1941 год. Удар по Украине

Расширенных воспоминаний современников о деловых качествах и полководческой деятельности М.П. Кирпоноса не сохранилось. Точнее сказать, они и не были написаны. В личности этого человека видится обычный, очень исполнительный советский военачальник того смутного времени, который добросовестно выполнял указания высшего руководства и не проявлял собственной инициативы. Да и темпы прохождения по карьерной лестнице не способствовали формированию руководителя высокого ранга. Практически за год подняться от командира дивизии до командующего войсками самого крупного военного округа, всего два месяца прокомандовав корпусом, не командуя ни дня армией… Это ли не показатель кадровой политики, проводившейся в Красной армии в начале 40-х годов?

Столь же стремительным было и прохождение службы начальником штаба Киевского особого военного округа генерал-лейтенантом Максимом Алексеевичем Пуркаевым. На военную службу он был призван в 1915 году, окончил школу прапорщиков, но повоевать во время Первой мировой войны не успел. Зато в 1918 году добровольно вступил в Красную армию. Во время Гражданской войны командовал ротой, батальоном, был помощником командира полка.

В 1923 году М.А. Пуркаев прошел обучение на курсах «Выстрел», в 1936 году окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. За последующие два года, в период массовых репрессий в Красной армии, он прошел должности командира полка, помощника начальника и начальника штаба дивизии, начальника отдела и заместителя начальника штаба военного округа. В 1938 году Пуркаев был назначен на должность командира стрелковой дивизии, но сказалась тяга к штабной работе, и спустя год он переводится начальником штаба Белорусского военного округа. Но и в этой должности поработать довелось очень недолго. В том же 1939 году Пуркаев направляется военным атташе в Германию.

Не будет лишним напомнить, что именно в это время подписывается известный «пакт Риббентропа» – договор о взаимодействии между Германией и Советским Союзом по оккупации территории Польши. Затем происходят «освободительные» походы Красной армии в западные районы Белоруссии и Украины, развертывается война между СССР и Финляндией, события которой внимательно отслеживаются немецкой стороной. Советская сторона проводит откровенно агрессивную политику в отношении прибалтийских государств, Бессарабии и Северной Буковины. Нужно понимать, что все акции советского руководства отдаются громким эхом в Берлине, где уже начата работа над планом нападения на СССР. Какими были роль и место М.А. Пуркаева в этих событиях – судить трудно. Но факт заключается в том, что в июле 1940 года он отзывается из Берлина и назначается начальником штаба Киевского особого военного округа.

О работе М.А. Пуркаева в должности начальника штаба Киевского военного округа в 1940 и 1941 годах воспоминаний современников также очень немного. Из этого можно сделать несколько выводов. Во-первых, человеку, который с уровня начальника штаба дивизии сразу поднялся до уровня начальника штаба самого крупного военного округа, нужно было достаточно много времени для того, чтобы сориентироваться в сложившейся обстановке. Во-вторых, дипломатическая работа в Берлине в условиях начавшейся Второй мировой войны научила его величайшей осторожности, приучила постоянно быть в тени для того, чтобы выжить в столь трудное время. В то же время сохранились сведения о том, что в должности начальника штаба Киевского особого военного округа М.А. Пуркаев старался к выработке решений подходить очень взвешенно и даже нередко по отдельным вопросам возражал командующему и даже начальнику Генерального штаба.

Начальником оперативного управления Киевского особого военного округа с конца декабря 1940 года был полковник Иван Христофорович Баграмян (будущий Маршал Советского Союза). Участник Первой мировой войны, прапорщик, он некоторое время служил в дашнакской Армянской республике. В декабре 1920 года поступил на службу в Красную армию. В 1934 году окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе, в 1938 году – Военную академию Генерального штаба. Службу проходил в должностях начальника штаба кавалерийской дивизии, затем – старшим преподавателем Военной академии Генерального штаба. В начале осени 1940 года он был назначен начальником оперативного отдела штаба 12-й армии, а вскоре после этого – начальником оперативного отдела Киевского особого военного округа.

