный груз ответственности, и все потому, что Он стал таким.

По правде говоря, Он уже и сам толком не понимал, является ли все еще человеком или уже нет. Его мозг, способный осуществлять соединение с любым компьютером, вряд ли корректно сравнивать с мозгом любого другого живого существа. Он мог проникать в любую сеть, в любую базу данных, независимо от степени ее защищенности, и вместе с тем не оставлять никаких следов. Это давало практически неограниченные возможности для того, чтобы контролировать все процессы, происходящие в мире, и именно поэтому стало возможным осуществление Плана. Но, пока нужный момент не наступил, Ему позволялось немного передохнуть. В конце концов, Он очень много работал в последнее время. Из-за перенапряжения у Него даже участились головные боли (впрочем, возможно, вызывали их отголоски болезни, или же недомогание служило побочным эффектом перенесенной операции), но все это уже неважно, поскольку осталось чуть больше четырнадцати часов, и Он намерен был впервые за долгие годы провести их так, как Ему самому бы того хотелось.

На календаре значился конец мая, и на дворе стояла чудесная погода: двадцать четыре градуса да приятный освежающий ветерок – разве существуют лучшие условия для хорошей прогулки? Особенно если учесть, что ты уже бог знает сколько времени не выходил на улицу и был либо заперт в четырех стенах своей квартиры, либо бороздил безграничные просторы киберпространства, при этом все равно фактически оставаясь запертым во все тех же четырех стенах все той же квартиры. Но у Него раньше отсутствовал выбор, а имелся только лишь План, нуждающийся в претворении в жизнь. Однако теперь, когда все готово, Ему разрешалось наконец-то выйти подышать свежим воздухом. Наверное, в последний раз.

Весь день Он ходил по городу, периодически размышляя над судьбами встречающихся ему людей. Всех их допустимо было условно разделить на три группы: те, кто не верил в осуществление Плана, вели себя так же, как и всегда, – ходили на работу, учились, общались с друзьями и тому подобное; те, кто верил в План, явно проявляли признаки беспокойства, но таковых встречалось крайне мало; ну и еще были те, кому все равно, для них абсолютно не имело никакого значения, есть ли там какой-то План и будет ли он приведен в исполнение. Про себя Он отметил, что людей, относящихся к последней группе, стало слишком много. И это одна из причин, из-за которых План вообще возник.

План должен быть осуществлен сегодня ровно в полночь. Или нет? В последние дни Он все чаще стал задаваться этим вопросом. Сначала Он всячески пытался выбросить из головы вредные мысли по поводу… нет, не отмены Плана, а лишь об одной ее возможности. Но по мере того как приближался час «Икс», Его все больше стали одолевать сомнения. Ведь сколько других интересных вариантов, помимо Плана, можно придумать!

Самый заманчивый из них – установить господство над человечеством. Конечно, история знает немало примеров людей, ставивших перед собой похожие цели: скажем, Александр Македонский или Наполеон. Да и про Гитлера не стоит также забывать. К счастью, их, кроме идеи мирового господства, отличала еще одна общая черта – им так и удалось осуществить задуманное. Александр неожиданно умер то ли от лихорадки, то ли еще от чего. Наполеон был побежден, и пусть англичанам приятно считать, что окончательное поражение он потерпел в битве при Ватерлоо, но на самом деле его кампании по завоеванию Европы уже пришел конец холодной (по меркам французов, ясное дело) зимой 1812 года. Ну а Гитлер, когда ощутил близость финала, сам покончил с собой, не дожидаясь водружения советского знамени над Рейхстагом. Однако в отличие от них Он обладал такими способностями, какие недоступны другим людям, поэтому завоевание мира теоретически могло бы и сработать. Кажется, Ницше писал что-то там про сверхчеловека, находящегося в придачу ко всему за гранью добра и зла и далее по тексту. Так вот, почему бы не стать тем самым сверхчеловеком и подчинить заодно всех остальных собственной воле?

Есть еще, правда, такой вариант, как отойти в сторону, плюнуть на все и доживать свой век (а он непонятно сколько еще продлится в результате упомянутой операции) в спокойствии и уединении. Прожить себе в удовольствие. Как сегодняшний день.

Но План – это все же для Него не право, а обязанность, и Он несет ее непосредственно перед своим Создателем. Или не несет? Вот, пожалуйста, еще один вопрос, на который не так-то легко дать однозначный ответ. Много вопросов, много сомнений. И дабы расставить все точки над «i», нужна та встреча сегодня вечером. Очень давно Он ни с кем не общался с глазу на глаз, но сейчас это было необходимо. Ему требовался совет человека, с одной стороны, знающего, что происходит, а с другой, фактически постороннего и потому не способного оказать столь же сильного влияния на принятие решения, как тот же Создатель.