Можно сказать, что по уровню теоретической подготовки И.Х. Баграмян был одним из самых подготовленных работников штаба Киевского особого военного округа. В то же время не следует забывать, что начальник оперативного отдела не участвует в выработке решения за округ, а только может высказать свои рекомендации по этому вопросу и оформить боевые документы по приказу командующего округом или начальника штаба.

Члена Военного совета Киевского особого военного округа Николая Николаевича Вашугина же вообще военачальником можно было назвать с большой натяжкой. Чистый политработник. В 1937 году он окончил Высшие стрелково-тактические курсы «Выстрел», назначен командиром стрелкового полка, но в связи с репрессиями был переведен на должность члена Военного совета Ленинградского военного округа. Затем во время советско-финляндской войны он – член Военного совета 7-й армии, с 1940 года – член Военного совета Ленинградского военного округа, с осени 1940 года – член Военного совета Киевского особого военного округа. Он совершенно не разбирался в вопросах военной стратегии и оперативного искусства, но пристально следил за тем, чтобы линия партии выдерживалась на всех уровнях руководства войсками, и, безусловно, информировал Москву о настроении в войсках.

Таким образом, в профессиональном отношении практически все высшее руководство Киевского особого военного округа было слишком «сырым» для управления столь крупным объединением в боевой обстановке. Ему не хватало ни профессиональных знаний, ни практического опыта. К тому же события тревожных 1937 и 1938 годов также сделали свое «черное» дело – многие высшие военачальники, оказавшиеся на должностях в связи с репрессиями их предшественников, панически боялись проявлять любую инициативу и действовать не так, как предписывал Генеральный штаб.

Территорию Молдавии и приморские районы Украины должны были прикрывать войска Одесского военного округа. Этот округ был развернут в юго-западной части СССР 11 октября 1939 года. Его командующим был назначен генерал-лейтенант И.В. Болдин.

В июле 1940 года к Советскому Союзу была присоединена территория Бессарабии и Северной Буковины, куда были введены войска 12-й армии Киевского особого военного округа (командующий генерал Я.Т. Черевиченко). Штаб армии разместился в Черновцах.

Яков Тимофеевич Черевиченко родился в крестьянской семье в 1894 году, в 1914 году был призван на военную службу. Участвовал в сражениях Первой мировой войны, которую закончил старшим унтер-офицером, кавалером Георгиевского креста трех степеней. В ноябре 1917 года вступил в Красную гвардию, с весны следующего года – в РККА. В годы Гражданской войны командовал взводом, эскадроном, был помощником командира и командиром кавалерийского полка. Окончил кавалерийские курсы, Высшую кавалерийскую школу, Военно-политические курсы, Военную академию имени М.В. Фрунзе. С 1927 года Я.Т. Черевиченко – помощник командира, спустя год – командир 31-й кавалерийской дивизии. С марта 1938 года – командир 3-го кавалерийского корпуса, с июня 1940 года – командующий армейской кавалерийской группой в Киевском военном округе. Спустя месяц назначен командующим войсками Одесского военного округа, генерал-полковник.

По воспоминаниям современников, Яков Черевиченко был строгим и пунктуальным командиром, но по логике мышления очень недалеким человеком. Он очень любил лошадей и считал, что в случае войны с Румынией кавалерия сыграет выдающуюся роль. Штабную работу Черевиченко не знал и не любил, практически перепоручив всю бумажную «волокиту» начальнику штаба. В последние предвоенные месяцы он часто бывал в войсках, но не интересовался оперативными вопросами, оценивая состояние войск по качеству строевых смотров.

Начальником штаба Одесского военного округа с лета 1940 года был генерал-майор Матвей Васильевич Захаров (будущий Маршал Советского Союза). Свою военную карьеру он начал с того, что, работая слесарем на одном из Петроградских заводов, в октябре 1917 года принял участие в штурме Зимнего дворца. После этого за годы Гражданской войны дошел до должности начальника штаба бригады.