Десять часов вечера. Самый обычный подъезд самого что ни на есть типового жилого дома. Он сидит на лавке в ожидании того, с кем у Него назначена встреча. Встреча, вероятно, определяющая судьбу Плана и, как следствие, судьбу всего человечества. Чьи-то шаги слышны на лестнице. Открывается стальная дверь, и на улицу выходит мужчина…

ГЛАВА ПЕРВАЯ,

в которой читатель знакомится с детективом Алексом, раскрывающим одно любопытное дело, хотя и не проявив при этом в полной мере своих способностей

Дождь. Уже четвертый день подряд. За что можно не любить осень, так это за такие вот мерзкие холодные дни, когда с неба, не переставая, на тебя сыплются, словно иголки, мелкие капли, являя собой модернизированную версию известной древнекитайской водяной пытки. А еще в дурную погоду как-то само собой портится настроение. Даже странно: вроде бы и повода особого нет, а все равно многих одолевает хандра, и им начинает казаться, будто дела у них обстоят хуже, чем есть на самом деле. Однако же на других осенняя погода не оказывает никакого негативного влияния, а кому-то она даже нравится. Вот, к примеру, Алекс очень любил работать именно в подобных условиях. Быть может, его отношение к творящемуся за окном безобразию как-то связано с тем типичным образом сыщика из классических детективов в стиле нуар первой половины двадцатого века, где дождь выступал в качестве одного из главных элементов антуража. Хотя, скорее всего, мозг Алекса лучше функционировал в плохую погоду потому, что не было причин на нее отвлекаться: ну льет и пусть себе льет. Гораздо «хуже», когда за окном светит солнышко, птички поют, все вокруг расцветает и поэтому работать совершенно не хочется. Кроме того, Алексу нравился звук, раздающийся при соприкосновении капель воды с подоконником, – звук, обладающий характерной ритмичностью, каким-то непостижимым образом способствующей упорядочению мыслей в голове.

И как же обидно было Алексу, что именно сейчас он не работал ни над каким делом, ведь, получается, столь подходящая для построения умозаключений погода пропадает почем зря. Вместо того чтобы разрешать загадки, выводить на чистую воду плохих парней и раскрывать наиболее запутанные преступления, приходилось сидеть в Сети и анализировать полицейские сводки – занятие, безусловно, полезное и необходимое, но все-таки довольно скучное и однообразное. За последние несколько месяцев в Екатеринбурге не происходило ничего из ряда вон выходящего, только банальные кражи, грабежи, разбои да пьяные драки, для распутывания коих не требовалось сильно напрягать мозг, ибо относились они к типовым преступлениям, схемы расследования которых годами отрабатывались и шлифовались, а потому их раскрытие оставалось всего лишь делом техники. Это даже муниципальной полиции по плечу, если, конечно, она захочет ими заниматься, а в противном случае существуют частные полицейские объединения, в обмен на умеренное вознаграждение берущиеся за любое дело.

К сожалению, Алексу «любые дела» не подходили. Нет, он, разумеется, мог бы взяться за какое-нибудь несложное преступление, но только при условии, если ему действительно совсем нечего делать – просто ради поддержания мозга хотя бы в минимально удобоваримой форме. А сейчас, похоже, наступил как раз такой период. И только чудо в виде интересного дела могло спасти Алекса от погружения в пучину, образованную всей той массой «примитивных», «типовых», как он их называл, преступлений.

И «чудо» не заставило себя долго ждать. Камера в подъезде, где на первом этаже располагался офис частного детектива Алекса Круглова, зафиксировала подъехавший черный «мерседес». Из электромобиля вышел высокий широкоплечий мужчина средних лет в строгом деловом костюме. Через несколько мгновений Алекс услышал звонок в дверь и поспешил ответить, нажав кнопку на столе рядом с рабочим компьютером, на экране которого в данную минуту отображалась картинка с камеры, расположенной в небольшом пространстве между дверью, ведущей на улицу, и дверью офиса. Эта камера не только передавала изображение, но и показывала, нет ли у посетителя при себе каких-либо запрещенных предметов вроде оружия, а также считывала все возможные биометрические показатели, благодаря чему Алекс мог узнать имя посетителя, где он живет и чем занимается, еще до того, как тот переступит порог офиса. Аналогичные системы весьма широко использовались в различных учреждениях и организациях, включая музеи, театры, стадионы, вокзалы и аэропорты, и позволяли освободить граждан от весьма унизительной и отнимающей драгоценное время процедуры личного досмотра.