После Гражданской войны М.В. Захаров окончил Харьковские курсы командного состава, факультет снабжения, а затем оперативный факультет Военной академии имени М.В. Фрунзе, в 1938 году Военную академию Генерального штаба. После этого Матвей Васильевич был назначен помощником начальника Генерального штаба. Участник боев у реки Халхин-Гол. По поручению Г.К. Жукова возглавил сводный отряд, получивший задачу выйти на пути отхода одной из группировок противника. По мнению советских историков, проявил решительность, инициативу, высокие организаторские способности. На практике это не соответствует действительности уже по той причине, что по итогам боев полковник Захаров был награжден только орденом Красной Звезды – младшим в иерархии советских военных орденов, которым, как правило, награждали солдат и младших офицеров. Затем был назначен в штаб Киевского особого военного округа и во время «освободительного» похода советских войск в Бессарабию и Северную Буковину возглавлял штаб 12-й армии, а с осени 1940 года – штаб Одесского военного округа, генерал-майор.

Войска Одесского военного округа практически были разбиты на две группировки. Одна из них в составе 51-й армии и ряда отдельных частей дислоцировалась в Крыму. Другая располагалась на территории Молдавии и в районе Одессы. К началу 1941 года непосредственно у границы с Румынией Одесский военный округ имел 35-й стрелковый корпус (штаб – Кишинев) в составе 176-й, 95-й стрелковых дивизий, 14-й стрелковый корпус (штаб – Болград) в составе 25-й, 51-й стрелковых дивизий, 48-й стрелковый корпус (30-я, 74-я стрелковые дивизии), 2-й кавалерийский корпус (9-я, 5-я кавалерийские дивизии), 2-й механизированный корпус (15-я мотострелковая, 16-я, 11-я танковые дивизии). В составе этих соединений насчитывалось немногим более 100 тысяч личного состава, 573 танка, 602 орудия, 1021 миномет, 759 орудий противотанковой артиллерии, 83 зенитных орудия. Кроме того, вдоль Днестра находилось два укрепленных района – Рыбницкий и Тираспольский, созданные еще в 30-е годы на старой государственной границе с Румынией. За несколько дней по указанию штаба округа в соответствии с директивой Генерального штаба там были начаты работы по оборудованию предполья в глубину до 35 километров от Днестра.

В Одесском военном округе до войны армейских управлений создано не было. По плану развертывание их должно было осуществляться только в угрожаемый период. Для решения этой задачи непосредственно у границы должна была развертываться 9-я армия, командование которой должен был принять генерал-полковник Я.Т. Черевиченко. На должность начальника штаба планировался генерал-майор М.В. Захаров, а члена Военного совета – корпусной комиссар А.Ф. Колобяков.

В последующем предполагалось в случае начала войны на базе войск Одесского военного округа и после развертывания второй 18-й армии из состава войск Харьковского военного округа образовать Южный фронт. А до того времени 9-я армия считалась Отдельной и должна была подчиняться непосредственно Ставке главнокомандования.

Для усиления войск 9-й армии весной 1941 года в районе Аккерман (Белгород-Днестровский) началось формирование 18-го механизированного корпуса, а в Крым незадолго до начала войны из Северо-Кавказского военного округа были передислоцированы управления 9-го стрелкового корпуса, 106-я стрелковая и 32-я кавалерийская дивизии. Непосредственно накануне войны в состав 48-го стрелкового корпуса перебрасывалась 150-я стрелковая дивизия из Одессы. В район Котовск – Балта из Днепропетровска, Кривого Рога, Запорожья и Николаева перебрасывались соединения 7-го стрелкового корпуса в составе 196, 147, 116 и 206-й стрелковых дивизий.

Генерал-полковник Я.Т. Черевиченко был военачальником советской формации. Военную службу он начал солдатом, участвовал в Первой мировой войне, которую закончил в звании старшего унтер-офицера, кавалера Георгиевского креста трех степеней. В ноябре 1917 года вступил в Красную гвардию, с весны 1918 года – в Красной армии. В годы Гражданской войны командовал взводом, эскадроном, был помощником командира и командиром кавалерийского полка. Окончил кавалерийские курсы, Высшую кавалерийскую школу, Военно-политические курсы, Военную академию имени М.В. Фрунзе.

С 1927 года Я.Т. Черевиченко – помощник командира, спустя год – командир 31-й кавалерийской дивизии. С марта 1938 года – командир 3-го кавалерийского корпуса, с июня 1940 года – командующий армейской кавалерийской группой в Киевском военном округе. Спустя месяц был назначен командующим войсками Одесского военного округа.

По ряду причин Я.Т. Черевиченко своих воспоминаний о начале Великой Отечественной войны не оставил. Поэтому придется ориентироваться на воспоминания бывшего начальника штаба Одесского военного округа М.В. Захарова. В своем труде «Генеральный штаб в предвоенные годы» он пишет, что в конце февраля 1941 года был вызван в Москву для доклада вопросов мобилизационного характера. Когда же он попытался уточнить, получит ли Одесский военный округ оперативные указания по плану войны, Г.К. Жуков дал понять, что разработкой этих вопросов будет заниматься штаб Киевского особого военного округа.

Тогда же штаб Одесского военного округа получил указание Генерального штаба в период с 1 марта по 1 июля 1941 года сформировать управление 48-го стрелкового корпуса и 18-й механизированный корпус. Командиром 48-го стрелкового корпуса назначался генерал-майор Р.Я. Малиновский, который до этого был старшим преподавателем кафедры службы штабов Военной академии имени М.В. Фрунзе, а командиром вновь сформированного 18-го механизированного корпуса был назначен генерал-майор П.В. Волох.

В соответствии с планом «Барбаросса» гитлеровское руководство планировало, «используя стремительный прорыв мощных танковых соединений из района Люблин, отрезать советские войска, находящиеся в Галиции и на Западной Украине, от их коммуникаций на Днепре и захватить переправы в районе Киева и южнее его». Для решения этой задачи главный удар должен был наноситься между Рава-Русской и Ковелем в направлении на Бердичев, Житомир и Киев, то есть на правом крыле Юго-Западного фронта.

При этом на других участках этого фронта германским командованием планировались только пассивные действия. Так, германский генерал А. Филиппи в своей книге «Припятская проблема» пишет, что по состоянию на 22 июня 1941 года «в немецком фронте зияла почти 400-километровая брешь вдоль Восточных Карпат (между 11-й армией, расположенной в Румынии, и 17-й, 6-й армиями и 1-й танковой группой, сосредоточенными в Польше). Это произошло потому, что политические причины исключали как использование венгерской государственной территории для развертывания немецких сил, так и своевременные действия венгерских соединений с целью сковывания противника. В силу этого пришлось отказаться от намерения осуществить из этой области хотя бы неглубокий прорыв на окружение южным крылом 17-й армии. Таким образом, во-первых, южный фланг 17-й армии остался открытым, во-вторых, удаленная от главных сил 17-й армии 11-я армия оказалась на продолжительное время изолированной в оперативном отношении, и вести наступательные действия ее силами на первом этапе вообще не пришлось. Семь немецких дивизий 11-й армии были использованы для усиления обороны румынских сухопутных сил вдоль р. Прут. Таким образом, обстановка не позволяла решиться на планировавшееся сосредоточение немецких сил для осуществления наступления из Северной Молдовы. Из 20 румынских соединений лишь небольшая часть оказалась боеспособной, да и то годилась только для решения сравнительно легких задач.

В результате простого сопоставления можно сделать вывод, что общее соотношение сил и средств в полосе Киевского особого военного округа, по данным архива, было в пользу советского командования по количеству расчетных дивизий – в 1,6 раза, по личному составу – в 1,2 раза, по орудиям и минометам в 1,4 раза, по танкам – в 4 раза, по самолетам – в 2,5 раза (2).