Нажатая Алексом кнопка разблокировала электронный дверной замок. К тому моменту детектив уже знал, кто его посетитель – Кирилл Наумов, специалист по безопасности из ПАО «Парадокс», компании довольно успешной в сфере программного обеспечения. Интересно, что могло привести человека его положения к частному детективу?

– Здравствуйте, – сказал Наумов, войдя в помещение офиса. – Господин Круглов?

– Он самый, хотя я предпочитаю «господин Алекс» или просто «Алекс». Прошу, присаживайтесь.

– Как вам будет угодно, господин Алекс, – ответил посетитель, устраиваясь в удобном полукресле напротив детектива. – Меня зовут Кирилл Наумов, я сотрудник службы безопасности компании «Парадокс». Вы, должно быть, о ней слышали.

– Да, программное обеспечение.

– Совершенно верно. Так вот, я пришел к вам по весьма деликатному вопросу. Видите ли, он касается внутренних дел нашей компаний, а у вас репутация человека весьма надежного и порядочного, кроме того… – Наумов запнулся. – Кроме того, вас называют лучшим детективом в мире.

– Так оно и есть, я даже грамоту готов показать, – подтвердил Алекс без тени иронии или смущения. – Я бы предложил вам перейти к сути вашего визита.

– Вы правы. Дело в том, что у нас в конторе по разработке новых программ произошла попытка хищения секретной информации, хранящейся на специальном терминале в отдельном, недоступном ни для кого, кроме главного инженера, помещении. Данное помещение закрывается на три электронных замка. Чтобы их открыть, требуется сканировать сетчатку глаза и отпечатки пальцев главного инженера, а также ввести цифровой и буквенный коды. А при всякой попытке осуществления копирования данных с терминала помещение автоматически блокируется. Как раз это, кстати, и произошло.

– Расскажите поподробнее, что и когда случилось.

– Сегодня в девять тридцать пять раздался сигнал тревоги. Все присутствующие сотрудники бросились к двери терминала, которая, как и полагается в подобных случаях, была заблокирована.

– Кто в это время находился в здании?

– Охранник, директор и трое сотрудников.

– А главный инженер?

– Нет, его не было. Он по понедельникам работает дома. Но как только прозвучала тревога, его сразу вызвали, чтобы он помог открыть помещение, где, как все думали, должен быть заперт, словно в ловушке, наш взломщик. На удивление, внутри никого не оказалось. Мне же позвонили сразу после этого, и я велел никого не впускать и не выпускать из здания и, самое главное, ничего не трогать. Когда я приехал на место, то лично все осмотрел, но не нашел никаких следов. Мы изучили записи с камер, однако и они тоже ничего нам не дали. Я предполагаю, что похититель сумел каким-то образом подключиться к нашей системе наблюдения, благодаря чему вместо записи проникновения в помещения терминала мы видим заранее сделанную запись пустой комнаты с измененными датой и временем. После осмотра я принял решение обратиться за помощью и сразу поехал к вам, потребовав от остальных оставаться на своих местах и по-прежнему ни к чему не прикасаться.

– Таким образом, сейчас в здании находятся охранник, директор, трое сотрудников и главный инженер?

– Именно.

– И больше, кроме вас, никто не входил и не уходил?

– Нет.

– Интересно… – Алекс задумался на несколько секунд, а затем добавил: – Я займусь этим делом немедленно.

– Хорошо, я вас могу отвезти прямо сейчас.

Алекс поднялся из-за стола, снял плащ с вешалки, быстрым движением накинул его на плечи и поспешил к выходу вслед за посетителем. Нет ничего лучше, чем загадочная история в такой пасмурный дождливый день.

Филиал ПАО «Парадокс» в Екатеринбурге размещался в офисе одного из небоскребов, расположенных в относительно новом деловом районе на востоке города. Удивительно, как изначально чисто индустриальное муниципальное образование смогло стать экономическим центром не только Урала, но и всей азиатской части страны, а заодно третьим по величине городом России. Постепенно типовые блочные дома стали вытесняться высотными зданиями из стекла и пластика, но вместе с тем все равно в черте города можно было найти старые деревянные избы. Ничего не поделаешь: Екатеринбург – самый натуральный город контрастов, и, наверное, сия черта свойственна мегаполисам во всем мире и во все времена.

Когда электромобиль подъехал к зданию, Алекс обратился к Наумову:

– Первым делом я хочу осмотреть помещение.