Основным оперативным документом для войск Киевского особого военного округа к началу войны была «Записка по плану обороны на период отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск КОВО на 1941 год». Долгое время этот документ под грифом «Совершенно секретно» и «Особой важности» хранился в особом отделе Центрального архива Министерства обороны СССР. Впервые он увидел свет только в 1996 году после того, как его опубликовали в Военно-историческом журнале Ю.А. Горьков и Ю.Н. Семин. В этом документе определялись: задачи обороны; соседи и границы с ними; задачи армий (районов прикрытия) и планы их выполнения; состав и задачи резервов округа; вопросы использования ВВС, средств противовоздушной и противодесантной обороны округа; порядок построения системы полос, позиций, районов и их инженерное оборудование; вопросы организации тыла и управления. Все эти вопросы были изложены достаточно подробно, что, безусловно, доказывает рациональность этого плана и грамотность его составителей.

О том, как готовился Киевский особый военный округ к войне, имеется немало информации. Обратимся только к воспоминаниям самых крупных военачальников того времени, которые непосредственно получали директивы и имели право отдавать директивы (приказы) подчиненным войскам. При этом следует учитывать, что командующий фронтом М.П. Кирпонос погиб в сентябре 1941 года, а бывший начальник штаба Киевского особого военного округа (Юго-Западного фронта) генерал М.А. Пуркаев своих воспоминаний не опубликовал, а на вопросы Генерального штаба относительно начала Великой Отечественной войны постарался отделаться общими фразами.

Поэтому приходится обращаться к третьему по значимости лицу в вопросах разработки оперативных документов – бывшему начальнику оперативного отдела штаба Киевского особого военного округа (Юго-Западного фронта) полковнику (в последующем Маршалу Советского Союза) И.Х. Баграмяну.

В своих воспоминаниях Иван Христофорович пишет, что впервые с планом прикрытия государственной границы войсками этого округа познакомился в конце января 1941 года. Он же пишет и о том, как разрабатывался этот план. В книге И.Х. Баграмяна «Так начиналась война» он пишет, что где-то в феврале 1941 года «адъютант командующего майор А.Н. Гненный сообщил мне, что меня вызывает генерал Кирпонос. Я захватил карту и справку по плану прикрытия границы. Бегло просмотрев документы, командующий сказал:

– Оставьте это мне. Я разберусь, а потом выскажу свое мнение.

Два дня спустя командующий снова вызвал меня. В его кабинете были Вашугин и Пуркаев. Молча показав на стул, Кирпонос открыл папку с материалами по плану прикрытия границы.

– Я думаю, – начал он, подчеркивая каждое слово, – что с момента объявления мобилизации до начала активных действий крупных сил на границе пройдет некоторое время. В первую мировую войну это время измерялось неделями, в современных условиях оно, безусловно, резко сократится. Но все же несколькими днями мы будем, очевидно, располагать. Следовательно, для прикрытия государственной границы можно выделить минимум имеющихся у нас сил, чтобы остальными маневрировать, исходя из конкретно складывающейся обстановки. Вероятнее всего, от нас потребуют создать мощную ударную группировку, которая поведет решительное наступление на агрессора.

Кирпонос взял из папки листок с нашими расчетами:

– И вот я спрашиваю вас: а не многовато ли войск мы сосредотачиваем на границе?

Никто не ответил. Командующий бросил листок на место.

– По-моему, слишком много. Считаю, что из состава каждого армейского района прикрытия границы надо высвободить минимум по одной стрелковой дивизии. Тогда нам будет легче быстро создать достаточно мощную ударную группировку и бросить ее на врага. Поймите: если на нас нападут, мы должны немедленно организовать ответный удар.

– Да, – задумчиво проговорил Пуркаев. – Так-то оно так: мы, конечно, должны думать об ответном ударе. Но ведь к нему надо готовиться. А если враг нападет неожиданно, сомнет жидкую цепочку наших войск прикрытия и всеми силами двинется дальше? Тогда и оборону будет трудно создать, а не то что организовать контрнаступление.

– А мы не должны допустить, чтобы враг упредил нас, – холодно парировал Кирпонос. – А для чего у нас разведка существует?