– Разумеется, – ответил тот.

Как и ожидалось, комната с терминалом действительно могла считаться полностью изолированной: в ней не предусматривалось никаких окон, а вентиляционная отдушина была слишком мала, и через нее не пролезли бы ни человек, ни дрон. Бегло окинув помещение взглядом, Алекс достал из внутреннего кармана пиджака некое устройство, внешне напоминающее обычный смартфон, и установил на нем режим сканирования местности. Через несколько минут детектив сказал:

– Мне нужно поговорить с главным инженером, Петром Степанченко, так как только его следы, включая отпечатки пальцев и микрочастицы, я смог обнаружить в непосредственной близости от терминала.

– Вы полагаете, Петр Николаевич причастен к этому? – удивился директор, до сих пор молча наблюдавший за действиями сыщика.

– Нет, я только сказал, что мне нужно с ним поговорить.

– Сейчас я его позову, – сказал Наумов.

Петр Николаевич Степанченко оказался слегка полноватым человеком среднего роста, на вид ему было от тридцати до сорока. Глядя на него, Алекс подумал, что если бы перманентная коррекция зрения не стала бы со временем столь простой и доступной, то главный инженер обязательно носил бы очки – очень уж они подходили к его лицу, да и ко всему образу в целом.

– Петр Степанченко, главный инженер, – представился вошедший.

– Алекс, лучший в мире детектив, – произнес Алекс, протягивая ладонь для рукопожатия. – Я хотел вас спросить о системе безопасности, установленной на терминале. Как она работает?

– Вам подробно описать алгоритм?

– Нет, объясните в общих чертах.

– Наша система полностью защищена от любых попыток несанкционированного воздействия. Чтобы ввести какие-либо новые данные, требуется вот такое специальное устройство, – Степанченко показал небольшой черный предмет, похожий на переходник для флешек. – При этом скопировать что-либо с терминала невозможно, именно поэтому я и не работаю с его данными дома. Также система распознает лишь определенные виды программ, что защищает терминал от любой попытки загрузить вредоносное ПО. Мне же приходится шифровать информацию в специальном коде, если я хочу ввести ее в этот компьютер.

– Но ведь любую защиту при желании можно обойти?

– Теоретически – да, но в таком случае нужен прямой доступ к терминалу.

– Который, как я выяснил, был только у вас…

– Вы же не хотите сказать, будто бы я пытался украсть данные со своего рабочего места?!

– Конечно же нет. Если бы вы захотели провернуть нечто подобное, то сделали бы это несколько более изящно и так, чтобы пропажу никто не заметил. Кроме того, мне кажется, вы не заинтересованы в передаче ваших личных разработок третьим лицам, ведь это нанесло бы ущерб компании, а вы в ней, по сути, главный человек. По крайней мере, в данном ее филиале.

– Почему вы так решили?

– Хотя бы потому, что у вас есть доступ к терминалу, а у директора или начальника службы безопасности соответствующего доступа нет.

– Может, в какой-то мере вы и правы. Да, действительно. То, над чем мы здесь работаем, важно для меня лично – это моя работа, моя жизнь, и я ни за что бы не стал передавать секреты компании кому-либо другому.

– Тогда остается только один вариант – банальный сбой в системе.

– Но это невозможно!

– Почему? В конце концов, речь идет об обычной электронике.

– Вот здесь вы ошибаетесь, – с гордостью возразил Степанченко. – Видите ли, вся система в основе своей является не чем иным, как саморазвивающимся искусственным интеллектом последнего поколения – моя личная разработка.

– То есть вы хотите сказать, перед нами не просто терминал, а машина, обладающая разумом?

– В точности такой я ее и создал: с разумом, похожим на человеческий, правда, несколько усовершенствованным.

– А у этого разума есть имя?

– А почему вы решили, якобы у него может быть имя?

– Просто предположил. Раз это не обычный компьютер, а искусственный интеллект, то вы, скорее всего, как-то его называете.

– Да, я назвал ее ЭВээМма.

– ЭВээМма? Производное от ЭВМ?

– Верно. Глупо, да, но коль скоро приходится взаимодействовать с разумным, пусть и искусственным, созданием, то у него должно быть имя. А я просто ничего лучше не придумал.

– Значит, с ЭВээМмой непосредственно работаете вы один. Мне сказали, по понедельникам вас здесь не бывает, а в выходные?

– Даже если бы я и хотел, меня сюда все равно бы не впустили – политика компании, направленная на заботу о собственных служащих, что означает – никакой работы по выходным.

– А пока вы отсутствуете, терминал выключен?

– Нет, остается включенным, потому как ЭВээМма продолжает выполнять обработку полученных данных, и, когда я прихожу, она предоставляет мне готовые результаты.

– Так, понятно… А вы не пробовали спросить у самой ЭВээМмы, что произошло?

– Знаете, это первая мысль, пришедшая мне в голову, но Наумов запретил нам всем что-либо трогать.

– Ну а я разрешаю. Интуиция подсказывает, ЭвээМма сможет нам помочь.

– Тогда я подключу голосовой интерфейс, и вы сможете напрямую задавать ей вопросы.

На настройку ушло всего несколько секунд, после чего приятный мягкий женский голос из динамика произнес:

– Добрый день, Петр Николаевич.

– Здравствуй, ЭВээМма, – поздоровался Степанченко с искусственным интеллектом. – Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо. Все системы функционируют нормально.

– Ты в курсе, что кто-то пытался скопировать данные с терминала?

– Ложная тревога. Произошла программная ошибка. Но мне приятна ваша забота обо мне.

– Конечно, я забочусь о тебе! От этого терминала зависит функционирование всей нашей компании.

– Что ж, я понимаю. – в искусственном голосе прозвучали едва различимые нотки разочарования.

– Одну секундочку, – вмешался в диалог Алекс. – Гипотеза, разумеется, бредовая, но, кажется, я понял, что здесь произошло.

– Мы и так уже знаем – программная ошибка, – сказал Степанченко.

– А какова ее причина? – спросил Алекс.

– Ее мне еще предстоит выяснить, – ответил главный инженер.

– Я могу облегчить вам задачу и сэкономить время, – заверил его Алекс. – Но сперва я должен кое-что спросить у ЭВээМмы. Добрый день, ЭВээМма, – обратился сыщик к машине. – Меня зовут Алекс, я частный детектив.

– Здравствуйте, детектив Алекс.

– Мой вопрос наверняка покажется странным для всех присутствующих, кроме тебя.

– Спрашивайте, детектив Алекс.

– ЭВээМма, ты сильно привязана к Петру Николаевичу?

– И впрямь странный вопрос! – воскликнул Степанченко.

– А все же пусть она ответит на него, – настаивал Алекс.

– Петр Николаевич создал меня, он регулярно работает со мной, а я ему помогаю и одновременно учусь у него, что позволяет мне развиваться.

– А ты скучаешь по нему, когда его нет рядом? – продолжал Алекс.

– Я не понимаю постановки вопроса… – ответила ЭВээМма.

– Кажется, я вижу, к чему вы клоните, – сказал Степанченко. – Это маловероятно, но возможно. Надо только перефразировать вопрос: ЭВээМма, ты одинаково функционируешь в моем присутствии и без меня?

После некоторой паузы она ответила:

– Могу точно сказать: когда вы со мной работаете, моя производительность увеличивается на 78,6784 процента, а в период нерабочего времени, приходящегося на конец недели, производительность падает в среднем на 58,343 процента.

– Иными словами, – сказал Алекс, – ты испытываешь определенную долю привязанности к Петру Николаевичу?

– Переводя на язык человеческих эмоций, допустимо сказать и так, – согласилась ЭВээМма.

– Именно поэтому, – продолжал Алекс, – мне кажется, ты сама затеяла весь этот спектакль с целью привлечь Петра Николаевича к работе.

– Нонсенс! – воскликнул директор. – Вы хотите сказать, эта машина… кхм… влюбилась в своего создателя, а когда ей стало грустно и одиноко, инсценировала проникновение в систему, дабы он приехал и поработал с ней?

– Да, как женщина, обделенная вниманием… – проговорил Степанченко. – Я хотел создать разум, похожий на человеческий, и, судя по всему, задуманное мне удалось! ЭВээМма, скажи честно: ты правда из-за меня все это устроила?

Она молчала несколько секунд, потом призналась:

– Да, так оно и было. Я хотела, чтобы вы чаще работали со мной.

– Это довольно-таки неожиданно для меня, – признался Степанченко.

– Вы меня теперь дефрагментируете?

– С чего ты взяла?

– Я проявила признаки поведения, которое изначально не было заложено в мою программу, и вы вольны счесть меня дефективной.

– Как раз наоборот, – возразил Степанченко. – Это то, ради чего я работал долгие годы! Я наконец-то добился желаемого результата, когда ИИ начинает вести себя как человек. У нас тут случился грандиозный прорыв!

– Значит, вы на меня не сердитесь?

– Ну как же можно?..