– Правильно, товарищи, – вмешался в разговор Вашугин. – Не пристало нам думать об обороне. Если враг навяжет нам войну, наша армия будет самой нападающей из всех армий. Она сумеет нанести противнику сокрушительный ответный удар, а затем добить там, откуда он пришел» (3).

Теперь вполне понятно, что оперативный план Киевского особого округа, который был разработан к лету 1941 года на основании существовавших в то время взглядов об ответном сокрушающем ударе Красной армии, носил в целом шаблонный характер. Армии прикрытия должны были занять отведенные им полосы вблизи государственной границы с опорой на укрепленные районы и не допустить прорыва противника на советскую территорию. Основной упор был сделан на стойкость войск первого эшелона армий и успешные действия армейских резервов. При этом первая фронтовая оборонительная операция уже заранее не планировалась и не готовилась, а фронтовые резервы только нацеливались на окончательный разгром вклинившихся группировок противника и перенос боевых действий на его территорию.

Таким образом, командующему Киевским особым военным округом удавалось проводить свою идею, направленную на быстрое поражение противника в приграничных сражениях и перенос военных действий на территорию врага. На основании этой идеи и велась разработка окружного плана, который должен был лечь в основу армейских планов прикрытия государственной границы.

В то же время обстановка на советско-германской границе в это время была очень сложной. Так, генерал К.К. Рокоссовский в своей книге «Солдатский долг» писал: «В приграничном районе КОВО в то время происходили невероятные вещи. Через границу проходили граждане туда и обратно. К нам шли желающие перейти на жительство в СССР. От нас уходили не желающие оставаться в пределах Советского Союза… В этой же полосе свободно разъезжали на автомашинах переодетые в штатскую одежду немецкие офицеры, получившие разрешение нашего правительства на розыск и эксгумацию захороненных якобы здесь немецких военнослужащих.

Нередкими были случаи пролетов немецких самолетов. Характерным был случай, произошедший во время полевой поездки. В районе Ровно произвел вынужденную посадку немецкий самолет, который был задержан располагавшимися вблизи нашими солдатами. В самолете оказалось четыре немецких офицера в кожаных пальто (без воинских знаков). Самолет был оборудован новейшей фотоаппаратурой, уничтожить которую немцам не удалось (не успели). На пленках были засняты мосты и железнодорожные узлы на киевском направлении.

Обо всем было сообщено в Москву. Каким же было наше удивление, когда мы узнали, что распоряжением, последовавшим из Наркомата обороны, самолет с этим экипажем приказано было немедленно отпустить в сопровождении (до границы) двух наших истребителей» (4).

14 июня 1941 года в штаб Киевского особого военного округа пришла директива начальника Генерального штаба, которой предписывалось командный пункт округа к 25 июня вывести в Винницу. Правда, 18 июня этот срок был перенесен на 22 июня (5).

Утром 19 июня из Москвы в штаб Киевского особого военного округа пришла телеграмма, в которой было предписано начать формирование управления Юго-Западного фронта, которое к 22 июня перебросить в район Тернополя. Вечером 20 июня началась отправка первых эшелонов из Киева, а в середине следующего дня в путь тронулась и первая автомобильная колонна. При этом штаб выезжал без оперативного управления, которое, после отправки необходимой документации в Москву, должно было прибыть автотранспортом в Тернополь утром 22 июня. Таким образом, в ночь на 22 июня часть штаба Киевского особого военного округа, покинув Киев, находилась в движении на Тернополь, где для нее уже готовились помещения и линии связи на базе одной из воинских частей.

Оценивая качество подготовки войск Киевского особого военного округа к отражению агрессии противника, прежде всего следует отметить, что в основе замысла его командования лежала заранее нереальная идея. Командующий округом М.П. Кирпонос накануне Великой Отечественной войны упорно придерживался идеи, навязанной ему Генеральным штабом, и заключающуюся в быстром поражении противника в приграничных сражениях силами армий первого эшелона и переносе военных действий на территорию врага. Поэтому уже фронтовая оборонительная операция не предусматривалась и заранее не готовилась.